Азар Нафиси

  Есть в жизни человека то, что он пропускает через себя, а есть то, что хранит, пока не износится. Или не выйдет из моды. Хранит одежду, белье. Некоторые хранят до праздника консервы, закатки.

Различными местами складирования, шкафами пользуется человек. В холодильнике хранится то, что ему нужно для желудка, в посудном шкафу тоже то, что в конце концов, относится к пище, желудку, в бельевом и вещевом шкафах хранится то, что ему нужно для различных частей тела, а в книжном шкафу то, что нужно для головы, для мозгов. Там хранятся мысли. Есть маститые писатели, которые хранят свои книги.  Есть писатели, которые хранят свои архивы.

 Но обычно человек в книгах хранит чужие мысли. И обычно он этим ни капли не стесняется. Мало того, читая чужие мысли, человек к ним привыкает и часто выдает за свои. Этого обычно не происходит с другими атрибутами его жизни.   Нормальный человек не станет чужую рукопись, чужую картину выдавать за свою. а мысль - это нормально. мысль для того и предназначена. Для того люди и обмениваются мыслями, чтобы она поселилась в других головах.

 Зачем, казалось бы, человеку хранить чужие мысли, если у него и собственных достаточно. Конечно, мысли в голове меняются. Но есть то, что там вбито почти намертво, что трудно изменить. Что называется в сумме жизненной позицией.

Однако наблюдается такая закономерность: чем больше человек имеет собственных мыслей, тем больше книг в его шкафу. То есть, мыслящий человек имеет привычку поверять по чужим мыслям свои. И даже свою жизненную позицию он может формировать не только по газетным передовицам.
 
Книга, печатная продукция, и по сей день остается серьезным, компетентным источником информации. Ее конечно понемногу вытесняют электронные источники. И в иных семьях где книг мало, просто передоверяют получение информации эфиру. Но обычно эфир, компьютер приносит досужему читателю либо сжатую информацию о политической обстановке, либо деловую информацию, либо развлекательную. 

Но пока еще мало тех, кто познакомился через ноутбук с такими словами, как "Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастна по-своему», или «Мы в ответе за тех, кого приручили», или «Я познание сделал своим ремеслом, я знаком с высшей правдой и с низменным злом. Все тугие узлы я распутал на свете. Кроме смерти, завязанной мертвым узлом.» Нет, пока еще подобные мысли ассоциируются с книгой. И уж тем более многие евангельские и библейские изречения приходят как раз через книгу, а не через компьютер. И не зря Библия в переводе с греческого – книга.

Почему деловая информация теперь часто ассоциируется с компьютером, понятно. Найти ее проще в интернете. А с развлекательной такая печальная картина: информация в компьютерной сети устроена по принципу игрового зала, рулетки. Азарт затягивает.  Только загляни в игровой зал и тебя встретит калейдоскоп красок, блеск огней, мягкая музыка, плюс возможность сорвать куш. Так же и с компьютерными развлекухами. Только глянь досужим глазом на экран и тебя затянет в водоворот компьютерных игр, Тик-Тока и прочих развлечений. 
 
Если же человек открывает напечатанную книгу, то тут интерес, даже азарт, другого порядка. В книге обычно важны только слова, мысли. По Гумилеву «Солнце останавливали словом, словом разрушали города»

Как-то я увидел, как внук, - ему было тогда лет четырнадцать, разговаривал с приятелями сверстниками. О чем они говорят, я не слышал, но видел, как у внука от услышанной новости, глаза округлились. Спустя час я спросил:

- Что-то интересное рассказали ребята?

- Да, интересное.

- Так имей в виду, что бы интересного тебе твои друзья ни рассказали, писатель напишет намного интереснее.  Писатели мастера на это. И про любовь, и про приключения, и про джунгли, и про море, и детективы. Главное найти книгу по душе. Книг много. Выбирай.

Эти же слова я могу обратить сейчас и к своим внукам, и вообще к молодому поколению. Конечно, в книге нет тех видеоэффектов, которые может дать кино и компьютер, невозможно изобразить, например, то, что сейчас ловит срытая камера. Но, зато автор своими описаниями тренирует у читателя такое важное качество как художественное воображение.

Я вырос в обычной советской семье технической интеллигенции. Дома у родителей, инженеров, обязательный книжный шкаф с в общем-то стандартным набором книг. В те годы с книжная продукция была в дефиците. И невозможно было, зайдя в книжный магазин, запросто выбрать книгу по вкусу.

 В нашем книжном шкафу было немало многотомных собраний сочинений. А там все: и письма, и дневники писателя, которые казались мне ненужным придатком.  Специально для меня, неимоверными усилиями, как говорила мама, достали знаменитую серию «Библиотека приключений».   Мама рассказывала, что иногда, чтобы только записаться в очередь, на какое-нибудь собрание сочинений, папе приходилось выстаивать долгие очереди.

 Я читал, но не запоем.  И все же выработалась привычка, что в книгах можно найти много интересного. И при виде книжного шкафа возникало желание, если не порыться, то пробежать глазами по названиям книг.

И вот сейчас живу среди «народа книги». Я бы не сказал, что в отношении художественной книги чем-то особенным израильтяне выделяются. Приехал в Израиль с двумя чемоданами, не планируя оставаться. И не брал с собой книги. А их уже накопилось.

Но не беда. Как, и во многих других странах есть в Израиле такое: в людных точках города сооружены нечто типа больших книжных шкафов, длинные и высокие металлические полки с навесом от дождя.

В этой стране эмигрантов, приехавших из разных концов планеты, на таких книжных полках вавилонское смешение языков. А пожив тут, я сделал вывод, что чем учить с нуля иврит, его проще заменить английским, на котором тут почти все говорят, и который я когда-то сносно знал. Поэтому с полки беру для прочтения и книги на русском, и книги на английском.

Я выбираю, подчас на английском, те книги, которые касаются так или иначе, двух направлений.  Первое - история европейских евреев. По той причине, что эта тема меня удивила. Она в СССР оставалась тайной. И в нынешней России – Терра инкогнита. Словно евреи жили на этой земле как призраки, не оставляя следа.

А второе направление касалось России. Ну что, казалось бы, прожив в России шестьдесят с гаком, можно дополнительно узнать о России.  С чего начинается родина? Известно – с картинки в букваре. Но оказалось, что много интересного дотоле неизвестного можно узнать. И не про славные победы. Про славные победы россияне и без того наслышаны. Были не только победы. Не напрасно Блок писал «Век девятнадцатый, железный, воистину жестокий век! Тобою в мрак ночной, беззвездный Беспечный брошен человек!»   Тем более двадцатый век, когда Россия, гнутая так и этак: советская, антисоветская, эмигрантская, - так сильно повлияла на другие страны, что полмира зачерпнуло из ее вод, и чистых и нечистых.  И мне был интересен взгляд иностранцев на истории России.

Я выбирал те книги, что сулили новую информацию. И вот тут я столкнулся со странной особенностью, которая первый раз меня немного удивила, но я отмечал это, последовательно открывая книгу за книгой. Особенность в том, что справляешься об авторе и книге в интернете, и тебе на русском языке интернете отвечает, что автор широко известен в мире, что книги его переведены на многие языки, в том числе и на русский. И что русские переводы продаются в книжных магазинах. И вот это меня озадачивало.

  Я теперь открыл для себя авторов, которые мне в России были абсолютно неизвестны. И не скажу, что я прежде не читал книг.   Я учился в институте в Москве. Мои московские родственники были широко эрудированными людьми. В книжных шкафах у них чего только я не видел. Но книг этих авторов, которых я нашел на полке в Израиле, я не видел. Это точно. И ведь загадка, что книги вовсе не антисоветские. И как оказалось, они печатались в России? И продавались? Где? Я ни в одном книжном магазине их не видел. а ведь по книжным магазинам Москвы я полазил.
   
На нашем факультете черчение было очень серьезным предметом. Я вынужден был ездить на Пушкинскую. Там, ближе к Кремлю, был магазин чертежных принадлежностей. И в нем продавался качественный ватман, хорошие карандаши, хорошие «стерки».

И недалеко от этого магазина на углу с рук торговали книгами. С оглядкой. Такая продажа книг могла быть приравнена к спекуляции. Книги то бывают дорогими. А кроме того, если книга источник знаний, то   смотря каких. Не одобренная свыше книга может стать источником не одобренных знаний. Возможно и поэтому, продавцы книг все время пугливо оглядывались.

Там, в развалах, я купил две книги, которых я бы ни за что не купил в магазине. Зарубежные издания. Одна – рассказы Агаты Кристи. На английском, естественно. Меня в то время тянуло на детективы. Вторая - тоненькая книга Сартра. Тоже на английском. Это имя я слышал. Но, как и многие мои соотечественники, только слышал имя и не больше. Эти книги я читал долго. Мой английский в те годы оставлял желать лучшего.
 
Я привык к Москве конца шестидесятых – начала семидесятых. никакой частной торговли.  И считал, что так устроены и все другие города. И только побывав потом в западных городах, я увидел, как там, бывает, продают книги.  Вдоль бульваров   рядами стоят киоски, палатки частных продавцов книг, уваленные разнообразнейшими томами. 
      
В нашем институте была неплохая библиотека художественной литературы. Но мне хотелось необычных изданий. И я решил записаться в центральную библиотеку имени Ленина. И тут меня срезали на взлете. Мне угрюмо, чтобы я понимал, в какое важное учреждение пришел, сообщили, что записывают только тех, у кого постоянная прописка.  А моя временная студенческая не катит.  Отшили сходу. И вот подходя к этому абзацу, я усомнился. А вдруг это я их тогда неправильно понял.  справился в интернете

« В Государственную библиотеку СССР имени В.И. Ленина (ныне РГБ) записывали в основном граждан с высшим образованием, научных работников, специалистов, аспирантов, а также студентов старших курсов при наличии рекомендаций»
 
И вот еще цитата:

«Запрещенная литература в СССР, включая книги репрессированных авторов и зарубежные издания, хранилась в спецхранах библиотек (особых отделах), доступ в которые был строго ограничен. Получить такие книги можно было только по специальному разрешению, чаще всего от партийных или идеологических органов, подтвердив необходимость ознакомления (например, для научной работы, критики или по служебной необходимости»

И после этого долгого блуждания я сосредоточу внимание читателя всего на одной книге.  Может быть потому что пишу я эти строки в период обострения положения в Иране. Книга скорее публицистическая. Не роман. Ее автор, женщина, преподаватель университета в Тегеране описывает, что происходит в стране. 
 
Описывает подробно, так что это мне дает возможность сравнить Иран с Россией.  Что разного, а что похоже. Книга называется «Читая Лолиту в Тегеране»

Азар Нафиси дочка мэра Тегерана во времена правления шаха. Она очень скупо говорит об отце. Отец отправил ее учиться в Англию.  Закончив образование, она остается работать в США. И вдруг, еще при шахе, отца сажают в тюрьму. Так как при шахе не было религиозных преследований, то вероятно по делу о коррупции. Мэр ведь. И тут происходит революция. Азар Нафиси окрыленная возвращается в Иран. Она, прекрасно знающая английский и по образованию лингвист, устраивается преподавателем в Тегеранский университет.

Но радость продолжается недолго. Некоторое время левые партии, которые внесли большой вклад в свержение шахского режима, - а левых партий, коммунистов, троцкистов, анархистов, социалистов, маоистов великое множество, - еще пытаются сосуществовать с клерикалами. Но вскоре клерикалы, опирающиеся на глубинный народ, на грубую силу невежественной и религиозной толпы, кончают с левыми. Посажали в тюрьмы и казнили. Под репрессии попали и некоторые студентки Азар Нафиси.

Компания закручивания гаек разворачивается. Особенно это касается женщин. Касается и того, что изучают в университетах. На кафедре английского языка идут поначалу дискуссии между студентами. неблагонадежные книги определяются не распоряжениями сверху, а спорами на местах.   Студенты первоначально определяют, какие книги оскорбляют религиозные чувства, заслуживают наказания. Но право решать умеют наиболее горластые, наиболее религиозные.  С удивлением узнаю из книги, что преподаватель до поры до времени сама выбирала список изучаемой литературы. Не думаю, чтобы такое допускалось в СССР.

Из описания заметно, что при шахе страна имела тесные связи с западом, в частности с США.  Многие ездили учиться на запад.   поскольку Азар Нафиси преподавала на отделении англоязычной литературы, то по вопросам об исключении из учебного плана, обсуждались англоязычные книги.  это коснулось и нескольких произведений Набокова. Среди них «Лолиты».

 Закручивание гаек происходит постепенно. Автор рассказывает, как она, чувствуя, что вскоре иранский Роскомнадзор внесет в список нежелательных многие книги, на аллее с частной книжной торговлей и заранее скупает для своей будущей преподавательской работы книги наиболее выдающихся английских и американских писателей. Книжная аллея, как она описывает, очень похожа на те, что я видел в Нью-Йорке, Мадриде, Париже…  Была, оказывается и в Тегеране. Азар выбирает пару десятков книг. У нее с собой даже таких денег нет. Продавец дает ей в долг.

 Но давление на преподавателей усиливается. Первым делом это касается внешнего вида. нужно прикрывать волосы и ходить в чадре.  Некоторые женщины преподаватели не соглашаются и увольняются. Уволилась и она.
 
    Семья у нее состоятельная. Муж мог обеспечить.  Квартира большая. И она решила продолжить частное преподавание у себя на квартире. Не для денег, для души. Отобрала семь наиболее вдумчивых девушек.  И группа стала собираться у нее в квартире. Вместе читают книги и вместе обсуждают.

Интернет пишет то же самое:

Нафиси стала изумленной свидетельницей всех тех средневековых ужасов, которые появились при режиме аятоллы Хомейни и сделали Иран тем, что он есть сейчас.

И вот в 1995 году Нафиси оставляет университет, выбирает из своих студенток семерых самых прилежных и приглашает их каждый четверг утром приходить к ней домой — читать и обсуждать книги. Почему студенток — потому что читать книги в смешанных группах, даже в собственном доме, слишком рискованно. И даже чтение книг, в общем, невинных (не только Набоков, но и Генри Джеймс, Фрэнсис Скотт Фицджеральд) могут стать причиной большой беды — репрессий, избиений, социальных преследований, даже тюремного заключения!»


«20 лет назад, когда книга Азар Нафиси только вышла на Западе, словно бомба взорвалась: еще никогда такое занятие, как чтение, не вызывало у читателей ощущение такой грозной, удушливой, почти смертельной опасности. Книгу высоко оценили все интеллектуалы,

Книга «Читая «Лолиту» в Тегеране» вышла на русском в переводе Юлии Змеевой.

 Вышла? Но ни я и никто из моих знакомых. которых я спрашивал, книги Азар Нафиси в русском переводе и не видел. Погуглив, узнал, что продается она через интернет-магазины. Надеюсь, что перевод нормальный. Я из этой же книги, - я читал на английском, - что узнал из этой самой книги, что Омара Хайяма иранское правительство адаптировало в соответствии с национальными традициями. Ведь там через сплошь и рядом о вине.
 Ну это не новое изобретение. В СССР цензура могла вырезать полкниги.

 И вот читаю я книгу и сравниваю с моим опытом в СССР. А я, прожив в там с рождения до его развала, страну прекрасно знал. знал и города, которые можно назвать культурными центрами. И Москву, где я учился в институте, и Одессу куда я регулярно ездил к тете на каникулы.   Но книжных развалов я не видел. Никаких книжных аллей, никакой книжной торговли. Если хочешь книгу продать - через букинистический магазин. Через государственный контроль. 
   
 Возможно, я просто не сильно интересовался книжными рынками. А где-то своей тихой жизнью жили книжные развалы.  Но та продажа книг с рук, что я видел –  это пугающиеся каждого куста владельцы книг, решившие их продать с рук. 
 
Итак, я из книги Азар Нафиси узнаю, что студентки   собираются на квартире у своего преподавателя, читают и обсуждают книги Набокова. Следовательно, они знают о Набокове. Из книги же узнаю, что при шахе Набоков свободно продавался в магазинах. Я же фамилию Набоков узнал только при Горбачеве.  Ну не странно ли, что я, россиянин, не из деревни, закончивший московский вуз, до прихода Горбачева слыхом не слыхивал о Набокове. Впрочем, как не слышал о многих поэтах и писателях волны послереволюционной эмиграции. Но весь фокус в том, что Набоков РУССКИЙ, не англичанин Оруэлл, а знаменитый писатель русский по происхождению, который в СССР был за семью печатями.

И не напрасно он писал

Бывают ночи, только лягу
В Россию поплывет кровать
И вот ведут меня к оврагу
Ведут к оврагу убивать.

 И почти убили.

Интернет сообщает:

 Владимир Набоков, — русский и американский писатель поэт, переводчик, литературовед, энтомолог. Десятикратный номинант на Нобелевскую премию по литературе (1963; 1964; 1965; 1966; 1968; 1969; 1970; 1971; 1973; 1974)


Хотя боюсь, что скоро Набокова по новой запретят. Уж сильно «Лолита» не укладывается в традиционные ценности. Несколько цитат из Интернета о том, как идет сейчас в России борьба за соблюдение норм и приличий в книгах

«23 апреля 2024 года стало известно о создании в России экспертного центра по книгам. Этот центр определяет, соответствуют ли изданные книги российским нормам, и дает рекомендации по их изъятию в случае нарушений.
Накануне по рекомендации этого центра в издательстве АСТ уже остановили продажи книг Владимира Сорокина «Наследие», Майкла Каннингема «Дом на краю света» и Джеймса Болдуина «Комната Джованни».
На фоне этого журналисты также сообщили, что в школах России из программы для старшеклассников убирают книги про сталинские репрессии и книги с критикой СССР. Например, из списка литературы пропали роман «Жизнь и судьба» Василия Гроссмана, повесть «Дом на набережной» Юрия Трифонова и сборник «Колымские рассказы» Варлама Шаламова.»

 Вице-спикер Госдумы («Новые люди») Владислав Даванков заявил, что пользователю интернета будет легко случайно нажать на ссылку, которая в конечном итоге приведет его к запрещенному материалу. Он сказал корреспонденту. «Я вчера с сыном разговаривал, пытался ему объяснить, как этот закон (о запрещенной информации) будет работать. И я понял, что есть только один выход — чтобы он выучил наизусть все эти 5 тыс. названий (из реестра экстремистских материалов Минюста), для того чтобы в них не нажимать».

10 янв. 2024;г. — На Акунина и Быкова написали донос в Следственный комитет, а депутат Госдумы Андрей Гурулёв назвал Акунина "врагом»
 
Русскоязычному читателю стоит почитать книгу Азар Нафиси. Много интересного об Иране можно узнать.  И о том, насколько закрыта для западной цивилизации в настоящее время эта страна и о том, насколько открыта она была при шахе. Но СССР тоже был закрытой страной. И стоит сравнить особенности их закрытостей.
 Нынешняя Россия тоже постепенно уходит в закрытость после недолгого периода открытости. А насколько был закрытым Советский Союз, многие уже не помнят. Но в те годы любой контакт с заграницей был под контролем КГБ. Поехать на экскурсию за границу – чрезвычайно сложно.  И советские люди к этому привыкли и считали такую жизнь нормальной.  А в Иране поляна не так безнадежно вытоптана, еще живы те, кто помнит открытость при шахе.  Немало иранцев, как и сама Нафиси, выезжали учиться на запад. И даже сейчас режиму при всех его жестокостях не хватает времени и сил, чтобы полностью закупорить страну.  СССР имел времени на это куда больше. Поэтому в понимании россиянина возникает непонимание, как там в Иране: с одной стороны, жесткие ограничения, с другой стороны большая внутренняя свобода населения и готовность сопротивляться.
Например, ее студентка поехала в Турцию чтобы повидаться со своим женихом иранцем, который учится в Англии. То, что жених учится в Англии, ни для кого не кажется исключительным. Выехать из Ирана в Турцию можно без визы. Из СССР даже в Болгарию просто так не выедешь. Несколько учениц Насифи имели родню в США. Эти родственник периодически уже при аятоллах возвращались в отпуск в Иран.  И девочкам это не мешало учиться в Тегеранском институте. 
Могу привести противоположный пример советских времен. Наш сосед и приятель моего отца, некий дядя Саша, работал начальником юридического отдела Черноморского пароходства.  Ему очень часто приходилось выезжать за границу по многочисленным спорным делам пароходства.   Он кстати очень часто ездил в Гаагу. Там был какой-то орган морского арбитража. Запад он повидал. Но, по крайней мере в моем присутствии, о западе отзывался крайне неодобрительно. А как еще должен отзываться коммунист?
 Но вдруг его вызвали куда надо и сообщили, что ему выезд закрыт. Без объяснений. А ведь зарубежные командировки давали больше, чем зарплата. И он перешел в адвокатуру. И там, земля слухами полнится, узнал причину своей опалы.  Он родом из еврейского местечка, где многие семьи были в родственной связи. Оттуда его призвали на войну. А местечко все разорили фашисты. Да так, что он туда и не возвращался. Некуда. И потерял след многих своих родственников. Но какой-то из его кузенов, которого он и не знал, спустя много лет уехал в Израиль. Дядя Саша его не знал. А КГБ знало все. И на этом лафа для дяди Саши закончилась.
 Даже в художественной литературе советских времен есть упоминания, как во времена повального отъезда евреев, оставшиеся, занимающие значительные должности, боялись, если кто-то из родни уедет в Израиль или на запад. Это могло аукнуться концом карьеры.

Так что рекомендуемая мною книга дает возможность сравнить СССР (и Россию) с Ираном. Много отличий. Но зацикленность на идеологии очень похожа.  На идеологии мессианского назначения страны и поэтому святости войны.

 Азар Нафиси застала войну между Ираном и Ираком. Она пишет:

«По улице на стене черными буквами написана цитата из Аятоллы Хомейни: «Эта война большое благодеяние для нас!»  Я прочитала этот слоган с раздражением. Большое благодеяние для кого?

«Поляризация, созданная режимом, исказила каждый аспект жизни народа. Заявлялось не только, что силы бога борются против Саддама Хусейна как эмиссара сатаны, но что они еще борются против агентов сатаны внутри страны. Все время, с начала революции и всю войну и после войны исламский режим никогда не забывал о своей святой борьбе против внутренних врагов. Все формы критики теперь рассматривались как инспирированные врагами и опасные для национальной безопасности. …. Было только две силы: армия бога и армия сатаны»»
 
Знакомо?  Россиянам должно быть знакомо. А вот еще цитата:

 «После «красной» сирены голос оповещал: «Тревога! Пожалуйста, зайдите в укрытия!» … Укрытия?? Какие укрытия? Никогда за все восемь лет войны правительство ничего не сделало для безопасности и укрытия граждан. Под укрытиями могли иметься в виду подвалы или нижние этажи зданий, которые могли и похоронить вас. И все же большинство из нас не понимали нашей уязвимости до тех пор, пока Тегеран не начал обстреливаться, как и другие города»

«Основной реакцией в те дни (войны) была смесь паники, злобы и беспомощности. После восьми лет войны иранское руководство не сделало ничего другого, кроме расширения пропаганды, воображая, что этим защитит город. Оно могло только хвастать готовностью иранцев к жертвенной смерти»

Не напоминает ли это слов российского президента о том, что русские по характеру превосходят остальных жертвенностью. И вот она пишет, как меняются цели войны.

«За два года в войне Иран освободил город Хорамшахр. Который был сначала занят иракцами. В процессе следующих значительных проигрышей Саддам Хуссейн, побуждаемый своими обеспокоенными арабскими соседями, стал подавать серьезные знаки примирения. Но аятолла Хомейни и руководящая элита отказались от этого. Они решили, что нужно захватить святой город Карбалла, в Ираке. Это место смерти имама Хуссейна. Все методы войны были использованы, включая то, что называется атаками «человеческой волны» (украинская пропаганда называет такие атаки россиян мясными штурмами, мой комментарий), где тысячи иранцев, в основном очень молодые парни от десяти до шестнадцати лет, и люди среднего возраста и старые, расчищали минные поля просто ходя по ним. Очень молодые были захвачены правительственной пропагандой, которая предлагала им на фронте жизнь героическую и полную приключений и настраивала их присоединиться к армии даже против воли их родителей»
 

  Азар Нафиси пишет

«В то время, как прошло восемь лет войны без видимых побед, стали заметны признаки истощения даже среди самых яростных. Теперь на улицах и в публичных местах люди высказывали антивоенные заявления, и проклинали продолжение войны в то время как на радио и телевидении идеалы режима продолжали оставаться неизменными.»
 

Вот как она описывает конец войны. это интересно. ведь конец войны предстоит и России. Каким он будет? Мы знаем, каким он был в ирано-иракской войне, которая очень напоминает войну, которую сейчас ведет Россия.

 
«Исламский режим с неохотой одобрил мир из-за невозможности победить иракцев. Постоянные неудачи на поле боя привели многих среди армии и стражей исламской революции в состояние отчаяния и избавления от иллюзий. Боевой дух среди поддерживающих режим понизился. Но аятолла Хомейни заявил, что мир для него означает - «выпить чашку яда»

 
Но если война с такими жертвами закончилась ничем, это роняло репутацию правительства, призывавшего народ к жертвам. Азар Насифи пишет.

«Война с внешним врагом закончилась, но не закончилась война с внутренним врагом. Вскоре после подписания мира аятолла Хомейни назначил комиссию из трех человек для определения среди политических заключенных, содержащихся в тюрьмах, их лояльности режиму. Несколько тысяч человек, включая тех, кто содержался в тюрьме годами, в ожидании суда, и кто отбывал свой срок и должен быть освобожден, были убиты групповым методом секретно. Жертвы этих массовых экзекуций были убиты дважды. Второй раз молчанием, окружавшим их убийство»

«Те, кто пошел на фронт без образования и после окончания войны ждал обещанной им компенсации как ветеранам. И ничего не получили.  Большинство из исламских фондов, созданных для жертв войны превратилось в источник обогащения коррумпированных лидеров»

«Аятолла Хомейни как все великие мистификаторы старался создать реальность, построенную на своих фантазиях и в результате, умудрился разрушить как реальность, так и надежды»   

Если кого-то из читателей эти строки разозлили, заметьте, это не мои строки. Я лишь их привел как пример.  Ничего криминального. Я в начале статьи предупредил, что книга продается в России и не попала в реестр враждебных. А книги пишутся, чтобы читатель думал.   
.