Одиссея капитана Гранта Глава 4 Привидение

Глава 4. Как вести себя с привидением

Моего отца вызвали к умирающему, и в тот день  служба была сокращена. Эйлин вышла на улицу, но ее кареты еще не было.
– Эйлин, – предложил я, – у нас есть время, хочешь, я тебе покажу что-то интересное?
– А что?
– Винтовую лестницу в нашей башне. Мы посчитаем, сколько в ней ступенек.
– Ну, покажи.
Я повел ее к входу на башню. Да, в нашей церкви была башня. Она возвышалась над всеми окрестными домами и, когда отец зажигал сверху газовый фонарь, она была как маяк, только показывала дорогу не кораблям, а мирянам, приходившим на вечернюю службу. На самом верху в башне была келья, где отец молился, читал священные книги и переводил псалмы с латинского языка на наш гэльский. Я ни разу там не был, отец мне сказал, что туда нельзя, там живет привидение архитектора, построившего нашу церковь. Архитектор сделал недостаточно прочный фундамент, и открытие церкви задержали: она начала оседать. Его затравили, он поднялся в келью на башне и застрелился. Между тем через несколько месяцев оседание церкви прекратилось, и ее торжественно открыли. Только крыльцо вместо шести ступенек имело три.
Я уже знал, что такое привидение. Если вы с ним встретитесь, не пугайтесь, а сохраняйте полное спокойствие. Оно не может даже прикоснуться к вам. Встретив приведение, не пытайтесь убежать от него. Оно может пуститься вслед за вами в погоню. И не надо с ним заговаривать, спокойно выйдите из комнаты и закройте дверь.
Мы взялись за руки и поднялись по винтовой лестнице до самого верха, считая ступеньки. Их оказалось двести тридцать девять.
– Гарри, а куда ведет эта дверь? – спросила Эйлин
– Здесь келья, где живет привидение. Туда нельзя. Она все время заперта.
Но Эйлин уже тронула ручку двери и, к моему удивлению, дверь открылась. Уходя, отец забыл ее запереть, и мы вошли. В небольшой комнатке с стрельчатыми окнами было светло и первое, что мы увидели, это висящий на стене портрет. Погруженная в мысли грустная молодая женщина в белом платье с черной накидкой и покрывалом, скрывающим волосы, склонила вниз голову.
– Это твоя мама?
– Нет. Тут написано. Это Святая Екатерина Сиенская, ее именем названа наша церковь. Она жила очень давно, была монахиней и написала много священных книг. Вернее не написала, она была неграмотная, а надиктовала своим ученикам. Благодаря ее учению люди стали лучше понимать веру и проявлять больше терпимости друг к другу. За это ее произвели в святые.
– Какой ты умный, все знаешь. Где ты учишься?
– В приходской школе. А ты?
– Дома. У меня английская гувернантка.
– Тогда реши задачу. В семье пять братьев и каждый имеет сестру. Сколько детей в семье?
– Ты думаешь, я не умею считать до десяти?
– А все-таки?
– Разве я не сказала? Десять. Пять братьев и пять сестер.
– А если подумать? В твоей семье у каждого брата по пять сестер.
– Ты прав, всего шесть детей. Я задам эту задачу моей гувернантке. А это что?
Эйлин сняла со стены обломок шпаги.
– Никогда не видел. Повесь обратно.
– Это эфес и верхний кусок шпаги. Какой красивый! Сверху на рукоятке красный камень, это рубин. Вы можете его выгодно продать.
Она взяла в руку эфес и сделала выпад.
– Когда я подрасту, я научусь фехтованию. А где нижний кусок? Наверное, была дуэль. Если во время дуэли ломается шпага, ее владельцу конец.
– Откуда ты знаешь?
– Читай Вальтер Скотта.
– Я сказал, повесь обратно.
– Ой, вон оно! – Эйлин испуганно прижалась ко мне.
– Что?
– Привидение!
Действительно, по стене плыла какая-то тень. Потом облако закрыло солнце, тень исчезла, и мы оба засмеялись.
Стол был завален рукописями.
– Ничего не трогай.
– Какой ты строгий. Тогда зачем ты меня сюда привел?
– Я только хотел показать тебе винтовую лестницу. Посмотри, какой вид из окна!
Вид из окна был превосходный. За горизонт текла неровность крыш с зелеными островками скверов и парков. Расходящиеся веером улицы делили город на геометрически правильные фигуры.
– Я умею рисовать, – сказала Эйлин, – если мне разрешат принести сюда мольберт, я напишу картину нашего города и продам ее музею. Вон там верфь моего отца. Видишь корабль, в десять утра в среду его будут торжественно спускать на воду, папа сказал, что среда – это самый благоприятный день для спуска корабля. Приходи посмотреть, это будет интересно. Будет музыка и много угощения. А вон едет моя карета, пора вниз.
В это время я услышал, как щелкнул замок двери. Видимо, отец вспомнил, что оставил открытой комнатку и запер дверь. Мы оба обернулись. Эйлин подбежала к двери и дернула ручку. Дверь не открывалась. Мы оказались в ловушке.
– Гарри, за мной приедут, а меня нет. Давай начнем сильно стучать, они услышат.
– Подожди, если отец узнает, что я без спроса забрался в его келью, он меня убьет. Смотри, у этого окна торчит лестница, ее оставили каменщики во время ремонта. Мы по ней спустимся на крышу, а там, через слуховое окно – на чердак. Дальше я знаю, как спуститься в низ.
Я открыл окно и начал спускаться первый, за мной спускалась Эйлин. На минуту ветер поднял ее юбку и показал стройные ножки, засмотревшись, я чуть не упал. Когда мы спустились, я получил пощечину.
– Дура, – крикнул я, – за что?
– Ты знаешь за что. Где твой чердак?
На чердаке было темно, и когда она опять испуганно прижалась ко мне, я не удержался и поцеловал ее. Я вывел ее через запасной ход на внутренний дворик и, когда над нами засияло голубое небо, Эйлин неожиданно сказала:
– Спасибо. Это было замечательное приключение, – и поцеловала меня в щеку.
Я показал ей наши солнечные часы и место, где во время основания церкви закопали капсулу времени.
– Это – послание потомкам, – объяснил я, – здесь написано, когда ее откроют – через сто лет.
Внизу нас уже искали, и из окна кареты она помахала мне рукой.
– Где вы были? – спросила мама.
– Гуляли во дворе, – солгал я, хотя мне было стыдно, – мама, я женюсь на Эйлин.
– Сначала подрасти. И потом, я сказала, она дочка богатого фабриканта, и тебе не пара.
– Все равно, я на ней женюсь.