Прятки в сером дыму

У бабушки был деревенский дом в посёлке, его строил своими руками ещё покойный дед. Когда я приезжала на несколько дней к бабушке - лет в семнадцать - мне нравилось прятаться от взрослых глаз.

Около сеней внутри была нежилая комната с окном, которое, кажется, даже не открывалось - только маленькая деревянная форточка, которая почти не пропускала воздух с улицы внутрь. Когда бабушка была чем-то занята, я закрывалась там, внутри. Потом доставала спрятанную в кармане чуть мятую, купленную поштучно сигарету.

Клубы серого дыма застилали комнатку и мешали дышать, но я не думала о том, что бабушка догадается и будет ругаться. Ведь дядя (бабушкин зять) после работы всегда здесь курил, и в комнатку въелся стойкий окурочный запах.

- Ты куда делась? - волновалась бабушка, спохватившись.

- Я тут! - приходилось отвечать мне и срочно гасить сигарету в толстой стеклянной пепельнице дяди.

- Ты чего там делаешь, а?

- Да я в окно смотрю, бабуля, музыку слушаю в наушниках!

Мне, как и многим подросткам, казалось, что обвести вокруг пальца кого-то взрослого - проще простого. Сейчас, в позиции взрослого, мне забавно наблюдать у подростков те же приёмы, которые на самом деле видно за версту.

Но тогда я, наивная девчонка, казалась себе великим конспиратором, тайной "взрослой" под прикрытием, и делать запретные "взрослые" дела меня захватывало больше, чем если бы я и вправду являлась взрослым человеком и курила в открытую. Это было бы не так интересно. А иметь тайны так волнительно!

Ещё я писала личный дневник. Делала это втихаря: записывала свои тайны, свои мечты, желая найти им выход, но не испытывая тяги рассказывать их кому-либо из людей - неловко, не поймут. А однажды мой дневник нашёл один мальчишка. Хороший пацан, смешливый только. И тогда всплыло всё: от влюблённости в кучу киноперсонажей до желаний стать кем-то невероятным, когда повзрослею. От коротких стишков до ванильных наклеек с сердечками и котиками.

- Я так и знал, что ты это спрячешь именно здесь! - хохотал тот мальчик с белыми вихрами. - Давай почитаем вслух и расскажем всем, в кого ты влюблена!

- Отдай! - нервно требовала я и пыталась выхватить злополучную толстую тетрадь.

- Прятать надо лучше! - последовал ответ...

Но я по-прежнему секретничала и всё равно вела дневники, перепрятывала их, и в этих тайнах и прятках была особая, неповторимая прелесть.

Ещё я иногда прогуливала школу и врала родителям. Мне казалось, что весь мир - у меня на ладони, и что это так легко - облапошить взрослых, которые наверняка все одинаковые. И можно делать всё, что пожелаешь - главное, чтобы не заметили. Потому что счастье и было в этих больших и маленьких тайнах. Пока никто не знает - никто не остановит, не осудит, не пустит сплетни, которые испортят тебе репутацию.

А ещё я всегда была писателем. Да, с детства. Но творчески самовыражаться мне было проще под какими-то вымышленными именами, никнеймами, образами. Иначе говоря, анонимно.

Потому что была большая, - даже колоссальная - разница в том, что именно я писала как известный многим с детства "обычный хороший" человек, - и то, что я создавала как (цитируя один фильм) "человек за ширмой, волшебник из страны Оз". 

А причина проста: детское ощущение владельца тайн даёт творческому человеку невероятное чувство свободы. То, когда нет сжимающих тебя невидимых барьеров, созданных людьми, что знают тебя привычную, но не готовы принять тебя свободную.