Принципиальность

Эпиграф
Иногда именно те, кто мешает нам жить спокойно,
нечаянно помогают другим начать жить по-настоящему.
________________________________________
Лариса всегда мечтала работать рядом с домом.
Но жизнь, словно насмехаясь, упрямо отправляла её каждый раз куда-то далеко.
У неё было двое сыновей. Разница между ними — четыре года. Старшего отдали в детский сад рано, и он часто болел. Поэтому, когда родился второй, муж настоял: Лариса должна побыть с малышом подольше, дать ему окрепнуть.
Когда младшему исполнилось два года, его устроили в садик возле дома. Позже туда же удалось перевести и старшего сына.
Тогда Лариса снова начала искать работу — и снова нашла её не рядом. Небольшой завод, отдел ПТО, должность ведущего инженера-технолога.
На заводе было два цеха: механический и цех по изготовлению вентиляционных труб, патрубков и других запасных частей по вентиляции. Отдельно располагался участок трубных заготовок. Управление находилось на втором этаже: плановый отдел, бухгалтерия, снабжение и ПТО. В начале коридора — кабинет директора, напротив — кабинет главного инженера. Между ними, словно на границе двух миров, сидела секретарша.
Директор завода был человеком харизматичным, умным, с природным чувством лидерства. Он умел держать коллектив в руках и внушать доверие с первых минут.
Главный инженер был его полной противоположностью ожиданиям Ларисы. По национальности немец — а в её представлении немцы всегда были педантичными, точными, аккуратными. Но этот человек словно ломал все стереотипы. Вечно неумытый, с «козюльками» на глазах, в замасленной одежде и с неприятным запахом. Он не представлял никакого интереса для женщин, зато был открытым, бойким, шумным и удивительно общительным. Люди к нему тянулись.
Однажды между Ларисой и главным инженером разгорелся спор.
Речь шла о безотходном производстве при обработке деталей. Главный инженер уверял, что можно изготовить деталь без единого отхода. Лариса же настаивала: отход будет всегда — пусть минимальный, но неизбежный, ведь металлические листы поступают стандартных размеров, а детали — нет.
Её рассуждения казались ей логичными и очевидными. А доводы главного инженера — надуманными и нелепыми.
Спор накалялся. Осознав своё служебное превосходство, главный инженер начал повышать голос и перешёл на оскорбления. В сердцах он бросил резинку к ногам Ларисы и язвительно произнёс:
— Тебя надо посадить в первый класс.
Лариса не выдержала. Она подняла резинку и бросила её обратно — к его ногам.
Громкий конфликт услышал директор. Он созвал всех специалистов отдела на совещание.
Сидя за столом, директор изложил суть спора. Сотрудники, словно по команде, твердили одно и то же:
— Мы согласны с главным инженером.
Лариса молчала. Когда слово дали ей, она спокойно и твёрдо изложила своё, противоположное мнение. И менять его не собиралась ни при каких обстоятельствах.
Директор выслушал и сказал:
— Оставайтесь при своём мнении. Но соблюдайте субординацию. Всё-таки он — главный инженер.
Совещание закончилось. Кто-то всё понял. Кто-то — так и остался непонятым.
Через несколько минут главный инженер подошёл к Ларисе и сказал без злобы:
— Ты умная женщина. Но не умеешь прогибаться. Не дипломат. Поэтому вверх по карьерной лестнице тебе не подняться.
На следующий день судьба подкинула новое испытание.
Сотрудников возили на завод автобусом. Лариса пришла на остановку — и автобус не приехал вовремя. Она ждала, звонила коллегам. Ей отвечали:
— Подожди, скоро будет.
Автобус появился только через час. Так повторялось всю неделю. В итоге опоздание на работу составляло полтора часа ежедневно.
Наконец Лариса не выдержала и при всех сказала:
— Это безобразие. Мы каждый день теряем рабочее время.
Все молча согласились. Но менять ничего не хотели — всем было удобно.
Лариса предложила написать жалобу на водителя.
И тут главный бухгалтер сказала:
— Пишите вы. Вы новенькая, первая заметили нарушение дисциплины.
Лариса написала жалобу. Подписались все — кроме главного бухгалтера.
Та посмотрела Ларисе прямо в глаза и сказала:
— У меня к нему претензий нет. Он вовремя возит меня в банк. Меня он полностью устраивает.
Жалобу отнесли секретарю. Та положила её на стол директору. Директор подписал документ — и в тот же день водитель был уволен.
Уходя, он зло посмотрел на Ларису, но ничего не сказал.
Прошёл год. Наступил 1990-й. Экономика рушилась, заводы еле держались на плаву. Инженеры, врачи, учителя выходили на рынок и торговали чем могли.
Однажды Лариса шла по базару и вдруг услышала, как кто-то громко зовёт её по имени. Она обернулась — и увидела того самого водителя.
Он радостно улыбался.
— Спасибо вам, — сказал он. — Если бы не вы, я так и остался бы ленивым. А теперь у меня своё дело, скоро выкуплю место — буду сам себе хозяин.
Он поклонился и добавил:
— Заходите ко мне. Для вас — всё по себестоимости.
Лариса пошла дальше между торговых рядов, а его слова долго не отпускали её. Она вдруг ясно поняла: жизнь устроена странно и справедливо одновременно. Мы редко знаем, чем обернётся наше упрямство, наша честность, наше «нет», сказанное вслух.
Иногда нас считают неудобными, резкими, слишком принципиальными. Нас осуждают за то, что мы не умеем молчать там, где молчать принято. Но именно такие моменты становятся точками невозврата, когда чья-то судьба, сама того не желая, меняет направление.
Лариса никогда не стремилась быть судьёй. Она просто не умела жить иначе — врать, прогибаться, соглашаться с тем, что считала неправильным. И только теперь, среди шумного рынка, она осознала: принципиальность — это не наказание, а испытание. Для одних — болезненное. Для других — спасительное.
А для самой Ларисы это было тихим подтверждением того, что оставаться собой — даже когда это неудобно, даже когда за это не хвалят — всё-таки стоит.