Неупиваемая Чаша

     В храме стоял полумрак. Людмила зажгла свечу и поставила на канун. Свеча ярко озарила Распятого Спасителя. Людмила тяжело вздохнула. Пять лет прошло, как ушел Игорь. Ушел страшно, жутко. Выбросился с балкона девятого этажа.

     Память снова и снова возвращала ее в прошлое. Вот тот страшный день, когда она впервые поняла, что ее сын, умный, одаренный мальчик, студент первого курса электротехнического факультета политеха, употребляет наркотики.  И это происходит уже не первый год, с тех пор как он познакомился с Андреем на площади у метро Московская, где собирались ребята – любители кататься на скейтбордах. Тогда Людмила этому радовалась: спортивное увлечение, друг - вполне достойное занятие для подростка. А потом пришло это страшное открытие. Она ничего не могла поделать с этим приятельством. Андрей баззастенчиво являлся к ним в дом, не скрывая даже своей роли в пристрастии сына. Она пыталась усовещать обоих, но сын отмалчивался, а Андрей только отмахивался от нее с глупой ухмылкой.

     Вскоре сын бросил институт, начал буянить, ломать дома вещи. Потом были поездки в монастырь, жизнь в скиту вместе с сыном, дружеская поддержка батюшки настоятеля. В скиту Игорю становилось лучше, у него появлялся интерес к жизни, пропадали приступы буйства и к наркотикам его не тянуло. Но жить в скиту без матери он наотрез отказывался, а не могла же Людмила все бросить и там с ним поселиться! У нее же еще дочь-подросток была! На кого ее было оставить? На престарелую мать?

     Сына Людмила родила, не выходя замуж. Отец Игоря был на двадцать лет ее старше, и вообще, не очень-то он ей нравился как мужчина. С самого начала их отношений она понимала, что муж такой ей не нужен. Просто захотела родить ребенка. А вот с Таниным отцом у нее, действительно, была любовь. Людмила вспомнила, как впервые увидела Алешу возле храма с какой-то тележкой, наполненной инструментами. Ладный, симпатичный мужчина понравился ей с первого взгляда. Разговорились. Оказалось, что Алеша недавно устроился работать при храме. Дальше – больше, закрутила их любовь. Людмила вспомнила, как горячо и радостно ей стало, когда Алеша в первый раз ее обнял. Через несколько месяцев они обвенчались. Через год родилась Таня. Алеша был покладистым мужем, к Игорю относился дружески, но вдруг, внезапно, в нем взыграло старое пристрастие: он начал пить. Да так сильно, просто не просыхал. Работу бросил, жил за счет того, что зарабатывала Людмила. После года такой жизни Людмила подала на развод. Заодно, на всякий случай, подала в митрополию прошение о расторжении венчаного брака по причине алкоголизма мужа. Митрополит согласие дал, и она почувствовала себя свободной от тяжкой обузы.
    
     Стоя перед горящей на кануне свечей, Людмила вдруг вспомнила глаза свекрови, когда встретила ту через несколько месяцев после развода. В этих глазах сквозь боль читался немой укор: выбросила моего Алешку как ненужную вещь. Людмиле тогда на миг стало совестно, но она тут же отмахнулась мысленно: ну уж нет, она все сделала правильно! Сколько можно было терпеть этого дармоеда!

     Сейчас, после пережитой боли потери Игоря, Людмила вдруг подумала: может быть, все-таки, надо было потерпеть, не бросать мужа в беде? Надо было вымаливать Алешку, просить за него Богородицу.  Взгляд ее упал на висящую рядом с кануном икону: «Неупиваемая Чаша»! Матерь Божия воздевала руки к Небу, а перед ней, в чаше для причастия, был изображен Сам Спаситель в виде отрока. На иконе под стеклом была протянута цепочка со множеством принесенных в дар крестиков, колец, серег. Ведь были же люди, которые верили в молитвенную помощь Богородицы страждущим от винопития и других непреодолимых пристрастий! Она перестала верить в эту помощь, когда ее молитва за Игоря осталась без ответа. А что, если молиться надо было тогда, за мужа? Вымаливать его, как родного сына! Тогда все по-другому сложилось бы и с Игорем!

     Это было горькое прозрение. Но вместе с болью оно принесло и утешение. Людмила купила еще одну свечу и поставила перед «Неупиваемой Чашей». «Пресвятая Владычица! Дева Богородица! Помоги рабу твоему Алексею! Избавь его от злого пристрастия! Если он еще жив…» - мысленно обращалась она к Матери Божьей. Потом еще раз вздохнула. Людей обмануть можно, а Бога не обманешь. Видно, не признал Бог ее расторжения венчаного брака, не простил предательства.  Не Алешке она обещалась быть верной до смерти. Ему, Спасителю общалась Алешку беречь. На всю оставшуюся жизнь подписывалась. И ведь не таким уж монстром муж был. Не бил, вещи не ломал, не изменял даже! Денег только не стало, да любовь, конечно, уже не та выходила. Не захотела потерпеть…

     Людмила еще раз вздохнула: «Господи! Прости! Упокой душу Игоря! Не дай душе его погибнуть! А Алеше дай многая и благая лета.»