Из Р-ска в Н-ск

Молодая семья переехала из шумного индустриального города Р-ска в промышленно-курортный уголок под названием Н-ск. Здесь воздух казался чище, а время текло медленнее.

Во главе семьи стоял Аполлон Васильевич — человек спокойный, сдержанный, любящий тишину и порядок. Его супруга, Вишня Владимировна, была полной его противоположностью: живая, энергичная, привыкшая брать всё напором. Впрочем, называл он её просто — матерью, и в этом слове было больше нежности, чем казалось на первый взгляд.

Аполлон Васильевич не был ни пекарем, ни садовником, но мечта о простом и честном труде жила в нём давно. Ему хотелось печь хлеб по утрам или собирать виноград на юго-восточных склонах предгорий Маркхотского хребта. Со временем это желание оформилось в ясную мечту — открыть собственную пекарню и высадить виноград.

Если бы по воле судьбы им не приглянулась старая, скромная пирожковая у рынка, он, пожалуй, давно бы перебрался в деревню и каждый день поливал лозы, наблюдая за их медленным ростом.

Пирожковая стояла на углу рынка, зажатая между фруктовой и питейной лавками. В последней каждое утро торопливо выпивал стопку водки Михаил Иванович, после чего быстрым шагом вёл в школу маленького Серёжу.

— Опоздаем, папа! — тревожно шептал мальчик.
— Успеем, — сурово отвечал ещё не похмелившийся Михаил Иванович.

Напротив располагался рыбный магазин «Гермес», где торговали морскими деликатесами три сестры — улыбчивые, ловкие и удивительно предприимчивые. Обвешивая покупателей ровно на треть, они привлекали толпы низкими ценами. И лишь немногие знали, что по одному телефонному звонку директору рынка можно было вернуть то, что «случайно» оказывалось в карманах проворных торговок.

Рынок, воцарившийся в самом сердце города, покорял людей магией притворства и тягучей, навязчивой напористостью. Сюда влекла не только жажда пищи, но и потребность в обмене человеческой энергией — страхом, радостью, смехом.

Все, кого здесь узнал Аполлон Васильевич, навсегда остались в его памяти и со временем повлияли на решение, ставшее для него судьбоносным.

Езиды — поклонники солнца, резкие, жёсткие торговцы, но, как ни странно, честные люди. Некоторые напоминали буддийских монахов, другие — погонщиков ослов.

Миша — топинамбур. Смотришь на него — и сразу представляешь себе топинамбур. Человек чистый сердцем, но с дурной головой.

Чистый — потому что жалел свою работницу: при необходимости подменял её, сам вставал за прилавок и никогда не урезал жалованье. Однако слабость у него была иная: изредка он подторговывал запрещённым табаком, передавая его в свёрнутых закладках подозрительным людям, постоянно озирающимся по сторонам.

Буракница — женщина с несчастным лицом, обильно покрытым жирным кремом. В одиночку она воспитывала сына-подростка, но влиять на него не могла: лишь вытянутые у неё деньги на время обеспечивали его послушание.

Сибирячка из Минусинска торговала орехами, фруктами и ягодами. Весёлая, улыбчивая, она умела завлекать покупателей своей харизмой. У неё Вишня Владимировна закупала начинку для сладких пирожков.

Юлька из Ельца — сумасбродная, крикливая баба с выпуклыми глазами, вечно перебегавшая от одного места к другому и нигде надолго не задерживавшаяся.

Была на рынке и певчая женщина: лицо — птичье, а голос — как у синицы. Она продавала пастилу. Запоёт — созовёт ораву и раздаст лакомство по сто рублей за штуку.

Православный Евгений Агапыч при каждой встрече говорил:

— Шалом, православные.

Он был должен половине города, любил жить в долг и одновременно числился инвалидом. Лгун и человек неприятный, он выдумывал нелепые истории, лишь бы не возвращать деньги.

С ним-то и довелось Аполлону Васильевичу познакомиться поближе: были они конкурентами по схожему делу. В нескончаемых спорах о людских предпочтениях — к беляшам, картофельным пирожкам или лавашу — рождался опыт.

Когда дела у Агапыча пошли совсем худо, Аполлон Васильевич забрал к себе Свету и Олю.

Света была не только хорошим пекарем, но и делала новогодние игрушки, обшивая тканевые шары бисером.

Оля заменила главного пекаря Розу — женщину с безграничной щедростью. Иногда, жалея хозяев, она оставляла дневную зарплату в кассе, зная, что расходы сегодня превышали доходы.

А однажды появилась девушка, похожая на таинственную Шахерезаду. Её приняли в коллектив, и она стала живой рекламой пирожковой: увлекала за собой гостей рынка, приглашая отведать свежей выпечки. Даже цыганки поддавались её обаянию.

Первая пирожковая стала началом большой пекарни.

В один из августовских дней Аполлон Васильевич пришёл на рынок в последний раз. Ночью прошёл дождь, и между палатками стояли лужи, в которых дрожали отражения вывесок.

«Гермес» был закрыт.
На дверях висел замок.

Миши не было уже третью неделю. Говорили — уехал. Куда — никто не знал.

Птица затихла.
Юлька исчезла. Будто её никогда и не было.

Аполлон Васильевич стоял посреди тихой площади, глядя на своё отражение в витринах ларьков. На душе было зябко.

Вишня Владимировна взяла его за руку:

— Может, продадим всё и уедем?
— Куда?
— Туда, где тихо. Где ты хотел.

Он промолчал. Потому что знал: ещё не время.

Мечта о виноградниках со временем перетекла в идею открыть осликовую ферму. Причина была проста: он не хотел забывать людей, которые корнями вросли в главную площадь Н-ска и навсегда остались в его жизни.