Мой гид по залу

   Я встретила Eго случайно — у старой скамейки в парке, где облупившаяся краска держалась, казалось, только на памяти о лучших временах. Он сидел, аккуратно сложив руки на трости, вид его напомнил кого-то очень знакомого мне, как будто это Воланд присел на скамейку, и смотрел не на людей, а куда-то сквозь них — туда, где, видимо, всё ещё жили его прошлые дни, или просто наблюдал, как растут деревья...
Мы разговорились просто. Сначала — о погоде, о том, как весна в этом году запоздала. А потом он вдруг сказал:
— Раньше весна пахла иначе. Люди — тоже.
В его голосе не было злости, только тихое сожаление. Он рассказывал о дворах, где дети играли до темноты и не боялись чужих взглядов, о соседях, которые знали друг друга по именам, о вечерах, когда двери не запирали на все замки сразу, о красивых звёздах в глубоком небе, как бездна.  Сегодня, по его словам, всё стало быстрее, громче и… одиноко. Люди смотрят в экраны, а не в лица, спешат жить и не успевают чувствовать. Я слушала его внимательно и ловила себя на странном ощущении: будто через его слова смотрю в Зеркало Времени. В нём отражалось не только его прошлое, но и наше настоящее — немного потерянное, немного забывшее, зачем мы вообще спешим. Он рассказал мне многое и эту историю тоже.

     "Мой гид по второму залу: ЧЕГО Я НЕ УВИДЕЛ В ЕЛЬЦИН ЦЕНТРЕ.
Заплатил 300 рублей, прошелся по залам. Здание и красиво, и дорогое! Но когда я вышел, у меня остались смешанные чувства: мне рассказали историю “рождения свободы”, но не показали историю моей семьи! Поэтому решил составить свой гид по “невидимому музею”.
   Этих "вторых" залов нет в экспозиции, но они есть в памяти миллионов людей.
Витрина свободы и молчания станков В музее говорят о “свободе предпринимательства”. На экранах - радость перемен, энергия новых возможностей! А я в этот момент вспоминаю своего отца. И его завод, который однажды просто остановился. В 90-е производство тракторов в России сократилось в 15 раз, а лёгкая промышленность стала выпускать менее 10% прежних объёмов. Где в музее зал о тех, кто потерял работу, цех и смысл? И пошел работать "челноками". Ледяной сквозняк истории Экспозиция рассказывает о “рождении новой России”. А я вспоминаю карты, где десятки точек за Полярным кругом - постепенно исчезают. Эти города просто гасли. Но в музее нет ни одной фотографии заброшенных городов, опустевших подъездов и оставленных квартир.
   Есть интересный факт: население Воркуты и её поселков-спутников с 1989 года упало в 3 раза. Игарка и Певек потеряли более половины жителей. Хальмер-Ю и Кадыкчан полностью оставлены жителями. Прощание с небом и морем.  Я помню гул самолётов на аэродромах. А потом авиасообщение изменилось. Морские перевозки тоже.
   В те годы перестали действовать более 1200 аэропортов. В результате около 20 миллионов человек были лишены нормального авиасообщения. Жители Сибири и Дальнего Востока часто вынуждены летать друг к другу через Москву. Перевозки по Северному морскому пути сократились в 7 раз, а судостроение почти остановилось: в 1990 году - 129 судов, в 1999 - всего 3. Падение в 43 раза.
   Где зал, который объясняет, почему страна перестала летать? Ужин с “партнёрами” В музее рассказывают о “включении в мировую экономику”. Экран улыбается, диктор говорит про сотрудничество. А я вспоминаю другое -
телевизор, в котором показывали гуманитарную помощь: те самые “ножки Буша”.
   Еще факт: страна, экспортировавшая зерно, к середине 90-х закупала до 54% продуктов за рубежом. Многие международные кредиты выдавались только при условии
резкого сокращения производства. А соглашение по Берингову морю, подписанное в 1990 году, отдало США 80% богатейших рыбных запасов региона. Музей ваучера, а не вклада.
   В Ельцин Центре показывают ваучер - символ эпохи. Но не говорят, что его реальная стоимость для большинства людей оказалась равна цене буханки хлеба.
А я вспоминаю сберегательные книжки моей мамы и бабушки. И то утро, когда все их накопления стали почти ничем. Я не нашел в музее этого простого, но самого важного для миллионов людей экспоната.
   В те годы до 90% овощей и 50% мяса люди начали производить сами - на дачах и подворьях. Это был вынужденный возврат к натуральному хозяйству. Музей части России. Я вышел с чётким пониманием: это музей одной, маленькой части страны - той, для которой 90-е стали временем возможностей. Но есть и другая Россия. Большая. Настоящая. Та, что пережила холодные подъезды, пустые цеха, закрытые города. О ней в музее не расскажут. Музей сделан дорого, он явно рассчитан на молодежь, которая не помнит те времена. Им показывают яркую и красивую сторону медали. До 67% россиян оценивают тот период сдержанно. Очень сдержанно!
   А теперь ваш зал памяти. Соберём честную народную экспозицию. Какие “невидимые экспонаты” вы добавили бы в этот музей? Что вы рассказали бы своим детям о той эпохе?"
   Такую историю тоже надо знать новому поколению, ту историю которую поведал
Безмолвный Наблюдатель