Подкоп и тетя

Когда я был маленький. Ну, то есть совсем маленький, и мне было около пяти лет, с моим другом детства Андрейкой мы решили сделать подкоп. Ну, то есть не совсем подкоп, а как бы мы сейчас это назвали - подземный бункер, но тогда мы этого не знали, а потому говорили просто - подкоп. Раздобыли лопаты, выбрали место и начали копать. Воображение мне тогда рисовало громадный зал под землей – размером с кинотеатр, не меньше), из которого в разные стороны расходились бы коридоры, а еще по периметру там бы были ниши, в которых бы что-то стояло. Тогда я тоже не знал что, но что-то там однозначно должно было быть.
Единственное, что меня тогда всерьез волновало - это отсутствие у нас лестницы. Она должна быть очень высокой, чтобы можно было достать ей от пола подкопа до люка наверху. Где взять такую штуку, я не представлял. А потому здраво решил, что эту проблему можно было решить и позже, а пока надо просто копать и мы копали. И выкопали достаточно глубокую яму. По колено! Шириной с канализационный люк! Мы сразу решили, что будем копать ход шириной с канализационный люк, ибо до той поры других ходов в подземелье никогда не видели.
И все было бы хорошо, но наши работы стали сопровождаться бурчанием дворовых теток, и по мере нашего углубления это бурчание становилось все громче и отчетливее. Дом, в котором мы жили, хоть и находился в частном секторе, но был "многоквартирным". В кавычках, потому что… потому что это был старинный дом более 150 летней давности с каменным нижним полуподвальным этажом и деревянным срубом из сосны и лиственницы. Сруб был отштукатурен и покрашен охрой. Таких домов много в наших городах и по сих пор. В этом доме в свое время жил казачий полковник. Комнаты в верхней, в деревянной части дома были достаточно большие, потолки высоки, окна громадные. В полуподвальном этаже раньше жила прислуга. Там было три малюсеньких квартирки в полторы-две комнатушки.
Раньше дом принадлежал моему деду и его братьям. Им его купил их отец, когда привез их из казачьей станицы за сто верст в город учиться. Хотел вывести в люди. И не прогадал. Один стал патологоанатомом, второй учителем физики, третий, мой дед, - химии. А четвертый еще до революции ушел на юг с Деникиным. Кроме имени мы о нем ничего не знаем.
С другой стороны двора тоже стоял дом, и покруче нашего. но был он в развалинах. Мы только туда лазали поглазеть на лепные потолки да порыться в старинных вещах, что в избытки валялись на чердаке. В подвале этого дома было еще пять(!) небольших квартирок. Короче, как вы понимаете, теток в нашем во дворе было с избытком. И вот им не понравилось, что свой подкоп мы устроили как раз посередине тропинки, идущей к туалету. По нашему мнению совсем не посредине. Обойти вполне было можно. Но по их мнению - нельзя!
Несколько раз за нас вступалась бабушка, но когда яма стала  нам по пояс, стала и она нам выговаривать, но поскольку мы трудились довольно усердно, а женщина была она исключительно рассудительная, прерывать наше творчество ей не хотелось. Договорились с соседями, что на ночь мы будем закрывать яму большим железным листом, который без дела валялся во дворе.
Теперь это стало не нравиться нам. Дело в том, что лист был довольно тяжелый, и нам просто было не под силу его сдвинуть, а каждый раз просить об этом бабушку, тоже было не совсем сподручно. Короче, чтобы нам было удобнее утром копать, сдвигать лист мы начинали с вечера.
Все испортила моя двоюродная тетя, у которой за годы жизни в этом доме сложился вот такой вот моцион: каждое утро шествуя по диагонали через весь двор, она гордо несла перед собой ночной горшок, чем всегда вызывала улыбку на лице моей бабушки. "Ну хоть бы в ведро поставила. Что она его так на виду носит?" И вот с этим горшком в нашу яму моя тетя и провалилась.
В то утро, когда я проснулся. ямы уже не было, а железный лист стоял, прислоненный к стене сарая. Как долго моя тетя и моя бабушка не разговаривали, я не помню.

2026