Родинка

(Почти детективная и, можно сказать, фантастическая повесть)

Рукопись, найденная в…

Нет здесь никакой найденной рукописи. В столе она у меня найдена. Всё, что здесь написано, приводится, правда, с некоторыми авторскими мыслями и восстановлениями рассказа героя этой повести, Виктора Степановича Киселёва. Написано с его разрешения, только с просьбой не упоминать никого из действующих лиц, а также мест действия всех событий. Так мной и сделано, поэтому возможные совпадения в названиях населённых пунктов, имён действующих лиц являются только случайными.

Всё, о чём здесь говорится, я услышал из уст Виктора Семёновича. Конечно, полной передачи его рассказа я не мог сделать, потому что не записывал на магнитофон, а также не вёл и записей от руки. Только по памяти. Но когда эта повесть была мной уже написана, то первым читателем и был Виктор Степанович. Мы с ним продолжали, да и сейчас продолжаем общаться. Кое-какие поправки, по его замечаниям были мной внесены.

А встретились мы с ним в больнице, в 2024 году. Я попал в неё с очередным инсультом. Если помните, то это был год какой-то невообразимо мощной солнечной активности. Но, оказалось, что и текущий, 2026 год, не страдает снижением активности Солнца, даже и наоборот. Думаю, из-за этого и инсульт приключился. А Виктор Степанович лежал в хирургии, с аппендицитом. По моей болезни не оказалось мест в неврологическом отделении, не один я такой оказался, поэтому меня временно «подселили» к хирургическим на свободное место одной из палат. Кровати наши оказались рядом. Познакомились. Он сказал, что работает в автосервисе. Предложил, если понадобится, с моей машиной управиться, то он поможет. Автосервис его от моего дома не очень далеко. Я сейчас машину не вожу, а теперь, после этого очередного инсульта, и вообще не смогу, но не отказался, потому что нашу машину водит жена. Проблемы с авто время от времени,  конечно, возникают. Техника есть техника. Не одно, так другое, не другое, так третье.

На следующий день, в субботу, к Виктору Степановичу пришли посетители, сразу четверо: жена, сын и две дочки, которых он мне и представил. Жена Светлана, Алексей, Нина и Наташа. Алексею исполнилось в этом году двадцать лет, студент третьего курса, Нине и Наташе – соответственно девять и шесть лет. Они так, по возрасту мне тогда и не представлялись, эти сведения получились позже, от Виктора Степановича, в его рассказе.

Когда они ушли, Виктор (мы с ним уже перешли на ты и друг друга называли по именам, хотя и разница в возрасте не делала нас ровесниками) сказал, что если я хочу услышать их историю, то после вечерних процедур он мне расскажет. Конечно, я согласился и с большим интересом послушал эту удивительную историю. А после попросил разрешения изложить её на бумаге. Сказал ему, что я совсем не писатель, но кое-что пишу и публикую в интернете, да что-то просто оставляю в столе. Викторовы условия возможной публикации я выше уже назвал.

Вот что получилось после обработки рассказов Виктора.



Глава 1


Виктор прошёл от автобусной остановки почти полный квартал. После четырнадцатого дома должен быть его, шестнадцатый. Но тут пошли корпуса четырнадцатого – первый, второй, третий… пятый и только после этого и показался шестнадцатый, корпус первый. Но нужен не первый корпус, а второй. «Так, дом шестнадцать, корпус два, вход со двора, второй подъезд, - по памяти воспроизвёл Виктор. – Так и есть, вот здесь». Виктор подошёл к двери. На стене рядом с ней табличка: ООО «ТЕСТЫ-ДНК». То же самое было написано и на бумажном листочке, спрятанном в прозрачный файл, прикреплённый непосредственно на дверь. «Вот, то, что и надо», - подумал он и вошёл внутрь здания.

- Здравствуйте, - сказал Виктор охраннику.
 
Охранник нехотя положил трубку настольного телефона, встал со стула, шагнул к посетителю:

- Доброго вам дня! Вы к кому?

- Я вчера заказывал пропуск, на полвторого. Я – Киселёв Виктор Степанович. Вот мой паспорт. Посмотрите.

Охранник открыл журнал посетителей, развернул обложки паспорта:

- Так, к кому вы идёте?

- Я к вашему начальнику, ко Льву Иосифовичу, Бергу.

- Он не мой начальник. У меня совсем другой, - показал на эмблему охранник.

- Ну, тогда к начальнику этой лаборатории, к Бергу. Пропуск должен быть.

- Да, записано, на тринадцать тридцать. Только тут помечено, что времени у вас на приёме не больше двадцати минут. Так что…

- Да, знаю, меня секретарь его вчера предупредила, поэтому я немного пораньше, чтобы успеть.

- Всё в порядке! Вам на третий этаж, лестница вон там, по коридору, кабинет триста третий, налево от лестницы. Не забудьте отметить пропуск.
Поднимаясь по лестнице, Виктор шёл к лестнице и думал: «Вот, как получается, год тринадцатый. И год с тройкой, и месяц третий, этаж с кабинетом – тоже тройки. Число только шестое. Прямо одно посредственно,  а на табло одни нули, хоть не ходи дальше. Хорошо, хоть не понедельник».
На двери нужного кабинета было просто указано: «Берг Лев Иосифович, к.м.н». Виктор постучал. За дверью послышалось: «Входите».
Виктор вошёл:

- Здравствуйте, Лев Иосифович. Вы мне назначили на полвторого. Но я знаю, что у вас всего двадцать минут на меня.

- Здравствуйте, проходите, пожалуйста, садитесь. А времени на вас у меня немного побольше оказалось, полчаса. Думаю, что управимся. Слушаю вас…

- Виктор Степанович, я, Киселёв. Вот мой паспорт. И ещё документы будут. По ходу дела.

Лев Иосифович взял паспорт, посмотрел на Виктора:

- Слушаю вас, Виктор Степанович. Какие проблемы?

- Дело в том, что я хочу проверить отцовство в отношении моего сына. Вот его свидетельство о рождении. Я его усыновил три года назад. Вот свидетельство об усыновлении.

- А вы женаты? Кто его мать?

- Да, но я в настоящем – я вдовец. Жена погибла в автокатастрофе в прошлом году. Это её ребёнок, его я и усыновил, когда мы поженились. Но он у неё тоже усыновлённый. Вот документ на это. А это свидетельство о нашем браке и свидетельство о её смерти.

- Так что же вам  напрасно деньги-то тратить? И у неё усыновлённый, и вы усыновили. Какой тут может быть тест? Даже как-то и странно, такая просьба-то. Нам-то, конечно, всё равно. Заплатите, мы сделаем тест. Да и деньги-то совсем не маленькие. Вы, вероятно, в курсе, сколько это стоит?

- В курсе. Я согласен на такие расходы, Лев Иосифович. Дело вот в чём. Когда погибла жена, то с сыном стал я сам заниматься. Ну, там, кормёжка и прочее – само собой. Бабушек-дедушек у нас женой поблизости не оказалось. В сад отводил, забирал, в школу сейчас, он в третьем классе уже. А вот когда стал гигиену наводить, раз-второй, так-то с ним этим жена занималась, ну, мама его, то обратил внимание на то, что у него под мышкой родинка такая, с рубль современный диаметром, но немного овальная. Плоская окраска розового цвета. Примерно, как и у меня. У нас по мужской линии, думаю, у всех так. Не знаю,  как у деда, а у отца примерно такая же, как у меня, я видел её. Вернее, у меня, как у отца. Но помню, что отец говорил про мою, что, мол, прямо дедовская, его отца, значит. Вот я и подумал, что надо проверить. Хоть не такая уж и большая вероятность, что совпадение в этом.

- Хорошо, покажите, пожалуйста, эту вашу родинку.

Виктор снял пиджак, поднял рубашку, показал подмышку, где родинка.

- Это, Виктор Степанович, в медицине называется не родинкой, а невусом. Ну, вот, например, как у Горбачёва на лобной части. Это доброкачественная структура. Часто бывает врождённой, либо появляется позже.

- Я назвал по-народному, как родимое пятно. А родинка, я знаю, это обычно выпуклая штука. Но я хочу проверить моё предположение, пусть не с родинкой, а с этим вашим невусом.

- Ну что же. Проверить, так проверить. Дело ваше. Хозяин – барин. Но я хочу сказать, что такие родимые пятна не наследуются. Наследуется только предрасположенность к этому. Если, например, веснушки, то это наследуется. Цвет волос, глаз. А такие вещи в медицине поясняются только вероятностью. Возможно, что и так, но вероятность этого малая. Очень малая.

- Если бы совпадение было только у нас с сыном, то я, может, и не стал бы этим заниматься. А то ведь и с отцом моим, да и с его отцом, хотя у того ч сам этого не видел. Тут уж, получается, что наоборот, вероятность очень большая, что совпадение не случайное, а на каком-то высоком уровне. Так сказать, если по-научному, на генном, что ли, уровне. Так, кажется?

- Так-то, это так… Ну, что же. С теорией вероятности спорить не будем. Это закон природы. Давайте проверим ваши доводы. Привозите мальчика. Алёшей его зовут, кажется?

- Да, Алексеем.

- А сейчас, …есть у вас ещё время на сегодня?

- Да, я полный день свободен.

- Сейчас вы зайдите в двести седьмой, на втором этаже, к Елене Ильиничне, я ей сейчас позвоню, она с вами договорится обо всём, что требуется.
Лев Иосифович  набрал номер  на настольном телефоне:

- Алло, Елена Ильинична, доброго дня ещё раз! Могу я к вам своего посетителя направить?.. Да, спасибо…  Да, есть у него, посмотрите сами… И пусть лучше он сам расскажет. Думаю, что можно ему в просьбе помочь. Всё, договорился, - обратился он к Виктору, положив трубку на место, - вот ваши документы. Уж придётся и ей всё повторить, не стал я по телефону, через третьи руки нескладно получаются такие передачи.

- Спасибо, Лев Иосифович, - сказал Виктор, забирая свои документы. – К Елене Ильиничне, в двести седьмой, так?

- Да. Успехов вам! До свидания!

Нужный кабинет Виктор нашёл сразу. Прямо с лестницы и его дверь. Постучался и вошёл на «входите».

- Здравствуйте, Елена Ильинична! Я от Льва Иосифовича, Виктор Степанович, Киселёв, вот паспорт и документы.

- Да, здравствуйте, садитесь  вот здесь. Вы рассказывайте вашу проблему, а я по ходу документы посмотрю.

Виктор всё повторил, что недавно рассказывал Льву Иосифовичу. Елена Ильинична слушала и пролистывала документы в папке, которую ей передал Виктор. Потом, когда Виктор закончил рассказ, она посмотрела на него из-под очков и сказала:

- Ну, раз Лев Иосифович дал добро, то я тоже возражать не буду. Хотя тест этот, можно сказать, предсказуемый. С большой вероятностью. Я уж двадцать лет в медицине, в дерматологии пятнадцать работала, пока такого не встречала, чтобы вот так по наследству передавались родимые пятна. Ну, что же, привозите мальчика. Завтра вы сможете?

- У меня легче получается по средам, если можно, конечно?

- Тогда тринадцатого и давайте. В это же время. Получится у вас?

- Спасибо, получится.

- Только у нас предоплата. Полная.

- Согласен, у меня с собой деньги.

- Тогда сначала договор составим, а потом и в кассу пойдёте. На первом этаже, рядом с кабинетом сто пять окошко.

Елена Ильинична заполнила необходимые строчки шаблона договора, распечатала три экземпляра, подписала сама, потом передала их Виктору:

- Виктор Степанович, подписи нужны на каждой странице.

- Хорошо.

Виктор подписал все экземпляры. Елена Ильинична поставила печати и сказала:

- Вот ваша квитанция, оплатите и ко мне за договором.

Виктор спустился ещё на этаж, оплатил в кассе нужную сумму и возвратился в двести седьмой кабинет. Елена Ильинична поставила свою печать на квитанции Виктора, возвратила всё документы и экземпляр договора и сказала:

- В договоре указан телефон, но это Льва Иосифовича, к его секретарю. А я, на всякий случай, даю вам свой, городской и мобильный. Если какие изменения будут у вас, то позвоните, в любое время. Можете даже и отказаться от теста. Деньги мы возвратим. Или другое время у вас появится, то тоже позвоните. Договорились? Вот мои координаты. – Она записала номера телефонов на обратной стороне договора.

- Договорились. Спасибо, Елена Ильинична! Да, а как долго тест делается?

- Дней четыре-пять. Но мы так договоримся. Поскольку у вас лёгкие среды, то он будет наверняка готов к той среде, через неделю, двадцатого. Устроит?

- Конечно, устроит. Торопиться-то мне некуда с этим. Это же только для меня. Так сказать – для спокойствия души. Ещё раз спасибо, Елена Ильинична! С наступающим вас праздником! Всего вам  доброго!

- Спасибо, Виктор Степанович! До свидания!


***

- Алёша, нам надо с тобой съездить в одно место.

- А зачем, пап?

- Анализы у нас возьмут, здоровье проверить.

- А как это будет? Уколы, что ли?

- Пока не знаю сам, но не уколы, это точно.

- Поехали. Далеко это? А как со школой?

- Со школой, с Ольгой Николаевной, я уже договорился. Так что утречком мы с тобой на анализы, а потом – свободные люди. Заказывай, что хочешь. А это в другом конце города, с час отсюда. Но мы такси возьмём, тогда поменьше.

- А почему такси? Мы же на своей можем поехать.

- Можем, конечно. Только это на другом конце Москвы, от нашего Южного Чертаново, на север. А пробки туда страшенные могут быть. Ещё чем хорошо будет на такси, так это выделенные полосы на Проспекте Мира и Ярославке. Как раз по ним нам и надо добираться. Я сначала думал в метро и наземкой, но и в метро по нашей линии, по серой, тоже много едет народа.

- А что это за полосы какие-то, а пап?

- Это для общественного транспорта, автобусов, троллейбусов. А по ним и такси тоже могут. Для скорости проезда народа на работу.

- А, понятно. А у нас тут такие есть?

- Понемногу начинают устраивать, это же всю дорогу надо немного переделывать. Но, думаю, и у нас появятся.

- Потом я хочу в кино, с большим экраном. Можно?

- Будет сделано, сынок. Ты уже знаешь, где это?

- Да, у нас тут рядом, в нашем, как ты говоришь, домашнем.

- Что же, в домашнем, так в домашнем. Воля твоя. А то бы мы и где-нибудь в центре могли.

- Там ещё искать надо, а тут я всё знаю.

- Тогда – договорились!


***

В лаборатории их уже ждали. Анализы взяли быстро, понятно, никаких уколов. Даже неинтересно, как сказал потом Алёша. Щекотно только. Виктор привёз в подарок большой торт, передал его Елене Ильиничне:

- Вот, Елена Ильинична, это вам, с опозданием, правда, с прошедшим праздником!

- Ну что вы, Виктор Степанович! Прямо балуете нас! Я возьму, но только с одним условием…

- Условие с Алёшей мы принимаем, правда, Алёша, - обратился он к сыну.

- Пап, а какое условие?

- Думаю, что чаю с тортом попить, да, Елена Ильинична?

- Так точно, мои дорогие. Я сейчас ещё двух дам приглашу.

Елена Ильинична вышла и возвратилась вместе с двумя женщинами примерно того же возраста, что и она.

- Вот, Алёша, это тётя Галя и тётя Тамара. – А для Виктора дополнительно дополнила, - Галина Ивановна и Тамара Андреевна. Они и будут делать для вас анализы.

- Спасибо вам! – тепло сказал Виктор, - очень надеюсь, что всё получится.

После чаепития Виктор с Алёшей собрались домой.

- Виктор Степанович, - обратилась к Виктору Елена Ильинична, - вы привезли такой большой торт,  много тут осталось. Я всё вам не возвращу, но половину для Алёши вы возьмите, я вам в кальку чистую заверну.

- Ну что вы, Елена Ильинична, вас здесь много, ещё чаю попьёте.

- Маленькие мы какие! Найдём ещё с чем чай попить. Так что никаких возражений, да и Алёша не против, правда, Алёша?

- Как папка решит, но у нас дома тоже есть с чем чай попить.

- Ну, Алексей, ты прямо дипломат. Считаю, что договорились!


***

Двадцатого Виктор приехал за результатом. Елена Ильинична прямо чуть ли не расцеловала его:

- Ну, Виктор Степанович, поздравляю вас от всего сердца! Отец вы Алёшин, настоящий! Как вы угадали-то! Вас просил зайти Лев Иосифович. Есть у вас время?

- Конечно, есть, полный день.

- Дня нам никакого не надо, только к нему заглянете и свободны.

Поднялись в триста третий кабинет. Из-за стола поднялся улыбающийся Лев Иосифович:

- Какой вы прорицатель оказались, с родинкой-то вашей! Поздравляю вас! Ваша вероятность победила! Прямо невероятность какая-то! Как у Смилги, очевидное невероятное, почти как у него. У него только так – «Очевидное? Нет, ещё неизведанное», читали, может быть!? Вот и тут так получилось, неизведанное. От всего сердца! Вы знаете, когда это выявилось, я прямо не поверил, попросил ещё раз сделать по тем же материалам. И так же всё подтвердилось! Я прямо в шоке!

- А как же с оплатой? За второй анализ-то?

- Это будут наши издержки, не беспокойтесь. Вы уже оплатили  своё.

- Ну, что же, спасибо за радостную весть! Я тоже в шоке, честно говоря, и не ожидал, что так выйдет. На всякий случай делал.

- Виктор Степанович, просьба у меня к вам…

- Да, слушаю, Лев Иосифович.

- Такой необычный для медицины результат. Мне бы хотелось, чтобы это вышло на какой-то другой уровень. Я думаю статью на эту тему написать. Про это неизведанное невероятное. Вы не против?

- Я не против, только без фамилий бы. Мне-то как-то всё равно, но для Алёши чтобы не в ущерб.

- Фамилий никаких не будет. Гражданин икс с сыном игрек и всё. Только мне нужны бы фотографии ваших родинок. Это можно?

- Конечно, можно. Когда мы сможем приехать?

- Спасибо. Приезжать не надо. Это мы сами организуем, фотограф к вам домой приедет. Только время укажите и день. Адрес ваш и телефон у нас в договоре. Вы Елене Ильиничне скажите об этом, когда соберётесь фотографироваться.

- Хорошо, договорились.

- Ну вот и хорошо, - сказал радостно Лев Иосифович, - случай такой необычный, что пропускать его прямо никак нельзя. Спасибо, что согласились.

- А что вы собираетесь теперь делать? С таким результатом, - спросила Елена Ильинична.

- Думаю, в суд обращусь. Аннулирую усыновление и оформлю действительное отцовство. И для Алёши это будет лучше. Он, ведь, большой, знает, конечно, что усыновлён мной, помнит это. А об усыновлении его раньше моей женой, я ему не говорил пока, может быть, что и не потребуется. Эти документы я спрячу, до поры до времени. И ему будет радостнее. А то всё папка, да папка, как в мультфильме про волка и телёнка. Не очень по-настоящему. Точно чувствую, что для него это будет радостью. Сейчас, возможно, и не так, а вот повзрослеет, больше к этому отнесётся с пониманием.

- Возможно, вы и правы. В суд-то обратиться, – сказал Лев Иосифович. - И ещё. Такие странные условия могут вызвать некоторое недоверие у суда. Закон законом, но с этими законами люди работают, а мы все очень уж разные. Впрочем, как и законы. Тогда к нам обращайтесь, мы повторно сделаем анализ, обещаю, что бесплатно, если сами обратитесь. А суд может направить запрос в другую лабораторию. Скорее всего, так и сделают. У них там на этот счёт свои места есть. Но вы не беспокойтесь. У нас результат получился очень надёжным.

- Спасибо, Лев Иосифович, Елена Ильинична! Успехов вам больших! До свидания!


***

- Лёш, ты дома?

- Да, пап. Я с Артёмом пришёл, с его папой, дядей Серёжей, мама его не смогла. Он  сказал, что ты попросил.

- Да, я задержался немного, пришлось и на работу ещё заскочить. У меня к тебе серьёзный мужской разговор. Сейчас пообедаем, потом поговорим.

- А давай до обеда. Потому что пока разогрется, пока поедим… Ждать долго.

- Ну, давай поговорим. Только в комнате, не в кухне. Я даже и разогревать не буду ставить, потом всё успеем.

Оба прошли в комнату-гостиную, сели на диван.

- Ну вот, Алексей, какие дела оказались. Помнишь, неделю назад мы с тобой ездили анализы сдавать?

- Помню, что-то не так получилось, да?

- Они там думали, что не так, а получилось как раз так! Это ведь был анализ на отцовство.

- Это как ДНК, да, пап?

- Ну вот, и ты в курсе таких дел.

- Ну как же, по телеку часто об этом говорят, что отцов по какому-то ДНК находят.

- Не ДНК, а произносить правильно надо «дээнка». Вот и оказалось, Алёша, что я твой самый настоящий отец, на сто процентов. И бумага от них на это есть. Ты ведь помнишь, что я тебя усыновлял, и тебя ещё спрашивали, будешь ли ты согласен?

- Да, помню хорошо. Я ещё боялся, что не получится. Ой, папка, как же это хорошо, я очень рад, даже больше, чем тогда, - Алёша подбежал к отцу и крепко в него вцепился, потом даже заплакал. – Вот, а мамка совсем об этом и не узнает. Мы скажем ей?

- Скажем, обязательно скажем, прямо в этот выходной и съездим к ней. Может, даже и в субботу.

- Вот и есть совсем расхотелось, - грустно промолвил Алёша.

- Давай-ка так сообразим, раз у нас такой праздник, мы в кафешку пойдём, в «Шоколадницу», не против?

- Пап, ну чего ты спрашиваешь об этом, конечно, пойдём. Только вот как с уроками быть на завтра.

- А мы вместе с ними справимся?

- Справимся!!

- Ну, тогда побежали!


***

- Оля, добрый день!

- Здравствуй, Витя!

- Ты можешь сейчас поговорить?

- Да, слушаю тебя.

- Представляешь, ты стала настоящей тётей!

- С чего это? Родился у тебя кто, что ли?

- Родился, Алёшка мой родился!

- Что-то не пойму, в чём дело!

- Помнишь, я тебе говорил о родинке у него под мышкой?

- Да, говорил.

- Ну вот, я сдал тест на отцовство и результат сто процентов, что я его отец, биологический.

- Комедия какая-то! Шутишь, что ли?

- Да нет, Оля! Самый настоящий отец!

- Что теперь собираешься делать? Алёшке-то скажешь это?

- Уже сказал, в тот же день. Он очень обрадовался.

- А как с Ниной, матерью его? Он не заинтересовался, почему так получилось, усыновление настоящего сына?

- Пока он, думаю, об этом не задумывался, десять лет только.

- Они сейчас и в пять лет всё это догоняют.

- Да, я только начал говорить ему об этом, со мной-то, он сразу мне про ДНК. Но пока ничего не буду говорить про то, что он и у Нины был усыновлённый. До какой-нибудь поры. Мы в эту субботу едем на кладбище, к Нине. Он тоже так захотел. Думаю, мы прямо оба сразу об этом и подумали, поехать-то. А ты не хочешь с нами? Уже познакомились бы как чистые родственники. А с ребятишками твоими как-нибудь вместе встретимся. Алёшка – как с настоящими двоюродными. Но они этого ещё не очень чувствуют. Дети малые.

- Да мы и без этого чистые. Ты, что ли, не чистый? Ведь что без теста, что с тестом, ты же так и был бы ему отцом.

- Конечно, Оля! А как же иначе? Сын был, сыном и остался бы, в любом случае. Это я не для него делал, тест-то, а для себя. Родинка эта смутила. Правда, там, где анализ делали, сказали, что это не родинка, а называется по-другому. Но мне всё равно, как она называется. Разве в этом дело?

- А кто же его мать-то, настоящая?

- Даже и ума не приложу. По-моему, с армии. Была у меня там одна девчонка, из деревни, Светка. Когда увольнения были, встречался с ней. От нашей части до их деревни километра четыре. Так мы в неё вдвоём с дружком моим и бегали, в клуб на танцы. Но она мне про беременность ничего не говорила. Если она, то почему оставила? Не понятно. Если родила, то почему меня не нашла? Ведь это было очень просто. Она же знала мой адрес, родительский, домашний.

- И что же ты собираешься делать?

- Пока не знаю, ещё не придумал. Как придумаю, скажу. Так ты с нами к Нине поедешь или не получится?

- Нет, Витя, извини. Я уже договорилась о другом на этот день.

- На нет и суда нет. Не извиняйся. Когда-нибудь вместе съездим. А я Нинины документы посмотрю, может быть, в них что найдётся, про усыновление которые. До свидания, Оля! Позвоню, если что.

- Ну, что же, Витя. Конечно, поздравляю с таким неожиданным подарком для тебя, да и для Алёши. Может, даже для Алёши и больше, чем для тебя. А для тебя – ещё и другие заботы, из-за неопределённости. Звони, если что придумаешь. Возможно, чем-то и помогу. До встречи!


***

К концу недели, вечером в пятницу, в квартире появился фотограф:

- Здравствуйте, Мишей меня зовут, я от Елены Ильиничны. Помните, договаривались?

- Проходите, Михаил, добрый вечер, - в свою очередь сказал Виктор, - а меня Виктором зовут, а это Алёша, - показал он на вышедшего в прихожую мальчика.

- Здравствуйте, дядя, - сказал Алёша.

- Дядя Миша, - пояснил Алексею Виктор.

- Здравствуйте, дядя Миша, - повторил приветствие Алёша.

- Приехал фотографировать вас. У меня аппарат мгновенного фото. Такой, вот, - Михаил достал из сумки аппарат. – Поляроид. У нас пока таких не делают. Да, наверно, и не будут. Сейчас, ведь, на цифровое фото переходят. Где будем сниматься? Лучше бы при свете, люстры какой-нибудь.

- Пойдёмте в гостиную, - сказал Виктор, - вот тапочки.

- Ничего не надо, у меня на этот счёт бахилы медицинские, - сказал Михаил, надевая бахилы, - всё, пошли в вашу гостиную. Но я могу и на кухне, если там освещённость хорошая.

- Нет, лучше в гостиную, в ней ещё и лампа настольная, если понадобится.

В гостиной Михаил попросил раздеться Виктора и Алёшу до пояса, по очереди снял дважды у каждого из них родинки. Потом показал полученные снимки Виктору:

- Ну, что, хорошие получились! Годятся!

- Михаил, - обратился к фотографу Виктор, - не смогли бы вы и нас с Алёшей снять вот так же? Я заплачу, сколько будет стоить.

- Конечно, сниму, какой вопрос! И никаких оплат не надо. Есть такой шутливый значок, может, видели когда, «Фирма веников не вяжет». Так вот, наша фирма как раз вяжет эти веники. Ничего платить не надо. Я ваши фото только для вас сделаю. Фирме они не требуются.

- Да мы со Львом Иосифовичем говорили об этом, чтобы без фотографий. Поэтому я об оплате и говорю.

- Лев Иосифович тут не при чём. Он мне не начальник, а я не его подчинённый. Просто он – заказчик, а я у него исполнитель, платный. Это моя работа и моё дело. Как сейчас говорят – мой бизнес. А я вам их просто дарю на память, я в курсе ваших дел, зачем всё это надо.

- Спасибо, если так! Мы немного переоденемся с Алёшей.

- Давайте, жду.

Через некоторое время Виктор и Алёша вошли в гостиную.

- Мы вот такими будем. Вместе снимемся.

- Сделаем так! Я вас и вместе сниму дважды, и потом каждого в отдельности. И не возражайте, - поняв по поведению Виктора какое-то противоречие, - я уже так решил!

Первым Михаил сфотографировал Алёшу, потом Виктора, потом их вместе в разных положениях. Все фотографии получились качественные.

- Вот вам на память от меня. А от фирмы – спасибо за первые. Я побежал, до свидания.

- Спасибо, Михаил, всего доброго вам!



Глава 2


Московский поезд опаздывал примерно на двадцать минут. Но нужный Виктору автобус ждал его, это уже было привычное дело, как говорили потом пассажиры автобуса. Всегда так бывает. Всегда – это что автобус ждёт московский поезд, последний в этот день. Через некоторое время въехали во владения совхоза «Масловский», где на первых двух станциях вышла добрая половина пассажиров. Осталось человек десять. Среди них и Виктор.

Автобус проехал без остановки мимо ответвления на воинскую часть, в которой десять лет назад служил Виктор. Никто не собирался выходить, и на остановке никого не было. Виктор подумал, что интересно было бы туда попасть, посмотреть, да и сохранилась ли она.

- Следующая Копылово, - объявил водитель, - а потом – ваша, молодой человек.

Ничего себе, молодого нашёл, самому-то, небось, не больше четвертного,  подумал Виктор и перебрался поближе к выходу, хотя до его остановки ещё было побольше двух километров.

Вышел в деревне у магазина, рядом с которым был и клуб, куда они с другом в увольнение бегали на танцы. От остановки сразу пошёл по знакомой ему дорожке. Как изменилось-то за десять лет, встречу ли кого знакомых, с некоторой тревогой набежала мысль.

Нужный ему дом, похоже, был давно нежилым. Это как-то чувствуется по каким-то незаметным приметам, даже и без висящего на двери замка. Хотя вокруг дома всё прибиралось, не чувствовалось, что здесь есть хозяин. Да и тропинки к двери не было.

Из соседнего дома вышла женщина, соседка, которую Виктор сразу узнал, вспомнил даже, как её зовут:

- Здравствуйте, Нина Васильевна!

- Здравствуйте! Да это, никак, Виктор объявился, что ли? Лицо-то, будто, знакомое.

- Угадали, Нина Васильевна! Он самый и есть.

- Это ж сколько времени-то пробежало? Лет восемь, наверно?

- Немножко побольше, десять-одиннадцать уже.

- Вот годы бегут, как минутки! А с чем сюда, Виктор, отчества твоего не знаю?

- Какое там отчество, Виктор и Виктор, как был, так и остался. А приехал я к соседям вашим, к Поляковым, Светлану повидать. А дом-то закрыт, на замке, и тропинка не примята. Что, нет их уже?

- Да их уже давно нет, уехали. Даже и не знаю, в какие края. Слышно было, что мама, Трофимовна-то, померла там, в краях-то этих. Молодая ещё была, с чего это, вдруг? Это Пашка, брат Светкин, дружку своему писал, Ваньке Толстому. Вот от него и узнали про это. А про Светку ничего не говорили. Где она? Что она? Жива ли, здорова ли? Ничего не могу сказать.

- А Ванька Толстой здесь сейчас живёт?

- Какой здесь!? Давно уж подался куда-то на Север. То ли к Пашке, то ли нет. Сказать не могу. Пашка-то во Владивостоке, на корабле. Кем – не знаю, но на корабле, это точно! Здесь сейчас живёт сестра Ванькина, Клавка Сёмина. Семья у них. Детей трое, мальчишки все. Она всё горюет, что дочек нету. Не получаются, говорит. Видать, говорит, так и будем солдат рожать.

- А где она живёт, Клавдия-то? – спросил Виктор.

- А вот, на другом порядке, четвёртый, кажись, от того конца. Пойдёшь если, там и спросишь Сёминых. Да можно и не спрашивать, дом-то у них видный, из всех. Муж-то её, Петька, мастер на все руки. Клавка-то говорит, что, вот, мастер, мастер, всё умеет, а вот дочку мне никак не даёт родить. Всё мальчишки одни.

- Ну, что же, спасибо Нина Васильевна. Пойду к Сёминым, поспрошаю. Может, подскажут что.

- А ты со Светкой-то разбежался, а то мне уж думалось, что серьёзно у вас. Она прямо сразу как-то уехала. Трофимовна, мать-то её, говорила, что в город подалась. В какой – не знаю, не говорила. В город  и всё. А потом и сама Трофимовна уехала, не сказамшись, не зашла сказать даже, куда, и что с домом её делать? Так и стоит до сих пор пустой. Я уж сама, нет-нет, да траву-то кругом его обкошу. Ну, пойди, спроси, может, знают чего.

- До свидания, Нина Васильевна! Спасибо! Если что понадобится, я к вам ещё приду.

- За что спасибо-то? А приходить-то, приходи. Переночевать если, так у меня дом-то пустой, места хватит. Клавке от меня кланяйся, да и мастеру её, Петьке, – тоже. Он, ведь, у меня прошлой осенью крышу чинил. Денег взял совсем мало, как за спасибо работал. Я уж потом, Клавке-то, мёдом отдарилась, трёхлитровую банку в Даниловском у Митрича-пчеловода взяла.


***

Виктор прошёл этот порядок домов, перешёл к следующему. Подходя уже к середине и увидел тот дом, который ему и нужен. Дворец, а не дом. Такие только на выставку. Как в Кижах. Во дворе увидел и хозяйку дома, Клавдию. Вспомнил и её, с армейских тех времён. Худенькая тогда была, а теперь, можно сказать, - возмужала. Трое детей, да хозяйство. Это уж не шутки.
Виктор из-за забора поздоровался. Клавдия посмотрела, отозвалась:

- Здравствуйте тоже! Вы к нам? – Потом всмотрелась, улыбнулась виновато, - а я сразу-то и не признала. Виктор, кажется?

- Угадали. А вы, Клава, и не изменились почти.

- Вот именно, что почти. Мы, женщины, после замужества от девчоночьих комплекций сразу убегаем. Вы заходите, что ж мы через забор-то. У вас, наверно, и разговор ко мне какой-нибудь?

- Да уж не без этого, для того и ехал сюда. Но не к вам, - проходя в калитку сказал Виктор.

- Я уж догадалась, к кому приехали. Но Светлана давно уж здесь не живёт, да и не бывает. Прямо почти с тех пор. Если про неё что, то прямо так точно ничего не могу сказать. Я уж думала, что у вас всё получилось, а видишь, думки думками, а дело, видать, не сложилось.

- Даже, Клава, и в голову ничего не приходит. Сам не знаю, почему она перестала со мной общаться. Ведь я ей сюда чуть не каждую неделю писал. Ни ответа, ни привета.

- Странно, она мне не говорила о ваш…, я уж, как и раньше, на ты буду. Ну, вот, она мне не говорила о твоих письмах. Наоборот, жаловалась, что ты её бросил. Сказала, что сама писать первая не будет.

- Как же так? С почтой, значит, что-то неладно. Уж такого и не могло быть, чтобы из нескольких писем ни одно не дошло. Как же мне её найти-то? Не можешь мне помочь, значит? Может быть, Иван, брат твой, что знает?

- А ты и Ивана помнишь, что ли?

- Не помню, совсем не помню. Это мне Нина Васильевна подсказала, что он с братом Светланы дружил.

- Да, дружил. Потом тот даже и к себе сманил, но Иван не стал моряком, как Пашка… Прямо и не знаю, чем помочь. Может быть, через Пашку, брата её? Моряк он, где-то на Дальнем Востоке служит. Иван так и писал про него.

- Нина Васильевна, соседка их, сказала, что во Владивостоке.

- Может, и там. Сказать не могу. Дружок тут у него остался, Васька Свиридов. Помнишь, наверно?

- Нет, его не помню.

- Только он теперь не Васька, а Василий Иванович. Главный наш зоотехник. На работе он сейчас, в первом отделении живёт… Давай так сделаем: мой-то на обед появится вот-вот. Расскажешь всё и ему. Что-нибудь придумает, он головастый на это. Хочешь, на лавочке посиди, хочешь – по двору погуляй, а я обедом займусь, не успела пока, доделать немного надо.

- Я посижу тогда, а то и погуляю. Когда муж-то появится?

- Да у него как получится. Если как обычно, то минут через двадцать.

- Ну, добро. Подожду.


***

Через полчаса подъехал грузовик. Из него к дому быстрыми шагами пошёл человек. Виктор сразу понял, что это Клавдин муж. Понял, что и его видел десять лет назад. Встал с лавочки, пошёл к калитке навстречу хозяину дома. Из дома выглянула и Клавдия:

- Петя, гость у нас! Может, и узнаешь, видались когда-то.

Петр вошёл в калитку, посмотрел на Виктора:

- Что-то знакомое есть, имени не помню, но помню в солдатской форме. Давайте знакомиться, я – Пётр, - протягивая руку, сказал Пётр.

- А я – Виктор. К вам сюда в клуб на танцы приходили с другом.

- Вот теперь на места всё стало, - сказал Пётр, присаживаясь на лавочку,  - садитесь тоже. Вы же со Светкой дружились?

- Да, с ней. Вот из-за этого и приехал сюда.

- Давайте, Виктор, так. Я пообедать приехал. Так что вместе и пообедаем как раз. Времени у меня сегодня маловато, надо будет груз там перевести в соседнее отделение, в третье, километров восемь от нас. Ну, что, договорились?

- Договорились, спасибо за приглашение.

За обедом разговор про прошлое продолжился.

- Я уж вспоминаю про то время. Как мы вас с другом, ну, местные мы – ребята, хотели от танцев отвадить. Мы из-за чего больше-то. Думали, что ещё тут с вами появятся солдатики, всех девок к рукам и приберут. Да Светка ваша, когда узнала про это, прямо нам запретила, и всё… Она ж тут верховодила всеми, атаман была местный, всё слушались её. Почему она так сделала, думаю, что просто это. Она в вас, давай я буду к тебе, а ты ко мне, на ты?

- Я уж хотел предложить, но я – гость у вас. С Клавой-то мы уже на ты.

- Ну, вот и хорошо. Так вот, Светка просто в тебя втюрилась по уши, поэтому и пошла на такую защиту. А мы против неё не пошли. Да и дополнительных женихов не появилось, так на двоих и остановились. А вот у тебя со Светкой не получилось что-то? Из-за чего, не секрет?

- Какой, там, секрет. Я сам не пойму, почему так произошло. Просто в голову ничего не лезет. Думаю так…

- Всё, ребята, - посмотрев на часы, сказал Пётр, - ехать мне надо, потом договорим, - вставая из-за стола, сказал Пётр.

- Петь, а можно я с тобой проедусь? По дороге тоже поговорим, а?

- А что, пусть едет, место в кабине есть. С тобой кто-нибудь должен в отделение ехать? – спросила Клавдия.

- Никого, один. Конечно, поедем.

- Спасибо за обед, очень всё вкусно было! – поднявшись и глядя на Клавдию, сказал Виктор.

- Она на это мастерица! – улыбаясь Клавдии сказал Пётр, - почище ресторана сготовить может.


***

В машине, пока ехали с грузом в соседнее отделение совхоза, снова заговорили о прошлом. Виктор решился и рассказал Петру об Алёшиной родинке и результатах экспертизы. Нельзя прямо было не рассказать. Пётр ошалел от такой ситуации:

- Так, значит, Светка-то родила, что ли, от тебя, получается?

- Да вот не знаю я точно, Светкин ли Алёшка. Ведь и от другой какой мог появиться. Правда, не было у меня такой постоянной месяца два после демобилизации. И по времени-то не получается от другой. Так, мимоходом что-то и было. Хотя и другого исключать нельзя. По документам усыновления моей женой Алёшки получается, что она, Светлана-то, оставила его в роддоме, в Исправном каком-то. Потом он оказался в детском доме, в Бродах, а это совсем близко отсюда, от этих мест. Только вот где такие Броды и Исправное, я не знаю. Есть там ещё и районный центр, Отрадное. Вот я и сразу про Свету и подумал.

- Исправное в нашем же районе, на север отсюда километров под двадцать. Но детских домов у нас в районе нет. И где Броды такие находятся -  не знаю. Может, в другой области? На почте спросить надо. Да, история детективная, без специалистов не разобраться. Как говорят, без ста граммов не разобраться. Так что вечером этим и займёмся, с разборкой-то. Ты, Вить, не против у нас побыть, пока тут с делами этими?

- Да мне уж через два дня дома на работе надо появиться. С двадцать шестого августа, с понедельника. А за остаться у вас – спасибо, не откажусь.

Проехали немного молча. Потом Виктор сказал:

- Надо же, если Света была беременна, почему же она мне не написала. Я ей, ведь, сразу же подряд несколько писем написал! Правда, Клавдия сказала, что Светлана от меня ждала, от первого, письма. Но его не было…

- Как ты сказал, несколько писем Свете отправлял?

- Думаю, штук десять или около того. Сначала с Кавказа, потом – из дома, из Москвы.

- Вот, зараза! Это же она их не передавала, письма-то!

- Кто не передавала?

- Да почтальонша наша, Галина Фёдоровна, Климова. Вот, зараза! Ведь сынок-то её всё подклеивался к Светлане, но она его отшивала напрочь. Вот, зараза! Если не больше! А сынок её, Федька, досиживает срок сейчас. На меня налетел с ножом три года назад, по пьянке. Но не получилось, я его одной левой образумил. Уж как ко мне мать его не приставала, заявление забрать. Но, если бы он был хоть какой человек, я, может, и забрал бы. Ну, хоть чуть бы человеком был!

- А кем Федька-то этот работал?

- Работал!! Да он в жизни своей паскудной не знал, что такое работа. У матери на шее сидел. А она почтальон. В первое отделение ездит за почтой для нас, там почтовое отделение, совхозное. Вот она там почту забирает и развозит. Но, оказывается, не всем. Светлане-то, вот, не передавала. Вот, подлая тварь. Всю жизнь вам расстроила. Тогда и сыночку её есть в кого…

- Может, и не она?

- А кто же ещё? В первом отделении, что ли? Кому вы там нужны?

- Мало ли? Может, кому и перешли дорогу.

- Да что ты, Витя! Вспомни то время-то! Да к нам оттуда никто не приезжал в клуб. У них там свой получше нашего! Она это, некому больше. Я работу сегодня закончу, и мы с тобой к ней зайдём, поспрошаем про это.

- Так она и призналась! Время уже ушло. Бесполезно.

 - Ничего не бесполезно! Скажет, если делала так, скажет, никуда не денется. И ты  тут пострадавший. Скажет!

- А нам-то зачем это? Поезд ушёл!

- Для подтверждения, что сын ваш со Светланой. Ты, ведь, убедился сейчас, что он точно твой, а теперь надо и Светлану к этому приспособить, чтобы уж наверняка у мальчишки настоящие отец с матерью появились.

 
***

Галина Фёдоровна была дома. Пётр с Виктором постучались в дверь.

- Входите, не заперто, - послышалось из избы.

Вошли. Галина Фёдоровна испуганно посмотрела на Петра, потом на Виктора.

- Здравствуйте, уважаемая Галина Фёдоровна, - с издёвочкой сказал Пётр, проходя в середину избы и садясь за стол.

- Здравствуйте, - следом за ним пробормотал Виктор и тоже присел на стул около стола.

- Галина Фёдоровна, я прямо так сразу, не отерпевшись, я пришёл с пострадавшим от ваших дел, вот, знакомьтесь, Виктор, из самой Москвы приехал к вам. Может, даже и виделись с ним раньше.

- Не припомню, - промямлила Галина Фёдоровна.

- А я напомню. Это лет десять назад было. Виктор солдатом был, сюда в увольнение приходил к Светлане Поляковой. Вспомнили теперь?

- Теперь припоминаю, - тихо сказала Галина Фёдоровна, - а я-то здесь при чём?

- Ребёнок у Виктора от Светланы, сын. А Светлана пропала. Ищем её. А вы письма Виктора ей не передавали. Так что дело это уголовное, хоть и давно было. Вы не имели права этого делать, это должностное преступление.

Галина Фёдоровна как-то вся сразу сникла, стала суетливо пальцами перебирать по юбке, потом по кофточке. Потом присела осторожно на свободный стул.

- Ой, Петя, ты же знаешь моего Федьку! Это он всё. Приказал письма не передавать. А куда ж мне-то деваться. Ведь покалечил бы. И так уж дрался, сам знаешь, бил меня, а тут прямо озверел весь. Вот я и… Извиняйте… как вас, Виктор? Извиняйте Виктор.

- Теперь чего уж. Спасибо, хоть, сознались что. Будем Свету искать. Может, знаете что про неё? – тихо проговорил Виктор.

- Мой-то Федька искал её, как она уехала из деревни, но не нашёл. Он, уж, и к брату её писал, тоже ничего не сказал.
 
- А есть у вас адрес брата, Светиного? – спросил Пётр.

- Пойду поищу, может, и есть. У Фёдора поищу, у меня-то точно нету. Зачем он мне?

Возвратилась пустой:

- Нет, не нашла. Если ещё поищу и отыщется, то я, Петя, к вам занесу.


***

- Ну вот, а ты сомневался, что не признается, - бодро проговорил Пётр, выходя с Виктором за калитку из дома бывшей почтальонши.

- Ну, ты прямо начал с уголовного преступления, какое же оно тут уголовное, да ещё без доказательств?

- А я напором, как говорится, шантажом по башке её шкодливой. Они же, такие, боятся этого, вот с испугу-то и призналась. Теперь бы брата Светкиного сыскать.

- Клавдия говорила, что здесь главный зоотехник друг его бывший. Может, ещё контактируют?

- Свиридов, что ли? Васька?

- Как будто так Клавдия называла. Василий Иванович.

- Так я его хорошо знаю. Спросим. Возьму на завтра поездку в первое, съездим и узнаем! Ну, а теперь в магазинчик и домой.

- Я угощаю, - сказал Виктор.

- Ну, ещё чего! Гость ты наш, так что безо всяких «угощаю». Давай только вместе выберем. Нам – покрепче, а дама любит полусладкое, если оно будет. Раз на раз не приходится.


***

Всё нашлось. И красное полусладкое, и крепкая водочка, которой Пётр прихватил две штуки. Как он сказал – про запас, на всякий случай.

- Ну, ты даёшь! Это такие у тебя карманные деньги?

- У меня таких карманных всегда на ящик водки. Если меньше, то Клавдия добавит, если есть у нас.

- И не боится?

- Чего ей бояться?

- Ну, что пропьёшь.

- А вот этого у нас с Клавдией нет. Я не пью. Пью, конечно, но не так, чтобы пропивать. Это просто железно! А деньги у меня, потому что Клавдия по магазинам не ходит. Да и магазин-то у нас один всего. Сам видел, ничего в нём нет, консервы одни, и то - несъедобные. А я и в совхоз езжу, в первое отделение, там получше с этим, ну, со снабжением всем, спиртным, продуктами разными, что-то и из других товаров тоже. А то когда и в район приходится. Так что пустым мне ни к чему. Без денег-то этих, как ты говоришь, карманных. А по-другому в семье, Виктор, жить нельзя. Это не семья будет, без доверия-то.


***

За ужином ушла одна бутылочка водки, больше не стали. Клавдия вообще отказалась от вина, даже и не открывали, пригубила только водки. Сказала, что хоть и настроение хорошее, но охоты нет. И так хорошо. Посмеялись в воспоминаниях о давних танцах в клубе. Пётр сказал:

- А вот наши думки проучить вас, солдатиков, так это чисто пацанское, можно сказать. Никак без этого нельзя, чтобы без мордобоя. Это как ритуал, что ли. А заводилой был Федька почтальоншин. Но Светлана поговорила с ним, он сразу на попятную пошёл. Мы даже в недоумении были, что она ему такое сказала, что этот бандит отступил. И нам он сказал, чтобы мы солдатиков не трогали, пусть походят, немного им тут осталось.

- Да, нас на Кавказ перебросили, Северный, под Грозный, - вклинился в Петровы воспоминания Виктор. – Мы даже и не поняли, зачем. Думаю, что-то с чеченцами тогда назревало. Две тысячи третий год был. Ну, да. Ведь ещё в девяносто третьем, летом, уже и война началась там. Чеченская которая. Да и не окончилась толком. В этом, третьем-то, весной там референдум был, по конституции. Ичкерией стали. А бандиты их так и продолжали воевать. Но нам она уже не досталась, война-тот эта. К нашему туда прибытию уже почти последнюю банду разогнали. Может, помнишь, про их главаря говорили, про Гелаева Руслана?

- Что-то лезет на ум, фамилия и имя. Где-то в горах грузинских, кажется, его прибили?

- Да, почти до границы дошёл. Можно даже сказать – дополз. Ранен сильно был. А нас прямо этой же осенью и демобилизовали. По сроку служба вышла. Я Светлане писал и с Кавказа, потом и из дома. После демобилизации хотел сюда поехать, но дома сложности пошли, отец заболел. Приехал домой, а через полтора месяца он умер. Молодой ещё был, сорок пять. Рак желудка. Может, и из-за этого. Он, ведь, ликвидатором был в восемьдесят шестом. Шофёром на грузовой. Он из армии старшиной пришёл, запаса. Но его не призывали на это, на Чернобыль-то, сам пошёл в военкомат. Месяц почти там проработал. Так вот… Ну, туда, сюда, время бежит, Светлана молчит. Потом уж думаю, чего это я ей буду навязываться, если она не хочет, то мил насильно не будешь.

- Да, надо было приехать, - сказала Клавдия, - сейчас, вот, приехал, времени-то уж сколько прошло, а приехал.

- Да я, Клава, Петру рассказал, теперь и тебе, почему я приехал. Я ведь женился дома-то, в девятом году. Нину, жену, с ребёнком взял. Она его усыновила с прежним ещё мужем. Своих у них не получалось. Нина не могла. Муж потом в аварии погиб. Я тоже усыновил этого мальчишку. Потом, как рок какой, Нина тоже в аварии погибла. Год назад. Я с сыном-то когда стал заниматься, то увидел у него под мышкой родинку такую же, как у меня. Плоскую, розового цвета. И у отца моего тоже была там же, похожая. Я когда ухаживал за ним при его болезни, увидел. Сказал ему, что и у меня такая же. И показал её ему. Да и отец потом, помню, и про своего говорил, что и у него была родинка под мышкой. Я тогда обратился в лабораторию, где отцовство устанавливают. Мне там сразу сказали, что вряд ли получится, не бывает, мол, такого в природе. А вот и оказалось, что я – самый настоящий отец сыну приёмному, Алёше. Вот такие дела. Тогда я и вспомнил о Светлане. Больше всего вероятность, что она тут и причастна. И вот – здесь, с вами.

- Мы только что у Галины Фёдоровны были, у почтальонши, - сказал Пётр, - она призналась, что Федька её заставил письма на адрес Светки ей не передавать.

- Что ты говоришь! – ахнула Клавдия, - да как же так можно? Совести никакой нет, прямо! Вот, семейка!

- Мы, Клав, завтра собрались в совхоз, в первое, повидаемся с Васькой Свиридовым. Адрес Светиного брата, может быть, есть у него. Попробуем на Свету через него выйти, если получится.

- А как же ты в первое поедешь? Ведь путёвка нужна, - спросила Клавдия.

- Попробую получить, придумаю что-нибудь, - подморгнув Виктору, сказал Пётр. – А не получится – так в самоволку убегу, на автобусе. Вспомню армейские побегушки. Витька не брошу одного. Ему же послезавтра, в воскресенье, уезжать отсюда.

- Да я и не прошу так быстро. Получится оказия встретиться с Василием, так и адрес можно спросить, потом мне перешлёте, - несколько неуверенно проговорил Виктор.

- Ну уж нет! – отрезал Пётр, - Дело это надо делать до конца. И так затянулось. Поедем – и точка! Время бежит только вперёд, надо его не упустить, и так уже много пропущено. Так что завтра мы в любом случае в совхоз. А я сейчас к управляющему отделением сбегаю, договорюсь, чтобы наверняка.

Пётр вышел из-за стола, оделся, вышел быстрым шагом:

- Ждите, скоро буду!

- Петя, бутылку-то возьми! – крикнула вслед Клавдия.

- Потом! – ответил на ходу Пётр, - потом, если надо будет, разочтёмся!

- Да тут недалеко совсем, в половине нашего порядка, скоро вернётся, - сказала Клавдия Виктору, - а я тебе постель приготовлю.


***

Ранним утром, на первом автобусе, Пётр с Виктором поехали в совхоз. Так и называли все, что в совхоз, где всё основное начальство, а не отделение.
Дверь открыла жена Василия, Анна. Удивлённо посмотрела на нежданных ранних гостей.

- Здорово, Аня! – сказал хозяйке Пётр. – А мы к Василию. Он дома ещё?

- Здравствуйте! Проходите в дом, - в ответ сказала Аня и пошла в избу. – А Васи нет, улетел, два дня как, на слёт животноводов. В Курск. На неделю. Чего летают, чего они там налетают, на слёте этом? Летуны! Занималось бы государство этими делами, и летать никуда не надо, на месте всё и решай.

- Жалко, а мы так надеялись с Васей увидеться. Знакомься, Аня, это Виктор. Это ухажёр Светланы нашей, Поляковой. Да ты её-то и не знаешь, наверно?
 
- Не знаю. Только Вася. Он же с её братом, Пашкой, дружился.

- Вот с этим мы и приехали. Больше, вот, Виктор. Светлану он разыскивает. Нет ли у Василия адреса Светланы или брата её?

- Подождите, посмотрю, пойду.

Аня ушла в другую комнату. Возвратилась с небольшой пачкой открыток.

- Вот, - сказала она, передавая Петру эту пачку, - посмотрите сами, что там есть.

Пётр просмотрел несколько поздравительных открыток на имя Василия. Все они были без обратного адреса.

- Да на них никакого адреса Пашкиного нет! – недоумённо промолвил он, возвращая корреспонденцию, - а Василий-то Пашке писал?

- Да так же и писал, тоже открытками, поздравительными. Они оба как Суворовы: «Жив. Здоров. Учусь. Суворов». Но адрес-то Пашкин есть и без открыток. В адресном блокноте записан. Сейчас принесу.

Аня снова скрылась ненадолго в соседней комнате. Вот, смотрите, есть, Поляков Павел, город Владивосток и так далее. Сейчас бумагу с ручкой дам, спишите.

- Не надо, Аня, всё есть, - сказал Виктор, доставая свою записную книжку и ручку.

- Жалко, что на «пэ» нет больше адресов, кроме родственников, - тихо произнёс Пётр. – А то бы прямо здесь бы и узнали.

- Я говорила, что Светиного адреса нет у нас. Да, думаю, и у Павла-то нет. Они же не очень стали знаться после Светиного отъезда. Вася так говорил.

- Ну, что же. Давайте так сделаем. Я Васе записку напишу о нашей просьбе, поможет, если что знает.

- Он уже дня через три-четыре появится. Где-то в середине недели. У них же ещё мероприятия военные. Дополнительно. Там, ведь, юбилей Курской победы. Их тоже будут по музеям… Ой, Петя, просьба у меня к тебе, - с извинениями посмотрев на Виктора, сказала Аня. - Беда прямо с Васей. И ещё там эти мероприятия! Он же стал понемножку выпивать. Не дома, а на работе, на таких вот сборищах. Но уж втягивается, а не может остановиться. Я уж ему всё про деток наших говорю, зачем ты позоришь семью нашу? Ведь не было такого. Года полтора как началось.

- Аня, Вася не будет пить, он не такой, - решительно ответил Пётр.

- Это ж известно, Петя, только начни. Ты уж с ним поговори про это, а, Петь? Он же тебя послушается. Он всегда о тебе хорошо говорит, что ты самый настоящий мужчина из всего совхоза, что на таких всё и держится, только мало таких.

- Поговорю, Ань, обязательно поговорю. Вот приедет, я прямо специально с этим к вам и заеду. Вместе и поговорим, для надёжности. Ну, спасибо, Ань, за помощь, а мы дальше поехали.

- Всего вам хорошего! А вам, Виктор, желаю Свету найти. До свидания.

- Спасибо, Аня, мне это очень важно, найти-то. Думаю, что ещё встретимся, поговорим об этом. Надеюсь, что и со Светланой познакомишься.


***

На обратном пути домой к Петру, в автобусе, Пётр сказал Виктору:

- Вот если бы в то время, когда вас, солдатиков, хотели отмутузить, ну, отучить появляться у нас в клубе, вот Павел не был бы в армии, то вам наверняка влетело бы по первое число. Он же тут всеми верховодил. Отчаянный был. Светка прямо в него вся, такая же сорви-голова. А после него всё, можно сказать, в её руки перешло. Поэтому и Федька-то почтальоншин послушался Свету. Не послушался бы, так неизвестно, кому больше попало бы, вам или ему самому. Думаю, что Павел со Светкой до сих пор в контрах из-за своих характеров одинаковых, не уживаются. Может быть, и напрасно к Павлу обращаться, но – попытка – не пытка. Ничего мы не теряем.

- Я сначала напишу ему, конечно, - сказал Виктор, - встретиться практически не реально, во Владивосток-то доберись попробуй. И времени на это надо, и с домом сложности. Ну, с Алёшкой, сыном-то, Ольга, сестра моя, поможет, но это надо, чтобы каникулы у него были. А уж скоро и в школу. Туда-сюда, а уж и сентябрь на носу. Я Павлу напишу, а сам займусь по другому каналу. С детского дома, из которого Алёшку усыновили. Найду эти Броды  ваши. Может быть, такой путь покороче окажется.

- Ты, Вить, особенно с Павлом не торопись. Подожди, Василий вернётся, я с ним поговорю, может быть, что и от него получится. У тебя есть дома телефон?

- Есть, конечно, запишу сейчас,– Виктор достал тот же блокнот, записал на листочке свой адрес и номер телефона, вырвал листочек и передал Петру, - вот всё тут, и для письма, и для звонка, тут два, городской и мобильный. А ваш с Клавой адрес я уже записал. А у тебя что, мобильный есть?

- Мобильного нет, он нам с Клавой ни к чему. Так ведь и ей тогда нужен. А о чём нам так особо говорить-то?.. А звонить мне можно из нашей конторы, от управляющего. Но это сложно бывает. Лучше с почты из совхоза. Или из совхозной конторы. Там у них сразу можно звонить в Москву. Но это тоже, не каждому дадут, в конторе-то, так что я если звонить буду, то с почты… Да, ты, Вить, извини, ты завтра уже без меня. Вот на этом же автобусе, другим рейсом, попозже, только до райцентра поедешь, на поезд. Он к московскому, на одиннадцать тридцать, как раз поспевает, успеешь и билет взять.

- Что ты, Петя, извиняешься ещё. Ты уж и так со мной как с малым ребёнком. Вон, целый день с утра пораньше.

- Ничего там без меня не случится. Я уж и на работу сегодня не пойду, отгулом так и пройдёт день. Ещё вместе пообщаемся. Да и по дому надо кое-что поделать. Я ещё и твою помощь попрошу.

- Это я с удовольствием!


***

За ужином Клавдия спросила у Виктора:

- Витя, а как ты познакомился с Ниной?

- Это тоже история с вероятностью. Ведь в Москве автосервисов больше двадцати.

- А при чём эти станции? – спросил Пётр.

- Да вот оказались при чём. Я из армии вернулся в конце третьего года. Две тысячи третьего. Устроился, как и отец, в автосервис. Это, ведь, в то время была работа востребованная. Их, таких, независимых от кризисов, несколько. Что бы ни случилось, а автосервис будет иметь клиентов. Как, например, и стоматолог, тоже не останется без работы. Муж моей жены, Нины, Никита Лёвкин, пришёл из армии в двухтысячном. Жил он недалеко от Отрадного. Стал сразу заниматься автобизнесом, в армии ребята посоветовали. Встретился с Ниной, его односельчанкой, понравились друг другу, свадьбу сыграли. Квартиру сняли в Отрадном. А Нина работала бухгалтером в детском доме в Бродах. До этого она бухгалтерские курсы окончила. Никита утром её на работу в Броды отвозил, там восемь километров всего, а в конце дня приезжал за ней. Если что-то у него не получалось, то она на автобусе до работы добиралась. Никита посоветовал ей получить права. Сказал, что сама будет ездить на своей машине на работу. Купят. Она так и сделала. Детей у них не получалось. Что только не делали, по врачам всяким, там. Даже в Москву ездили. Всё бесполезно. Дело в Нине оказалось. Решили усыновить ребёнка. А в детском доме Нина и присмотрела этого мальчишку, Алексея-то. Показала его Никите, ему тоже понравился. Так и усыновили в седьмом году. Ну, в две тысячи седьмом, понятно. Алёше было тогда три года. И прямо следом за этим переехали в Москву. И для Никитиного дела, и для Алёши. Никита и в Москве продолжил тем же заниматься. Сначала на съёмной жили, потом почти сразу и трёшку купили. Бизнес прибыльным оказался. А в конце восьмого года Никита разбился на машине, на МКАДе московском, может, слышали про такую вещь в Москве, дорога вокруг неё. На Симферопольском шоссе это случилось, где съезд в Москве на МКАД-Восток. Там бортик бетонный, вот он в него и врезался. Скорость была около восьмидесяти. Полиция машину к нам в автосервис на экспертизу переправила, для определения причины аварии. Мне как раз и досталось этим заниматься. Оказалось, что из-за тормозов, отказали. Но я видел этот шланг тормозной. Порез был на нём, заметный, острым чем-то. С таким заключением и пошла в полицию от нас бумага. Машина была сильно покорёжена. Нечего даже восстанавливать. Никиту кремировали, за урной приехали родители из деревни, попросили Нину разрешить похоронить там, у себя. Нина не возражала. Он у них единственный ребёнок был. Недели через три пришла к нам Нина. Я с ней разговаривал, спросил, знает ли она про наше заключение. Она сказала, что полиция разбирается, ищет виновника. Но там такие деньги крутятся, что поиски бесполезны. Нина сказала, что она попросила у них копию нашего заключения. Дали. А там ничего о тормозном шланге и не было, и самого шланга – тоже. Написано что-то про рулевые, что в них дело, что из-за них водитель с управлением не справился.  Нина попросила, можно ли копию того, первого, заключения взять у нас. Я сказал, что попробуем. Пошли к начальнику, спросили. Он сразу резко так сказал нам, что у них ничего нет, всё в полицию отдали.  А такого не должно быть, ведь это же специальная экспертиза была, значит и у нас должно что-то остаться. Я сразу понял, что это бесполезно, и сюда денежки автомобильные дошли. Когда мы с Ниной вышли от начальника, я ей об этом и сказал, сказал, что вряд ли что получится. В этом случае могут быть неприятности. Нина уехала. Потом оказалось, что неприятности не обошли её. Она же наследница Никитиного бизнеса, вместе с сыном и с родителями Никиты. Так вот, её просто заставили отказаться от него. А родителей никто и не спрашивал, только с Ниной всё решали. Это я уже потом узнал. Где-то через полгода она снова появились у нас в автосервисе, к концу дня. Сразу ко мне, дождалась, когда я освобожусь. Я спросил, мол, какие проблемы. Да вот, говорит, что-то неладное с машиной. Как-то постукивать стала. Завёл на подъёмник, осмотрел. У неё немецкая, «Опель-Корса», немецкой сборки. Сработалась правая подвеска и разболтались рулевые. То и другое надо просто менять. Можно и оставить на некоторое время, но лучше поменять. Я ей и сказал об этом. Назвал и цену этих деталей. Хорошо, говорит, меняйте. Я завтра в первой половине приеду. Я ей говорю, что не надо рисковать, оставляйте машину здесь, мы закажем детали, мы их заказываем в «АвтоРуси», оплатите, к концу завтрашнего дня всё будет готово. Приедете, оплатите работу и в порядке. У вас есть на сегодня такие деньги, спросил. Это есть, говорит, давайте так и сделаем. У меня и на ремонт хватит. Я сказал, что не надо опережать ремонт. Вдруг, с доставкой не сложится. Ведь сразу наверняка нельзя сказать, что есть у них на утро в наличии. Всяко бывает. Вы мне оставьте телефон, созвонимся, если что. Нина назвала номер телефона, я его ввёл в свой. Нина засобиралась домой, а я ей сказал, что я сейчас тоже ухожу, что домой отвезу её на своей машине. Она согласилась. Через час двадцать мы были уже у её подъезда. Она предложила зайти попить чаю. Зашли в квартиру, к нам навстречу выбежал мальчик. Мамка, мамка, как хорошо, что ты приехала, подбежал он к ней, потом посмотрел на меня и сказал, здравствуйте, дядя. Я говорю, что меня дядей Витей зовут, спросил как его зовут. Алёшей, говорит. Вот и хорошо, говорю, я вашу машину буду ремонтировать, а маму привёз на своей, ваша у нас в мастерской сейчас. А вы ремонтник, спросил Алёша. Да, сказал я, только не ремонтник, а автослесарь. Вот, надо же! Сидел чай пил с сыном, как просто с чужим ребёнком. Знать бы! После чая я уехал домой. С машиной Нины получилось всё хорошо. К концу дня она была уже на ходу. Потом мы с Ниной стали перезваниваться. По моей инициативе. Потом встречаться. Скоро и поженились. В девятом, я усыновил Алёшу. Он был очень рад этому. Сразу стал называть меня папой. Но не папой, а как-то по-деревенски – папкой. Да я и не возражал. Нина работала. Она ещё раньше окончила заочно вуз по бухгалтерской части. Платное отделение. На работу ездила на своём Опеле. И вот, летом двенадцатого года, как-то вечером, телефонный звонок. Думал, что Нина, долго не было её. Оказалось - из полиции. Сказали, что жена разбилась на машине. Она по городу ехала на скорости пятьдесят. Она вообще в езде очень была аккуратная. А тут бешеный какой-то выскочил на большой скорости на встречку из-за грузовика и обе машины просто всмятку, лоб в лоб. Виновник был пьяный молодой человек, с ним вместе была и его девушка, тоже не трезвая. Но она тут  не при чём. Пьяная, трезвая, там… За рулём-то был он. Все погибли. Да ещё несколько машин постукались. Вот так я и остался с Алёшей.

- Действительно, история невероятная, - заключил Пётр. - Да хотя бы и с этим автосервисом. Не к вам бы попала машина, так и тебя здесь не было бы.

- Я тоже так об этом думаю. Просто повезло в жизни, не знаю, за что. Даже если и Свету не найду, не получится что-то, то сын-то мой, уж это точно! Тогда у него мамой останется Нина.



Глава 3


Директор детского дома собрала в папку все документы, с которыми ознакомил её Виктор, и пододвинула к нему:

- К сожалению, Виктор… - она немного запнулась, посмотрела паспорт Виктора, - извините… Виктор Степанович, я не могу этого вам предоставить. Закон запрещает, сами знаете, усыновляли.

- Но, Ольга Петровна, я-то знаю усыновителя, моя жена…

- Вы же не о ней хотите узнать, а о матери Алексея. Это совсем другое дело. Даже в такой очень нестандартной и удивительной ситуации, как у вас. Тем более, что информация о матери Алёши пришла к нам из роддома, вместе с мальчиком. Вот там вы можете обойти этот закон. Там и можете всё узнать, что у нас есть, но законным путём.

- Да, понимаю, мне сразу надо было туда и поехать.

- Виктор Степанович, я уж по секрету вам скажу, Мама Алёши сюда приезжала, хотела забрать сына. Тоже узнала в роддоме, в каком он детском доме. Но уже поздно было. Ваша жена уже усыновила его, поэтому по закону я не могла ей назвать имя усыновителя.

- А что-нибудь известно, Ольга Петровна, откуда она приехала, где живёт?

- Нет, мы посетителей так не регистрируем. Она показала свой паспорт, просто спросила, есть ли у нас мальчик, Викторов Алексей. Сказала, что в роддоме она его так и записала – Викторов Алексей Викторович. Вот, видите, даже и фамилию его вспомнила, наверно по вашему имени.
 
- Да, и в первичных документах на усыновление так и записано. Вот я и подумал потом, вместе с родинкой, что это мой сын у неё. Викторов. Она сама тогда была Поляковой. Сейчас не знаю, может быть и другая фамилия.

- Помню, - вступила Ольга Петровна, - когда я паспорт её смотрела, точно, Полякова и была, даже имя помню, как у дочки моей, Светлана. Отчества не помню. Но это было лет пять или шесть назад.

- Спасибо вам, Ольга Петровна, вы меня очень обнадёжили. Поеду теперь в Извеково.

- Знаете что, Виктор Степанович, я с вами туда главврачу, Надежде Григорьевне, Вершининой, записку отправлю, попрошу помочь вам в этом деле.

- Это было бы хорошо! Прямо и не знаю, как вас благодарить. Надежда разыскать Светлану прямо чуть ли не сбывается. И, получается, за этой надеждой к Надежде и поеду.
 
На это Ольга Петровна улыбнулась Виктору:

- Всё будет хорошо.

- Только вот не знаю, как Света ко мне сейчас отнесётся.

Ольга Петровна написала записку, передала её Виктору и сказала на последние слова Виктора:

- Если она вас любила, всё возвратится. Семьёй станете, у Алёши мама самая настоящая появится. Хотя не могу сказать, как было бы ему в вашей семьёй с Ниной, покойной женой. Ведь Алёша, говорите, очень любил приёмную маму…

- Да он и не знал, да и ещё не знает, что она приёмная мама. Я ему не говорил, только про себя. Это ещё мне предстоит всё. Только бы Свету разыскать.

- Ну, что же, желаю вам успехов! Не беспокойтесь, найдёте, если она сама разыскивает, то, вполне возможно, что какими-то путями и на вас выйдет. Она женщина настойчивая. Если снова обратится ко мне, то я ей обязательно дам ваш адрес. Это тот, который в паспорте?

- Да, Ольга Петровна, спасибо, он. Я уж сам вас хотел об этом попросить.
Ольга Петровна переписала московский адрес Виктора в блокнот:

- Ну, вот, будем надеяться, что ещё появится.

- Если можно, то я ещё и телефон свой оставлю?

- Конечно, конечно, давайте, запишу.

- Вот номер, два номера, квартирный и мобильный, - показал блокнот Виктор. – Потом продолжил, - если бы она поехала в свою деревню, где родилась и жила, ей бы там всё рассказали. Я там был в конце августа. Но она с отъезда там не появлялась. Я уж хочу её брату написать, но они почти не переписываются. Да, и ещё, Ольга Петровна, проконсультироваться у вас хочу, про сына моего.

- Слушаю вас, Виктор Степанович, чем могу – помогу.

- Говорить ли ему сейчас про его настоящую маму?

- Это вопрос сложный. Я бы так думала. Если Светлана появится, перед этим уже с ним поговорить. Конечно, я как бы вас напугаю, но всё может быть в жизни. Вдруг, по каким-то причинам, она не появится. Ведь после её появления здесь прошло уже много лет. Могла и замуж выйти, уехать куда, да мало ли что! А ему, Алёше-то, травма ещё одна, Нет, лучше подождите.

- Понял, Ольга Петровна. Я тоже так думал… Ну, я пошёл дальше. Отсюда в роддом на автобусе я могу доехать?

- Нет, автобусы от нас в те края не ходят. Вам надо здесь переночевать. Есть у нас при вокзале небольшая гостиница для приезжих. Вот в ней, до утра. А потом любым утренним поездом, их два, почти один за другим, доедете до Отрадного, районного центра,  а уж оттуда автобусом до Извекова. Есть ещё один поезд, дневной, после часа дня, но вам ведь побыстрее хотелось бы?

- Да, мне скоро на работу надо, я так договорился. А там ещё ведь в архив надо, в роддоме-то. Тоже время на это.

- Я в записке к Надежде Григорьевне написала, чтобы она вам помогла с архивом. Вы записку почитайте, там и ещё просьбы есть в отношении вас.
 
- Спасибо. До свидания, Ольга Петровна!

- Всего доброго, Виктор Степанович! Успехов вам!


***

Значит, Ольга Петровна после моего ухода позвонила Надежде Григорьеве, главврачу, подумал, выходя из больницы Виктор. Потому что как только он вошёл и представился, она достала из стола медицинскую карту Светланы.
Вот что он из неё выписал. Мама – Полякова Светлана Сергеевна, 1984 года рождения, проживает в деревне Поленово Калгановского района. Родился мальчик: 16 мая 2004 года, в 15-40, вес 3470 граммов, рост 51 сантиметр. Потом ещё записка Светланы. Её он переписал полностью.

«Прошу меня извинить. Я никак не могу оставить себе моего сына. Мне негде с ним жить и не на что. Прошу записать его по имени Алексей, отчество Викторович, фамилия Викторов. Передайте его, пожалуйста, в детский дом в Бродах. Когда смогу, я его заберу к себе. 20 мая 2004 года». И подпись Светланы.

И ещё запись уже больницы: «Викторов Алексей Викторович в возрасте двух недель передан 30 мая 2004 года в детский дом в Бродах Отрадновского района».

Вот всё возвратилось назад, в Поленово, никакого другого адреса, вздохнув, подумал Виктор. Придётся искать Павла. Только на него и надежда.


Глава 4


Пришла краткая открытка-записка от Василия Свиридова, что он послал Павлу просьбу сообщить на указанный адрес Виктора местонахождение Светланы. Причины этому расписывать не стал, написал только кто такой этот Виктор, что он в 2003 году встречался со Светланой и теперь её разыскивает. Больше на открытке, вероятно, места не было.

В письме Павлу Виктор вкратце изложил свою историю поисков его сестры, подробно расписал и причину поисков, о том, что оказавшийся у него мальчик является прямым племянником Павла, с чем он его и поздравил. Пригласил в Москву в гости, в любое время. Дополнительно в конверт положил фотографию Алёши.

Однако от Павла ответ на просьбу об адресе Светланы не пришёл, а пришла от того же Василия телеграмма, из содержания которой Виктор понял, что Светлана проживает в посёлке городского типа Кокуй Добровского района той же области, как и родная её деревня. Дом 12, квартира 6. Работает в том же посёлке в каком-то магазине, чуть ли не супермаркете. А через две недели пришёл ответ и от Павла, с такими же данными. Тут уж Павел не отделался простой открыткой, прислал письмо. Очень, писал, рад племяннику, что он очень похож на своего дедушку, Серёжу. Поблагодарил за приглашение, написал, что как только сможет, приедет в гости, повидаться со всеми. Но этот ответ они со Светланой читали уже вместе.


***

Виктор, как только получил от Василия адрес Светланы, сразу же ей написал подробное письмо, описал все события со времени их расставания до сих пор. На двух полных листах уложился, да пришлось ещё добавить одну сторону половинки листа. В письмо вложил и их с Алёшей общую фотографию. Буквально на пятый день после отправки письма и появилась и Светлана. В этот вечер Виктор с Алёшей смотрели телевизор. Раздался звонок в дверь.

- Алёша, пойди открой, - попросил Виктор, - тётка Лиза, соседка, наверно, пришла, говорила, что зайдёт.

Алёша пошёл в прихожую, потом возвращается и говорит:

- Нет, папка, там какая-то тётя, тебя спрашивает.

Виктор пошёл в прихожую и оторопел, увидев Светлану. Сначала они так неловко обнялись, Алёша смотрел на них удивлённо. Потом Светлана заговорила взволнованно, одновременно рассматривала Алёшу:

- Витя, это я во всём виновата, с самого начала, когда ещё тебе не писала ничего. Да и потом. Я ведь собиралась его забрать, но не успела.

- Света, и я виноват, приехать надо было, раз писем не было. Но вот так обстоятельства сложились. Давай не будем среди нас виновных искать. Вместе сейчас, все вместе.

- Алёша, эту тётю зовут Светой, - обратился к сыну Виктор, - если она согласится, то будет твоей мамой, второй мамой, - он посмотрел на Светлану и незаметно от Алёши ей подмигнул.

Светлана поняла, что Алёша ещё не в курсе всех их дел с Виктором. И о ней, получается, тоже не знал.

- Ну, если вы не против, то я согласна, - сказала она. – Домой я теперь не поеду. А если Алёша не захочет меня мамой называть, дело его. Он человек уже взрослый.

- Я буду называть вас тётей Светой, можно? – спросил Алёша, - а мама у меня есть, мама Нина. Только она умерла, мы часто к ней ездим с папкой. А папка мой оказался настоящим папкой, тётя Света, знаете о этом?

- Уже знаю, Алёша, папа твой мне написал. Мы с ним уже давно знакомы, но давно и не виделись. А на тётю Свету я согласна. Я так рада вас видеть! Если бы вы знали! Вашу фотографию когда смотрела, расплакалась даже, сразу к вам и поехала. Гостинцев даже не привезла никаких.

- У нас всего много, всё есть, тётя Света.

- Я про гостинцы не про еду, я про игрушки тебе. Никогда тебе не покупала. Но скоро мы купим, ты сам выберешь, что понравится, правда, Виктор?

- Завтра и послезавтра у нас выходные, так что на всё хватит времени, и на игрушки, и погуляем по городу, и на другое, что захочется.

- А ты, Света, на работу когда думала вернуться?

- А я уже вернулась, вчера расчёт взяла, без положенной отработки. Рассказала начальнице нашу историю, она и подписала заявление. Так что я птичка свободная! Я с вами думаю жить. Не против?

- Светлана, у нас с Алёшей такой порядок, мы всегда наши крупные дела сначала обсуждаем вместе. Так что мы на время удалимся на беседу, а потом скажем наше решение. Так, Алёша?

- Пап, ну я же вижу, что тебе хочется, чтобы тётя Света осталась. Вон, какой ты радостный! И тётя Света тоже хочет. И я совсем не против. Поэтому не надо нам уходить в комнату.

- Молодец, Алёшка! – похлопав его по плечу, весело сказал Виктор. - Света тоже не будет возражать, да, Света?

- Я к вам и ехала, что же я возражать буду! – негромко сказала Светлана. – Тем более, и вы так решили.


***

В конце этого года Виктор со Светланой стали мужем и женой. Алёше пока не стали говорить, что Светлана его мама. Но после того, как они поженились, Алёша сам стал называть  Светлану мамой, не мамкой, как Нину, а мамой Светой.

В мае месяце следующего года, почти совпадением с рождением Алёши, двадцатого числа, родилась у них дочка, которую назвали Ниной. Через два примерно года появилась ещё одна, Наташа. Виктор всё ждал сына, проверить их наследственность в отношении родимого пятна. Не получилось. Про себя подумал, что, может быть, на Алексее получится подтверждение.

Дважды приезжал к ним в гости Павел. Первый раз один, а потом и с небольшой семьёй, с женой Татьяной и сыном Сергеем. Приезжал из деревни и Пётр, один,  на Клавдии оставалось хозяйство. Но и Виктор со Светланой и детьми не забывали Поленово. Почти каждый год ездили туда в отпуск. Светланин домик привели в порядок. Пётр в этом им много помог, а то бы и не справились.

С четырнадцати лет Алексей стал Светлану называть мамой. Ему полностью рассказали его историю и историю его мамы и папы. Он всё понял и оценил. Так сам и решил называть мамой, без имени. За могилой Нины ухаживали они всей семьёй. Однажды ездили и на родину его приёмного отца, Никиты, на могилу Никиты. Их там оказалось уже трое – рядом с ним похоронены были его дедушка и бабушка.

Что их очень удивило и обрадовало. Родители Никиты усыновили в том же детском доме мальчика, Егора, которому уже исполнилось одиннадцать лет. Он очень им досаждал, дважды убегал в детский дом. Приёмных родителей называл дядей и тётей. Но потом как всё отрезало. Отец Никиты, Юрий Филиппович, полагает, что из-за его старого «Москвича», с которым он часто занимался. Сам Юрий Филиппович ещё с детства полюбил разную технику. Как он говорит, потому что родился в 61-м году, на третий день после полёта Гагарина, потому и назвали Юрой. Жаль, говорит, что отец не Шура, а то бы и был как Гагарин. У них в семье была старая швейная машинка «Зингер». Даже и не помнят, откуда она появилась. Когда он учился в пятом классе, у этой машинки сломался деревянный шатун, который передаёт движение от ножной педали к маховику. Отец и поручил сыну этот ремонт. Справился. Взял кусок от ветлы и смастерил такой же, как и сломанный. Потом, позже, из старого соседского велосипеда и тоже старого моторчика, который достал ему отец, собрал велосипед с мотором. Потом, таким же образом, появился у него и мотоцикл. А уже когда у них стал жить Егор, Андрей Филиппович ремонтировал неработающий «Москвич», чуть ли не первого выпуска. Какие-то детали и удавалось достать, даже в Москву на рынок ездил, какие-то делал и сам. Егор увлёкся этой техникой, помогал отцу. Как-то, во время такой ремонтной работы удалось завести мотор, Егор прямо подпрыгнул и закричал: «Папа, папа, получилось!» В этот же день и приёмную маму назвал мамой. Вот поди ж ты, сказал Юрий Филиппович, никогда не узнаешь, чем можно так привлечь, человеком нормальным сделать, потом добавил, да и учиться стал лучше.

Ездили все Киселёвы на своей машине, тоже находясь в отпуске, и к родителям Нины, к тестю с тёщей Виктора, Михаилу Степановичу и Евдокии Ивановне. Виктор и после смерти Нины, как и при ней, продолжал посылать небольшие переводы родителям Нины. В один из приездов Михаил Степанович в разговоре один на один с Виктором сказал:

- Виктор, большое спасибо за переводы. Но сейчас  нам этого уже не требуется. Было время, благодарны, конечно, пользовались. А сейчас мы вполне обходимся.

- Михаил Степанович, нам такие суммы погоды особой не делают, - в ответ сказал Виктор, - хватает на всё. Алёша учится за счёт совхоза, мы со Светой зарабатываем хорошо.

- Вам всё равно надо больше, вон вас сколько стало! А нам с Дусей вещей не покупать, продуктами себя обеспечиваем. Я почему ещё такой разговор завёл? В совхозе-то жизнь стала налаживаться, хоть он теперь и не совхоз, а какое-то АО «Зерновое». Мы с Дусей в нём даже и акционеры какие-то, иногда, бывает, и добавки к зарплате.  Не к зарплате, а так, дивиденды. Дуся-то там не работает, а столько же дают ей, как и мне. Я работаю механизатором, на любой технике могу. А когда уборочная, то зарабатываю помногу. Так что мы с Дусей отказываемся пока. Пока, Витя, потому, что всё может быть, сам знаешь про это. Может всё возвернуться. Вот когда понадобится, то мы не будем отказываться. Не надо возражать, Вить, не доводи до греха, обратно ведь буду отсылать.

- Понял, Михаил Степанович. Буду собирать в кубышку.

- У вас и своя кубышка большая. Алексей может жениться, девчонки подходят к этому. Ещё и самим не хватит. Так что – договорились?

- Договорились.

(Я почему здесь рассказываю о родителях Нины и Никиты? Ведь они не так уж и относятся к этому общему рассказу. Относятся, конечно, но не главные герои. Но раз уж Виктор Степанович решил о них так подробно рассказать,  то и я об этом тоже не могу не сказать. Мои-то только записи, а рассказ – другого автора.)


***

К окончанию Алёшей школы, ещё в девятом классе, он стал поговаривать о продолжении учёбы в Тимирязевской Академии. Вероятно, сказалось влияние Василия. Он в последнее время, когда семья Виктора приезжала в деревню в отпуск, много общался с Алёшей, ездил с ним по хозяйствам, по полям. Виктор уже настроился с Алёшиным будущим на технику. Может быть, Автодорожный институт, Бауманский, Авиационный. Сам-то он технику понимал и любил. Но видел, с каким интересом Алёша рассказывает про сельские дела, поэтому не стал наставать на своих интересах. В конце-то концов, это чисто его дело, этот выбор, тем более, что в таком возрасте нравится.

Алёша окончил школу не с медалью, но без троек. Он и сам бы поступил в эту Академию, но Василий прямо настоял на целевом приёме от совхоза. Во-первых, будет свободно с прохождением практики, во-вторых, что тоже важно, будет получать от совхоза стипендию. Она же сейчас у студентов совсем мизерная. На оплату общежития не хватает. А совхоз по контракту будет платить не меньше прожиточного минимума. Да ещё и на практике у него будет обеспечиваться работа по специальности, с соответствующим окладом. Так и успокоил Виктора, полчаса по телефону об этом говорили. Виктор, правда, сразу сказал, что выбор специальности у них в семье давно уже решён, как сам Алёша решит, так и сделает. На это Василий сказал, что это правильно, Алёша взрослый, толковый, всё понимает, но просто самому Василию хотелось бы успокоить Виктора и Светлану тем, что хоть в выборе специальности  и есть и его какая-то доля, но он сразу увидел в его глазах огонёк к сельским работам, к животным, к работе в поле. А это очень важно, сказал он, по себе, мол, знаю.


***

Так что в 2024 году, при знакомстве с семьёй Виктора, я уже наблюдал Алексея третьекурсником Тимирязевской Академии. Потом Виктор рассказывал, что все летние практики Алексей проходил и проходит в их хозяйстве. Жил по очереди, то у Василия с Аней в семье, то у Петра с Клавдией. Он хотел не мешать этим семьям, поселиться в доме его мамы, можно сказать – родовом поместье. Но Пётр и Василий категорически были против этого, чему Виктор со Светланой были очень рады и благодарны этим семьям. Ведь в таком молодом возрасте очень просто желудок испортить сухомяткой. Ведь не будет же он, как с ним ни говори об этом, себе варить первое. Ну, второе, конечно, приготовит. А то и в магазине купит какую-нибудь не очень съедобную еду, тем и обойдётся. А совхоз столовую свою не имел. Люди-то там все местные, деревенские, дома их рядом, то сами придут на обед, то кто-то из домашних принесёт. Руководство вместо столовой обеспечило доставку рабочих по домам на обеденный перерыв. Но когда удавалось Виктору и Светлане, а то и одному из них, пойти в отпуск, то жили, конечно, в Поленово, вместе с Алексеем.


***

Виктора скоро выписали. Меня перевели по назначению, в неврологию. Когда Виктор выписывался, то я ещё раз увиделся со Светланой и младшей их дочкой.

Записывать рассказы Виктора я начал ещё в больнице, по горячим следам. Попросил жену привезти мне общую тетрадь и ручки. За две оставшиеся мне недели я, в основном,  почти всё записал. Дома эти записки перевёл в компьютер, закончил, распечатал и дал для прочтения Виктору и Светлане. Я выше уже говорил, что Виктор внёс небольшие поправки, я их учёл. Попросил разрешения на публикацию в интернете. Только Светлана немного будто возразила против этого, но потом тоже согласилась. Свое возражение она оправдывала тем, что по такому рассказу, всё-таки, можно вычислить его героев. На что Виктор сказал, что криминала здесь никакого нет, поэтому ни у кого особенно не возникнет желания заниматься этим. Вот если бы это помогло отыскать убийц Никиты, то он согласился бы и на полную расшифровку этой истории.

Распечатанный текст я переплёл в книжный формат и подарил со своей дарственной надписью этой замечательной семье.