Индийский батик. Глава 2

Летя в Москву, я размышляла о наших с Микаэлем отношениях. Мы не виделись уже больше десяти лет. В последнее время перерывы во встречах становились все продолжительнее, и каждый раз я встречалась с другим человеком, а потому нужно было дать себе время, чтобы привыкнуть к его новому облику и понять, что это тот же Домбрович, хотя улыбка и взгляд его уставших глаз стали совсем иными, но его размеренные, подчас величавые движения, были все теми же, как и в годы его молодости. Ко всему, уравновешенный характер и чуткие прикосновения оставались  неизменными, и это всегда радовало меня, когда я находилась рядом с ним.

Мика встречал нас у здания международного аэропорта, когда мы подъехали на автобусе, который доставил нас сюда из другого аэропорта. Мое сердце невольно забилось в волнении, когда я увидела хорошо знакомую фигуру. Несомненно, он немного похудел, на его лице прибавилась толика морщин, а поредевшие, коротко стриженные волосы, отливали чистейшим серебром. Мне показалось, что он сильно постарел. Но вот Лиза, спрыгнув с подножки автобуса, кинулась ему на шею и он, со счастливой улыбкой, широким, сильным движением принял ее в свои объятья.

И я увидела прежнего Домбровича. В жизни он никогда не был тем красавцем, каким считала его народная молва, хотя, обаяние в нем плескалось безбрежным океаном. Но сейчас в нем подкупало именно то, что он оставался по-прежнему родным человеком. Единственным родным человеком после Лизы. Я подошла к нему, и какое-то время мы смотрели друг другу в глаза, словно пытались увидеть в них наше прошлое.

- Твои глаза по-прежнему молодые, - вымолвил Мика, как-то мечтательно, и по-юношески откинул голову назад.

- Твои тоже, - вторила я, может и лукавя, а может просто мне самой не хотелось разочаровываться; и все же правда была лишь в одном — он почти не изменился со дня нашей последней с ним встречи.

Я положила свою руку ему на плечо. Он склонился и медленно и осторожно обнял меня. Я прижалась своей щекой к его шершавой щеке, и это было проникновенней самого горячего поцелуя.

- Я не купил цветов, - сказал Мика, входя вместе с нами в здание аэропорта и помогая нести наш багаж. - Ведь я в таком же положении, что и вы: я — путник во времени, и из этого пункта мы летим дальше.

- Этого не нужно, - сказала я. - Встреча с тобой — лучшее в моей жизни из всего того, чем ты можешь меня порадовать.

Мы направились к терминалу очередного рейса до Нью-Дели. Еще издали, возле регистрационной стойки и досмотра багажа, я заметила высокую, плотную фигуру человека, маячившую в ожидании кого-то. Этот человек показался мне знакомым. Судя по осанке, он достиг полувекового возраста, но на нем был модный костюм спортивного покроя, а седоватые волосы на голове уложены косыми короткими прядями. Приблизившись к нему, меня, наконец осенило, ведь с этим человеком я была хорошо знакома, но я не ожидала встретить его здесь — милого Бакина Роялса в прошлом, а ныне здравствующего Луи Филлипа Диамантеса.

Увидев Луи Филлипа, я была крайне потрясена. Лиза кажется тоже, но у нее хватило больше смелости подойти к нему и поцеловать его в щеку.

- Здравствуй, папочка! Мы так давно с тобой не виделись, - ностальгически вымолвила она, пряча грустный, влажный взгляд за густыми, пушистыми ресницами.

- О, малышка Луиза, как ты выросла! - воскликнул Луи, обнимая с нежностью дочь. - Ты просто красавица! А я и не заметил, когда все это случилось!

Мне показалось, что Луи Филлип выражается избитыми фразами, которые говорят в каждом фильме или сериале на тему семейных отношений. Откуда ему было взять столько любви для каждой из своих дочерей, чтобы ни одна из них не осталась обделенной? Ведь дарить любовь — это бесконечный, тяжкий труд. Любовь не дает расслабиться ни на мгновение. Такая работа не по плечу для простого смертного.

- Когда бы ты мог это заметить? - фыркнула я. - Если за все время, пока она росла, вы виделись не так уж часто.

- Дорогая, я присылал приглашения Лизе на летние каникулы каждый год, - проговорил Луи Филлип то ли оправдываясь, то ли укоряя меня. - Мы могли общаться достаточно времени, но ты ни разу не отпустила ее ко мне.

- Значит, это я виновата, что ребенок почти не знает своего отца? Ты хочешь сказать, что я плохая мать, раз не отправляла ее одну за океан, в чужую страну?

- Сима, не будем устраивать скандал на людях! Поговорим в самолете, ведь лететь вместе нам все равно придется.

- Нет, я хочу сейчас обсудить поднятую тему, чтобы не возвращаться к ней снова в другой раз! - стала настаивать я. - Ты считаешь меня не правой потому, что я не отпускала Лизу в Америку совершенно одну, без сопровождающего?

- Мои старшие дочери, едва им исполнилось пятнадцать, уже самостоятельно передвигались внутри страны, или даже за ее пределами, по причине того, что их матери жили в других городах. В любом случае, в аэропорту их встречали представители опеки или другие ответственные лица. И еще, мне Мика рассказывал, как ты сама в пятнадцать лет была заядлой путешественницей.

- Пойми, мы обсуждаем не вопрос безопасности или права свободы личности, а вопрос отношений между двумя людьми, которые были когда-то не безразличны друг другу. Пусть ушла любовь, но, раз уж так случилось, что ребенок остался под опекой одной стороны, то, став уже совершеннолетней, она сама в праве решать с кем и где ей будет комфортно. Я думаю, достаточно было того, что Лиза хоть иногда видела тебя и запомнила тебя с лучшей стороны.

- Тема закрыта? - спросил Луи прямолинейно, терпеливо выслушав мою тираду.

Вечно эти американцы любят решать вопросы бескомпромиссно, словно жизнь должна вписываться в определенные рамки так, словно кирпичи отливают в формах, - я все еще не могла унять приступ негодования. Объявили наш вылет. Мужчины взяли багаж и повели нас на посадку.

В самолете наши места оказалась в одном ряду, и это было удобно для общения. Оказавшись в одной компании с мужчинами, я попросила Микаэля сесть между мной и Диамантесом; место Лизы напротив  отца было разделено проходом.

Какое-то время нам пришлось ждать пока самолет вырулит на взлетную полосу, и мы получим разрешение на взлет. Едва наш самолет взмыл в небо, как я почувствовала легкий трепет, будто сдвинулась граница в моем монотонном, неизменном существовании, приоткрыв просвет в давно забытый, восхитительный мир необычных переживаний.

- Мика, почему ты сразу не сказал мне, что с нами летит Бакин? - упрекнула я друга.

- Что с того? - мягко улыбнулся Домбровмч. - Ты отказалась бы от этого путешествия? Луи всего лишь сопровождающий и поверенный Дугласа. Это не означает, что ты будешь обязана исполнять функцию его жены. - Последние слова Мика проговорил в кулак, чтобы Лиза не поняла о чем шла речь.

- С каких пор ты являешься поверенным Дугласа? - спросила я у Луи Филлипа с напором федерального агента. - Ведь вы давно уже не партнеры. У вас нет общего бизнеса. Да и Фред давно отошел от дел…

- Дорогая, ты не варишься в этом супе под названием „киноиндустрия“. И это хорошо. В свое время ты взяла из этой среды все самое лучшее. Да, Фред давно передал свое дело сыну Бидену. И наши связи не утеряны, если ты этого не знаешь. Мы общаемся через интернет.

- Ну да! У тебя всегда были обширные связи! И Индия — часть  твоей жизни, которая, быть может, существует в тебе до сих пор! - почему-то я вспомнила, как когда-то, давно, с ним у меня был разговор о пережитых им моментах в Индии.

- Ты отлично все понимаешь, дорогая. Я взял на себя полномочия доверенного лица для того, чтобы помочь всем вам добраться до Нью-Дели, а, по завершении турне, вернуться домой. Финансовую сторону этого мероприятия спонсирует Дуглас, но использование денег по назначению доверено мне. Так что у вас не будет проблем с проживанием, питанием и передвижением внутри страны. Да, так получилось, что круг замкнулся. Октавиус стал частью виртуального мира. Но, сделав однажды ставку на темную лошадку, он получил намного больше, чем мог ожидать. К индийскому кинобизнесу я не имею никакого отношения, но в Индии у меня свои интересы. И эта помолвка всего лишь предлог, чтобы оказаться там. Фред попросил меня позаботиться о вас троих, раз уж все мы направляемся в одно место. Но я планирую извлечь из этого путешествия двойную выгоду: там будут люди моего круга, с которыми я надеюсь наладить партнерские отношения. Ко всему прочему, я встречусь со своим старым другом. И еще кое-какие дела личного плана.

- Бак, ты сел на своего любимого конька! - мне стоило большого терпения выслушать эту его более, чем пространную тираду. - Но не забывай, - я обычная женщина. Ну, может, не совсем обычная... И наша дочь, возможно, станет когда-нибудь актрисой или режиссером. Но я думаю, что тебе есть с кем подискутировать на эту тему у себя дома, в Америке.

- Я давно уже не Бак! - чуть не взорвался Луи Филлип, но быстро взял себя в руки и ласково прибавил: - Но, если тебе так хочется, то можешь называть меня Баком, как раньше. Вспомним старые добрые времена! И, раз уж мы встретились через столько лет, быть может напишем новую главу нашей романтической истории? Для Луизы... - Он изобразил добродушное лицо с хитроватой ухмылкой, как в прежние годы, но выражение получилось не столь подкупающим.

- Он еще пытается со мной кокетничать! - я перевела взгляд на Лизу, которая с интересом слушала нашу словесную баталию. - Это в его репертуаре: когда ему что-то нужно, он может быть убедительным.

Где же тот Бакин Роялс? - подумала я, с печалью глядя на его изменившееся лицо.
Он снова со мной, но воспоминания о нас двоих где-то далеко-далеко. Я давно бросилась бы в его объятия, если бы знала, что он здесь, передо мной, а позади него нет ничего, кроме нашей любви. Но за его плечами два брака, если не считать одного краткосрочного и связи со мной, ну, может еще с кем-то… На нем висит титул «многодетный папаша», но он все такой же ловелас, как и двадцать лет назад. История повторяется — та же ситуация, что и с Беляевым, только мужчины по-прежнему ничему не учатся. Они позволяют себя любить, но поступают так, чтобы им было удобно. Домбрович, пожалуй, исключение, но с любым мужчиной никогда нельзя быть уверенной на все сто процентов.

Мика в пол уха слушал нашу перепалку и едва заметно ухмылялся, делая свои выводы. Я обхватила своей рукой локоть Домбровича и прижалась щекой к его когда-то могучему плечу. Взглянув вызывающе на Луи, я сказала ему, словно дразня:

- Между прочим, мы с Домбровичем в какой-то момент решили создать семью. Он готов был взять на себя заботу о нас с Лизой, и Лиза была рада, что наконец-то обретет отца — лучшего из лучших, не обделенного талантом и привлекательностью…

Луи Филлип застыл в кресле, округлив черные глаза и насупив некогда густые брови.

- Но нам пришлось отказаться от этого плана, так как были не решены вопросы с жильем, работой и гражданством, - продолжала я, четко и методично выдавать  информацию словно, сидя в автомобиле, жала на педаль газа, убыстряя ход невидимого транспорта. - И тебе хорошо известно, дорогой, что со временем приоритеты меняются, потому что наступает возрастной кризис. Ты как бы начинаешь новую жизнь, и тебе приходится пересматривать все, что ты накопил за прошедший период. От чего-то приходится избавляться, чтобы этот балласт не тянул тебя назад. Но, то, что в итоге получилось теперь, безусловно устраивает нас с Микаэлем в любом случае.

- Не дразни его, Сима, - стал увещевать меня Домбрович, - мы сейчас на большой высоте! Говорят, в воздухе многие люди могут вести себя неадекватно. Но, если Луи это задевает, значит у него в сердце есть еще место для тебя.

- О да, Луи Филлип — мужчина с большим сердцем! Я узнала об этом слишком поздно. А ведь все могло быть иначе, и мне не пришлось бы разочаровываться ни единого мгновения в этой жизни.

- Как говорят в Индии: что случилось, то случилось, - изрек добродушно Домбрович и утешительно поцеловал меня в макушку.

Луи Филлип обмяк, и самодовольное выражение снова вернулось его лицу.

- Подожди немного, Сима, - сказал он, - ты всегда была терпеливой. Может через какое-то время что-то изменится, и у нас появится возможность снова быть вместе. Так уже бывало…

Я бросила ироничный взгляд на этого зрелого мужчину, голову которого украшали густые, серебристые пряди волос. Так, наверное, смотрит мудрая учительница на ученика-подростка, который не выучил урок и несет что-то несусветное. Я стала говорить слова, которые раньше никогда не сказала бы Диамантесу, но теперь это было моей второй натурой — говорить людям то, что я думаю о них и об их поступках:

- Мне казалось, что я всю жизнь строю иллюзии, пытаюсь жить чем-то не реальным и поэтому мне так сложно вписаться в общую картину бытия. На самом деле, я воспринимаю все происходящее так, как оно есть, без искажений. Это все вы живете в придуманном вами мире или пытаетесь направить течение событий так, как вы считаете правильным. Можно было бы надеяться, что когда-то мы начнем все сначала или попытаемся продолжить связь, начатую более двадцати лет назад. Только чего мне ждать? Когда ты утрясешь отношения со своими женщинами, а твои дети, вырастут и, устроив свой семейный быт, наконец оставят тебя в покое? Ты можешь сказать — сколько на это уйдет времени? Вдруг получится так, что срока жизни, отпущенного мне Судьбой, не хватит, чтобы, наконец, принять тебя в свои объятья! И кого я должна буду принять? Совершенно незнакомого мне человека? И хотелось бы спросить: зачем мне все это будет нужно?

- Ты хочешь убедить меня в том, что разлюбила меня за это время? - усмехнулся Луи. - Ты — та  женщина, которая жила ради любви и сама беззаветно любила избранных тобой? И эту любовь ты пронесла через всю жизнь! Даже сегодня Домбрович рядом с тобой, как в прежние годы. Что же изменилось в отношении меня?

- Спроси это у своих бывших жен. Если ты не приучил свое сердце быть верным, если не можешь сделать правильный выбор, что мы можем обсуждать? В прежние годы мою любовь подпитывала страсть. Теперь чувства изменились, но не по моей воле. Моя любовь к Домбровичу и ко всем парням из Клуинда имела иное качество. Нас связывал дух бескорыстия, мы просто хотели быть вместе. И, заметь, не я, а ты первым нарушил священный союз и отказался от принципов доверия и человеколюбия. Ты восхищаешься индийцами, для которых долг — основной закон земного существования, но сам ты не стремишься следовать их убеждениям. Возможно, ты не виноват в том, что не способен понять какая женщина предназначена для тебя. Многие мужчины, подобные тебе, дойдя до конечной точки, не могут сказать с уверенностью, насколько верной дорогой они шли всю жизнь.

- Я не могу равнозначно делить себя между моей работой, ведь это мое призвание, и семьей. Может я не семейный человек? Я странник, путешественник. Если бы это было не так, я давно остался бы в Индии, еще до знакомства с тобой. Поверь, помимо разбитой любви, в Индии достаточно женщин, с которыми можно было связать свою жизнь.

- Можно считать, что мы оба неудачники, - усмехнулась я. - Но это только по части любви. В остальном, все складывается просто прекрасно!

- Мне кажется, что эта личная тема не должна обсуждаться в публичном месте, - заметил осторожно Домбрович. - Подумайте о Лизе. Ваши упреки в адрес друг друга могут задевать ее очень сильно. Для нее вы оба равноценны.

Мы оба умолкли. Я стала смотреть в иллюминатор на безбрежное море плотной облачной массы. Впечатление было такое, словно я находилась внутри высоченной башни, а все, что было подо мной, застилал густой туман. Возможно, наши души после смерти парят в этих зачарованных просторах, наслаждаясь беспредельностью и неописуемыми формами.

Домбрович и Луи Филлип стали обсуждать индийские обычаи, порядки в Дели и особенности проживания в дорогих отелях. Они вместе отправились в хвостовой отсек, на время освободив свои места. Я почувствовала, как кто-то коснулся моих колен. Это была Лиза. Воспользовавшись отсутствием мужчин, она попыталась меня утешить:

- Мама, ты всегда говорила, что стоишь у порога, за которым прошлое не должно заслонять настоящее, ведь в будущем оно может стать непосильным грузом, который будет тянуть назад и не даст идти вперед. Не смотря на размолвку в прошлом, ты и отец встретились в настоящем. Значит, все это не случайно. Вы оба стали другими, но, раз уж судьба свела вас вместе, зачем бередить затянувшиеся раны? Будьте хорошими друзьями сейчас, ведь за это вас никто не упрекнет, никто не предъявит вам счет за причиненный ущерб.

- Ты пытаешься нас примирить? - спросила я настороженно у дочери. - Или хочешь по-родственному сблизить? В этом случае, даже не пытайся! Нельзя преодолеть силы, которые делают эту жизнь такой, какая она есть. Я не желаю повторения пройденного. Пусть это звучит не романтично, но остаться без поддержки мужского плеча в очередной раз, значит получить непоправимый смертельный удар. Кто здесь желает моей преднамеренной кончины? - последние слова я адресовала вернувшимся мужчинам, которые, вероятно, слышали большую часть моего монолога; они расселись по своим местам. - Я не хочу не только повторения, а вообще не намерена заводить отношения с мужчинами. Во всяком случае, ничего кроме дружбы. Если бы твой отец умел дружить и мог мне это предложить, я согласилась бы наверняка.

- Преднамеренно или нет, но то небольшое событие, которое скоро случится, свело нас вместе, - стал рассуждать Луи Филипп в духе восточного мудреца.  - Трудно сказать, во что это выльется, что мы найдем или потеряем на этом празднике жизни, но только от нас зависит, что мы примем для себя, а чего постараемся избежать.


- Ты такой умный, - сказала я ему, глядя прямо в его потускневшие агатовые глаза.- Только в отношениях с женщинами почему-то совершаешь глупости, от которых тебе самому становится неловко.

- Я изо всех сил пытаюсь быть хорошим для женщин! - стал горячо убеждать меня Луи Филлип. - Только они этого почему-то не ценят.

- Может не надо пытаться? Нужно просто быть им! И зачем ждать от кого-то награды за то, что ты должен совершать бескорыстно?

- Я подумаю над этим. Возможно, ты права во многом. Если бы это помогло мне изменить мою жизнь!

Я не стала больше поддерживать разговор с Луи Филлипом. Все это требовало эмоционального напряжения, а я почувствовала усталость и, прикрыв ненадолго глаза, не заметила, как впала в дремоту.

Очнулась я от непонятного шороха. Сквозь приоткрытые ресницы я заметила, как Луи уткнулся в свежий номер индийской газеты на английском языке, а Мика и Лиза уплетают бутерброды с горячим чаем и кофе, которые разносила стюардесса по салону.

- Сима, ты не проголодалась? - спросил у меня Домбрович.

- Мама страдает морской болезнью, - поведала ему Лиза сочувственно, словно это был пожизненный приговор. - Она ничего не ест и не пьет во время перелета.

- У меня есть лакричные леденцы, - заботливо отозвался Диамантес, услышав слова Лизы. - Можно заказать чай из мелиссы.

- Я лучше посплю до Дели, - сказала я. - Во сне мне не страшна никакая болтанка. И еще меня не устраивает то обстоятельство, что в Индии многие предпочитают пользоваться местными авиарейсами. Для меня привычней любой наземный автотранспорт.

- Поверь, авиарейсы это не так обременительно. Это похоже на удовольствие, которое можно испытать разве что в Дисней-Ленде! - возможно, Луи считал, что его остроумие должно всех поражать.

Мика заботливо накинул на меня плисовое покрывало. Я устроилась поудобней и закрыла глаза. Скорее всего, мне нужен был повод, чтобы избежать дальнейшей перебранки с Луи Филлипом, но, перед тем, как провалиться в глубокий сон, я снова услышала приятный тембр его голоса:

- В Индии пресса тоже не дремлет, когда известные лица страны затевают грандиозное событие. И откуда она достает все эти сведения в мельчайших подробностях? Помолвка Бхимы и Шветы уже муссируется в СМИ, словно это очередной национальный праздник…