Майский жук

… Детский сад, в который Мальчика приводили каждое утро, назывался «Огонёк». Деревянное двухэтажное здание, раскинувшее вдоль огромной клумбы два своих крыла, соединённые длинным переходом. Входных дверей было несколько, четыре или пять, с разных концов этой П-образной колбасы, что весьма интриговало младенческие умы: «А там, за углом, в той части, интересно - что?». Версии строились разные, одна глупее другой. Но каждую осень, переходя в следующую возрастную группу, помудревшие на целый год, питомцы получали право входить в чертог детства через новую дверь, которая вела в соответствующее их возрасту помещение. Так разбиваются иллюзии…

Мальчик пришёл в «Огонёк», когда ему исполнилось 3 года. По меркам тех суровых времён, это был уже приличный срок для начала социализации – обычно граждане поступали в ясли, едва преодолев статус «новорождённый», где-то года в полтора. Он же, на заре своей жизни слегка подзахлебнувшись в океане заботы со стороны всех родственников – первый внук по обеим линиям, правильной толщины, не издававший без повода ни единого звука - был лишён всех прелестей ползания по казённому полу и сразу оказался в сплочённом прямоходящем коллективе.

В этом нежном возрасте друзей не выбирают. Они появляются произвольно, повод и причина абсолютно не важны. Броуновское движение молекул в панамках, косичках и сандаликах своими внутренними законами притягивает и отталкивает их друг от друга совершенно бессистемно.

Первую такую молекулу, зацепившую Мальчика, звали Рома. Внимательный блондин с очень серьёзными карими глазами, панамка цвета поджаристой белой булочки делала его похожим на гриб-подосиновик. Они дружили так, как могли – вместе играли на площадке во время прогулок. Больше вариантов не было. Все остальные элементы совместного времяпрепровождения регулировались одной из воспитательниц - либо зорким оком и грозным гласом всегда строгой, фоново пугающей сухопарой Веры Абрамовны, либо мягкими перекатами негромкого голоса добродушной, кругленькой, постоянно улыбающейся Валентины Митрофановны. «На прогулку – строем, парами – мальчик-девочка! Садимся кушать на своё место! Раскладушки для тихого часа расставляем вот в таком порядке!». Да-да, Мальчику несказанно повезло застать тот период детсадовской эволюции, когда вся группа играла, училась, ела и спала в одной большой комнате, муравьишками перетаскивая интерьеры под следующее мероприятие в распорядке дня. Золотое время!

А потом Рома пропал. Как-то однажды не пришел в сад и всё. Мама сказала, что он заболел. Ну что же, бывает, выздоровеет – вернётся. Не вернулся. Потом, уже учась где-то в средних классах школы, Мальчик наткнулся в альбоме на фотографию, цветной прямоугольник с немного размытыми лицами – все 20 человек той их малолетней банды с воспитательницами по краям, на фоне железного кораблика с облупившейся синей краской, мгновенно вспомнил всех, отыскал во втором ряду свою круглощёкую физиономию в белой кепочке, и рядом – Ромка!
- Мам, а что стало с Ромой? Помнишь, мы в саду с ним дружили?
- Помню… Он там сильно заболел…
- Ну да. А потом?
- Врачи его не смогли спасти. Он умер. Мы не стали тебе говорить, ты маленький был…

Но тогда, в широко распахнутую 4-летнюю душу, события влетали и вылетали стремительно, стрижами над речным обрывом. И так же стремительно в жизни Мальчика появился Димка – друг на всю жизнь. Просто подошёл, сказал: «Давай дружить», протянул спичечный коробок с шебуршащим внутри матово-коричневым майским жуком.

И где-то грохнул Большой взрыв, родилась новая Вселенная! Склонившись над приоткрытым коробком, уткнувшись лбами друг в друга, они по очереди гладили пальцем тёплые хрустяще-твердые надкрылья, пушистые кисточки по бокам головы, и хохотали от счастья.

Они не видели, да и не могли увидеть, в расплывающемся мерцании жаркого весеннего солнца всю свою будущую полувековую дружбу – беспечные 70-е, переходные 80-е, тревожные 90-е, сумбурные 00-е, дистанционные 10-е. Все те ситуации, истории и события, которые якорными канатами, суперпрочным клеем, аргоновой сваркой намертво соединили двух очень разных и, одновременно, очень похожих людей. Не дали развалиться взаимной привязанности даже тогда, когда они – взрослые мужики, со своими семьями – жили в разных городах, не виделись по нескольку лет, но всё равно оставались друзьями. Регулярные созвоны, поздравления со всеми праздниками, особенно с Днём рождения. И каждый, на вопрос про «лучшего друга», всегда чётко называл одно имя.

Но всё это было потом. А тогда, уходя с площадки, они встали в строй вместе, крепко взявшись за руки, готовые, если нужно, сражаться за свою новорождённую дружбу. Даже с Верой Абрамовной!..