Мальчик, который боялся ветра

     В деревне, затерянной среди жёлтых холмов, жил мальчик по имени Лукас. Он боялся ветра. Когда ветер начинал выть в каминной трубе и гнуть верхушки кипарисов, Лукас закрывал ставни, кутался в одеяло и пел про себя, чтобы заглушить голоса, которые, как ему казалось, нёс ветер.

     Однажды в деревню пришёл Старец с севера. Говорили, что он читает знаки мира и понимает язык птиц. Лукас, преодолев страх, пришёл к нему.
     «Почему ветер говорит со мной?» — спросил мальчик.
     «Потому что ты один из немногих, кто ещё его слышит, — ответил Старец, не глядя на него, а наблюдая за тем, как ворон поправляет перо на скале. — Но ты слушаешь не тем ухом. Ты слушаешь ухом страха, а нужно — ухом тоски».
     «Какой тоски?».
     «Тоски по тому, что ты оставил, и по тому, кем ты должен стать».
     Старец дал Лукасу небольшой свёрток из шёлка.
     «Иди на восток, к Морю Белых Скал. Там, где берег целует пену, ты развернёшь этот свёрток. Но не раньше».

     Лукас отправился в путь. Дорога вела его через спящие города, где люди смотрели себе под ноги, через леса, где деревья шептались о древних временах. Ветер был его постоянным спутником. Сначала Лукас вздрагивал при каждом порыве. Но однажды, устав от страха, он остановился на краю ущелья, раскинул руки и крикнул: «Чего ты хочешь от меня?».

     И тогда ветер перестал выть. Он затих, а потом заговорил едва слышным шёпотом, похожим на шелест страниц. Он не нёс слов, а нёс ощущения: свежесть далёких снежных вершин, солёный вкус океана, которого мальчик ещё не видел, терпкий запах полыни в степи, горьковатую пыль дорог, по которым шли его предки. Ветер оказался не голосом, а памятью мира. И в этой памяти была и его собственная тоска — тоска по путешествию, которой он так боялся.

     Наконец, Лукас достиг Моря Белых Скал. Море било в берег огромными бирюзовыми валами, а ветер был сильным и постоянным. Сердце мальчика билось в такт прибою. Он развернул шёлковый свёрток.
     Там лежало обычное, чуть потрескавшееся зеркальце.
     Сначала он не понял. Потом взглянул в него. Увидел своё лицо, обветренное и повзрослевшее от дороги. А за своим отражением — бескрайнее небо, по которому неслись облака, гонимые все тем же вечным ветром.
     И он рассмеялся. Смех его подхватил ветер и унёс над морем.

     Зеркало не показывало ему будущее. Оно показывало ему смотрящего. Смотрящего, который был частью этого ветра, этой дороги, этого мира. Его даром был не талисман, а сам путь. Страх был просто дверью, которую нужно было открыть, потому что за ней ждала тоска по собственной судьбе. А судьба его, как и судьба ветра, заключалась в том, чтобы нестись вперед, касаться всего на своем пути и не иметь иного дома, кроме самого Пути.

     Лукас оставил зеркало на скале, чтобы оно отражало только море и небо. А сам повернул обратно, к своей деревне. Теперь, когда ветер завывал в трубе, он не пел. Он слушал. И в его голосе он слышал песни всех дорог, всех морей и всех душ, которые, как и он, когда-то боялись, а потом научились летать.
     Ведь как говорил тот Старец с севера: «Самый яростный ветер рождается не в небесах, а в тихой комнате сердца, которое боится собственных крыльев».

     P.S. Как и все истории о судьбе, эту можно понять лишь одним способом: спросив у ветра, который дует прямо сейчас за вашим окном, какую тоску он несёт именно для вас...