Азбука жизни Книга 5 Дарующий счастье

Книга 5. Дарующий счастье

Аннотация

В пятой книге цикла Виктория Вересова, окружённая любимыми людьми и музыкой, подводит незримые итоги и открывает новую страницу своей жизни. Концерты в переполненных залах Москвы, Парижа и Нью-Йорка сменяются тихими семейными вечерами в Португалии. Но истинная гармония, к которой она так стремится, обретается не только на сцене.

Очищение от всего наносного происходит через творчество, через минуты, проведённые с детьми и мужем. Виктория всё чаще задумывается о природе человеческих чувств — о зависти и ненависти, о силе настоящей любви, способной преодолеть время.

В её жизнь и жизнь её близких врывается прошлое: неожиданное появление Дмитрия, первой любви её бабушки Ксении, заставляет всех по-новому взглянуть на понятия верности, памяти и счастья. Смогут ли чувства, пронесённые сквозь десятилетия, обрести новую надежду? В этом водовороте событий Виктория понимает: настоящее счастье — не в громких аплодисментах, а в способности создавать красоту и дарить её миру, соединяя судьбы музыкой и любовью.

---

Глава 1.21. Радость очищения

Я начала играть. Не знаю, откуда пришли эти звуки — будто сама душа запела, ища выхода. В пальцах родилась мелодия, лёгкая и прозрачная, как утренний свет. Ребята из оркестра подхватили её с такой благодарностью, будто ждали именно этого. В тот момент шло абсолютное очищение. Я сама освобождалась от всего тяжёлого, ненужного, и замечала, как то же самое происходило с теми, кто был рядом. Будто тихая волна омывала каждого.

За столиками — вся наша большая семья, все обитатели дома Вересовых. Вижу Влада, рядом Соколова и Кириллова. К ним подсаживаются девочки, задержавшиеся в гримёрке. Они оценили моё белое платье — очень красивое, облегающее фигуру. Как же не отдать ему должное в музыке? Невольно пальцы потянулись к мелодии нежной, женственной, полной лёгкого кокетства.

Алекс отдыхал возле оркестра, зная, что сегодня я не буду с ним танцевать. Но он и не страдал — видел, как музыка согревает души, соединяет всех в этом зале. Зал нашего московского ресторана, как всегда, был переполнен.

Мама уже не волновалась и не возражала против моих выступлений. Это ведь наш ресторан, я здесь хозяйка, а все посетители — мои гости. Цены высокие, но они оправданы: и кухня, и музыка, и атмосфера. Все счастливы, когда оркестр в зале. Дядя Дима и старший Ромашов довольны — ресторан процветает. А ещё здесь прекрасные повара и, главное, натуральные продукты из хозяйства Сергея Ивановича.

Он сам сидел за соседним столиком с сыновьями. Николай Сергеевич реже бывал в Москве, но если приезжал, все шли в ресторан пробовать новые деликатесы. Хотя повара готовили уже и в доме Вересовых — все были заняты, в разъездах.

Сегодняшний вечер был дорог всем — и нам, и посетителям. Многие здесь уже свои, те, кто инвестирует в нашу школу и больницу, кто хранит капиталы в банке Вересова, понимая, что можно честно служить стране и получать прибыль.

В зале — наши главные мэтры от науки и бизнеса: старшие Белов и Вересов. Поэтому я и начала с той мелодии, что успокаивает и создаёт идиллию. Так и есть — когда объединяются настоящие профессионалы, ценящие жизнь, рождается гармония.

Глава 2.21. Спасение в высокоорганизованных мужчинах

— Что-то тебе, родная, не спится?
— Я сегодня с детками днём поспала. Были долго у океана, вернулась уставшая, поэтому вырубилась на два часа.
— А ты всегда так спишь. Наблюдать за тобой — одно удовольствие!
— В такие моменты я ни в кого стрелы не пускаю.
— Не рисуйся! Тебе дела нет до слабостей других.
— Объяснить причину можешь?
— Легко! Ты настолько, любимая,… ценишь себя, что опускаться до обсуждения чужих слабостей не можешь. У тебя в голове за доли секунды проносится столько мыслей, что ни один компьютер не сравнится.
— Но этому же есть объяснение?
— Думаю, лучше тебя этого никто не скажет. Разве что Эдик и оба Серёжи — они тебя чувствуют отлично.
— Понятно! У Эдика абсолютный слух, а Белов с Головиным наблюдали за мной с детства. Но ты меня узнал с первых минут.
— Поэтому и понял, что жить без тебя не смогу.
— Вот и объяснил, почему два таких эгоиста, как мы, так быстро соединились, забыв про всё.
— Нет! Рядом с Сергеем нельзя быть эгоисткой. Ты просто полюбила впервые.
— И навсегда! Но это удел высокоорганизованных натур. Ты же сам ни на одну женщину до меня внимания не обращал.
— Серёжу Головина я понимаю. Он счастлив, что ты есть в его жизни.
— Как и Соколовы! Я для них с детства была дочерью.
— А вот для Зои Ромашовой ты была только будущей снохой. Но её можно понять. Никто, даже Марина Александровна и Ксения Евгеньевна, не говорят с таким восторгом о твоём детстве.
— Потому что мы с Владом всё детство провели возле неё в школьной библиотеке. Она часто возила меня в музыкальную школу, если бабушка была занята. А бабуля тогда жила университетом. Оставила она его только тогда, когда увезла меня в Петербург.
— Насыщенная у тебя была школьная жизнь.
— Мама боялась моего максимализма, поэтому и позволяла такие нагрузки, а бабуля, видя, как я легко схватываю математику и физику, только поощряла мои «художества».
— Зная, что у тебя есть «завтра». Это и спасало тебя от жажды всё познать.
— Иначе ты бы на меня не посмотрел. Красота, как ты сам говоришь, складывается не только из внешности, а из накопленных миром знаний. Если бы я не познавала с детства столько и распылялась на глупости, вроде спорта, куда меня тащили тренеры… Я знала причину своих побед. Не привыкла никому уступать. Это вошло в привычку, поэтому и на лыжне, и в баскетболе мне не было равных. Я не люблю зацикливаться на чём-то одном — это чаще от ущербности.
— А где же патриотизм, желание вывести страну на первое место?
— Видишь ли, Николенька, сегодня спорт, как и многое, — часто лишь способ заработать.
— Можно и с помощью войны.
— К сожалению! На войне гибнут дети и беззащитные люди. В этом и слабость тех, кто действует с позиции силы, за которой — отсутствие ума. Уничтожать надо тех, кто, находясь у власти, превращает её в кормушку. Они и есть главные террористы, обокравшие мир.

Глава 3.21. Разумное воспитание

Сегодня прекрасный тёплый день. Мы с Альбиной Николаевной решили прокатиться с детьми по магазинам. Давно я не доставляла им такого удовольствия.
— Виктория, насколько дети счастливы, когда ты рядом. Но иногда ты смотришь на них с такой грустью…
— Альбина Николаевна, я просто вспоминаю своё детство. Вчера прилетели с Николенькой в Порту, Ксюша с сожалением заметила, что я во всём повторяю её и маму.
— Марина мне тоже однажды призналась. Меня Пётр от всего ограждал.
— Такая же участь была у моей прабабушки. Мама Ксении Евгеньевны тоже не работала, хотя была талантливым архитектором. Когда прадеда перевели в Челябинск, а бабуля уехала в Московский университет, прабабушка немного поработала, но потом прадеда забрали в министерство, и она пошла учиться на французское отделение. К тому времени она знала три языка.
— Умница!
— Я как-то в Петербурге познакомилась с работницей музея. Она в 72 года получила пятый диплом! Так что моя учёба в консерватории была неизбежной — без неё я бы не смогла существовать.
— Ксения Евгеньевна, приезжая из Порту, тоже эту тему затрагивала.
— Простите! Сашенька, ты очень долго играешь с этой машинкой. Мы её покупаем?
— Да, мама!
— А что Машенька выберет?
— Вика, а можно вот этих три куклы?
— Конечно, родная!
— Удивительно, с нами они никогда ничего не просят, если мы с Ксенией Евгеньевной заезжаем в магазин.
— Я их предупреждала, чтобы у вас ничего не просили.
— Эта привычка с детства?
— Да, Альбина Николаевна! Пусть знают, что есть непозволительные вещи.
— Молодец! Я это приветствую. Так же было и в нашей семье. Мы Николая ограничивали в желаниях.
— Думаю, он и сам не требовал, потому что главное — любовь и внимание, которое он получал с избытком.
— Безусловно! Пётр следил за игрушками, чтобы они развивали мышление, а я баловала его одеждой, не скрою. Хотя он на это не обращал внимания, но был всегда опрятен. И меня это радовало.

Глава 4.21. Изобретательность природы

Все собрались в особняке Вересовых на юге Португалии. Бабуля приехала из Порту на три дня. Мне некогда было скучать — я пропадала в университете, а она наслаждалась внуками. Всё, что сама «не дополучила» в своё время, она теперь отдаёт нашим детям.

А мне приятно сознавать, что я никогда не чувствовала себя обделённой вниманием мамы или бабули, даже когда они сокрушаются об этом. Да, Зоя Николаевна Ромашова была со мной больше, но я благодарна всем им, понимая, сколько они отдавали работе и учёбе. Со мной они уже не требуют академического занудства. Мы с Тиной прошли два факультета параллельно. И с каждым днём я всё больше понимаю, какие золотые знания получила в школе — на их фоне университетская программа порой казалась пресной. Во-первых, это была закалка, во-вторых, некогда было возомнить о себе слишком много. Два важных факультета — механико-математический и экономический — в наше время бесценны. Мама иногда помогает своим академическим опытом, но как инженер и экономист я часто приношу пользу нашим мужчинам в их сложных проектах.

И всё же, если бы я не отвлекалась тогда на музыку, не состоялась бы как личность. И если бы мама и бабуля грубо вмешивались в мою судьбу, не знаю, что бы из меня вышло. Да, я хотела совершенства не только в инженерном деле, но и всестороннего развития, которое видела в семье с рождения. Это на меня давило, поэтому я и успевала везде. Мне нужно было ухватить всё, на глупости просто не оставалось времени.

Тина сейчас посмотрела на меня, когда Вили с восторгом отозвался о нас. Он прекрасный скрипач, а я не уступаю в игре на клавишных. Гитару у меня просят взять чаще, но я избегаю — помню тот кураж на площади в Сан-Франциско, а за роялем или аккордеоном — иное, глубокое счастье, оттого что они мне подвластны. Хорошо, что деньги меня никогда и до Вересова не занимали. Я хотела во всём только совершенства, понимая, что иначе мой собственный максимализм меня поглотит. Вот и старался ребёнок уже в детстве узнать как можно больше. Так что маме с бабулей могу сказать только спасибо. Я всегда знала, что каждая из них жила мной и любила. Другой любви я не знала — ни со стороны дядюшек, ни со стороны братика. Олег всегда гордился сестрёнкой. Его Света как-то сказала, чтобы я не думала, будто забрала всю любовь их отца. Сегодня я понимаю причину. И мне приятно, что именно эта любовь не позволяла мне заводить врагов, каким бы успехом у ребят я ни пользовалась. Единственное, чего мне всегда не хватало — это времени. А сейчас можно и расслабиться.

— Любимая, главу очередную дописала?
— Спасибо, Николенька!
— За то, что прервал вовремя.

Все рассмеялись после реплики бабули.

Глава 5.21. Настоящие преступления совершаются в семье

— Что-то тебе, родная, снова не спится?
— Ангелочек Тину разбудил. Надеюсь, не рассердила.
— Нет. Вообще, у тебя, любимая, вопросы когда-нибудь возникали?
— Ты же сам с улыбкой говоришь, что они все у меня риторические.
— Не сомневаюсь! А зачем тогда эксперименты в интернете?
— Тот же вопрос мне на кухне задала и подружка. Но каждый из вас знает, что у меня по-настоящему только один вопрос.
— Зачем так человек может хитрить? Но ты и на него знаешь ответ! Уверен, Тиночке ты сказала правду.
— Она и сама её знает. Это ты спас свою подружку, когда Михаил Воронцов мог потерять её в тот год после школы?
— Миша тебе сказал?
— Нет! Сам догадался, когда услышал ваши воспоминания о бурной юности.
— Вот и хорошо, что нет необходимости объяснять тебе, как и подружке, что настоящие преступления совершаются в семье, а в государстве — это уже следствия. Слабым людям нет права быть у власти, а они, как правило, все там. Давай спать!
— Нет, родная, придётся компенсировать свой побег из моих объятий.
— С удовольствием, любимый…

Глава 6.21. Замечательная идея!

Сашенька раскапризничался, а подружка говорила по скайпу с Игорьком. Надо пойти помочь.
— Привет, Гарик! Мама отвлеклась на твоего младшенького братика. Что улыбаешься?
— А можно для изложения текст интереснее?
— Хорошо! Шутка Россини тебя устроит?
— Я и не сомневался!
— Надо же! Тогда слушай и записывай:

Шутка Россини

Композитор Россини был приглашён на званый вечер. Среди гостей был поэт Альфред де Мюссе, которого попросили прочитать стихи. Он прочитал недавно написанную поэму.
Подойдя к Мюссе, Россини спросил: «Чьи стихи вы только что читали? Кто их автор?»
«Ваш покорный слуга», — отвечал поэт.
«Извините, — серьёзно возразил Россини, — но мне кажется, я ещё школьником учил их наизусть и до сих пор помню». Без единой ошибки композитор повторил поэму, чем невероятно смутил поэта.
Тогда, рассмеявшись, Россини тут же дружески пожал руку Мюссе, сказав: «Успокойтесь, дорогой, стихи точно ваши, но моя память позволила сыграть с вами эту маленькую шутку».

— Здорово! А можно, Вика, что-то ещё?!
— Времени много, но уговорил. Напиши изложение, сохранив сказочный стиль. Слушай внимательно!

Пень

В лесу стоял большой старый пень. Пришла бабушка, поклонилась пню и пошла дальше. Пришли две девочки, поклонились и пошли. Пришёл старик, кряхтя, поклонился и побрёл.
Весь день приходили в лес разные люди, кланялись пню и шли дальше.
Возгордился пень и говорит деревьям: «Видите, даже люди мне кланяются! Стало быть, я здесь самый главный. И вы кланяйтесь!»
Но деревья молча стояли вокруг во всей своей гордой и грустной осенней красоте.
Рассердился пень и ну кричать: «Кланяйтесь мне! Я ваш царь!»
Но тут прилетела маленькая быстрая синичка, села на молодую берёзку и весело защебетала: «Ишь, как расшумелся на весь лес! Помолчи! Ничего ты не царь, а обыкновенный старый пень. И люди вовсе не тебе кланяются, а ищут возле тебя опёнки. Да и тех не находят. Давно уже все обобрали».

— А чей это текст?
— Валентина Катаева! Проследи, как писатель использует повторы. Сохрани в изложении этот сказочный стиль.

Что-то в гостиной смеются.
— И как позанималась с моим сыном?
— Вполне, родная!
Николенька доволен. Можно и со своим ребёнком по скайпу так общаться. Хотя у него и дедушка, и бабушки…
— Уже новые идеи, Викуль?
— Миша, мы постоянно в отъезде. С ребёнком почти не занимаюсь музыкой.
— Можно через скайп?!
— Вполне, Вересов! А то ребёнок от нас отвыкнет.
— Тогда подключи и моего Игорька, а то он уже сочиняет музыку, используя электронику, и утверждает, что современные композиторы нот не знают.

Замечательная идея Воронцова! Можно провести эксперимент.

Глава 7.21. Нести в мир красоту и прогресс

Все сидим в ресторане, завтракаем. Вили уже посматривает на меня: готова ли к репетиции. Пригласили нас в ресторан, где мы начинали играть летом, пока Вересовы не открыли здесь свой. Я помню, как отдыхающие тепло нас тогда приняли.
— Ты готова, Вика?
— Ксения Евгеньевна, что-то заметили в ней, что мы не видим.
— Да, Николай.
— Понятно! Придётся рассказывать. Сегодня приснился любопытный сон. Еду я в городском транспорте, не пойми в каком городе.
— В Европе или в России? В Петербурге или в Москве!
— Верно, Альбина Николаевна!
— Мама, а Вике другие сны и не снятся.
Воронцовы улыбнулись, понимая, что Николай близок к правде.
— Не томи, внученька!
Все засмеялись. Как хорошо, что они рядом.
— Еду в транспорте. Вокруг меня одни мусульманки в национальных одеяниях, прижимают к себе детей, как бы защищая. Все пристально смотрят на меня.
— Ждут, что ты им скажешь. На твоём лице уже всё написано.
— Николай, даже мы с Мариной не могли ничего прочесть в её лице.
После слов бабули мы с Тиной улыбнулись.
— Ксения Евгеньевна, а Вы её видели часто? Ребёнок учился в трёх школах! Проявляла способности и в спорте. Константин Сергеевич Ромашов с юмором рассказывал, как разрешил создать группу, чтобы Виктория могла заниматься. А она после индивидуальных тренировок, отказавшись от городских соревнований, осталась в классе писать контрольную по математике, а за себя отправила одноклассницу.
— Николенька, ты об этом уже не первый раз рассказываешь.
— Всё, любимая, не отвлекаю. Ждём продолжения сна.
— Все во сне ждали, что я им выдам. А я спокойно этим женщинам объясняю, видя в их глазах страх: «Вот я одна среди вас и ни одного русского ребёнка! Однако помните, хотя нас стало меньше, но мы сильные и живём достойно. Мы надёжны для всех, потому что вбираем в себя всё лучшее, что создано человечеством!»
— Несёшь, Виктория, в мир красоту и помогаешь мужчинам в прогрессе.
Вересова сказала так серьёзно, что Николенька уже не улыбался, а обнял и поцеловал меня. В таком окружении он редко это позволяет — разве что возле рояля.

Глава 8.21. Закономерность

— Да, родная, тебя полезно освобождать иногда от проектов и музыки. Вчера отвела душу в интернете?
— Неожиданный для себя результат.
— А я просматриваю, в отличие от тебя, тех, кто заходит на твою страницу под своим именем. Сверяю время и числа.
— Это всё относительно. Но в последнее время я стала спокойнее.
— Понимая, что мир не изменить, радуешься тому, что главное счастье у тебя есть.
— Вересов, без тебя бы я погибла, как и без Серёжи Головина.
— А если бы нас не было?
— Не противоречь сам себе!
— Где ты видишь противоречие? Ты же любовью избалована с детства. Представь того красавчика парня, за которого так жаждала выдать Тину Аля.
— Не разочаровывай меня. Ты говорил с Мишей Воронцовым?
— Нет! Тем и хорош Воронцов, что настоящий мужчина, как с гордостью говорит его Игорёк. Умный парень растёт! Даже он не позволяет многое открывать родителям, а ты подозреваешь Мишу.
— А ты зачем начал разговор?
— Однажды услышал вопрос Тины, обращённый к тебе. А ты отделалась шутками.
— Вересов, ты, как и Воронцов, знаешь, что нас не могут принять в свою стаю.
— Почему?
— А потому, что мы всегда были любимы. И ни при каких обстоятельствах не могли бы предлагать себя мужчинам. Что смеёшься?
— Вспомнил, как ждал Серёжа Головин, когда ты повзрослеешь, а затем я искусно покорял тебя. Вика, ты настолько любишь себя, но в твоей любви столько же требований к себе, что понравиться тебе практически невозможно. Вот поэтому я и брал тебя приступом. Но ты молодец! Как смогла быстро сориентироваться, изменить голос по телефону, найти Мишу за границей! Блестяще устроила судьбу подружки. И как тебя после этого не взять приступом?!
— Да, Николенька! Мы девочки гордые. Вот за это нас иногда слабые женщины и ненавидят. Они бы всё сделали, чтобы расчленить нас. Но счастья всё равно не испытали.
— Почему?
— А потому, что одна мысль о том, что мы когда-то жили рядом с ними счастливые, будет приводить их в ужас.
— Вот поэтому ты и не стала объяснять Диане, что происходит сегодня в мире.
— Да, родной! Бог всё видит, поэтому и соединил нас. Я всё сделала для подруги, чтобы предотвратить беду. Мир не без добрых людей. Я тогда с мамой была во Франции. У мамы дела, а я гуляла с Надеждой по Парижу.
— Меня радуют твои подружки! Как Надежда, при глубоком уважении к Серёже, не мешала нам соединиться.
— Она в тот момент подумала о золотых приисках твоего папы, понимая, что, благодаря нашему союзу, выйдет на другой виток и Франсуа.
— Всегда сведёшь к улыбке. Тебе всё золото мира к ногам положи, ты пройдёшь мимо.
— Потому что без вас могу заработать на красивую жизнь сама!
— Да, красиво жить ты любишь! Но мне приятно, что чужие деньги не принимаешь. И те подарки, которые мы тебе дарим, ничто в сравнении с тем, сколько ты зарабатываешь умом и трудом!
— Это закалка с детства. Не знаю, какой бы я была, если бы рядом был папа. Хотя мама достаточно работала и не зависела ни от Аркадия Фёдоровича, ни от своего отца.
— Боялась за твоё будущее? Хотела создать для тебя полноценную семью?
— Такие вещи в семье не обсуждались, но бабуля приветствовала, понимая, как он её любит.
— Или старалась для любимой внучки.
— Конечно! Она и сама много работала.
— Чтобы выдержать уход самых дорогих ей мужчин.
— Удивительно, она никогда со мной на эту тему не говорит, но довольна, что у мамы и у меня всё сложилось. Я вижу, как с твоим появлением у неё ожили глаза.
— Спасибо, родная! Она очень любит Сергея.
— Да! Больше, чем нас с тобой. И меня это радует.
— Идём! Нас ждут в гостиной. Вы сегодня долго будете играть? Не волнуешься о концерте?

Глава 9.21. Прекрасные будни

— Ты куда исчезала, родная?
— А ты, любимый?
— Я решил, что ты уснула, и пошёл к компьютеру, но заметил свет на кухне. Там мама. Ты ей призналась, что никуда уже не хочешь лететь. И что после своей выходки на площади Сан-Франциско готова играть для прохожих.
— Такую благодарную публику я видела только в школе на вечерах.
— И ты?
— Анна Ефимовна мне перед отъездом призналась, что специально ради меня их и организовывала. Боялась моей скромности. Мила, Тина, Вероника были активными, а меня насильно везде запихивали. Я так уставала от беготни по школам, что любила быть зрительницей.
— И мне тоже призналась твоя наставница.
— В чём?
— Она рада, что ты встретила меня.
— Вересов, не сочиняй! О таких интимных вещах она не позволила бы.
— Сказала, что рада за то, что ставила тебя постоянно к доске. А сейчас поняла причину той рассеянности на уроках. Ты не могла её слушать, потому что из истории знала уже много. А когда появилась у неё после университета, слукавила, сказав, что мысленно танцевала на уроках, и тебе рукоплескали все залы мира. Все твои желания сегодня исполняются.
— И даже больше!
— Ты о нас?
— Да! Мне не хочется расставаться с вами.
— А ты и не будешь! Папа полетит с нами. Даже Игорёк с Вальком.
— Они мне вчера по скайпу ничего не сказали, но похвастались пятёрками. Понятно! Меня радует их желание приобщаться к серьёзной музыке.
— Я отправил запись твоей последней репетиции Ричарду.
— То-то он вчера позвонил и сказал, что Диана скучает без нас в Нью-Йорке.
— Им очень понравилось, как ты играешь на гитаре, затем садишься за рояль и продолжаешь с лёгкостью импровизировать. Может, включить несколько таких моментов в концерт?
— Тебе тоже понравилось? Я так увлеклась, смотрела только на Белова. Видя его эмоции, поняла, что он мне и подыграет на концерте.
— Думаю, он не откажется. Всех заразила! Я так рад, когда ты за роялем, но когда увидел, как ты хулиганила на площади, был счастлив. Вот тогда и возникла мысль у Сергея включить такие импровизации в концерт.
— А мне больше запомнились мои приёмы дзюдо, которые я, наконец, использовала по назначению.
— Да, любимая, была неподражаема в тот момент. Какие у тебя переходы! Спасибо!

Глава 10.21. Цыганочка

Диана переслала мне умопомрачительный красный брючный костюм. И сейчас я вышла с гитарой, желая опробовать его на публике. Что ребята Макса вытворяют! Нет, молодость берёт своё! Мне легче ориентироваться с оркестром Макса, когда настроение такое — вольное, озорное.

Эдик, сидящий за роялем, жестом приглашает занять его место. Этот жест подхватывает Белов, берёт у меня гитару, а Эдик бережно помогает сесть за рояль. Ребята продолжают. Но Серёжа их перебивает, исполняя ту самую мелодию, от которой всегда щемит сердце. Затем глазами ведёт Эдика к роялю, а мне снова передаёт гитару.

Я принимаю эстафету и начинаю играть что-то зажигательное, с цыганским размахом. Ребята с удовольствием подхватывают, видя, что Алекс выдаёт такую плясовую, делая круги вокруг меня. И некоторые выходят в круг. Эх, ребята, молодцы! А этот испанец, какую дробь выделывает, оттесняя Алекса.

— Виктория, ты сегодня превзошла все ожидания. Как же ты любой наряд можешь обыграть.
— Посмотри, как Вересов с камерой крутится!
— Старается для Дианы. Этот номер можно и на концерте исполнить на бис.
— Вполне!

Эдик с оркестрантами решили нас с Алексом остудить, перейдя к лиричной, нежной мелодии.
— Родная, я люблю тебя! — шепчет Алекс.
Эдик подхватывает эту фразу, обращаясь уже к Вересову на английском. Как же он сейчас играет, когда я приблизилась к нему с гитарой!

Но Сереженька нежно забирает у меня гитару, напоминая о детстве, когда я отвлекала его своей игрой, если он готовился к экзаменам. А Алекс уводит меня в ритме медленного, почти воздушного танца.

Часть 22

Глава 1.22. Оторвусь по полной

Вчера к нам прилетели мама с Головиной, старший Вересов, Соколовы и Светловы. Николенька только улыбнулся: «Десятая часть твоих героев оказалась рядом».

Как же хочется в этом кругу расслабиться! Собрались в нашем ресторане. Постоянные посетители ждут импровизаций не меньше, чем мои близкие.

Эдик за роялем ждёт моего выхода. Но я не сказала никому, в чём буду. Нет, сейчас оторвусь по полной! Николенька, видя моё весёлое настроение с утра, понял, что я сегодня что-то затеваю.

Соколов не подведёт. Обещала маме и остальным дамам выйти в красном костюме от Дианы, который они ещё не видели. Но я стою у входа в зал в специально купленных сегодня новеньких «рваных» джинсах и кепке, надвинутой на самые брови.

Вересов догадался, что готовлю сюрприз. Эдик серьёзно импровизирует, подыскивая музыку для моего выхода. Как ребята играют!

Но Белов тактично перебивает оркестр и начинает играть что-то невероятно нежное, щемящее душу. Вижу хитрую улыбку Николеньки. Он понимает: ребята сбивают все мои планы. Серёжа перешёл к широкой, раздольной мелодии, от которой на глаза наворачиваются слёзы, особенно за пределами России. Публика слушает с удовольствием, как и мои милые гости. И мне приятно, что все они летят с нами в Нью-Йорк. Концерт перед Рождеством должен быть особенным, и, может, с такого нестандартного выхода его и начать.

Эдик переходит к драматичной, страстной композиции! Это ещё неизвестно, кто кому разбивает сердце! Но спасает моё положение Серёженька, увлекая оркестр стремительной, прощальной мелодией. Мы с Москвой как месяц не виделись. Всё, делаю выход, потому что Соколов уже в нетерпении начинает играть о стойком, вечно живом сердце.

Да, мои родные! Наше сердце спокойно бьётся, когда нас ждут друзья. Билеты на концерт уже все раскуплены!

Николенька всё записывает. Белов начинает играть мелодии моего детства, но Соколов его перебивает, заводит меня по-другому — острой, неразрывной связью. Алекс ко мне направляется, уверен, что я в нежном платье. Надо опередить!

И вот мой выход! Спасибо, мои милые! Какое же я получила удовольствие, слушая их. Эдик, не сговариваясь, подыгрывает мне что-то томное и загадочное.

Мама вначале растерялась, но, видя одобрение в глазах бабули и поддерживая короткие аплодисменты, уже выдыхает. А я, надвинув кепку ещё больше, иду к деткам. Димочка и Машенька, наконец, узнают тётушку, увлекая и моего белокурого Сашеньку. Детки бегут ко мне счастливые.

Здорово! Они подсказывают идею! Концерт рождественский, мы можем их одеть в костюмы ангелочков и выпустить на сцену! Кажется, и Эдик уже догадался. Все в приятном оцепенении, потому что дети обняли меня. А я уже иду с ними к бабуле, играя для неё ту самую загадочную мелодию, зная, как её папа любил играть её для мамы. Вот и я, наклонившись к бабуле, пропела несколько строчек.

Головин Серёженька счастливый подходит, целует в щёчку, потому что я ему её подставила, и уводит детей. А Николенька не упускает ни одного момента. Сегодня Гроссы получат результаты его и нашего труда. А получилось, кажется, всё замечательно. Но Белов забирает у меня гитару, а Эдик освобождает место за роялем. Прекрасное начало!

Глава 2.22. Чистота и красота души

— Вика, наблюдаю за тобой уже несколько минут. Ты сидишь с раскрытым ноутбуком, но статью не читаешь. Она вызвала воспоминания?
— Да, Николенька.
— Может, всё же поспишь, моя пчёлка. Посмотри, как спят твои подружки. Милу уговорила полететь Тина? Боялась без детского врача перевозить малыша.
— Отчасти! Но Диана нашла, что Мила может…
— Поучаствовать в концерте подруги. Мне приятно, что вы её уговорили. Она достойна большой сцены. Мила в музыкальной школе с вами училась?
— Конечно! У нас был прекрасный преподаватель в начальных классах. Она её опекала, особенно после гибели родителей. Школа помогала бабушке Милы. Покупали форму. И мама с бабулей нас не разделяли. Из-за границы постоянно привозили вещи не только мне, но и Веронике, и Миле.
— А Веронике зачем?
— Вероятно, мама боялась вызвать ревность у бабушки.
— Любопытно! А Вероника тебе не завидовала, что её родители с нежностью к тебе относились?
— Не замечала. Ей всегда хотелось лидерства, а я привыкла к свободе.
— И была упрямая, отстаивая свою точку зрения?
— Да, Вересов! Ещё как умела себя защитить. Вероника очень способная, но коммерческая жилка в ней есть. Даже не знаю, в кого. У нас со стороны мамы и папы такого не наблюдалось. Все много учились. Я их в детстве без книг никогда не видела. Но восхищалась больше тем, что взрослые в семье никогда при нас никого не обсуждали.
— Но им их статус не позволял. Мне невозможно представить, чтобы мои родители кого-то обсуждали. Им о своих чувствах, кажется, не хватало времени поговорить. Редкие поездки вместе я тоже с теплом вспоминаю, поэтому за пределами семьи никто до тебя и не привлекал, как и Серёжу Головина. Я его очень понимаю, если он на тебя в пятнадцать лет внимание обратил. Хотя, судя по фото, ты ещё ребёнком была.
— Спасибо! Уже видишь меня взрослой?
— А ты никогда не повзрослеешь!
— Потому что родилась старушкой, если папу удивляла уже в четыре года.
— Ты средой и своей красотой настолько защищена, что многое тебе не постичь никогда.
— Но в этом моей заслуги нет.
— Вика, много училась в детстве, стремясь за взрослыми, поэтому и сохранила чистоту и красоту души. Она и не позволяла тебе опускаться до низостей, которые свойственны иногда красивым женщинам.
— Ошибаешься, Вересов! Некрасивых женщин не бывает. Есть завистливые и злорадствующие особы.
— Не повезло им с настоящими мужчинами?
— Не иронизируй! Есть женщины, которые на протяжении всей жизни остаются королевами, а есть те, которые предлагают себя каждому, поэтому и злобствуют, пытаясь каждому из вас накинуть ошейник.
— Чтобы доказать другим, что они единственные.
— Они все себя ведут одинаково. Не раз наблюдала.
— А на тебя сайт хорошо повлиял.
— Всё же не те мысли, что в моих детских дневниках?
— А ты их когда-нибудь перечитывала?
— Нет! Иначе бы я их все удалила.
— Меня они восторгают и удивляют зрелостью мысли ребёнка.
— Вот поэтому я и лечу на самолёте твоего папы.
— Как ты мило улыбаешься. Только ради этого можно было увести тебя от Головина. Преклоняюсь перед мужчинами, которые окружали тебя с детства. И горжусь, что ты из них выбрала всё же меня.
— Сам же удивляешься зрелости моих детских дневников.
— Про дневники вообще не говорю! Они меня сводят с ума, что я больше двадцати лет провёл без тебя. Жизнь настолько коротка.
— Не возражаю! Поэтому Анна Ефимовна позволила отпустить наших деток из школы раньше.
— Но Валёк и Игорёк старались.
— Анна Ефимовна говорила, сами подходили к учителям, требуя дополнительные задания. Оба досрочно завершили четверть на пятёрки. А требуют с них больше.
— Ты попросила?
— Да! Им в будущем пригодится сегодняшняя нагрузка.

Глава 3.22. Чувство меры

Странно! Тина звонит, зная, что я на репетиции.
— Эдик, замени меня за роялем!
— А ты куда?
— Воронцовой понадобилась зачем-то.
— Они по Нью-Йорку гуляют с Деном.
— Ты чего отвлекаешь?
— Вика, позвонила Ольга Вениаминовна, говорит, чтобы ты удалила свой новый шедевр о нашем общем знакомом.
— А ты его тоже знала?
— Откуда! Это папа с ним в министерстве раньше работал. Ольга удивилась!
— Она забыла, как десять лет назад с юмором нам рассказывала об этом случае.
— Ну и память у тебя! Удали! Прошу!
— А как Ольга Вениаминовна среагировала?
— Сказала, что ты всегда найдёшь, чем отстреляться.
— Молодец! Сейчас войду в интернет. А кто рядом с тобой смеётся?
— Ден с Джулией! Привет передают и не могут дождаться вашего концерта.
— Приятно! Я поеду после репетиции к Диане, она уже прислала машину.
— Концертные костюмы будешь отбирать?
— Конечно! Там уже Вересов пообщался с ней. Надо только забрать. А Ольга Вениаминовна будет на концерте?
— Она уже билеты всей семье купила. Сняли номера. Игорёк с Вальком счастливые гуляют по городу.
— Тем более на уроках не надо сидеть. Хотя они заслужили своей учёбой. Надо было поощрить! Всё! Меня ждут.
— А мы дальше пошли. Так хорошо прогуляться.
— Я рада за вас. Но сама мечтаю за город. Там у отца Дианы шикарный особняк.

Глава 4.22. Погружение в музыку

Весь первый ряд занят близкими. Я в сногсшибательном красном костюме от Дианы. Николенька был в восторге, но умолил, чтобы больше никто не видел моих концертных нарядов до выхода. С ним согласилась и Диана. Ей хочется неожиданности. Но я и сама не знаю, как буду себя в них ощущать с гитарой.

Экзекуторы! Но и мне любопытно. За роялем я люблю импровизировать, «обыгрывая» новый наряд через эмоции. Но с гитарой перед такой публикой ещё не солировала. Даже самой интересно, что получится.

Зал переполнен. Уже нет того волнения, как на первых концертах. Много молодёжи. И это приятно. Хотя мне всё равно перед кем играть, лишь бы чувствовать зал. А это я умею, если смотрю людям в глаза. Мастера Дианы лишь слегка прикоснулись к моим волосам. Я порадовалась, когда услышала их слова благодарности моей «природной» красоте. Довольна, что Николенька заставил отращивать волосы после того, как постриг меня нагло в целях безопасности. И сегодня они густые, с красивыми волнами.

О чём думаешь перед концертом! А о чём же ещё? Главное — почувствовать во всём гармонию, чтобы забыть о себе и погрузиться полностью в музыку. Сегодня сама буду открывать себя. Обещала ребятам не поддаваться сиюминутным эмоциям зала. Нет, не решусь с гитарой так рисковать. Ну, а если не сдержусь… ребята не подведут.

Зал затих. При моём выходе — бурные аплодисменты. Никто из близких в первом ряду не знал, что я выйду с гитарой, хотя красный костюм ошеломил моих женщин. Вот это аплодисменты! Браво! Иду в зал! Ребята, видя, что я им пока лишь подыгрываю, успокоились.

Как красиво звучит оркестр! Я наклоняюсь к деткам. Машенька не выдержала, соскочила и прижалась ко мне, продолжая аплодировать. Вижу восторг в глазах Валька и Игорька, подхожу к ним с улыбкой. Рядом сидит Алекс. Я вижу в его глазах всё! Дьявольщина! Меня уже не остановить! И я начинаю играть что-то дерзкое, свободное. Как красиво Алекс подошёл ко мне, но, сознавая, что ещё рано для подобных выходок, я смотрю в глаза Наталии Алексеевны, сидящей рядом с Вальком. У неё глаза наполнены слезами счастья. И я догадываюсь, о чём она думает. А оркестр, поддерживая меня, подыгрывает ту самую лирическую, знакомую всем мелодию.

Иду к сцене и смотрю только в глаза Серёженьки Белова, зная, что он сейчас оценит.
— Спасибо, родной!
Белов целует меня. В зале взрыв эмоций, а я поднимаюсь на сцену и, счастливая, с влажными глазами смотрю на ребят. Моё начало их приводит в восхищение. Я подхожу к роялю.
— И как, Эдуард Петрович?
— Как ты хороша сейчас! Когда ты счастливая, больше семнадцати лет не дать. Восхитительна!
— Спасибо, Эдик! И как импровизируем?
— Ты уже зал купила. Он твой! Они тебе не простят, если сейчас не продолжишь держать их на тех же эмоциях.
— Ты не позволишь!
— Но ты, родная, подталкиваешь не только меня. Сложность в том, что инициативу будет принимать зал. Справишься! Посмотри, как наш диалог встречают аплодисментами.
— Давай, ещё раз ту лирическую, потом ту, быструю… и я иду переодеваться, а меня заменит Серёжа.
— Ты издеваешься? Он на сцене никогда не выступал!
— Тем лучше. Да…

Глава 5.22. Важность свободы и доверия

— А вы что сидите?! Уже третий час ночи.
— Любуемся ночным Нью-Йорком. И женщины под впечатлением твоего концерта.
— Серёжа, посмотри на её страницу? Всё удалила!
— О, Николай, это её любимая привычка всё вычищать перед Новым годом! Я сумел сохранить детские дневники.
— Но меня удивляют не только они, Андрей, а как вы, взрослые, в них никогда не заглядывали?
— Николенька, не противоречь себе. Твоя мама смогла бы войти в твою комнату и проверить без твоего ведома школьный дневник?!
— Смотрела, Виктория! Если были пятёрки, он с удовольствием забывал его в гостиной.
Все смеются, а Николенька довольный улыбается.
— Согласитесь, Ксения Евгеньевна, мы упустили Вику в школе и дали ей свободу.
— Марина, но ты не раз мне со страхом говорила, что лишний раз боялась её упрекать.
— Николай, считаешь, её дневники надо было иногда просматривать?
— Мама, спасибо тебе! Я была такой максималисткой, что могла бы обидеться.
Белов сидит, поглощённый интернетом.
Серёжа Головин не выдержал и наклонился к нему. Что-то обсуждают тихо с улыбкой.
— Ребята, почему не вспоминаете про Вику?
— Вересов, успокойся! Белов с Головиным знают мои предновогодние привычки. Я не только вещи вычищаю, но и весь мусор из головы.
— Это ты о чём, Вика? Как ты думаешь, кто может быть под «Неизвестным Читателем»?
— Белов, кто угодно! Врагов у меня нет!
— И не может быть у такой пофигистки. Она свою статистику вела.
— Вот все вопросы задавайте Вересову, он больше меня следил за страницей.
Бабуля с мамой уже с интересом заглядывают в ноутбук.
— Белов, и что обнаружил?
— Разобрался во всём, Николай!
Все смеются, а бабуля недовольна, что мы события в мире слишком резко определяем. Надо поддержать её.
— Вересов, вы все так часто называете власть и их сторонников своими именами. А они себя считают динозаврами!
— Не отвлекайся! И скажи, кто под «Неизвестным Читателем»?
— Сергей, не приставай к ней! Она и сама не знает.
А мой дружок Влад, судя по тому, как следит за страницей, знает не меньше Вересова.
— Ой, родные, я пошла спать! Скоро три! Вересов, ты всё записал! Вот и выложи на страничку. Обещаю, в следующем году никаких экспериментов.
— И молодец!
Мария Михайловна, как учёный, куда больше поняла из этих экспериментов, поэтому и назвала умницей. А я иду отдыхать, чтобы сегодня на концерте прекрасно выглядеть.

Глава 6.22. На весёлой волне

Я выхожу с гитарой. Надо зацепить вначале чем-то изящным и французским, а потом, ради гостей из Америки, перейти на что-то более энергичное и понятное.

Сейчас мы в центре Парижа, но ощущение, будто в московском ресторане, поэтому начинаю петь на русском что-то душевное и знакомое.

Большой зал — здесь бы подиум для Дианочки поставить. Смотрю ей в глаза. Она с восхищением не отрывает взгляд. Иду к ней.
— Девочка моя, как ты красиво сделала выход.
— Простила мне и Дену этот прикид?
— Благодарю! У тебя такой приятный тембр голоса, столько нежности. Смотри, как к тебе уже идёт Алекс, а Серёжа взял гитару, ждёт твоих указаний.
— Они с Деном уже мой выход обыграли.

Я отхожу от Дианы и встречаюсь глазами с Тиной. В её глазах вдруг промелькнул страх, причину которого я догадываюсь. Заметил его и Миша. Подхожу к ним, наклоняюсь.
— Тиночка, Мишуля, вы такая красивая пара!

Но, не дав им ответить, Алекс нарушает мой экспромт — я уже в его объятиях, а Ден взял гитару и довольный садится рядом с Дианой. Оркестр и Серёжа заиграли ту самую страстную, всепоглощающую мелодию, которую мы часто исполняем. А я смотрю на улыбающуюся подружку. Ощущаю, как Алекс на вершине блаженства, и мы будто парим в танце над залом!

Глава 7.22. Сила врождённого кокетства

— Виктория, мы сегодня улетаем. Мне так хотелось, чтобы ты ответила на некоторые вопросы, но ты от них улизнула.
— Диана, не задавай ей те вопросы, на которые она не захочет отвечать ни при каких обстоятельствах.
— Потому что, Ричард, они её оскорбляют.
— Николай, мои вопросы?!
— Дианочка, не рисуйся! Николай подразумевал неизбежные ответы на то, что ты хотела спросить.

Как Ричард прав! Есть люди настолько зашоренные, что говорить им правду — просто нелепо. И папа Дианы это уже понял, только причину, в отличие от Николеньки, до конца не осознаёт. Вероятно, в последние дни о ней Вересов с Головиным и Беловым говорили. Я смотрю на Тиночку, и мы мгновенно, без слов, понимаем друг друга. Есть моменты в жизни, когда они объединяют людей, ты как бы открываешь чью-то тайну, и она сплачивает.

Я невольно бросила взгляд на Мишу, кажется, думаем об одном. Николенька перехватывает взгляд восхищения Воронцова, адресованный мне. Миша догадался, что тогда я ему звонила, чтобы он возвращался немедленно из Европы и спасал свою любимую. Николенька берёт мою руку и целует с признательностью. Дианочка всё видит, восторгается, но не может понять, в отличие от мужчин, сидящих в гостиной, и Тины, почему он сделал такой жест.

И мне приятно, что Диана не догадывается. В этом и есть счастье творческого человека. А говорить эту чудовищную правду жизни не под силу здоровому человеку, потому что он природой защищён, да и занятие это бесполезное. Только вызовешь злорадство — в этом и кроется бездна между здоровыми людьми и теми, кто ими не хочет становиться.

Эдик замечает моё состояние и идёт к роялю, я следом за ним. Наши гости благодарны. Сегодня они улетают в Нью-Йорк, а мы — в Москву!

Глава 8.22. Ход первый?!

— После душа! Можно поговорить?
— О чём, Мария Михайловна?
— Не иронизируй, Виктория! Я сегодня заметила, как Вероника решила через тебя поговорить со мной.
— А Вы промолчали.
— Не хотела тебе испортить настроение перед концертом. Ты и сама вовремя подошла к Эдику. Как вы с ним играли вчера на двух роялях.
— Да...
— Вижу, устала.
— Мария Михайловна, но не от концерта.
— Понимаю, хочешь закрыть страницу, чтобы не сорваться.
— Становится страшно иногда, глядя на события в мире. Уже никому не веришь.
— А как можно верить?
— Это Вы о чём?
— Изучаю иногда рецензии на твоей странице.
— И на других? Вы такие статьи издаёте! Что в этом убогом болоте можете найти?
— Но к тебе достаточно заходит интересных людей и поддерживают иногда.
— Давно хочу Вам рассказать о встречах в парке. Как-то гуляла с детьми. Они на площадке играли.
— А ты невольно всех изучала.
— Заметили мою привычку?
— Да. Вроде бы взгляд отрешённый, но от тебя ничего не ускользает.
— Понятно, почему мне иногда доверяют такие тайны.
— Напрасно улыбаешься.
— Уже, Мария Михайловна, не до улыбок. Меня тогда привлекла одна женщина своим благородством и спокойствием, но потрясли её туфли, да и куртка была какая-то странная. Всё ей не соответствовало. И я её раскрутила.
— Как всегда, твой ход первый?!
— Она сама его мне предложила. Подсела на скамейку, заметив удивление в моих глазах. И вдруг я ей без предисловий говорю, что пишу и люблю неожиданные сюжеты из жизни. Что её заставило рассказать о себе правду, не знаю, но телефонами мы обменялись. Вересов старший тогда меня заставил тут же заменить карту в телефоне.
— Но ты этого сразу не сделала?
— Нет! Я терпеливо ждала её звонка. Под впечатлением её откровения обратилась к Олегу, братик задействовал папочку, а он остудил меня. А история такая. Муж этой дамы, хотя в тех одёжках её трудно было так назвать, только остались умные глаза. Он, у которого две диссертации, решил заняться бизнесом. Оснащал медицинским оборудованием больницу. В министерстве обещали выделить деньги. Выделили! Он едет на встречу, а через несколько часов жене сообщают, что мужа не смогли спасти, у него случился инфаркт по дороге. Коллеги похоронили с почестями, так искренно возле могилы говорили жене, что будут помогать. Он всё вложил в свой бизнес, раздев даже свою жену. Осталось двое детей.
— А второй случай?

Мария Михайловна сразу потухла, не желая обсуждать. Поэтому и дядя Андрей мне запретил даже думать о том случае.
— А второй был первым. Гуляла в скверике с Машенькой и Димочкой.
— Вместо того чтобы поехать за город?
— О, я тогда всё использовала. Где же ещё подцепить себе собеседников? Одна женщина, гуляя с ребёнком, сама ко мне присоединилась. И пока мы с ней ходили по кругу сквера, она мне рассказала историю жизни её сестры. Сестра красавица, как поняла из её рассказа, вышла замуж. Муж в 90-ые открыл с другом ресторан. Но наступил момент, когда друг стал мешать, он его убирает, а сейчас занимается лесом с финнами, продаёт его в Финляндию, а получает уже готовую качественную бумагу.
— Иди, поспи! Уже первый час. Тебе надо вечером хорошо выглядеть. Сегодня за роялем вы с Эдуардом были восхитительны!
— Вот они куда сбежали.
— Серёженька, не отвлекай! Ей пора спать.
— Я к деткам! После таких разговоров, всех вас освобождаю. Это такой бальзам.
— Всё понятно! Мама ложку дёгтя добавила в мёд!

А Головин прав. Его учёная мама, боясь, что меня перед концертом что-то может беспокоить, заставила расслабиться. А как об этом сегодня не думать, если такие «чудеса» в жизни происходят. Молодец, наш милый учёный.

Глава 9.22. Любовь моей жизни

Николенька уже поработал на моей страничке. Молодец! Всё удалил ненужное, пока я спала. Не всегда можно говорить правду, тем более если экспериментируешь. Не поймут! Сколько я пыталась и в жизни, но всё безрезультатно. Далеко не каждому дано мыслить логически, кто-то использует твои откровения против тебя, навешивая свои проблемы.

— Уже встала! И с ноутбуком! Будешь записывать наш разговор? Удивительно, Ксения Евгеньевна, как Ваша внучка умудряется поспать пять часов и выглядеть так прекрасно?
— Вероника, не язви! Мы в одно время ушли с Марией Михайловной, а она прекрасно выглядит.

Мама с интересом посмотрела на Головину, но та на мои слова только улыбнулась.
— Во-первых, доброе утро!
— Доброе, родная!

Николенька наклонился ко мне и сказал шёпотом:
— Пока сестричка отвлеклась. Это ты поправила мою главу?
— Нет! Понятно! Думаю, твой дядюшка Андрей! Не всегда надо говорить правду. Иногда так подставляешь себя. Мне иногда страшно, сколько ты в себе хранишь, если порою не сдерживаешься.
— Вот сейчас сяду за рояль и про всё забуду. Ребята уже собрались в гостиной тестя Ричарда.
— Согласись, что у отца, да и у нас, как и Головиных, прекрасные загородные дома. Ричард сегодня вдруг предложил тестю посетить Москву, я поддержал.
— И этот истинный американец, который дальше Америки никуда не выезжал, с удовольствием согласился?
— Только летом!
— А после концертов летим в Европу. Дети хотят к океану. И у нас с Вили там приглашения.
— Неутомимая ты моя!
— А что в Москве делать на праздники? Хотя за городом ёлку бы нарядили. Я лучше сейчас поиграю ему на гитаре что-нибудь душевное, о родном доме.
— Тем более Эдик в нетерпении уже за роялем! Понятно, почему они начали играть именно эту мелодию. А на тебе эта военная форма замечательно смотрится!
— Вересов, ничего не понимаешь — это писк моды сегодня. Диана решила опробовать на мне.

Я беру гитару, а Вероника уже готова улыбнуться.
— Дианочка, а сестричка убедительна в этом костюме.
Все улыбаются, мой выход встретили короткими аплодисментами.
Но я перехожу тактично к другой композиции, зная, как Белов её виртуозно исполняет. Серёженька с удовольствием берёт гитару из моих протянутых рук. Диана уже загорается, видя, что я в объятиях Алекса — танец в этой форме не совсем смотрится. Белов, заметив, передаёт мне гитару, а я уже вхожу в азарт, начинаю играть что-то зажигательное и бесшабашное. Какая разница, в каком наряде играть о всепоглощающем чувстве, тем более в гостиную входят Ден с Джулией и появляются ребята, которые у нас в подтанцовке. Наш дизайнер счастлив от смены декораций. Браво, ребята! Как Алекс среди них хорош! Вот и сценарий для начала сегодняшнего концерта. Хотя, Диана, возможно, его разыграла сама, если заставила надеть меня эту униформу. Неважно! Главное, начало замечательное.

Глава 10.22. Заслуженный успех

Серёжа Белов сидит в конце первого ряда. Оркестр начинает играть. Приятно наблюдать сверху за сценой. Но вот встаю, свет направляется на меня, и в зале бурные аплодисменты мгновенно.

Спускаюсь осторожно с последнего ряда с Деном, он подаёт гитару. Серёженька затихает, а я подхожу к маме, смотрю в её прекрасные карие глаза и продолжаю играть. Как она хороша!
— Спасибо, моя красавица!
Я улыбаюсь, она впервые меня так назвала при всех, да ещё в микрофон! В зале короткие аплодисменты. Не знаю кому. Мы сейчас с ней внешне подружки. Она в чёрном платье, а я — в белом в пол.

Отхожу от мамы, поднимаюсь на сцену, все аплодируют уже Дианочке. Платье потрясающее со шлейфом. Да... с гитарой в нём не разбежишься. Всё учла наш дизайнер. Опустив гитару, иду к роялю. Эдик смотрит восхищёнными глазами и подаёт сигнал Серёженьке, тот начинает играть что-то пронзительно-грустное и прекрасное. Смотрю на первый ряд, Дианочка приложила руку к сердцу, умоляя спеть. Я начинаю петь на английском, потом перехожу на французский, бросая взгляд на Франсуа и Надежду. Подружка со слезами на глазах, а Франсуа подаёт знаки, что я удачно выбрала язык.

Но вот меня уже несёт, беру гитару и начинаю играть что-то стремительное и радостное. В зале аплодисменты. Они поняли меня. Я, как бы, предлагаю им выразить свои чувства, и они поддерживают меня бесконечными аплодисментами. Затем перехожу к невероятно тёплой и чистой песне нашей великой современницы и начинаю петь. Первый ряд оцепенел. А как можно спеть ещё эту уникальную песню, тем более в таком платье? Наш дизайнер поднесла к губам свои изящные руки и бесшумно аплодирует.

Белов что-то задумал. Когда Серёжа стал подниматься с гитарой на сцену, следом за ним впорхнул Алекс. Как зазвучала в исполнении Белова и оркестра та широкая, раздольная мелодия, от которой ностальгически щемит сердце за пределами России! Публика это слышит, сопровождая наше вальсирование с Алексом аплодисментами.

Но вот я подаю знак Серёже, Алекс уводит меня со сцены.
— Появилась возможность сказать, насколько ты обворожительна!
— Алекс, у тебя есть ещё время выразить это, прежде всего, Диане.
— И что ты задумала?
— Могу я отдохнуть за десять дней в последнем концерте?
— Безусловно! Только что-то ты рано устала сегодня.
— Послушай, как звучит оркестр!
— А что им оставалось делать, чтобы приблизиться сегодня к тебе. Как же ты хороша! Марина не удержалась, даже в твой микрофон сказала об этом. Сегодня она рядом с тобой выглядела старшей сестрой!
— Мамочка в восемнадцать лет меня родила. Что ты хотел? Всё, уходи! Я должна настроиться!
— Я, как и все, буду ждать твоего сюрприза. Даже не предполагаю.

Алекс довольный уходит, не подозревая, что я сама в неведении. Эта задумка Николеньки и Ричарда. Тем лучше для меня. Обожаю импровизации не только в музыке, но и в жизни.

Наконец-то, дождалась конца! Такое нетерпение у меня было только в детстве, когда ребёнок счастливый подходил в 12 ночи к ёлке, она зажигалась, а Серёжа начинал играть мне каждый раз полюбившуюся в уходящем году мелодию. Но сейчас мой выход!

Понятно! Звучат мои слова, которые я произнесла после вчерашних новостей. С какой иронией звучит мой голос, что и без перевода в зале хохот. Но вот появляется на экране перевод, в зале уже аплодисменты. Нельзя дать зрителям опомниться. Мне позволили импровизировать с костюмом. Может догадываться сейчас только Диана.

Я выхожу с гитарой, как это сделала тогда на площади в Сан-Франциско. Я сейчас в оригинальной шапочке, а волнистые волосы блондинки красиво спадают до плеч. И стою я перед публикой, которой стала уже близка, исполняя что-то дерзкое и свободное под шквал аплодисментов. Ребята из оркестра и Эдуард Петрович только доли секунды были в шоке, а сейчас, не слыша аплодисменты, счастливые мне подыгрывают. И как! А я смотрю на первый ряд. Диана в восторге! Нет, мой гений, костюм я заказывала для России, но события опередили.

Приятно! Вот с помощью этого красивого белого ватника из дорогого материала я спускаюсь в зал с гитарой, чтобы все видели, какие мы ватники себе можем позволить в России.

Меня осыпают букетами цветов! А за моей спиной с гордостью идут Головин, Вересов, мои школьные друзья, подружки в умопомрачительных костюмах, собирая букеты, которые принадлежат всей непобедимой России. Как прекрасно, когда есть возможность показать Россию в истинной красе!

А в этом зале когда-то так же рукоплескали стоя оперным певцам из СССР. Меня тогда и в проекте не было. Но бабуля с дедом в этом зале присутствовали. Как он красиво пел после кумира бабули, посвящая романс своему рано ушедшему другу, любившему мою красавицу, которая сейчас поднимается легко на сцену.

Браво, Ксения Евгеньевна! Вили не удержался, передаёт скрипку Эдику, а сам направляется к роялю и говорит, что те два романса, прозвучавшие когда-то в этом зале, посвящены именно этой красавице, которая сейчас за роялем!

Милые наши, сколько же вы счастья нам подарили!

Часть 23

Глава 1.23. Иначе жить нельзя!

У Дианы вопрос. Не знает, как его поставить? Но вот заметила мой взгляд, забыв обо всех, она обращается ко мне.
— Виктория, объясни, почему ты ни на кого не похожа? Только не говори, что каждый из нас единственный!
Я пока улыбаюсь. Игорь смотрит с любопытством.
— Диана, посмотри в глаза Игорька!
— Меня удивляют эти дети.
— Мама, а мы с Джулией были другими?
Ден с юмором задаёт вопрос. Красавица Майкла тоже смотрит на свою тётушку кокетливо.
— Ден, надо признать менталитет русских. У них богатая страна и глубокие корни.
Вересов, как и Эдик с Владом, улыбается. Белов с Головиным смотрят на меня.
— Диана, ты мне этот вопрос задавала, когда была у нас в Европе.
Все смеются.
— Видишь ли, Дианочка, умных...
— Да ещё красивых, мамочка, никто не любит. Я это с детства слышал.
Джулия на реплику Дена только улыбнулась.
— Диана, у меня тоже возникает один вопрос... Я родилась в 1985 году, за шесть лет до того, как утопили нашу Атлантиду.
Все с интересом ждут, понимая под Атлантидой развал Союза.
— Мама, терзаешь Вику.
— Нет, ребята, она остаётся во всём неповторимой, потому что отстранена от успеха, от вредных привычек.
Ричард верно заметил. Вересов наблюдает, но Мария Михайловна, как и все гости из России, знают меня с детства. Я не могла быть глупой, торговать своей красотой.

Но и все женщины здесь вышли замуж по любви. Рядом с ними не может быть мужчин, которые неспособны обеспечить их, изменять — потому что это ниже их достоинства. Среди истинной элиты я родилась! Во мне сильная генетика. Измена в этой среде со стороны женщины невозможна, а для мужчины — предательство. Да и как можно изменить этим красавицам? Бабуля, самая старшая среди женщин, но её возраст сложно определить. Все эти женщины настолько высоко стоят, что опуститься не могут до дешёвых отношений, которые так усердно сегодня пытаются пропагандировать. Глядя на всё это, только удивляешься всей низости.

Диана всё же заставила коснуться этой темы, хотя в наших гостиных с детства такие разговоры считались оскорбительными. Все были заняты делом, наукой, новыми изобретениями — вот об этом и говорили. Сейчас мои милые мужчины с улыбкой смотрят на меня, понимая, почему я не поддерживаю общий разговор. Могу я отдохнуть?

Сегодня вечером я демонстрировала на подиуме новые шедевры Дианы и заметила, какими глазами восторга смотрели на меня мужчины. Только в них я не увидела похотливости, потому что не допустила этого своими жестами, походкой, взглядом. А когда спустилась и села рядом с Эдуардом Петровичем за рояль, все забыли, где находятся. В те минуты и поняла: в какой бы ты аудитории ни находился — всё зависит только от тебя. Вот об этом и говорят сейчас мужчины.

Миша Воронцов увёл Леру и Игоря спать. Не стоит нагружать детей мерзостью, от которой они пока ограждены.

И Диана, судя по отношению её сына к этой теме, хочет просто разобраться, почему таких, как присутствующие, незаметно сегодня в России. Да потому, что они учились и много работали. В минуты отдыха дарили нам настоящее счастливое детство, которое никогда не измерялось материальным. А вот любовь близких, их чистота и благородство, совесть — присутствовали всегда, но мы этого не понимали, а купались в счастье. Совесть — удел высокоорганизованных личностей не в одном поколении. Вот что хотелось бы сказать, Диана, но ты и сама это понимаешь и живёшь по тем же законам. Если признаёшь законы красоты, то ниже не опустишься. Как всё просто, только не всем это дано.

Мария Михайловна, в отличие от меня, старается объяснить научным языком, почему сегодня в мире такое противостояние.
— Папа, я смотрю на горящие глаза Вики и думаю, что её природа создала такой, что она сильнее любого оружия.
Вересов не раз об этом говорил. Но в этом и сила человека. Иначе жить нельзя, потому что «сожрут», как сказал современник одного великого художника, который совершил революцию в живописи и не был понят.

Глава 2.23. Проигрышные решения чужих проблем

— О чём думаешь, любимая?
— Спасибо.
— А за что благодаришь, родная?
— Я заметила, если нахожусь в себе, Вересов мгновенно начинает говорить «любимая», «родная».
— Хочется снять с тебя нагрузку вчерашнего дня. Завтра выступление в Европе. В самолёте все спят, даже папа Дианы.
— Как он только согласился?
— Можно подумать, он мог отказаться, когда...
— Твой папа его вовлёк в новый проект.
— От тебя ничего не ускользает. Иногда, Викуль, мне тебя жалко.
— Ты о том, что я всё и всех понимаю мгновенно?
— Да! И начинаешь сразу экспериментировать.
— Выкладываю свою цепочку одному из героев эксперимента.
— И входишь в тупик, потому что это неизбежно. Он тебя поддерживает, только своё звено выбрасывает. Бесценная моя, это закономерность слабого человека, который пытается защититься. Он прекрасно понимает, для чего ты ему рассказываешь.
— И хочет одного — воспользоваться и разделаться...
— Как с экспериментатором. Значит, ехидство, злорадство, зависть искоренить невозможно? Причём это я поняла вчера...
— Когда тебе сделали дорогой подарок, а ты сказала самое главное, как бы не замечая его. Для тебя важнее всегда — решение чужих проблем. А это дело бесперспективное.
— Николай, что ты ей спать не даёшь?! Завтра у неё концерт.
Каждому своё! Диана волнуется за свои шедевры. Николенька еле сдержал улыбку, но промолчал, обняв меня. А я, уютно устроившись в его объятиях, успокоилась. Главное в нашем разговоре прозвучало.

Глава 3.23. Действовать по обстоятельствам

Николенька выкупил ресторан, в который поставлял вина отец Франсуа. И сейчас они с Полем совладельцы. Мне очень приятно. Его любит посещать молодёжь, поэтому сегодня с оркестром Макса я позволю экспериментировать.

Соколов сидит в зале за шикарным роялем. Понимает, что под Новый год я в платье со шлейфом точно не выйду. И мне нравится его расслабленность. Импровизации пока ни о чём не говорят. Я и сама не знаю, что буду исполнять. Ресторан наш!

Ден с Джулией хотели, чтобы я повторила своё выступление на гитаре, как на площади. А почему нет? Другого случая может и не быть.
— Джулия, и как?!
— Пусть оценит Ден! Класс!
— Вика, что ты с ними сделала?
— Ден, успокойся! Я тебе в магазине демонстрировала другие.
— Братик, ничего не понимаешь! Они сегодня в Европе модные!
— Но на тебе, Вика, шикарно смотрятся!
— Как думаете, не убью своим выходом...
— Нашего дизайнера? Мама под Новый год тебе всё простит.
— Напрасно, Ден, улыбаешься. Я уже поняла, как Вика подвержена эмоциям.
А Джулия права! Но не будем рисковать. По обстоятельствам.
— Ден, а ты ничего не задумал? Аккуратнее! Этот ресторан не только Вересовым принадлежит.
— Вика, сейчас выйдешь и сразишь всех своей игрой.
— Джулия, а какие ножки видны!
— Ден, иди в зал и подготовь мамочку! Не хочу Диану разочаровать.
— Я её уже подготовил!
— Тогда с Джулией удаляйтесь! А я должна собраться.

Глава 4.23. Танец на облаках!

Я выхожу с гитарой. Надо зацепить вначале чем-то французским, потом перейти на английский.

Сейчас в центре Парижа, но ощущение, что в московском ресторане, поэтому начинаю петь на русском что-то душевное.

Большой зал. Смотрю сейчас Диане в глаза. Она с восхищением не отрывает взгляд. Иду к ней.
— Девочка моя, как ты красиво сделала выход.
— Простила мне и Дену этот прикид?!
— Благодарю! У тебя такой приятный тембр. Смотри, как к тебе идёт Алекс, а Серёжа уже взял гитару.
— Они с Деном уже мой выход обыграли.

Я отхожу от Дианы и встречаюсь глазами с Тиной. У неё вдруг промелькнул страх. Заметил его и Миша. Подхожу, наклоняюсь.
— Тиночка, Мишуля, вы такая красивая пара!
Но, не дав ответить, Алекс нарушает мой экспромт, я уже в его объятиях, а Ден взял гитару. Оркестр и Серёжа заиграли ту самую страстную мелодию. А я смотрю на улыбающуюся подружку. Ощущая, как Алекс на вершине блаженства, исполняет со мной танец на облаках!

Глава 5.23. Вселенский разум

— Ты куда ускользаешь?
— Николенька, не спится! Детки уснули, бегу на кухню. Там Надежда с Тиной.
— Не сочиняй! Повар раньше нас приехал в Сен-Тропе.
— Тем более. Они ждут меня, а ты ещё с Воронцовыми и Гроссами должен поговорить о проектах.
— Так и пойдёшь в халатике?!
— Это произведение Дианы. Ей будет приятно.
— Совсем своего дизайнера расслабила.

Уже все в гостиной. Хорошо, что послушала Николеньку и надела этот серый брючный костюмчик. Сегодня прохладно.
— Добрый вечер!
— Я решила, все спите после перелёта.
— Виктория, такие деликатесы и вина! Как можно спать в новогоднюю ночь.
— Согласна, Надежда.
— Чтобы мы делали сегодня без хозяйства Ромашова. Папа Дианы доволен, что заехал во Францию.
— В Москве прохладно, а здесь наша ранняя осень. О чём сплетничаем?
— О тебе! Тина поделилась впечатлениями о концерте в нашем ресторане.
Надежда произнесла с удовольствием. Я невольно улыбнулась. Для неё это маленькая частичка России.
— Никак тебе не привыкнуть к Франции, подружка.
— Надеюсь, проведёте каникулы здесь с детьми?
— Гости довольны! На природе легче решать общие проблемы. Тина, объясни, почему, когда я сделала выход с гитарой, ты вдруг на мгновение пришла в ужас? Ты посмотрела на меня, как на золушку, и прижалась к Воронцову.
— Ты для этого к нам вышла? Нужны новые эмоции?
— Вика, а мне уже Тина объяснила причину. Ей стало страшно, если бы в её жизни не было тебя.
Надежда улыбается, а мы обменялись взглядами с Тиной. Как хорошо, что у Надежды не было тех потерь, которые мы испытали в школьные годы.
— А где Дианочка?
— Пошла переодеться!
— Ей нельзя не соответствовать, Надежда.
— Ден с Джулией даже от Парижа отказались. Им хватило тех двух дней. А здесь, когда собирается много гостей, как в раю.
— Согласна! Не представляю, чтобы я здесь делала больше недели?
— А ты последние годы больше месяца жила на одном месте?
— Надежда, сколько они своими концертами доставляют зрителям удовольствия. Мне иногда Виктория представляется оболочкой из одних положительных эмоций, если садится за рояль.
— Тиночка, она у нас вселенский разум!
— Верно, девочки! А эмоции — это уже следствия от моего разума. Но как с этим сложно жить иногда.
Тина посмотрела, понимая, что я имела в виду, а для Надежды — это всего лишь мои улыбки.

Глава 6.23. Все в ожидании праздника

Сегодня все за праздничным столом. Пока мы с Надеждой и Тиной беседовали, наш главный виновник торжества тихо сидел недалеко и, похоже, подслушал разговор.

Пётр Ильич сегодня торжественный. Прилетели из Москвы старшие Соколовы, Белов Аркадий Фёдорович и Лукины со Светловыми. Родители Надежды ещё не видели Диану, поэтому сейчас её мама — законодательница мод — с удовольствием беседует с ней. Все в ожидании праздника.

Торжественная часть позади, прошла в шутливых тостах. Чаще обращались к детям, дарили подарки, которые они принимали спокойно. Игорёк и Валёк объясняют малышам сложную электронику. Взрослые не вмешиваются.

Я с наслаждением взяла на руки Машеньку, а Димочка с Сашенькой и Лерочкой вращаются возле новой камеры.

Идёт непринуждённый разговор. Пока никто на нас с Эдиком не обращает внимания. Ребята из оркестра посматривают с улыбками. Да, редко я бываю рядом со своими. Тем приятнее эти мгновения.

Но я точно такое же детство провела. И вижу в этом больше плюсов. Иногда любовь взрослых влияет отрицательно. Бабуля преподавала и со студентами была больше, чем со мной. Вот и сейчас пригласили в Европу преподавать. Также мало видимся, но эти короткие встречи ценны. Никто ни на кого не давит. Похоже, мысли со старшим Вересовым у нас совпадают. Он хочет сказать важное. Но Ден, замечая это, несёт мне гитару. Эдик с ребятами, подхватывая жест, рассаживаются, и зазвучала та самая пронзительная, щемящая сердце песня о двух гитарах.

Алекс с Беловым переглянулись. Один идёт ко мне, а Ден спокойно, целуя мою руку, освобождает от гитары, и мы с Алексом растворяемся в звуках знакомой всем композиции.

Освобождаясь из объятий, иду к роялю и смотрю с благодарностью на Ричарда. Он принимает взгляд. Этот рояль он переслал сюда, понимая, что не раз будем возвращаться. Эдик переходит к другим мелодиям. Да, мы часто расстаёмся, так что мелодия о тоске сейчас всем понятна.

Но Эдик, глядя на меня, резко обрывает, ставя красивую точку. А Пётр Ильич заговорил о ненависти и зависти, преломляя через мою страницу. Я думала, одна занимаюсь экспериментами. А они все используют её, если видят, сколько ненависти выдаётся тупо и бездарно. Счастье моё, что у меня нет времени, но вот он заговорил о конкретных авторах. Я перешла к другим клавишам и содрогнулась, обнаружив всё мгновенно.

Какая там Украина?! Она отдыхает на фоне всей той ненависти. И старший Вересов прав, когда обратился к отцу Дианы, что всем здоровым силам надо объединяться. Тот молча взял у меня ноутбук, убедился сам. Только и произнёс, что я верно поступаю сегодня в творчестве, не касаясь зависти, в которой тупая ненависть, ведущая к растлению.

Эдик, заметив моё оцепенение, выждав момент, играет мои любимые композиции.
Да, надо спуститься на землю и понять тех, кому не дано ощущение красоты.

Глава 7.23. Слышать правду не захотят

Папа Дианы захотел залететь к Вересовым на юг Португалии.
И дети порадовались смене обстановки. Я тоже на отдыхе быстро уставала на одном месте. Только дома не замечала времени, потому что каждый час был рассчитан.

Диана любит поговорить в самолёте и сейчас подсела.
— Виктория, всё больше завораживаешь. Мне кажется, ты знаешь всё, судя по творчеству. Хотя и любишь говорить, что несерьёзна. Но именно в этом разгадка. В романе ты защищаешь героев, а под видом экспериментов пытаешься говорить правду. Папа после сегодняшнего разговора просидел весь день в интернете.
— И всё понял?
— Есть вещи, которые нельзя обнародовать, а ты делаешь свободно. Надеясь, что правда откроет глаза.
— Диана, может, глаза и откроет, только слышать её не захотят.
Тина вмешалась. Если бы они понимали, что я кроме себя никого не знаю. Я не способна понять хитрость, хотя легко объясняю подлость. Мне не дано постичь зависть и ненависть. Эти качества вытекают одно из другого. Невозможно осознать чей-то апломб, когда пытаются не замечать таланты других, искренно оскорбляя.

Тина смогла отвлечь Диану, а я лучше посплю в объятиях деток. Сашенька с Машенькой сели возле меня, но быстро уснули. Вот и я вздремну. Как сейчас понимаю бабулю, которая говорила, что выжила после ухода папы и деда благодаря мне.

Глава 8.23. Разумно не вмешиваться

— Диана, я нашла объяснение, почему Вика вчера отнекивалась от разговора.
Любопытно. А Вероника вроде спала. После концерта вообще не проявляла чувств. Кириллов сегодня прилетел в Португалию, поэтому Вероника пытается меня через любопытство Дианы раскрутить?
— Вот что ты молчишь, сестричка? Объясни хотя бы то, что написала.
— Что ты к ней пристала? Виктория всё объяснила в строчках.
Влад пока молчит.
— Вероника, я действительно в диалоге всё сказала.
— Ты уже написала больше, чем Толстой в «Войне и мире», но и слова правды не сказала, как на самом деле думаешь о действительности.
— Твой муж сейчас ясно тебе...
— Викуль, а Вероничка права. Вчера Тина отвлекла, ты уснула. А я, глядя, как ты спишь...
— Поняла, что она, как дети, ничего не понимает...
— Поэтому, Ричард, и спит сном младенца.
Мама смотрит с интересом. И что после этого объяснять. Папа Дианы сидит на моей странице и изучает авторов. Забавно.

Смотрю на бабулю. Понятно, если улыбается. Кто-то ей сообщил, что я две главы выставила.
— Ксения Евгеньевна, признавайся! Вили и есть тот самый Волик?!
— Ну, сестричка, удивила! Даже мой Женя об этом знает.
— А тебе откуда?
— Соседка бабушки в Петербурге точно о тебе заметила. Тебя же «черти» носили из школы в школу, успела и дзюдо изучить, быть первой в баскетболе. Своими концертами доказала, как трудилась.
— Вероника, не завидуй! Я иначе жить не умела. А то, что ничего не знаю о близких, не моя вина.
— В чём-то внучка права.
— Ксения Евгеньевна, Вы тоже заметили, она смотрела на всех, а думала о своём.
— Вероника, она так и художественную литературу читала. Если не нравилось, как автор поступал с героями, забывала и сама сочиняла. Это в дневнике.
После реплики Вересова бабуля заговорила виновато.
— Вот поэтому мне Гера дал напутствие перед смертью, чтобы мы не вмешивались в её становление. Сын в этих странностях видел её индивидуальность.
Вероника усмехнулась. Я напоминала Николаю Николаевичу его дочь, он мне об этом говорил. Как выросла дочь, он за учёбой и не заметил. Затем она оставила внука зятю, понимая, что Аркадий Фёдорович любит маму. Как всё сложно. Но зато нет вранья. И все счастливы. Смотрю на Вили, и он понимает мой взгляд. Я как бы вернулась в их юность.

Жуть! Как стремительно летит время.
— Вили, а почему у Вас такое имя?
— Молодец! Обижается на школьных друзей, что над ней улыбаются.
— Вероника, зато ты всё знаешь. Единственно, кому я завидовала в детстве, это тебе. Ты ничего не упускала.
— Викуль, родители назвали Владимиром, а друзья прозвали Воликом, но когда ты родилась...
— В силу рассеянности почему-то назвала его Вили.
Все смеются. Но Вили доволен. Головины слышат историю впервые и с умилением смотрят.
— Вот как не завидовать, если...
— Даже мои странности, Вероника...
— Воспринимаются с восторгом.

Надо наедине с бабулей поговорить. Сейчас ничего не упущу.
— Ты зачем увёл меня из гостиной, Николенька?
— Все восхищены твоей проделкой! Успели прочитать две главы твоего «Возвращения». Разумно удалила.
— Я содрогнулась, когда пробежала. И впервые поняла, что ненависть принимала за раздражение.
— Но и Мария Михайловна призналась, что благодаря тебе многое открыла.

Глава 9.23. Неизвестный Читатель

— Вика, прости! Мы решили на сайте выставить полную версию. Но Лера заметила несоответствие в последовательности глав. А когда зашли на список читателей, обнаружили у себя на хвосте 7 читателя. Как ты думаешь, он враг или друг?
— Игорёк, могу сказать, что умный и здоровый человек этим заниматься не будет. Хотя... может, и друг. Он же Неизвестный!
— А если друг, для чего он это делает?
— Рядом с текстами Вики и близко не поставишь другие. Мне твой папа говорил.
— Лера, у Вики здесь были только эксперименты.
— Тина, детки вместе со мной изучают, что такое глупость, ненависть и злоба. Идём на кухню, поможем с меню!
— А что вам там разбираться? Вчера Сергей Иванович доставил целый самолёт с продуктами.
— Всё же Воронцова, изучая твою страницу, сказала верно Марии Михайловне, что надо родиться в этой среде. Посмотри на деток! Как сейчас лихо ответил тебе мой сынуля! Они уже на равных.
— Тина, а кто удалил мои рецензии, пока я укладывала детей?
— Твой Ангел! Кто же кроме Николая. Он знал, что утром дети могут войти.

Глава 10.23. Иногда приятнее побыть в тени

Вересов смотрит, удивляясь, что я долго молчу. Диана задавала вопросы, но кто-то их перехватывал, а я, пользуясь этим, старалась уйти в тень. Головины и Ромашовы, сегодня в полном составе, именно такой и видели всегда. Папа Дианы активно говорит о нашей России, будто здесь родился. И приятно наблюдать за этим семидесятилетним американцем, для которого Сибирь — нефть, газ, золото. Поэтому он с таким интересом принимал участие в каждом застолье. А когда доставили самолёт с натуральной продукцией из хозяйства Ромашова, которая под вина Вересовых так расслабляет, он забыл среди нас, что американец. И я, в благодарность, иду к роялю.

Вчера почти не играла, а сейчас с наслаждением возвращаю долги Эдику. Он понимает и пока слушает. Но при моём повторе не выдерживает, идёт с улыбкой за второй рояль, нежно смотрит в мои глаза и начинает играть. Я осторожно вступаю, всё сжимается от счастья, музыки и близких.

Часть 24

Глава 1.24. Атмосфера любви

Концерты позади, гости разъехались. Мы прилетели в Москву. Испытала странное, щемящее счастье, когда машина подъехала к дому. Счастье оттого, что не было утренних пробок, от тишины родных улиц под снегом, от сознания, что вот он — мой порт, моя крепость.

Дядюшка остался доволен — ребята присылали ему записи всех выступлений. И Сергей Иванович Ромашов летит с нами. Хочется поговорить с ним о бабуле, которая наконец-то провожала нас без привычной грусти — потому что рядом оставался Вили. Владимир Александрович, как и Эдик ко мне, испытывает к ней чувства с первой встречи. Слишком наши истории похожи. И Ксения Евгеньевна последнее время незаметно для себя оттаивала, отпуская боль утрат, понимая, что рядом живут те, кто продолжает её любить.

Сейчас и я сознаю то же самое. Когда-то я принесла в издательство свой третий вариант романа. Редактор, прочтя, сказал с улыбкой, что в первых версиях я описывала жизнь героев, которые никак не соответствовали главной героине. «Подрасти нужно», — посоветовал тогда. И вот сегодня, видя настоящие, взрослые, глубокие чувства вокруг — и к себе, и к бабуле, — понимаю, что могу наконец написать правду. Могу выставить те самые первые главы из её воспоминаний, которые редактор когда-то признал, потому что увидел в этих людях себя.

Приятно читать их сегодня. Сколько во мне было наивности тогда. А бабуля, любя деда, словно заморозила себя для живых. Не зря Сергей Иванович остался. Он хочет подтвердить свои наблюдения последних недель. Они с Вили дружили с детства, и он видел, как тот ждал пробуждения нашей красавицы. Какая там «Утонувшая Атлантида» — это «Возвращение»! Так и назову следующий роман. Но в жизни оно уже происходит. И всех это радует.

Глава 2.24. Неожиданный звонок

Странно… На телефоне незнакомый номер.
— Алло? Здравствуйте!
— Простите за беспокойство. У меня тут несколько концертов в Москве. Возможно, Ксюша рассказывала внучке об однокласснике…
— Вы Дмитрий! Простите, не знаю отчества. Для бабули в воспоминаниях Вы просто Дима. Догадываюсь, как вышли на меня. Гроссы дали номер. И Вы были на последнем концерте! Рада за всех.
— Хотел бы встретиться.
— С удовольствием! Не возражаете, если предложу у себя дома?
— Это приятнее, чем в гостинице.
— Вы же понимаете, наш разговор требует домашней обстановки.
— Спасибо!

Какой интересный голос. Сколько в нём самодостаточности и… лёгкой скованности. Он волнуется.
— Простите, я накрыла стол в комнате Ксении Евгеньевны. Думаю, Вам здесь будет проще вспоминать.
— Ксюша всегда в настоящем. У вас хорошие друзья в Америке. Передавая книги, сказали, что литературные способности внучки открылись, потому что ей хотелось разобраться в чувствах бабушки.
— Скорее, подсознательно. Но называть меня внучкой сейчас сложно. Я чувствую себя её подружкой, иногда — старшей сестрой.
— С большим опытом! Есть в современной молодёжи что-то неуловимое для нас.
— Времена такие.
— Нет нашей наивности и сдержанности в чувствах.
— Вы правы насчёт чувств. Я, живя рядом с Ксюшей, никогда не знала, о чём она думает. Любовь я от неё получала в избытке, потому что она отдавала мне всю себя, хотя мы редко виделись.
— Я благодарен, что столько мыслей приоткрыли, тактично рассказав главное и для читателя, и для тех, кто знает её с детства.
— Вот и замечательно. Дам её телефон, Дмитрий.
— Спасибо!
— Она будет рада.

Глава 3.24. Вальс о Вальсе

Удивительно — такие события во Франции, а столики в нашем ресторане раскуплены на месяц вперёд. Люди готовы платить любые деньги, чтобы послушать наш оркестр.

Многие уже знают, что в нашем русско-французском ресторане выполнят почти любой каприз, предложат блюда из натуральных продуктов с фермы Сергея Ивановича и вина с заводов Вересовых. А про музыку и говорить нечего. Любое желание посетителей исполняется. И как! Ребята вчера с Эдиком хорошо заработали. И это приятно не из-за денег, а оттого, какое чистое, светлое удовольствие получают люди, не желая уходить.

Вчера мы только прилетели в Париж, поэтому в ресторане не появилась. Но с утра, поработав с Франсуа и нашими мужчинами над проектом, выбралась наконец. Смогли немного с ребятами поработать над новой программой. Но настроение лирическое, поэтому хочется и петь.

Альбина Николаевна привезла все мои концертные наряды, но ребята с Эдиком только улыбнулись. Зная, что могу провести весь вечер в простом белом брючном костюме, в котором сейчас и нахожусь.

Держу в тайне ото всех, что сегодня в ресторане будет гость. Дмитрий здесь с концертами. Я пригласила его. Он хочет перед своими выступлениями в Нью-Йорке поближе познакомиться с нашим кругом, прикоснуться к тем, кто окружает его Ксюшу.

Только Эдик знает. Он уже наигрывает что-то нежное, свадебное. Я с наслаждением беру гитару и делаю выход.

Ден с Джулией в приятном оцепенении. Все остальные почувствовали подвох. Старшие Головин и Вересов уже смеются, потому что ко мне подлетает Алекс. Но я направляюсь к Дмитрию.

Ден уже с камерой вращается возле нас, а Дмитрий галантно целует мне руку. Все замерли, не понимая, кто этот господин. А он, подмигнув мне, берёт гитару. Вот что значит московская консерватория! Эдик в восторге, но и Дмитрий, как пианист, оценил его игру.

Кто мог придумать такой сценарий? Браво! Я начинаю петь на французском ту самую песню о вечной любви и верности. Вересова наконец понимает, почему я надела белый костюм и собрала волосы в хвост. Я сделала всё, чтобы приблизиться к одной из фотографий, на которой бабуля в похожем наряде готовилась к выпускному балу, но родители увезли её в другой город. И Альбина Николаевна об этом знает — она догадывается, кто играет на гитаре. Я словно воспроизвожу их несостоявшуюся встречу на школьном балу.

Со мной так же поступила через годы мама. Не знаю, принимала ли в том произволе участие Ксюша, но мама всё сделала, чтобы я попала на другой бал. Жалею ли я? Нет! Мне эта сказка нравится больше. Я настоящая королева бала сейчас, потому что Дмитрий смотрит на меня с восторгом, но видит в ней ту, семнадцатилетнюю Ксюшу. Как я благодарна природе за диапазон голоса.

Дмитрий, заметив, как Алекс рвётся закружиться со мной, идёт к роялю. Эдик отошёл в сторону, а я уже в объятиях Алекса, и мы танцуем под пронзительно-красивую, летящую мелодию о вечном вальсе. Он, чувствуя музыку, ведёт меня к роялю. Я смотрю в глаза Дмитрия со слезами и восторгом, понимая — во мне он видит сейчас свою Ксюшу.

Никогда не чувствовала себя такой счастливой. Какая сила в голосе! Я ещё так не пела! Я даже не помышляла об этой песне для сцены, хотя в музыкальной школе пыталась. А сейчас просто наслаждаюсь, видя, как Дмитрий смотрит на меня с благодарностью. Не сдерживаюсь, целую его в щёчку и продолжаю петь, уже никого не видя, растворяясь в их любви и прекрасной юности.

Но музыка овладевает мной, и я перехожу к другому произведению — томному, страстному, с цыганской душой. Дмитрий понимает и с удовольствием подыгрывает, а я через музыку начинаю с ним разговаривать. Как он играет! Я невольно копирую манеру бабули, а он глазами говорит, что не уступаю его отличнице Ксюше. Знала бы Ксения Евгеньевна, что вытворяет её внучка с её одноклассником!

А ведь любила его. Поэтому мой дед и вмешался, боясь потерять её. Всё сделал, чтобы увести и от Вили, и от Димы. Она никогда не показывала мне фото, где они вместе, но её подруги со мной поделились, когда узнали, что он объявился. И мне приятно, что сейчас я соединяю их через музыку.

Глава 4.24. Люди высокой культуры

— Вика, родная! Добрый вечер! Хорошо, что Ричи ещё не улетел. Ден вчерашний вечер так прекрасно заснял, что я вся в слезах хожу от счастья! Девочка наша, я так боюсь, что может произойти непредвиденное.
— Диана, Дмитрий больше сорока лет о ней не забывал!
— Я о другом! Нет… Всё же считаю, что концерт должен быть в начале следующего месяца. И хватит Ксении Евгеньевне преподавать! Сколько можно? При её-то таланте.
— Диана, какой бы талант ни был, не играть на инструменте нельзя. Она жила только со мной все эти годы и не прекращала музицировать. В юности с ней занимались лучшие педагоги. И дед очень любил её слушать. Вили, после смерти папы и дедули, с ней не расставался, приезжая с концертами.
— Какая красивая у неё жизнь. Вот о чём надо писать! Хотя, что я говорю, ты ещё так юна.
— И бабуля многое скрывала.
— Но как ты его вчера в щёчку поцеловала!
— Диана, я так мечтала о личном счастье Ксюши. Она все годы жила мной, боясь оставить одну.
— Как всё сложно в мире красивых людей.
— Да, Диана! И мне трудно об этом пока писать. Когда показала третий вариант редактору, он всё понял — в моём возрасте не осилить таких героев.
— Каждый из них — отдельная планета!
— Вот и выбрала такую форму. Давай ускорим! Тем более приглашения для оркестра Вили уже есть. А Дмитрий живёт в Нью-Йорке?
— Да. У него там большая квартира. Он постоянно на гастролях. Квартира есть и в Москве. Отец в советское время, как и мой прадед, занимал высокий пост. Когда Дима поступил в консерваторию, отца перевели в Москву. Он учёный! Его и раньше приглашали, но он не соглашался, ради сына. А сейчас Дмитрий, узнав, что у нас квартиры в Париже, решил и здесь купить.
— Он такой счастливый! Всё утро реву. Папа в восторге от Ксении Евгеньевны, поэтому и Андрей Алексеевич удивительный мужчина. Как много зависит от воспитания! Тем более все преподавали в институтах. Действительно, затонувшая Атлантида!
— Но мы выплыли и даже летаем. Мой род, Дианочка, не один такой.
— Поэтому с детства все и объединяетесь. Как Зоя Ромашова с Ириной Соколовой тебя любят. В такой среде предательства не может быть. Как ты с ним вчера играла. У Эдика на глазах были слёзы. Но ты молодец! Хорошо держалась!
— Когда я ему вызов этой композицией робко сделала, он с такой трепетной благодарностью посмотрел, я еле сдержала рыдания. С таким виртуозом сложно импровизировать, но потом почувствовала в его исполнении столько отеческой нежности и чистоты, что забыла о нотах. И он поддержал меня.
— Ричард с папой посмотрели видео и сказали, сколько красоты вокруг тебя.
— Да! Ден с Джулией решили ещё на неделю остаться, пока мы в Париже.
— Я рада и завидую им. Целую! Знаю, времени нет.
— И у тебя! Целую и обнимаю!

Глава 5.24. Наследственность

В ресторане все столики заняты. Николенька организовал столик на двоих. И Дмитрий ему благодарен. Николай сам, как радушный хозяин, иногда выполняет роль официанта. Но наш гость спокойно отнёсся ко всему, а вот желание поговорить о Ксюше — вижу. Хотя Вересов всё учёл: на столе и коньяк, и вина, которые способствуют хорошей беседе.

На нас никто не обращает внимания, но вижу, Ден старается запечатлеть все эмоции. Молодец! Порадуем этими снимками Ксению Евгеньевну.
— Вчера, когда играли, замечал в тебе нежность и отрешённость, свойственную Ксюше в юности. Почему улыбаешься?
— Видели бы эту бабулю. Она только биологическая. Ей ещё двадцатилетние завидуют. Мы иногда с ней для прикола носим вещи друг друга.
С какой теплотой Дмитрий смотрит на меня.
— Я благодарен за альбом с фото Ксюши. Впечатление, что ты его специально собирала для меня. Я сегодня не мог уснуть и провёл с ней прекрасную ночь, понимая, почему ты уговорила остаться в квартире Серёжи Головина. У нас с ним судьба похожа. Сидим сейчас вдвоём, я ощущаю в тебе и дочь, и внучку.
Вот и бабуля мне об этом говорила.
— Напрасно слёзки на глазах. Я рад находиться сегодня возле вас. Ксюшу люблю со школы!

Глава 6.24. Влюблённые никогда не стареют

Дмитрий разговаривает с Вересовым, Головиным и Франсуа. Надежда прислушивается, но в нетерпении ждёт меня.

Заставила подружка купить сегодня чёрное короткое платье. Бабуля любила такие носить в выпускном классе. Мы с Надей нашли похожее. Я осторожно начала играть. Дмитрий первый откинулся в кресле. Надежда улыбается вступлению, а наш профессионал отметил с удовольствием начало, с благодарностью глядит на меня — он понимает, я исполняю любимые композиции его Ксюши. Вересов с Головиным с удивлением улавливают, что звучит что-то по-новому. Да, мальчики, я сейчас в образе Ксюши, и платье мне подыгрывает. Мужчины догадались, для чего я его надела. Обычно за роялем я себе такого не позволяю. А сейчас с каким-то озорством это делаю, зная, что вызываю воспоминания у Дмитрия. Но вижу, как и Николенька с ребятами восторгаются.

Да, люблю новое состояние души, оно само подсказывает мелодии. Ребята с удовольствием подхватывают, а наш долгожданный гость слушает с уважением.

Ко второму роялю подсаживается Эдик. Дмитрий смотрит на него с теплотой. Влад пока без движения, но по глазам вижу — предлагает продолжить мои импровизации. Пальцы бегут по клавишам, а я с удовольствием погружаюсь в те мгновения, когда они после последнего экзамена гуляли в той роще, которую сама очень люблю. Если приезжала с бабулей летом на её малую родину, уговаривала там погулять. Белый мост через реку Урал, соединяющий Европу с Азией, завораживал. А бабуля, вероятно, вспоминала юность. Дмитрий тогда много фотографировал. Он с ними никогда не расставался.

Все мужчины оценили моё исполнение. Дмитрий понял, что я под впечатлением его фото. А меня уже несёт по волнам их памяти, я перехожу от одной композиции к другой, рассказывая через музыку об их любви.

Но вот резко перехожу к минору, возвращаюсь в реальность, в ту ночь, которую он провёл с ней сегодня. Как приятно, что и он, и она ещё не утратили прекрасные черты. Вероятно, потому что влюблённые никогда не стареют и не расстаются, как бы ни складывались судьбы.

Глава 7.24. Высоко летаешь

— Нашёл на твоей странице диалог. «Жутко представить, если бы я родилась в другой среде…»
— А объяснить можешь, почему я так рано стала во всё проникать?
— И никогда не ошибалась!
— Особенно в выборе тебя.
— Не возражаю, любимая! С этого и начнём. До Серёжи Головина ты ещё не доросла. Как говоришь, они с Беловым были из другого поколения. Прекрасная пара могла бы быть с Лукиным, но ты отметала, видя рядом более зрелых дядей. Олег был для тебя эталоном. Лукин замечательный! Его папа и друг были в восторге от тебя. Но в ту новогоднюю ночь ты не поняла Лёню — чувства ещё не созрели.
— Всё верно! А Николенька появился вовремя.
— Умница!
— Но ты о чём-то другом хотел сказать.
— А стоит ли? У нас так мало времени побыть вместе, родная. Какой же я счастливчик!
— Но и я!
— Вот этим всё и сказала.

Глава 8.24. Реальный мир

Все столики, как всегда, заняты даже днём. Каждый приезжает пообедать. Вечером — более состоятельные посетители, но они уже и днём здесь, если есть возможность.

Если играет оркестр, плата за ужин вдвое дороже. А когда заказывают музыку, платят большие купюры не потому, что нужна композиция, а просто хотят внести лепту в сказку, которую мы создаём.

Вот и Дмитрий с Сергеем Ивановичем появились. Хотя они ровесники и друзья с юности, потому что бабуля их объединила. Они сегодня как мои дружки Эдик и Влад.

Многие посетители, как и они, понимают, что Сергей Иванович — один из главных героев этой сказки, которая, к счастью, является былью.

Пока он не появился, мы играли лёгкие мелодии, любимые постоянными гостями. Но вот Дмитрий с Ромашовым сели, и я перешла на соответствующие композиции, словно уговаривая его, что он уже на концерте в Нью-Йорке и должен играть именно их.

Вижу по улыбкам обоих, им нравится моё начало. Вся жизнь Дмитрия прошла во сне прекрасной музыки и его любимой женщины. Всё же красивая жизнь у моей Ксюши и у него. Так сохранить чувства! Хотя бабуля упорно говорила, что любит деда и сегодня. Согласна, но память о нём, в которой нет разочарований, а только трагедия ухода. Но Дмитрий живой! И как ещё выглядит! Настоящая музыка и любовь не дали уничтожить со временем красоту и благородство.

Я начинаю играть что-то бесконечно нежное, личное. Дмитрий идёт к роялю.

Как он играет! Ему аплодируют, но тут же замолкают, боясь упустить мгновения. А я еле сдерживаю слёзы, потому что Дмитрий не отрывает от меня взгляда. Впервые радуюсь, что природа подарила отдельные черты бабули. Я спешу ко второму роялю.

Вошедшие Вересов, Головин и Белов с Вили стоят в оцепенении. А я, как примерная ученица, играю в стиле бабули. Серёженька Белов это слышит.

Вили пока в неведении, кто вчера был в гостиной. Слышит профессионала, но даже не догадывается, хотя, как музыкант, возможно, знает Дмитрия. Но он привык видеть в нашей гостиной знаменитостей. Значит, бабуля не открыла ему тайну первой любви. Браво! Узнаю свою Ксюшу! Я с детства возле неё и мамы решаю кроссворды.

Глава 9.24. Обыграть ситуацию через музыку

Я надвинула кепку на глаза, надела очки, в руках гитара. Вот она и выручит! Вышла в новых «рваных» джинсах, купленных в Париже. Николеньке понравился прикид, но он не понял, для чего маскарад. И что делать? Хотя Эдик предупреждён: сегодня вечером я хочу познакомить Вили с Дмитрием. Как это сделать? Эдик сказал: «Только через музыку». После такого предложения дыхание перехватило. Здесь должно сработать женское чутьё.

Как спасают очки. Ребята через Эдика уже помогают. А я с гитарой надвигаюсь с улыбкой на Белова. Головин сидит рядом, оба смеются, не понимая, что я задумала. Николенька наслаждается. Смотрю на Сергея Ивановича и рядом сидящих Дмитрия и Вили.
— Хороша же, бестия!
— Спасибо, Серёженька Иванович!
Такого панибратства с дедом Влада ещё никогда не позволяла. И он, кажется, понял, что в озорстве есть прямой смысл. Серые глаза сейчас кстати. Дмитрий всё понимает и улыбается, вспоминая серые глаза Ксюши. Любопытно, а знает ли Вили, какие глаза у бабули? Но, зная меня, что в таком наряде просто так не выйду, он с напряжением смотрит на Дмитрия.

Я перехожу на ту самую вечную, грустную и прекрасную мелодию, пытаясь не смотреть ни на Вили, ни на Дмитрия.

Но Эдик, заметив состояние Вили, даёт знак. И я, игриво надвигаясь на Дмитрия, начинаю играть что-то томное, с восточным оттенком. Он слышал, как её исполнял отец его Ксюши. Браво, Викуля! Но как обстоятельства и воспоминания Дмитрия заводят меня! Вили, зная, какой наш гость профессионал, понимает по-своему мой восторг. Он слышит это через мою игру, как и Дмитрий. И замечательно!

Глава 10.24. Дарующий счастье

Как всё Николенька удачно организовал на нейтральной территории. Сейчас мы в своём ресторане в Португалии, у океана. Бабуля так обрадовалась, когда мы пригласили её с Дмитрием сюда. Вересов всё просчитал. Тем более Вили должен сегодня с оркестром прилететь из Петербурга.

Знает Николай по опыту, как надо действовать, чтобы вывести из ситуации всех троих. Мы молодые, выносливые. А появление Дмитрия, о котором Вили не подозревал…
— О чём, Викуль, думаешь? Бери гитару! Вперёд! Дмитрий надеется, что ты его выручишь. С минуты на минуту должен появиться твой обожаемый Вили.
— Тогда за роялем будет Эдик, а не Дмитрий.
— А для чего сюда прилетел Соколов?!
— Это его идея или твоя?
— Общая!
— Спасибо!

Николенька выводит меня в зал. Никогда не была в таком напряжении. Но оно и выручит! Смотрю на Эдика, ждущего моей выходки. Спасибо, дружок! Думаю, ты на стороне Вили, который ничего не подозревает и сидит возле Вересова и Головина. Эти прилетели по работе, но задержались. Тем более бабуля, как и я, лечу с ними.

С каким наслаждением начинаю играть! Никогда ещё не ощущала такой расслабленности. Как важно видеть бабулю счастливой. Её личная жизнь сейчас дороже собственного счастья. И «это понятно», как сказал бы Николенька.

Но сегодня, Викуль, всё проще. Моё исполнение радует Вили, восхищает Дмитрия. Он слышит эту композицию второй раз, но сейчас она звучит необычно. Я называю свою импровизацию «Дарующий счастье»!

Не отрываюсь от Эдика. Вот где помогают наши души! Мы с ним сливаемся и растворяемся. Совершенно новое состояние! И, почувствовав уверенность, иду к Ксюше. Она смотрит с благодарностью, а Вили с Дмитрием, как музыканты, понимают — играю виртуозно. Дмитрий проникается симпатией, сознавая не только как музыкант, а Вили удивлён, что так могу играть на гитаре. Но это уже что-то свыше, и объяснить подобные чувства никому невозможно.

Играю с такой нежностью, что у многих слёзы. Как иногда обстановка позволяет проникать глубоко в музыку. Эдик с оркестром вторят. Дмитрий не выдерживает, садится за второй рояль. Боже! Как он красиво играет, глядя мне в глаза. Понимаю — перед ним его Ксюша. Грусть, наполненная её жизнью, где не было разочарований, а только невосполнимые потери. Ему приятно, что Ксюша его сейчас понимает. В глазах уже нет боли утраты, одна печаль. И Дмитрий осторожно пытается через исполнение возродить её к новой жизни. Вернуть в безмятежное детство и стремительную юность, наполненную чистой любовью. Нет в его игре обид, тревоги, только красивая грусть, которая проникает в душу всех.

Часть 25

Глава 1.25. Сдержанность

Уже бабуля звонит! Неужели Вили догадался?
— Бабуль, привет!
— Здравствуй, красавица! Что смеёшься?
— Сейчас мужчины обсуждают отчёт президента Америки, как он у нас экономику развалил.
— А ты, конечно, добавила. Рассказывай, как это ты скрыла от меня.
— Бабуль, я его ещё не описывала. Как догадалась? Вили продал? Он прекрасный музыкант! Хотелось его реакции. Это знакомый старшего Вересова. Я тебя с ним познакомлю в Нью-Йорке.
Всё же детская привычка выдавать желаемое за действительное помогает.
— Что замолчала?
— Вспоминаю обсуждение доклада, хотела повеселить, но ты вопросом сбила. А симпатичный этот друг Петра Ильича!
— Не сочиняй! Я уже всё знаю!
— Про что?!
— Дмитрий сам позвонил после твоего концерта.
— Настоящий мужчина!
— Почему сразу не позвонила из Парижа?
— Ой, бабуля, разбирайся сама со своими бой-френдами!
— Тебе своих хватает!
— Не заметила, родная!
— Бабуль, я тебя буду называть только Ксюшей в их присутствии. Иначе не смогу. Дмитрий летит к тебе?
— Да! Николай отправляет с продукцией Ромашовых самолёт.
— Не сомневаюсь, что и вина доставит. А Вили уже улетел в Петербург, даже не догадался.
— Как ему догадаться в вашем муравейнике.
— Да ладно, Ксюша! У тебя он не меньше оказался, но Дмитрий признался, что я для него дочка. Целую, родная! Потом расскажешь?
— А ты сразу в роман?
— Согласись, сейчас такие отношения на фоне убогости — убойная сила.
— Какая ты наивная ещё девочка!
— Не отрицаю! Но бабуль, сама учила — вода камень точит. Если чаще их поливать, может, увидят свою сущность. Всё! Удачи! Теперь понимаю, почему держала на расстоянии Вили.
— Всё это было ради тебя!
— А напрасно! Я мечтала о твоём счастье всегда. Но так сюжет красиво складывается… Желаю удачи! Целую!

Глава 2.25. Прекрасный мир!

Сегодня в гостиной тихо. Дети спят, а мне надо доделать расчёты. С моими концертами у мамы большие нагрузки. Хорошо, что помогает Альбина Николаевна.
— Вика, отдохни!
— Хотите поговорить?
— Да! О Ксюше!
— А я думала, творится сегодня…
— Только мировые проблемы не затрагивай! Мне страшно читать, что ты пишешь на сайте.
— Не берите в голову! Я пишу только о вас серьёзно. Прекрасный мир! Какие мировые проблемы? Их просто нет. Во всех странах обалдуи держат цивилизацию на краю пропасти.
— И о причине догадываешься.
— А Вы не понимаете, если по статистике 95% преступлений — в семье!
— А меня радует, если пишут, что они рядом с твоими героями проживают свою жизнь.
— Герои все вы, а здоровые читатели видят себя в вас, поэтому радуются, что они, как динозавры, в этом клоповнике не одиноки.
— Ты веришь, что здоровых больше?!
— Я верю, что все, кто меня окружает, не предадут Родину. И таких маленьких образцовых государств в большом воровском достаточно. Они и не дадут нравственным уродам у власти уничтожить жизнь.
— Успокоила, родная!
— А что о Ксюше? Она родилась в золотой колыбели, в волшебное время, поэтому проблем не было никаких, а только ЛЮБОВЬ. Вот этому они отдавали всё свободное время своей Ксюше. Мой дед, заметив, как его однокурсницу встречают красавчики из консерватории, быстро их оттеснил. Тем более имел преимущество.
— Понимаю! Сама коренная москвичка. Но у Дмитрия папа был учёным, а у Володи — преподавал математику, был профессором!
— И что? У дедули папа работал в министерстве с моим прадедом, они были друзьями, так что наш Алёша оказался под защитой.
— Но он красив, как и Ксюша, на фото!
— Кажется, и с Ксюшей успокоила.
— Вполне! Дмитрий очень понравился. Они с первого класса. Как у тебя с бабушкой похожа жизнь.
— Относительно поклонников?
— У тебя их было больше.
— Поэтому поняли, почему Ксюша простила, при всей любви к Серёженьке Головину, мой уход к вашему сыну. Она не хотела видеть меня несчастной. Когда увидела Николеньку, поняла — Серёжу люблю как друга.
— Да, для девочки нужен отец. А ты после смерти Георгия осталась в одиночестве, хотя тебя все любили.
— Вы имеете в виду и Ромашовых?
— И Беловых!
Вересова осталась довольна. И мне приятно! Пойду приготовлю деткам. Они скоро проснутся.

Глава 3.25. Счастливчики

— Нашёл диалог с автором. «Жутко представить, если бы я родилась в другой среде…»
— А объяснить можешь, почему я рано стала во всё проникать?
— И никогда не ошибалась!
— Особенно в выборе тебя.
— Не возражаю, любимая! С этого и начнём. До Серёжи ты ещё не доросла. Прекрасная пара могла бы быть с Лукиным, но ты отметала, видя более зрелых дядей. Олег был эталоном. Лукин замечательный! Его папа и друг были в восторге. Но в ту новогоднюю ночь не поняла Лёню — чувства не созрели.
— Всё верно! А Николенька появился вовремя.
— Умница!
— Но ты о другом хотел сказать.
— А стоит ли? У нас так мало времени, родная. Какой же я счастливчик!
— Но и я!
— Вот этим всё и сказала.

Глава 4.25. Неизвестный Читатель

— Вика, прости! Мы решили выставить полную версию. Но Лера заметила несоответствие в главах. А когда зашли в список читателей, обнаружили у себя на хвосте 7 читателя. Как думаешь, он враг или друг?
— Игорёк, умный и здоровый человек этим не будет заниматься. Хотя… может, и друг. Он же Неизвестный!
— А если друг, для чего?
— Рядом с текстами Вики и близко не поставишь другие. Мне твой папа говорил.
— Лера, у Вики здесь были эксперименты.
— Тина, детки со мной изучают, что такое глупость, ненависть и злоба. Идём на кухню, поможем с меню!
— А что вам там разбираться? Вчера Сергей Иванович доставил самолёт с продуктами.
— Всё же Воронцова сказала верно Марии Михайловне, что надо родиться в этой среде. Посмотри на деток! Они уже на равных.
— Тина, а кто удалил мои рецензии?
— Твой Ангел! Кто же кроме Николая. Он знал, что утром дети могут войти.

Глава 5.25. Вселенский разум

Весь вечер меня не отпускало странное чувство — будто я наблюдаю саму себя со стороны. Вот мы в Сан-Франциско, в ресторане, где завтра концерт. Звуки репетиции доносятся из зала, а я сижу на террасе особняка Гроссов и смотрю, как океан поглощает последние лучи солнца.

Кто-то положил руку мне на плечо. Даже не оборачиваясь, я знаю — это Ричард. Он научился находить меня в моменты тишины.
«Опять в своих мирах?» — его голос звучит мягко, без привычной иронии.
«Я думаю о том, как всё взаимосвязано. Зал там, аплодисменты, свет софитов… А здесь — просто тишина. И оба этих состояния — я. Как будто я одновременно дирижирую оркестром и слушаю его из последнего ряда».
«Это и есть твой дар, Виктория. Видеть целое. Многие чувствуют разрозненные куски, но собрать мозаику…» Он не договорил, сел рядом. «Диана переживает за завтрашний показ. Говорит, ты слишком спокойна».
Я улыбнулась. Спокойна? Если бы он знал, какой вихрь крутится внутри. Но это тот самый вихрь, из которого рождается музыка. Не хаос, а стройная система, где каждая эмоция находит свою ноту.
«Скажи ей, что я не спокойна. Я — сосредоточена. Это разные вещи».
Ричард кивнул, и в его глазах я увидела то самое понимание, ради которого мы все и собираемся здесь — на краю другого континента, в преддверии другого концерта. Понимание, что настоящее искусство рождается не от отсутствия страха, а от умения превратить его в силу.

Глава 6.25. В предвкушении счастья

Утро началось с запаха кофе и звуков фортепиано. Кто-то наигрывал этюды Шопена — лёгкие, прозрачные, как утренний туман. Я спустилась в гостиную и застала за инструментом Дмитрия. Он не видел меня, полностью отдавшись музыке. И в его игре не было ни грамма техники ради техники — только чистое чувство.

Я присела в кресло и закрыла глаза. Это было похоже на разговор. На исповедь. Он говорил с клавишами о том, о чём не мог сказать словами — о годах ожидания, о надежде, которая не гасла, о любви, пережившей время.

Когда последний звук растворился в тишине, я открыла глаза. Дмитрий смотрел на меня.
«Прости, не хотел будить».
«Вы меня не разбудили. Вы… напомнили мне, зачем всё это. Иногда среди контрактов, репетиций, перелётов забываешь самую простую истину. Музыка — это язык, на котором можно сказать всё. Даже то, для чего слов нет».
Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что комната словно наполнилась солнечным светом.
«Ксюша часто говорила то же самое. Говорила, что ты умеешь слышать тишину между нотами. Это редкий дар».
Я подошла к роялю, провела пальцами по клавишам.
«Не дар. Необходимость. Иначе жить нельзя».

Глава 7.25. Закономерность

Весь день прошёл в лёгком, почти невесомом состоянии. Как будто я парила над землёй, наблюдая за подготовкой к вечеру: Диана, помешанная на деталях, Николенька, спокойно координирующий всё за кулисами, ребята из оркестра, шутящие на своём непонятном никому жаргоне.

Тина нашла меня у бассейна, где я якобы «грела спину на солнце».
«Признавайся, о чём думаешь?» — уселась рядом, скинула сандалии и опустила ноги в воду.
«О закономерностях. Вот смотри: мы все здесь — из разных стран, с разными историями. Но собрались в одном месте, в одно время. Как будто кто-то свёл нас, чтобы мы сыграли именно эту партитуру».
«Ты веришь в судьбу?»
«Нет. Я верю в выбор. Каждый из нас когда-то сделал свой выбор — любить, прощать, оставаться собой. И эти выборы, как ноты, сложились в общую мелодию. Сегодняшний вечер — её кульминация».
Тина задумалась, глядя на воду.
«А бывает фальшивая нота в такой мелодии?»
«Бывает. Но мы её или исправляем, или делаем частью гармонии. Как джаз». Я повернулась к ней. «Ты боишься, что сегодня что-то пойдёт не так?»
«Я боюсь, что будет слишком идеально. А после идеального всегда наступает спад».
Я взяла её руку. Холодную от воды.
«Не будет спада. Потому что это не финал. Это просто красивая пауза. А после паузы музыка продолжается».

Глава 8.25. Импровизация

За два часа до концерта я надела тот самый красный костюм от Дианы и вышла к роялю. Зал был пуст, только техники выставляли свет. Я села за инструмент и положила руки на клавиши. Не играть. Просто почувствовать их прохладу, их готовность откликнуться на любое движение.

Из темноты зала послышались шаги. Николенька.
«Не помешаю?»
«Ты никогда не мешаешь».
Он подошёл, обнял сзади, положил подбородок мне на голову.
«О чём молчишь, любимая?»
«Я готовлюсь. Не к концерту. К… переходу. Сегодня вечером мы сыграем не просто программу. Мы проведём черту. Подведём итог целого этапа. И мне нужно почувствовать, что я готова к тому, что будет после».
«А что будет после?»
«Не знаю. И в этом — вся прелесть». Я нажала одну клавишу. Чистый, долгий звук наполнил пустой зал. «Вот он — следующий такт. Пока один. А что будет дальше — зависит от нас».
Он засмеялся тихо, и смех его отозвался в моей спине тёплой вибрацией.
«Ты никогда не перестанешь удивлять. Всю жизнь строить планы, рассчитывать риски, а в самый важный момент — положиться на импровизацию».
«Потому что вся жизнь и есть импровизация, Николенька. Просто некоторые об этом не догадываются».

Глава 9.25. Эхо

За кулисами царила та особенная тишина, что бывает только перед началом. Тишина не пустая, а насыщенная — ожиданием, адреналином, сосредоточенностью. Я смотрела в узкую щель между кулисами на заполняющийся зал. Видела знакомые лица в первом ряду: маму, бабулю, Серёжу Головина. Видела Дмитрия, сидевшего рядом с Вили — они о чём-то тихо беседовали, и в их позах не было ни капли напряжения, только лёгкость.

Ко мне подошёл Эдик, поправил манжет на моём рукаве — жест совершенно отцовский.
«Готова?»
«Да. А ты?»
«Я всегда готов, когда ты ведёшь». Он улыбнулся. «Помнишь свой первый выход на эту сцену? Три года назад. Ты тогда так волновалась, что я боялся, ты забудешь начало».
«И я забыла. Пришлось импровизировать».
«И родилась та самая композиция, которую теперь все просят на бис». Он вздохнул, но вздох был счастливым. «Вот и весь секрет. Не бойся забыть текст. Бойся забыть, зачем ты выходишь на сцену».
Я взяла его руку, крепко сжала.
«Спасибо. За всё».
«Не за что, родная. Это я тебе должен сказать спасибо. За то, что позволил быть частью этой музыки».
Горло сжало. Я кивнула, не в силах говорить. В этот момент дали сигнал. Тишина в зале стала абсолютной. Эдик отпустил мою руку и мягко подтолкнул вперёд.
«Вперёд. Они ждут».

Глава 10.25. Начало

Я вышла. Не на сцену. В свет. Он был таким ярким, что первые секунды я ничего не видела. Только ощущала — тепло, энергию зала, своё собственное сердце, бьющееся ровно и громко.

Потом зрение привыкло. Я увидела их — всех. Улыбки, глаза, полные ожидания. Не критики. Не оценки. А ожидания чуда. И я поняла, что чудо — не в том, какую ноту я возьму первой. Чудо — в этой самой секунде, в нашем общем дыхании, в тишине, которая звенит громче любой музыки.

Я не подошла к роялю. Не взяла гитару. Я сделала шаг к самому краю сцены, туда, где зал начинался сразу, без барьера. И заговорила. Без микрофона. Голос сам нашёл нужную силу.
«Сегодня мы не будем играть программу», — сказала я, и в зале пронёсся лёгкий шепоток удивления. «Сегодня мы просто будем играть. То, что подскажет сердце. То, что попросите вы. Потому что музыка — это не монолог. Это диалог. И я хочу его начать».
Я обернулась, кивнула Эдику и ребятам. Увидела в их глазах мгновенное понимание, азарт, готовность. Оркестр затих, замер в ожидании.

Я повернулась к залу и произнесла то, что чувствовала всем существом:
«Давайте начнём с тишины. С той, что сейчас. Вслушайтесь в неё. А потом… скажите, что вы в ней слышите».

И в наступившей абсолютной тишине родился новый концерт. Концерт, которого не было в афише. Концерт, который стал началом чего-то большего, чем просто музыка. Началом разговора, который, как я поняла, мы ждали все. Каждый из нас.