Старая мельница

Валерий Буров
СТАРАЯ  МЕЛЬНИЦА
        Вы скорее всего замечали, что привычки, заложенные в нас с детства сопутствуют на протяжении всей жизни. И не только привычки, но и увлечения, а также сам характер жизненного уклада, который нет-нет да и проявит себя в каких-нибудь жизненных ситуациях. Многое впитывается в характер и поступки человека в детстве, непроизвольно, на уровне подкорки. Мы может не думать о каких-либо событиях, которые подспудно дремлют, но в определенный момент дают о себе знать.
      Денис Иванович Рудаков был чиновником высокого уровня, но не стеснялся своего крестьянского происхождения.
       Родился он в тысяча девятьсот шестом году в деревне Оглоблино Слободского района. Деревень с таким названием по России были сотни, если не тысячи. Деревня как деревня: нищая, состоящая из низеньких бревенчатых домов с приусадебными участками, на которых выращивали картофель, морковь, капусту и прочие культуры, которые питали жителей на протяжении долгой зимы.
       Отец его, Иван, был весьма успешным и искусным шорником. Изделия, изготовленные им, отличались не только добротностью и долговечностью, но и некоторым изяществом и красотой, поэтому заказов было всегда в достатке, что позволяло семье жить на «среднюю ногу». Мать занималась домашним хозяйством и воспитанием детей, хотя термин «воспитание» к той эпохе имеет лишь косвенное отношение, так как с малых лет дети помогали родителям в хозяйстве, а более старшие следили за младшими братьями и сестрами.
       Денис был младшим, за что его любил не только отец, но и сестры, которых было в семье трое. Они наперебой занимались с ним, вовлекая во всевозможные игры.
       Отец был большим любителем рыбной ловли и охоты, что, впрочем, было характерно для большинства мужчин тех лет. Уже с раннего детства он брал сына с собой на рыбалку, иногда с ночевкой, а когда тот подрос, то начал брать и на охоту, подарив легкую одностволку. Эти детские впечатления остались в памяти Дениса на всю жизнь.
х х х
       Сам Иван был неграмотный, поэтому, когда сыну исполнилось шесть лет, отдал его в церковноприходскую школу. К удивлению родителей, Денис легко освоил основы грамоты, счета и закона божьего. Местный священник ставил Дениса в пример другим детям.
       Произошедший в тысяча девятьсот семнадцатом году в Петрограде переворот не сильно изменил жизнь и уклад в деревне, однако, согласно Декрета тысяча девятьсот двадцатого года, стране требовались грамотные и квалифицированные рабочие. Отец порекомендовал Денису поступить в бывшее земледельческое училище в Вятке.
       - Это хорошая профессия, - пояснял он сыну. – земля была и будет кормилицей народа. Учись, сынок, с голода не умрешь.
       Так в пятнадцать лет Денис начал постигать основы земледелия. Трехлетний срок обучения давал не только специальные знания по профессии, но и приравнивался к среднему общему образованию.
       Будучи способным и усидчивым, Денис окончил училище с отличием и был направлен на работу в земельный комитет Слободского уездного Совета. Не считаясь со временем, Денис посещал хозяйства уезда, давал рекомендации, контролировал выполнение установленных заданий по сдаче хлеба.
       С началом коллективизации проводил в жизнь линию партии на вовлечение крестьян в колхозы, но в отличии от других, делал это не жесткими мерами, а пытался убедить крестьян, что государство будет оказывать колхозам всестороннюю помощь, в том числе и техникой.
       - Представляете, - убеждал он людей, - пахать будет техника, убирать хлеб будет тоже она. Труд на земле станет значительно легче.
       Так как многие знали Дениса с детских лет, а также его отца, который поддерживал инициативу создания колхоза, крестьяне вступали в колхоз, надеясь на улучшение жизни и облегчение труда. Усердие Дениса было оценено вышестоящими партийными органами и вскоре он был переведен в областное сельскохозяйственное управление в Вятке в должности начальника одного из отделов.
       Конечно, этому способствовало не только усердие и результаты работы молодого специалиста, но и острая нехватка грамотных специалистов, так как под «революционным натиском» полуграмотных партийных работников дела во многих отраслях хозяйства шли не очень успешно.
       После перевода в Вятку Денис поступил на заочное отделение Вятского зооветеринарного института и в тридцать пятом году успешно окончил его. В институте он вступил в партию.
х х х
       В годы учебы и начала своей трудовой деятельности Денис постоянно приезжал в родительский дом. Отец, ожидая приезд сына откладывал все дела и когда Денис приезжал, то они обязательно ходили на рыбалку или на охоту. Это не было вызвано трудностями с питанием, семья Ивана по-прежнему не считалась бедной, но это был своего рода ритуал общения с природой, которая наполняла души покоем, очищала от суеты и мелочности, заряжала энергией, а красота окружающих лесов, полей или спокойная гладь небольшой речушки вызывали чувство восторга и сопричастности с этим великолепием.
       - Ты посмотри, Денис, - часто говорил отец, указывая то на березовую рощу в золоте осени, то на величественные сосны и ели в бору, - какая красота. Разве в городе ты видишь такое?
       - Конечно нет, папа, - отвечал сын, - я скучаю по деревне, по природе, но кто-то должен работать в городе, организовывать и контролировать работу народного хозяйства. Вот поэтому я и стараюсь каждый воскресный день или отпуск проводить здесь.
х х х
       В тысяча девятьсот тридцать восьмом году Денис получил новое назначение и был переведен на работу в областной комитет ВКП(б). Это было связано с тем, что работа областного комитета ВКП(б) на второй областной партийной конференции была признана неудовлетворительной и весь состав обкома был обновлен. Попал в новый состав обкома и Денис Рудаков, который энергично взялся за новую работу.
       Начавшаяся война внесла в жизнь страны коррективы. Главной задачей партийных органов в этот период была мобилизация всех сил на помощь фронту и победу над врагом. Партийное руководство области, как и весь народ, работали без отдыха все эти годы и день Победы встретили с ликованием и надеждами на лучшую жизнь.
       За все годы войны Денис ни разу не посетил родительский дом и родные места, поэтому осенью сорок пятого года он взял отпуск и поехал на родину.
       Деревня встретила его унынием и разрухой. Многие дома были брошены, так как почти все мужчины ушли на фронт и многие из них не вернулись.
       Войдя в избу он увидел отца, сидящего на лавке около стола.
       - Папа, я приехал. Извини, что долго не навещал вас, но война требовала напряжения всех сил и было не до отдыха.
       Иван встал и подойдя к сыну обнял его.
       - Здравствуй, родной. Рад, что дождался тебя. Мы уже с матерью и не надеялись увидеть тебя. Все болеем… Старость наступила, видно пора…
        - А где мама? – Спросил Денис.
        – Мама в больнице, в Слободском. Сердце у нее слабое. Уже неделю лежит. Все о тебе спрашивает… Надолго ли к нам?
       - Дней на пять. А сестры где?
       - Сестры разъехались по городам. Все вышли замуж, детишками обзавелись. Ты даже не писал нам.
       - Работы, папа, очень много. Порой так накрутишься, что еле ноги домой принесешь.
       - Работа, она такая, все отнимает у человека: время, семью, здоровье, силы… Помнишь, как мы с тобой раньше на рыбалку ходили, на охоту, за грибами… А вот теперь сил нет, сижу дома как пень… - Он замолчал.
       - Я вам подарки привез с мамой, - и Денис начал выкладывать на стол подарки: новые штаны и рубаху отцу, красивый платок маме, а также продукты.
       - Спасибо за подарок, только куда мне теперь в этих обновках ходить? Дома и в старых сойдет…, а колбасу и сыр жевать нечем, зубы почти все потерял…
       Денис сел и удрученно молчал. Он не мог представить, что родители так состарились, одряхлели и потеряли интерес к жизни, а ведь он все эти годы жил и работал с одной целью: сделать жизнь людей, в том числе и своих родителей, красивой и счастливой…
       На следующий день они с отцом посетили районную больницу и навестили мать.
       - Я уже и не надеялась, сынок, увидеть тебя перед смертью. Она обняла его. Теперь душа моя спокойна, умирать не страшно.
       - Мама, о чем ты говоришь? Какая смерть? Ты еще поживешь не один год.
       - Нет, сынок, чувствую, что пришло время. Пора мне, пора…
       Больницу Денис покинул с тяжелым чувством. Мать действительно выглядела плохо, но больше всего его расстроило ее настроение.
х х х
       Вечером он решил пройти по деревне и дойти до реки, однако, эта прогулка тоже оставила тяжелое чувство. Люди, которых он встречал, были чужие и с недоверием смотрели на него, а река только навеяла грустные воспоминания о детстве и ушедшем времени.
       Вечером отец предложил Денису сходить завтра на охоту.
       - Твое ружье в целости и сохранности. Ждет тебя.
       - Ты, папа, тоже пойдешь? - Спросил он.
       - Нет, сынок, какой я ходок… ноги болят, поясница болит. Ты уж один сходи, может зайчишку добудешь. Помнишь, как я тебя учил тропить зайцев?
       - Помню, папа. Схожу.
       Утром Денис проверил ружье, взял несколько патронов и направился в ближайший лес. Отец напутствовал его:
       - Ни пуха, ни пера…
       - К черту, - с улыбкой ответил сын.
       Лес встретил его покоем и безмятежностью. Ветра почти не было, вершины высоких елей и сосен не издавали ни звука, лишь изредка раздавался короткий птичий свист. Это было не летнее радостное и веселое пение, а скорее сожаление о наступающих холодах и непогоде.
       Хвойники выглядели угрюмо и если бы не листья осин и рябин, которые своим многоцветьем вносили разнообразие в пейзаж, то лес был бы скучным.
       Погода была еще теплая, солнце, прорываясь сквозь тучки, оживляло пейзаж. Денис прислушивался к лесным звукам. Вот сорока-трещетка предупредила лесных жителей о появлении человека, вот где-то далеко пропищал рябчик… Денис остановился. Неожиданно за ближайшими кустами раздалось тяжелое хлопанье крыльев, это глухарь, затаившийся неподалеку, не выдержал присутствия человека и ринулся в чащу.
       - Есть еще в лесах зверь и птица, - подумал Денис. Да и кому сегодня охотиться? Многие не вернулись в родную деревню с войны, некоторые получили тяжелые ранения, а многие просто состарились.
       Пройдя по лесной просеке около двух километров, он решил возвращаться домой. Конечно, он мог добыть зайца или пару рябчиков, но с ними нужно возиться, готовить…
       Возвратившись домой он предупредил отца, что завтра вернется в город, так как дела требуют его присутствия.
       - Так ты ж хотел пожить дней пять? – Задал вопрос отец.
       - Хотел, но мама в больнице… да и грустно мне. Не так я представлял деревню и мой приезд.
       - Дело хозяйское, тебе виднее. 
х х х
       Зимой родители умерли. Сначала мать, а вскоре и отец. На похороны приезжали сестры со своими мужьями. Прощание с родителями было скромным, похоронили на деревенском кладбище. Позже Денис установил металлическую оградку и поставил два креста с фамилиями и датами жизни. Последняя страница закрыта, последняя нить, связывавшая его с Оглоблино оборвалась. Дом заколотили и разъехались.
       Жизнь шла своим чередом: работа, семья, дети, но все чаще Дениса тянуло на природу. Он чувствовал, что для душевного покоя ему не хватает общения с ней. Все чаще в памяти всплывали выходы с отцом на охоту, на рыбалку. Было в них нечто большее, чем пойманная рыба или добытый зайчик. Это было живое общение с могучей силой природы, которая наполняла тело и душу энергией.
       Перед сорокалетием Денис решил, что отмечать этот юбилей не будет.
       - Это еще почему? – Удивилась жена.
       - Поверье такое есть, - ответил он. – Сорокалетие не отмечают.
       - Что, так и просидим вдвоем? За чаем?
       - Ну почему просидим? Я на охоту поеду. Вспомню молодость, похожу по знакомым местам. Развеюсь, одним словом, а то все работа, дом, работа, дом… Посмотреть на красоту вокруг некогда. Снега еще совсем мало, так что даже лыжи не потребуются, а то я на них сто лет не вставал.
       - Как хочешь. Поезжай.
х х х
       Денис начал собираться. Проверил старое отцовское ружье, набил патроны. Заполнил коньяком стопятидесятиграммовую плоскую фляжку, приготовил бутерброды, заполнил термос и выехал в Слободской район, где его знали многие ответственные работники и председатели колхозов.
       Предварительно он созвонился с одним из них и поинтересовался куда лучше пойти за зайчиками?
       Рано утром он выехал и отъехав от Кирова километров на пятьдесят вышел из автобуса. Оглядевшись, направился в темнеющий вдали лес.
       Погода была хорошая, морозец был не очень сильный, а ветра практически не было. Правда по прогнозу обещали к вечеру значительное понижение температуры.
       Он довольно быстро дошел до леса и начал рассматривать заячьи следы, которых на неглубоком снегу было довольно много. В следах он разбирался хорошо, этому его научил еще в детстве отец, который идя по следу зайца рассказывал в чем состоит секрет тропления зайца.
       - Смотри, - наставлял он. – Ночью заяц кормится или, как говорят охотники, «жирует». Видишь? Ветки ивняка обглоданы. Теперь смотри на следы, куда они ведут? Когда заяц наестся, он делает небольшой круг, а затем делает скидку в сторону и залегает на дневной отдых. Вот тут надо быть внимательным, не торопиться, чтобы не спугнуть его, а когда заметишь, то не пяль на него глаза, иначе он сразу же рванет в бега. Смотри на него как бы искоса, вроде и не видишь и медленно приближайся.
         Все эти отцовские наставления всплыли в памяти Дениса, когда он увидел первый след.
       - Ну, что? Попытаем, как говорится, счастья, - он начал внимательно всматриваться в след и двигаться по нему. Неожиданно след оборвался.
       - Ах, ты, хитрец. Скидку сделал? – Внимательно осмотрев вокруг, он увидел продолжение следа и… присмотревшись увидел настороженно сидящего зайчишку под небольшой елочкой. До зайца было пятнадцать-двадцать метров. Денис медленно поднял ружье и сделал выстрел. Зайчишка перевернулся в воздухе и упал на снег.
       - Надо же, - удивился сам себе Денис. - Сколько лет прошло, а отцовская наука не забылась и дала результат. Положив трофей в рюкзак он пошел по старой лесной дороге дальше.
       Следы зайцев попадались довольно часто, но Денис уже потерял интерес к охоте и добыче «косых», так как цель его выезда была не в добыче, а в общении с природой, которого ему не хватало столь длительное время.
       Около больших елей он часто обнаруживал шишки, из которых белки вышелушивали семена, а также их следы на снегу. Попадались следы тетеревов под березами, на которых они клевали сережки. Иногда он даже видел издалека на их вершинах группы чернышей. Лес жил своей жизнью.
       День перевалил за полдень. Пора было идти в какую-нибудь деревню и проситься на ночлег, так как темнеет зимой быстро, а бродить по лесу в темноте – занятие не очень приятное.
     Вскоре он вышел на опушку. Впереди простирался довольно большой луг, упирающийся в русло небольшой речушки. Вдалеке виднелось какое-то строение и из его трубы шел дымок.
       - Судя по всему, это жилой дом. Зайду, немного отдохну, перекушу. Может быть разрешат переночевать.  - Он направился в сторону дома.
       Подойдя ближе Денис понял, что это не просто дом, а мельница, с пристроенным к ней домом. Дом был большой. Сразу было видно, что семья здесь живет большая. Мельничное колесо не крутилось, хотя вода доставала до нижних лопастей, но лед сковал реку и колесо вмерзло в него.
       Денис постучал в дверь и вошел в избу.
       - Добрый день, - произнес он.
       - Добрый, - произнес седой старик с окладистой бородой.
       В избе было тепло, пахло хлебом, дымком и сушеными травами.
       – Проходи если с добром. Какими судьбами?
       - Да вот, решил вспомнить молодость и пройтись с ружьецом по знакомым местам.
       - Раздевайся, отдохни. Так ты чей же будешь, если с наших мест?
       - Рудаков я, Ивана сын, шорника. Может быть помните отца?
       - Да как не помнить? Мы ж с ним почти одногодки. Хороший мастер был. Вся округа его сбруями, хомутами и седлами пользовалась. Так ты его сын?
       - Да, Денис я.
       - Говорили, что ты в городе живешь. Большим начальником стал. – Мельник помолчал, после чего спросил:
       - Говорят, что Иван помер.
       - Да и мама тоже. Болела она, а отец после ее смерти тоже вскоре умер.
       Снова наступила пауза. Молчали оба. Каждый думал о чем-то своем. Затем Денис продолжил:
       - А что? Мельница больше не работает?
       - Как сказать? Зимой не работает, а летом иногда привозят крестьяне зерно, которое получают по трудодням.
       - Так Вы один здесь живете? – Поинтересовался Денис. При этом вопросе старик опустил голову, а потом отвернул лицо в угол избы и ладонью вытер набежавшую невольно слезу.
       - Теперь один, -ответил он. – женка в прошлом году померла, рак у нее был. И откуда берется такая зараза? Почти полсотни лет вместе прожили, детишек вырастили, да разъехались они по городам-весям, вот и доживаю теперь один.
       Дети у меня хорошие, не раз предлагали переехать к ним, но я отказался. Здесь я родился, здесь жил со своей Анютой, здесь и помру. Я и детям наказал, чтобы они похоронили меня рядом с ней.
       Старик придвинул к себе большую металлическую коробку из-под чая, наполненную табаком, достал нарезанные газетные листочки и скрутил из одного самокрутку, после чего выпустил густой клуб табачного дыма.
       Как заметил Денис, пальцы у старика были желтые, да и большая седая, почти белая борода, похожая на лесной мох, тоже пожелтела от густого табачного дыма.
       - Закуривай, предложил он гостю.
       - Спасибо, не курю. Отец не курил и меня не приучал…
       - А я вот без курева нем могу. – Он помолчал, после чего предложил:
       - Оставайся переночевать. Уже вечереет, скоро совсем стемнеет, да и мороз крепчает. Вон, смотри, - он указал в окно, - синицы в стаи собрались и снегири прилетели к жилью. Явно к морозу. Я и баньку могу истопить, париться любишь?
       - Париться? Да, я уже много лет не парился в деревенской бане. Последний раз еще до войны в отцовской бане. Не откажусь.
       Денис понял, что старику хочется пообщаться, так как одиночество тяготило его.
       - У меня зайчик в рюкзаке, если Вы не против, я его сейчас освежую и мы приготовим из него жаркое, у Вас и печка для этого готова.
       - Ты займись зайчишкой, а я пойду затоплю баньку. Если нужна картошка, то она в углу у порога, почисть сколько надо, лук висит за печкой, - и он вышел.
      Пока старик возился с баней, Денис разделал тушку, почистил картошку, лук. Вскоре старик вернулся и доложил, что баня готовится.
       - Ты париться крепко любишь или как? – Спросил он.
       - Люблю покрепче, а веник найдется?
       - Как без веника-то… Конечно имеется. Тебе какой? Березовый или липовый?
       - Березовый вполне подойдет.
       Старик положил в чугунок разделанную тушку зайца, картофель, лук, залил водой и поставил на плиту.
       - Пока сготовится баня, пока попаришься, глядишь, у нас и ужин готов будет.
       Денис посмотрел в окно.
       - Темнеет уже. Я прогуляюсь немного, пока топится баня.
       - Прогуляйся, подыши свежим воздухом.
       Денис вышел на улицу. Небо было безоблачным, что говорило об усилении мороза, да и дым из трубы поднимался ровной струйкой. Он направился вверх по течению речушки, которая петляла по лугу.
       На небе появились звезды, а затем неожиданно взошла луна, которая осветила окрестность каким-то желтым фосфорическим светом. Это была не та луна, которую мы привыкли видеть летом. Она была холодной, неприветливой. По спине Дениса даже пробежал озноб.
       Свет ее был странным, он не согревал, а лишь подчеркивал мороз, не оживлял природу, а заставлял ее казаться как бы высеченной из лунного камня. Пар от дыхания повисал в морозном воздухе неким призраком и быстро таял в этом лунном сиянии, становясь прозрачным.
        Где-то за мельницей хрустнул снег. То ли это старые сваи поскрипывали от мороза, то ли лиса или зайчишка пробежали.
        Снег отражал лунный свет, деревья и кустарники отбросили глубокие тени, которые почему-то казались сизо-фиолетовыми. Весь пейзаж был контрастным, без полутонов, каким-то космическим, лес вдалеке задумчиво молчал…
       Денис направился к дому. Еще издали он увидел мельничное колесо и само строение мельницы, но в свете луны они казались не строениями, а каким-то призрачным кораблем, застрявшим во льдах. Казалось, что мороз, иней, снег и лед законсервировали какой-то иной, ушедший мир.
       Само колесо и деревянные детали были покрыты толстым слоем инея, который придавал пейзажу еще более сказочный и даже фантастический вид. Он переливался в лучах бледной луны… Тишина была такая, что можно было расслышать журчание воды под слоем льда.
       - Как величественная природа, какая в ней сила, - подумал Денис, - и как редко мы замечаем это.
       Когда он вошел в избу, то обратил внимание, что в избе стало светлее. Мельник зажег керосиновую лампу «летучая мышь» и подвесил ее над столом.
      - Баня уже готова, можно идти париться. Вот таз, веник, простыня, шапочка. Бурки сними, вот валенки, можешь идти. Лампу я в бане тоже зажег.
х х х
       В бане было жарко, воздух был сухой. Денис надел на голову шапочку и присел на лавке. Когда тело немного адаптировалось к жаре, он набрал в ковшик горячей воды и плеснул на камни. Струя пара вырвалась и ударила в потолок, а затем расползлась по помещению. В тело вонзились тысячи «иголок». Ногти на руках заныли и он надел рукавицы, которые предусмотрительно лежали на скамейке.
       После этого Денис «заварил» веник кипятком, подождал, когда он станет мягким и начал хлестать себя по бокам, спине, груди, ногам, периодически обмакивая его в кипяток, а затем вышел на улицу и зачерпнув снег в ладонь остудил распаренное тело. После этого снова вошел в баню и повторил всю процедуру.
       Когда вернулся в избу, то увидел на столе попыхивающий паром самовар. В избе приятно пахло пряными травами, которые мельник заварил в чайнике.
       - С легким паром, - поприветствовал он гостя. - К столу, к столу, ужин готов. - Он приподнял крышку чугунка и густой запах жаркого наполнил избу.
       Денис достал фляжку и попросил у мельника два стакана.
       - Я думаю, что по пятьдесят граммов коньяка нам не помешают? - Поинтересовался он и наполнил по половине стакана. – За встречу? – Предложил он.
       - За встречу, - поддержал старик.
       Зайчатина с картошкой была вкусной. Денису показалось, что за последние десять, а может быть и двадцать лет он не пробовал ничего более вкусного, чем это. Ни в какое сравнение с мясом, которое приобреталось в городе это не шло. Невольно вспомнилось детство и еда, которую готовила мать. Какая она была вкусная…Раньше он не задумывался о том, почему пища была такой вкусной, но уже живя в городе понял, что все, из чего она готовилась было натуральным, свежим и готовилось из своих продуктов или лесной дичи на колодезной воде, без хлора и ржавчины в трубах.
       Затем он разлил остатки коньяка и предложил тост за здоровье.
       - Да какое теперь у меня здоровье? – Прокомментировал мельник. – Все в прошлом, - но тост поддержал.
       Коньяк расслабил старого мельника и за чаем он предался воспоминаниям
       - Эту мельницу построил еще мой отец, я тогда совсем мальцом был. Какие времена были… Мельница молола зерно почти круглыми сутками. Со всей округи везли зерно. Подводы стояли в очередь. Люди жили добротно, сытно. У большинства были лошади, коровы, я уж не говорю о свинках, овечках и прочей мелочи. В каждом дворе куча ребятишек. А какие празднества устраивали? Как весело жили… Гармонисты нарасхват были. Почти каждую субботу то в одной, то в другой деревне собирались на танцы… а что сейчас? Люди разобщены, каждый живет своей «норкой». Нет того душевного тепла, которое было раньше. Даже родственники и те не часто посещают друг друга. Замкнулись люди, очерствели… может быть война в этом виновата. – Он помолчал.
       - Вот с революции прошло тридцать лет, а жизнь в деревне не стала богаче и сытнее, хотя власть обещала нам благоденствие, но где оно? Опять-таки скажешь, что война виновата? Война войной, со счетов ее не спишешь, но когда же люди будут жить лучше? Вот ты мне скажи, ты же ученый, большой начальник. Как послушаешь радио и почитаешь газеты, то мы, оказывается, живем лучше, чем во многих странах. Может быть кто-то у нас и живет лучше, особенно в городе, но большинство живут в больших трудностях.
       Чувствовалось, что у старика много вопросов, на которые он не находил ответы.
       Денис молча пил полуостывший, но вкусный чай и думал:
       - А ведь в его словах, в его вопросах кроется истина. Действительно, прошло тридцать лет после революции, но то, что было обещано новой властью так и не исполнено. Люди, можно сказать, стали жить на селе даже хуже, беднее. Оплата за трудодни была мизерная, ее едва хватает на прокорм семьи. Не случайно люди всеми силами стараются уехать из сельской местности, не случайно власть всячески препятствует этому. Неужели политика, которую проводит партия не совсем верная? – Но он тут же отогнал эти мысли. – Куда это меня занесло от рассуждений мельника? Нет, нет. мы идем в правильном направлении, но для счастливой жизни всех потребуется еще много времени. «Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается», - успокоил он себя.
       - Бывало, - снова продолжил мельник, как будто уловив мысли Дениса - на Рождество всеми соседними деревнями тут на мельнице гуляли, прямо на льду. Костер жгли, песни пели, плясали, а теперь что? Разъезжается народ, все в город стремятся, да и гармонист наш два года назад помер. – Он снова умолк. В тишине была слышна лишь тонкая песня самовара, тиканье настенных часов, а за стеной изредка раздавался легкий треск мороза, сковавшего бревна.
      Это был целый мир. Крепкий, понятный, где у каждого было свое место. Этот мир казался незыблемым, вечным, как журчание воды, как шум леса… 
       Денис выглянул в окно. Там в сизой ледяной мгле висела луна, освещая огромное, неподвижное колесо, покрытое толстым слоем инея и строение мельницы.
       Уловив это движение мельник продолжил:
       - Ноне зимы уже не те, что были раньше, - подытожил он, глядя куда- то в угол, где в темноте тускло блестел латунный складень, отражавший огонек лампадки. – Морозы крепкие бывают, а все равно не те. Суетливые они какие-то ноне. Сегодня мороз, а завтра, на тебе, снова потеплело. Неустойчивая какая-то погода, как и наша жизнь…
       Неожиданно раздался довольно сильный крик совы.
       - Сова крикнула. Судя по всему, мороз простоит несколько дней. Сова просто так кричать не будет… Старик снова замолчал… - Ну что? На покой пора. Я тебе на печке постелил. Если жарко покажется, можешь подвинуться на полати, там тоже послано.
       Денис забрался на печь, после чего старик потушил лампу и изба погрузилась в кромешную тьму. Тишина была такая, что был слышен скрип бревен от мороза.
       Баня, теплая изба и коньяк расслабили Дениса и он быстро погрузился в сон.
х х х
       Проснулся он от того, что мельник тихо звенел посудой, расставляя ее на столе.
       - Доброе утро, - произнес он, спускаясь с печи.
       - Доброе, доброе… Как спалось?
       - Спасибо, хорошо. Можно даже сказать отлично. Выспался так, как давно не спал в своей кровати. Видимо воздух так подействовал на организм, а может быть и баня.
       - Да, баня не только очищает тело, но и лечит душу. Не случайно наши отцы и деды все болезни изгоняли в бане, но ты присаживайся к столу, я уже и зайчика подогрел, и самовар приготовил. - Самовар, стоящий на столе, лениво посапывал.
        Денис съел немного зайчатины, выпил стакан чая и стал собираться.
       - Спасибо за гостеприимство, за хлеб-соль. Дай Бог тебе здоровья и долгих лет, - сказал он, пожимая старику руку.
       Мельник долго держал руку Дениса в своей и наконец произнес:
       - Ты приезжай, мил друг, еще. Буду рад приезду. Зайчишек ты здесь всегда настреляешь, а летом приезжай на рыбалку. Речушка наша хотя и небольшая, но сороги и окуней в ней очень много. За полчаса-час на уху наловить можно.
       Когда они вышли на крыльцо, солнце уже начинало подниматься из-за леса. Стайка снегирей порхала с ветки на ветку на старой рябине, склевывая мороженые ягоды.
       Весь пейзаж изменился. Теперь, в свете восходящего солнца он уже не выглядел таким таинственным и мрачным. Даже заиндевелая мельница и вмерзшее в лед колесо оживились и, казалось, радовались новому дню.  Дальний лес ожил и раскачивал вершинами елей и сосен.
       Денис еще раз крепко пожал руку мельнику и направился в сторону тракта. Пройдя некоторое расстояние он повернулся и помахал рукой старику, который смотрел ему вслед. Тот тоже поднял руку.
х х х
         Домой он вернулся с двойственным чувством: с одной стороны, выезд на охоту и ночевка у старого мельника наполнили его ностальгическими воспоминаниями картин детства и молодости, напитали душу и тело энергией, а с другой стороны, он ощущал какую-то пустоту, которая осталась после беседы со стариком.
       - Да, жизнь изменилась. Изменились и мы, люди. Это неизбежно, но, к сожалению, не все изменения приносят удовлетворение и душевный покой, но, как говорится, нет худа без добра и наоборот – нет добра без худа.

2
        После выезда на охоту и посещения мельницы Денис время от времени вспоминал старого мельника и его размышлениях о жизни.
       - Надо как-то выбраться к нему весной, - решил он. – Порыбачу, попарюсь в баньке, сделаю ему приятное, да и гостинцев каких-нибудь привезу, побалую старика.
       Свой визит на мельницу он решил приурочить к посевной, которая начиналась в конце апреля и продолжалась в мае.
       - Поеду с проверкой в Слободской район, денек поезжу по колхозам, а затем на день-два навещу мельника. Надо только поинтересоваться у председателя колхоза о его здоровье.
       Он позвонил в правление колхоза, предупредил, что приедет контролировать посевную, а затем спросил о мельнике.
       - Кузьмич? – Переспросил председатель. – Жив, жив, конечно. Что-то передать?
       - Передай ему привет. Будет время, навещу его.
       - Обязательно передам. Завтра же навещу его.
х х х
       Сразу же после майских праздников Денис Иванович отправился в Слободской район. Он посетил несколько колхозов, поговорил с колхозниками, нацелил их на успешное завершение сева, рассказал о планах американских и европейских империалистов, желающих уничтожить Советский Союз и захватить все наши природных богатства, о планах партии на ближайшее будущее по улучшению жизни советских граждан, а ближе к вечеру решил направиться на мельницу.
       Перед поездкой Денис приобрел копченую колбасу, сыр, пару пакетов сахара, пакет гречневой крупы, несколько банок рыбных консервов, в том числе шпрот, бутылку подсолнечного масла и двести пятьдесят граммов коньяка, а также кое-какие снасти для рыбалки.
       - Удилище, скорее всего, у мельника имеется, а если нет, то вырублю из ивового куста, - размышлял он.
        Председатель колхоза довез его до обширного луга, который предстояло пересечь.
       - Дальше ехать опасно, можем застрять. Дорога после схода снега еще не просохла, глина, но тут уже недалеко. После луга вот тот небольшой лесок пересечете, а там уже река и рукой подать до мельницы.
         - Спасибо, доберусь. Ты меня послезавтра около десяти утра встреть здесь, забери. Не забудь подготовить справку о ходе сева мне для отчета о командировке.
        - Все сделаю как положено, отрапортовал председатель. – Денис забросил рюкзачок на плечо и направился в сторону мельницы.
       Шел не спеша, любовался окружающей природой. Иногда останавливался. Погода была теплая, солнечная. Небо было ярко голубым, по нему неспешно плыли пушистые облака и ветерок менял их форму. Высоко в небе кружил ястреб, выискивая себе добычу. Все радовало взор, а воздух, напоенный сладковатыми весенними запахами, наполнял легкие и весь организм какой-то неведомой силой и радостью.
       Как изменилась природа и мир этого уголка природы, - подумал он. – Зимой все выглядело совсем иначе. Лес, осыпанный снегом, величаво стоял как бы в летаргическом сне. Торжественная тишина обволакивала все вокруг, даже ветер не дул, а сейчас…
       Трава уже зеленым ковром покрывала луг. Конечно, она была еще невысокой. «Щетинка», так называют деревенские люди раннюю траву. Прошлогодняя листва виднелась там и тут, но уже зацвел шалфей луговой и его сиреневые цветочки привлекли шмелей, которые деловито садились на них и собирали нектар.
       Земля дышала теплом и почему-то пахла грибами, а на небольших косогорах, прогретых с южной стороны несколько сильнее, можно было различить в воздухе дрожь от первого тепла.
       - Как природа красива, - думал он. – Как все в ней продумано, как она меняет настроение человека, а какая здесь тишина, нарушаемая лишь пением птиц, но разве это нарушает общую картину? Нет! Птицы и их пение - это дополнение красоты.
       Действительно, в воздухе звенели птичьи голоса. Вся природа радовалась наступлению весны и тепла, все оживало. Птички сновали туда-сюда в поисках каких-то сухих травинок и мха для строительства гнезд. Каждая птаха спешила быстрее закончить эту работу и вывести потомство.
       - Что люди, что птицы, что животные, все выполняют заложенный в нас природой инстинкт: оставить после себя потомство. На этом и держится жизнь, - подумал Денис.
       Иногда из-под ног взлетал дупель и отлетев на двадцать-двадцать пять метров снова прятался в траве.
       - Сейчас бы легавую сюда, да ружьецо…, интересная бы охота получилась.
       На опушке леса полосой рос ивняк. Он уже распустил свои сережки, называемые в народе «ивовыми барашками» и их желтые тычинки манили различных насекомых. Он тронул рукой ветку и облачко золотистой пыльцы повисло в воздухе и окутало его руку. Неожиданно Денис услышал пчелиное жужжание.
       - Это откуда? – Удивился он. – Тут до ближайшей деревни не менее пяти километров.
       Присмотревшись он действительно обнаружил на цветах несколько пчел.
х х х
       Пройдя лесок Денис вышел к речке и сразу увидел мельницу. Когда он подошел поближе, то услышал шум воды и скрип мельничного колеса, которое лениво крутилось на своей оси. Капли воды, падающие с его лопастей, искрились на солнце всеми цветами радуги.
       - Как здесь живописно, как красиво. – Ему почему-то вспомнилась картина Василия Поленова «Старая мельница» с замшелыми и полусгнившими деревянными сооружениями и застывшими колесами.
       - Пройдет немного времени и эта мельница тоже уйдет в прошлое, - с сожалением подумал он. – Время летит неумолимо и ничто не может остановить его…
       Подойдя к двери дома мельника Денис постучал и открыл дверь.
       - Мир дому сему, можно ли войти?
       - Входи, мил человек, - пригласил мельник, но приглядевшись он узнал Дениса. – Денис Иванович, проходи, родной. Не забыл старика…
       Денис подошел к мельнику и обнял его.
       - Здравствуй, Кузьмич. Рад тебя видеть. Обещал навестить, вот и приехал. Как ты?
       - Да ничего, живу потихоньку. Недавно болел, простуда была, но, слава Богу, выздоровел. Кашель прервал его повествование.
       - Как же ты простудился?
       - В начале апреля потеплело, ну, я и решил поколоть дрова впрок, а оделся, как потом понял, легко. Вот и прихватило меня. Весенняя погода коварна и обманчива. Солнце светит, а ветерок студит.  Спасибо травам да сушеной малине. Изгнал хворь.
       Ты просто так, навестить меня или порыбачить? Надолго ли?
       - На пару дней. Хочу немного порыбачить, да заночевать у тебя, если позволишь.
       - Как не позволить. Я так рад тебя видеть.
       - Снасти я взял: и леску, и крючки и все остальное, но с удилищем не стал возиться. У тебя, случайно, не найдется?
       - Как не найтись. Конечно все есть, а червей ты можешь накопать за хлевом. Хотя корову давно не держим, но червей там много.
       - Я тебе тут немного гостинцев привез, - и Денис выложил на стол продукты, а затем выставил на стол и коньяк.
       - Спасибо, дорогой, как мне тебя благодарить?
       - Мелочи, Кузьмич. Сегодня проверю удилище, подготовлю червей, а на рыбалку отправлюсь завтра.
       - Отдыхай, отдыхай сегодня. Подыши свежим воздухом. Надо ли затопить баню? – Поинтересовался он.
       - Если не трудно, то с удовольствием попарюсь. До сих пор вспоминаю твою баню.
       А скажи, Кузьмич, откуда на опушке леса пчелы? Я думаю, что до ближайшей деревни не менее пяти километров, а пчелы, как мне известно, летают за нектаром не более двух километров.
       - Ты, прав. Ближайшая деревня «Покровская» в пяти километрах, но в лесу немало диких пчел. Когда происходит роение они могут разлететься по всей округе, если пасечник не успеет их собрать, а во время войны следить за этим процессом было некому, вот рои о прижились в лесу. Ну, я пойду затоплю баню. Удилища в сарае над дверью. Ты увидишь.
х х х
       Денис достал одно удилище. Поверил оснастку, заменил крючок на новый и острый, после чего накопал червей.
       Пока старик топил баню он подошел к речке и присел на старую почерневшую скамейку около мельничного колеса, прислушался. Колесо неторопливо крутилось, поскрипывая после каждого круга, вода журчала, успокаивая душу и сердце. Солнце уже опустилось довольно низко, но еще не спряталось за дальним лесом. Оно было темно-красного цвета и не слепило глаза, притягивая взгляд.
       - Судя по закату, завтра будет хороший день, - подумал Денис.
       Вскоре подошел мельник. – Баня готова, можешь идти париться. Я все приготовил.
       После бани Денис присел на кушетку и обмахиваясь полотенцем остужал распаренное тело.
       - Как будто помолодел, - произнес он, -или десять килограммов веса сбросил.
       - Наши предки были мудрыми людьми, знали толк в жизни, понимали ее суть.  Ты отдышись, а я на стол накрою.
       Он подбросил лучин в самовар, который уже начал издавать шипящие звуки, нарезал хлеб, достал другую снедь, а также нарезал немного сыра, колбасы и открыл банку шпрот.
       - Я думаю, нам на ужин этого хватит?  - Поинтересовался он у гостя.
       - Конечно, конечно, - ответил Денис. – Я вообще много не ем. Как посмотрю на своих коллег по обкому, так и аппетит пропадает. Как говорил Лев Толстой, «недоедание ближе к умеренности, чем переедание».
       - Тогда садись к столу, трапезничать будем, - пригласил мельник.
       Денис Иванович откупорил коньяк, разлил по стаканам.
       - А правду ли говорят, - заговорил мельник, - что коньяк пахнет клопами? Я в твой прошлый приезд впервые попробовал его, но как-то не заметил этого.
       - Нет, это предрассудок. Виноградный спирт заливают в дубовые бочки и он несколько лет находится там. Чем дольше, тем качественнее становится продукт, но спирт впитывает в себя содержание древесины. От этого он приобретает цвет, запах и привкус. Звездочки на этикетке указывают срок выдержки: три, четыре, пять лет, а если выдержка дольше, то пишут, что срок выдержки, скажем, семь, десять лет. От этого и зависит цена коньяка.
       Этот коньяк, - он постучал пальцем по бутылке, - «Ереван» десятилетней выдержки. Это элитный напиток. – Подняв стакан произнес, - за встречу.
       За ужином Денис пытался разговорить старика о его прошлой и нынешней жизни, но мельник отвечал как-то односложно и разговор явно не клеился. Возможно настроение было не то, что было во время первого посещения, возможно это сказывались последствия болезни.
       - Ну что? – Обратился он к Денису. – Почивать будем? Я тебе, как и в прошлый раз на печи постелил. Рано ли пойдешь завтра рыбачить?
        - Нет, высплюсь и тогда отправлюсь. Я же не за рыбой приехал, а побывать на природе, тебя повидать.
       Хотя на улице было достаточно светло, Денис не стал спорить, забрался на печь и вскоре уснул. Баня, коньяк и свежий воздух расслабили тело.
х х х
       Когда он проснулся, солнце уже было достаточно высоко. День обещал быть ясным, что давало надежду на успешную рыбалку.
       Выпил чай с бутербродами, взял удочку с наживкой и вышел из избы.
       - Ни рыбы, ни чешуи, - напутствовал его мельник.
       Денис подошел к речушке и направился вверх по течению, присматриваясь к ее изгибам и растительности по берегу. Пройдя метров триста остановился у небольшой излучины, где вода замедляла течение и указывала на небольшой омуток.
       Он насадил червяка и сделав заброс стал ожидать поклевку. Не дождавшись, перешел на новое место, но и тут его ждало разочарование.
       - Странно, - подумал он. - Рыба должна быть, но не клюет. В чем дело?
       Решил снова сменить место. Остановился около ивовых кустов, которые отбрасывали на него тень, сделал заброс и присел в ожидании поклевки, но не успел он присесть, как поплавок начал мелко дрожать, а затем резко нырнул в воду. Денис подсек и к своему удивлению выудил большую сорогу с вздутым животом.
       - Какая крупная, да еще с икрой, - обрадовался он. – Видимо тень от куста маскирует мою фигуру, а когда присел, то и вовсе дезориентировал рыбу.
       Сменив червя снова сделал заброс и снова последовала поклевка.
       Дело шло споро. Отборная сорога клевала почти на каждом забросе. Когда он набросал в ведерко около двух десятков серебристых рыб, решил остановиться.
       - Нам с Кузьмичом этого вполне хватит и на уху и на второе. Жадничать не буду.
       Взглянув на улов, мельник поздравил Дениса с удачной рыбалкой.
       - Этого количества нам и на обед и на ужин хватит. Я думаю, что рыбу запущу в последний момент, когда картошка и рис будут почти готовы. Тогда и бульон будет наваристым и рыба не разварится.
       Денис разлил по стаканам остатки коньяка. – За удачную рыбалку, - предложил он.
       После обеда старик лег на свою лежанку.
       - Я полежу немного, - сказал он. – Последние годы почему-то стало тянуть после обеда на отдых. Да и ты полежи. В городе, небось, такой возможности нет. Работа, она требует постоянного напряжения.
       Денис забрался на печь и после последней фразы Кузьмича начал размышлял о сути своей жизни и работы.
       - Удивительно, как верно заметил простой деревенский мужик о сути моей жизни и работы. Действительно, живу в какой-то суете и замкнутом пространстве. Работа, дом. Дом, работа. Суета сует, но жизнь простых людей, как заметил в прошлый раз мельник, от моей деятельности лучше не становится. Какие-то тараканьи бега.
х х х
       Старик задремал и вскоре начал тихонько похрапывать. Денис осторожно спустился с печи и вышел на улицу. Густой запах хвои, прогретой ярким весенним солнцем, окутал его. Он глубоко вдохнул, расправив грудную клетку и направился к ближнему лесу, где слышались голоса певчих птиц.
       Узкая тропинка петляла между высоких сосен и елей, кора которых была покрыта зеленоватым мхом. Он подошел к одной из сосен, пригретой солнцем, ощутил ее смолистый запах. Погладил рукой ствол и вдруг почувствовал укус. Муравей, сновавший по нему впился в его палец.
       - Прости, братишка, я и не заметил тебя. Беги, беги по своим делам.
       От дерева к дереву перелетали птицы. Это были синички, скворцы, зеленушки, зяблики, собиравшие всяких букашек, которых они несли в гнездо, где самочки уже сидели на яичках.
       Неожиданно на соседнем дереве раздалась «барабанная» дробь. Он поднял голову и увидел пестрого дятла, который ожесточенно долбил клювом по дереву и пытался достать личинку какого-то жука, спрятавшуюся под корой. Дятел был красив в своем наряде: черная головка с белыми щеками, красный шарфик на шее сзади и красная подпушка перед хвостом.
       - До чего разнообразны краски природы, - восхитился Денис. – Не каждому художнику придут в голову такие фантазии.
       Пройдя еще несколько шагов, он увидел под одним из деревьев шелуху от еловых шишек. Некоторые чешуйки запутались в паутине, что удивило его.
       - Неужели эта паутина сохранилась с прошлого года? –Задался он вопросом, но подумав решил, что проснувшийся после зимней спячки паук уже в этом году соткал свою ловушку.
       Белка зимой, а возможно и сейчас, питается семенами, - констатировал Денис. – Другую пищу вряд ли можно найти ранней весной. - Он решил возвращаться.
       Вернувшись на опушку с удивлением увидел свежую борозду от крота.
       - Поразительно. Еще десять минут назад ее не было. – Он начал присматриваться и вскоре обнаружил пунктиры птичьих следов на влажной земле. Еще более его удивил гриб-сморчок, похожий на мозг, выглядывающий из-под прелой прошлогодней листвы. – Жизнь не стоит на месте, все в движении.
х х х
       Подойдя к избе он спугнул стайку воробьишек, купающихся после долгого зимнего воздержания в небольшой луже прогретой солнцем. Их оперение было взъерошено и они с недовольным видом и чириканьем перелетели на забор, ожидая когда он уйдет и можно будет продолжить водные процедуры
       - Мала птаха, а чистоту блюдет. 
       Кузьмич сидел за столом и курил свою самокрутку. Густой табачный дым висел в воздухе, заслоняя свет.  У Дениса перехватило дыхание и он закашлялся.
       - Все, все. Тушу цигарку. Ты же некурящий, да еще после прогулки на свежем воздухе…
       - Тебе бы тоже не мешало бросить курить, тем более после болезни.
       - Я начал ограничивать себя в куреве, но бросить вряд ли смогу.
х х х
       Поужинали отварной сорогой, которая была необычайно вкусна. Денис сравнил ее с рыбой, которую жена покупала в магазине.
       - Какое тут может быть сравнение? – Сделал он вывод. – Эта рыба из реки попала на стол сразу, а магазинная неделями «путешествует» со склада на склад, с базы на базу, несколько раз оттаивая, а затем снова замерзая, прежде чем попадет в магазин. Из нее все питательные соки давно вытекли…
       Завтра, Кузьмич, после завтрака возвращаюсь в город, - предупредил он старика. – Работа не ждет, особенно в такой напряженный период. Надо контролировать ход сева в районах области. Не зря говорят: «Весенний день год кормит».
       После ужина он снова погулял по берегу реки, полюбовался природой.
       - Надо бы чаще выезжать сюда. Посмотрю, как будут складываться обстоятельства, - решил он.
       Утром Денис выпил ароматный травяной чай, заваренный мельником и съел пару бутербродов.
       - Спасибо, Кузьмич за хлеб-соль и приют. Буду собираться, а то меня на трассе машина будет ждать.
       -Это тебе спасибо, что навестил старика. Приезжай, всегда рад видеть тебя.
х х х
       Подойдя к трассе Денис увидел стоящую машину и председателя колхоза, который терпеливо ожидал его.
       - Давно ждешь? – Поинтересовался он.
       - Нет, всего минут двадцать.
       - Ну, поехали.
       Они доехали до райкома партии, где его уже ждала персональная машина. Прощаясь, председатель колхоза передал ему папочку.
       - Это отчет о командировке, - пояснил он.
       - Спасибо. Надеюсь скоро увидимся.
       - Приезжайте, Денис Иванович, хоть по работе, хоть на отдых. Всегда рады видеть Вас.
х х х
       Шло время. Денис Иванович старался хотя бы раз в год, весной, посетить старого мельника и побывать на природе. Каждый раз привозил ему кое-какие деликатесы, а еще обеспечил лекарствами от простуды и воспалений.
       - Ты береги себя, Кузьмич. Лекарства не жалей. Если понадобятся, я привезу еще.
       Наступил тысяча девятьсот пятьдесят третий год. В стране произошли серьезные политические изменения. Дениса Ивановича назначили вторым секретарем обкома партии. Он последовательно, без тени сомнения безоговорочно выполнял все решения Пленумов и съездов партии, за что считался в Москве умелым, последовательным и добросовестным руководителем.
       Прошло немного времени и новый тысяча девятьсот пятьдесят седьмой год снова внес в жизнь страны политические потрясения. Никита Хрущев исключил из состава ЦК Маленкова, Молотова и Кагановича как организаторов антипартийной группы, чем не только устранил из Центрального Комитета КПСС ставленников Сталина, но и укрепил свою личную власть.
       Последовали «чистки» и на местах. Первого секретаря обкома партии сняли с занимаемой должности, а на его место назначили Дениса Ивановича. Теперь он был полновластным руководителем огромного региона.
       Летом тысяча девятьсот шестидесятого года Денис Иванович с супругой отдыхал в Доме отдыха ЦК в Пицунде. Публика в нем была специфичная: только работники обкомов и горкомов КПСС. Простых граждан там не было.
       На лицах большинства отдыхающих была написана спесь и пренебрежение к окружающим, особенно к обслуживающему персоналу, которому они «тыкали», показывая тем самым свое превосходство над ними. Это претило характеру Дениса Ивановича и он не делал попытки завязать с кем-нибудь дружеские отношения. Однако, вскоре познакомился  со своим молодым коллегой из другого региона, который подсел к нему за столик во время обеда. Они подружились и часто беседовали по различным вопросам.
       Молодого коллегу звали Александр Федорович и работал он первым секретарем Жигулевского райкома КПСС Куйбышевской области. Держался просто, ни перед кем не заискивал, с обслуживающим персоналом был вежлив и деликатен.
      Во время одного из доверительных разговоров Александр признался, что если бы хотел, то давно стал бы первым секретарем обком партии, а затем и членом ЦК и жил в Москве.
       - А что Вас удержало от этого решения? – Удивился Денис. – В нашем обкоме практически каждый мечтает переехать на любую должность в Москву.
       - Знаете, я практичный человек и люблю конкретное дело, которое может принести конкретный положительный результат. У меня два высших образования:  высшее танковое училище и политехнический институт, поэтому я всеми силами буду стремиться перевестись на какое-нибудь крупное предприятие и занять там руководящий пост. Заниматься говорильней, а точнее демагогией, мне не очень нравится, - подвел он итог разговору. – Может быть Вы когда-нибудь поймете меня.
       В другой раз Александр завел разговор на историческую тему. Он вспомнил события Отечественной войны тысяча восемьсот двенадцатого года.
       - Войну с Наполеоном помните? – Неожиданно спросил он.
       - Как не помнить, это наша история, священная война с узурпатором, мечтавшим завоевать Россию.
       - Да, да, мечтал… А о чем мечтал император Александр Первый в начале девятнадцатого века? Помните? - К своему стыду Денис Иванович не помнил это.
       - Я Вам напомню. Александр мечтал разгромить революционную Францию как источник революционной крамолы и зла. Он участвовал в шести коалициях из семи и только в тысяча восемьсот четырнадцатом году русские войска вошли в Париж, а до этого они терпели поражения.
       После небольшой паузы он продолжил:
       - Кстати, посмотрев на жизнь французских крестьян многие русские солдаты и унтер-офицеры остались жить во Франции, где отсутствовало крепостное право. Некоторые солдаты все шесть недель пребывания во Франции нанимались к фермерам-французам, которые им хорошо платили и сытно кормили.
       Александр Первый даже обращался к французскому королю Людовику ХУ111 с просьбой вернуть русских солдат, но это обращение осталось без внимания. Франция испытывала острую нехватку рабочих рук в результате войны.
       Русские солдаты надеялись, что после возвращения из Франции власть улучшит их жизнь, но эти ожидания оказались несбыточной мечтой.
       После ужина, когда Денис Иванович совершал вечернюю прогулку, ему повстречался Александр Федорович и они продолжили прогулку вместе.
       Неожиданно его спутник завел разговор о Великой Отечественной войне.
       - Сколько людей потеряли, сколько судеб загублено. До сих пор людские потери не восполнены. Мы освободили пол Европы от фашистского ига, прошли с боями Австрию, Германию, Польшу, Чехию, другие страны. Наши бойцы увидели как живут люди в Европе. Они были удивлены, что даже в коровниках и хлевах фермеров этих стран проведено электричество. Везде чистота, дороги даже в деревнях асфальтированы, сравнение было не в нашу пользу.
       - Но Вы знаете, власть старается улучшить жизнь своих граждан. Города и села электрифицируются, дорожное строительство тоже идет, правда медленными темпами.
       - Я согласен с Вами, - ответил Александр, - но наши граждане после окончания войны вернулись в те же жизненные условия, что и до нее и находятся в таком состоянии до сих пор, а прошло уже пятнадцать лет после победы. Европа уже восстановила свои города и экономику.
       Скажите, - обратился он к Денису Ивановичу, - в Кировской области сельские жители имеют паспорта? – И он внимательно посмотрел на спутника.
       - Денис понял намек коллеги, выдержал его пристальный взгляд и ответил, что паспорта до сих пор крестьяне не имеют.
       - Вот и у нас в Куйбышевской области тоже.
       Денис Иванович автоматически сопоставил утренний разговор о войне двенадцатого года с Великой Отечественной. – Да, до Европы нам еще далеко, - сделал он вывод. 
       Этот разговор остался в памяти Дениса Ивановича.
х х х
       Политика Никиты Сергеевича в корне отличалась от проводимой в стране ранее. Он совершал зарубежные поездки, которых так боялся Сталин, стал знакомиться с жизнью ведущих стран мира, жизнью граждан этих стран, экономическими достижениями и принял решение о коренном улучшении жизни людей в СССР.
       Началось интенсивное жилищное строительство. Люди после долгих лет проживания в бараках и коммунальных комнатах стали получать отдельное жилье. Это был значительный социальный прорыв. Правда, квартиры были маленькие, большинство построены из панелей, но в них были все коммунальные услуги.
       Денис Иванович нацелил и обязал руководителей всех крупных предприятий приступить к строительству жилья для своих рабочих, а также начать активное строительство дорог, соединяющих Киров с районами области.
       Значительное внимание уделял строительству школ и детских садов. На областных партийных конференциях он постоянно критиковал руководителей хозяйств и предприятий за невыполнение планов строительства.
       - Почему некоторые руководители не выполнили планы? Почему сорваны сроки строительства? – Вопрошал он. – Мы, каждый на своем посту, должны заботиться о людях по мере наших сил. Рабочий человек – это основа нашего государства, его сила и благополучие и мы должны создать все условия для комфортной жизни наших граждан.
       Конечно не все руководители воспринимали критику в свой адрес как должное. Многие привыкли заботиться только о себе.
       Однажды Денис Иванович ехал на служебном автомобиле на работу и увидел большое скопление людей, ожидающих автобус на остановке. Он попросил остановить машину, вышел и подошел к толпе пассажиров послушать разговоры. То, что он услышал о власти его шокировало.
       Приехав в кабинет он попросил секретаршу пригласить к нему директора пассажирского транспортного предприятия.
       Когда тот явился, Денис Иванович рассказал ему об увиденном на остановке и оценке гражданами работы власти, после чего назначил встречу в семь часов тридцать минут на остановке общественного транспорта. Утром они встретились и смешавшись с потоком пассажиров с трудом втиснулись в автобус. Проехали три остановки, после чего Денис Иванович предложил выйти.
       - Как Вам поездка? - Поинтересовался он. – Понравилась? - Директор транспортного предприятия молчал. – А ведь на остановках и в автобусах наши граждане, наши земляки, в том числе и Ваши рабочие. Попрошу Вас через два дня представить план улучшения автобусного обслуживания.
       Директор транспортного предприятия отдал приказ об увеличении выхода на маршруты по два- три автобуса. Проблема была частично решена, пассажиры заметили улучшение, однако начальник транспортного предприятия затаил злобу.
       На очередных Пленумах обкома партии первый секретарь систематически требовал улучшения работы всех хозяйственных звеньев области и достижения конкретных результатов, которые способствовали бы улучшению жизни граждан.
       Руководители, которые не справлялись с поставленными задачами, наказывались, снимались с работы не смотря на прежние заслуги и высоких покровителей, что тоже вызывало не только раздражение чиновников, привыкших думать о собственном благе, но и открытое противостояние.
       Один из помощников Дениса Ивановича однажды мимоходом дал ему понять, что чиновники привыкли думать о себе, а не об интересах граждан и что вокруг него сложился круг недовольных, ожидающих подходящего момента для нанесения коварного удара.
х х х
       Однажды в обком поступила депеша из Москвы, в которой предписывалось обсудить на Бюро обкома профессора сельскохозяйственного института Пескарева Степана Егоровича за отклонения от линии партии, ревизионистские взгляды и требовала исключить его из рядов КПСС.
       Когда Денису Ивановичу доложили об этом он поинтересовался причиной такого решения Москвы.
       - Не знаем, Денис Иванович. К указанию не приложены никакие другие документы, поэтому причина непонятна.
       Денис позвонил в Москву и поинтересовался причиной такого указания.
       - Пескарев прислал в ЦК письмо под названием «Ошибки партии на данном этапе», – ответили ему в Москве. -  Это ревизионизм, мы не потерпим это.
       - Пришлите, пожалуйста, это письмо для ознакомления членов обкома, - попросил он.
       - Вам незачем знать содержание письма. Выполняйте указание, - в трубке послышались короткие гудки.
       На ближайшее бюро обкома был приглашен профессор С. Е. Пескарев. Председательствующий огласил указание из Москвы и сразу предложил проголосовать за исключение профессора из рядов КПСС.
       - Подождите, - остановил его Рудаков. – Я учился у Степана Егоровича в сельхозинституте. Это талантливый ученый, автор многих книг по вопросам экономики сельского хозяйства и множества статей, а мы даже не выслушали уважаемого профессора, не знаем в чем его вина перед партией? Может быть будет достаточно обойтись выговором?
       Степан Егорович, - обратился он к нему. - Что было в том письме, чем оно вызвало такой гнев в Москве?
       - Я, как вы знаете, профессор кафедры экономики и проанализировал решения съездов и Пленумов партии с тысяча девятьсот сорок шестого года по сегодняшний день, а также проанализировал выполнение этих решений и пришел к выводу, что большинство этих решений не были выполнены, но оценка причинам невыполнения дана не была, не было глубокого анализа, что предполагает дальнейшее неисполнение решений, а также экономическую стагнацию в целом.
       - Достаточно! - Грубо оборвал его председательствующий. – Не надо нам навязывать ревизионистские идеи. Кто за то, чтобы исключить Пескарева Степана Егоровича из рядов КПСС? – И он первым поднял руку. Остальные послушно подняли руки тоже. - А Вы, Денис Иванович, почему не голосуете?
       - Я воздержался. Отметьте это в протоколе.
       Профессор достал из кармана партийный билет и подойдя к столу положил его.
       - Я член партии с тысяча девятьсот тринадцатого года. Я жизнью для партии рисковал… - Он заплакал и вышел из зала.
       - Заседание окончено. Можно расходиться, - объявил председательствующий.
       Денис вышел в коридор и увидел сидящего на диванчике профессора, вытирающего слезы. Он сел рядом с ним, обнял за плечи.
       - Очень жаль, что произошла такая несправедливость, но я не мог ничем помочь Вам. Решение пришло из Москвы. Простите меня.
       - Твоей вины, Денис, нет. Спасибо за поддержку.
х х х
       Когда Хрущев стал внедрять в сельское хозяйство кукурузу, Денис Иванович написал в Москву письмо, в котором обосновывал, что климатические условия Кировской области и почвы не дадут хороший результат, однако его «поправили» и в приказном порядке обязали засевать поля кукурузой. Пришлось подчиниться.
х х х
       После случая с профессором Пескаревым Денис стал иногда вспоминать разговоры с Александром Федоровичем в Доме отдыха в Пицунде и стал приходить к выводу, что не все в стране и самой КПСС благополучно. Как не докладывали на съездах КПСС о небывалых успехах в промышленности, сельском хозяйстве и построении социализма, жизнь простых людей изменялась в лучшую сторону мало.
       Конечно, правительство обвиняло во всех неудачах и провалах подлых империалистов, которые не только угнетают граждан своих стран, держа их в нищете и подавляя демократию, но и мечтающих уничтожить СССР. Однако, в то же время, по радио целыми днями твердили, что скоро наша страна догонит и перегонит ведущие капиталистические державы, в том числе и Америку.
       Получался парадокс: в странах капитализма люди живут очень плохо, но наше правительство строит планы догнать эти страны по экономическим показателям и сделать жизнь людей в СССР как там.
       Денис пришел к выводу, что Александр Федорович из Жигулевска давно понял суть политики партии и правительства. Именно это претило ему, поэтому он и хотел перейти на какое-либо предприятие, чтобы работать по конкретной профессии и не обещать людям несбыточные мечты.
х х х
          Очередным «крутым» поворотом в политике государства стал «дворцовый переворот» шестьдесят четвертого года, на котором Никиту Сергеевича освободили от всех должностей и отправили на пенсию.
       Круг недовольных политикой Дениса Ивановича воспользовался этим. В Москву была послана депеша, в которой Дениса Ивановича обвиняли в волюнтаризме, зазнайстве и отрыве от коллективного управления. Вскоре из ЦК пришло указание об освобождении от должности первого секретаря обкома КПСС и переводе его на нижестоящую должность. Заговорщики торжествовали, но сам Денис Иванович отнесся к этому с удивительным спокойствием. Он лишь попросил, чтобы его перевели в Слободской райком партии.
       - Я родом из Слободского района, мне ближе этот район, большинство руководителей мне хорошо знакомы, да и расположен он ближе других к месту моего жительства.
       Так Денис Иванович стал работником районного комитета КПСС, до пенсии оставалось всего два года.
х х х
       К моменту его перевода старый мельник уже покинул этот мир, но Денис Иванович по-прежнему раз в год посещал мельницу. Последний раз он застал его живым за год до перевода в Слободской.
       Кузьмич как всегда радушно встретил гостя и оказывал ему различные знаки внимания.
       - Я уже не надеялся увидеть тебя. Совсем стар стал, силы слабеют. Дом содержать тяжело…
       - Да, что ты, Кузьмич, такое говоришь. Ты еще достаточно крепко выглядишь. 
       - Нет, Денис, чувствую, что мое время вышло. Пора мне к моей Анюте на свидание.
       Такое настроение огорчила Дениса, но он не стал противоречить, чтобы не углубляться в эту тему.
       Вечером во время ужина  и небольшого количества коньяка Денис снова попытался разговорить старика о его жизни и оценке происходящего в ней сегодня.
       На этот раз Кузьмич после некоторого молчания начал повествование о своей жизни.
х х х
       - Как я тебе уже говорил, мельницу эту построил мой отец. Родился он в тысяча восемьсот шестидесятом году, за год до отмены крепостного права, но в Вятке крепостного права как такового и не было. Земля бедная, большой урожай не соберешь, а от власти мы были очень далеко. Большинство жили охотой и рыбной ловлей. Мне было тогда лет шесть-семь.
       С постройкой мельницы жить мы стали значительно лучше, так как со всей округи к нам везли зерно, а отец брал за помол совсем небольшую часть муки. Этого хватало не только семье для безбедной жизни, но отец иногда вывозил муку на продажу в Вятку.
       Лет в пятнадцать я стал помогать ему и осваивать профессию мукомола. Это только кажется, что смолоть зерно просто… Нет, в любом деле есть свои тонкости.
       Когда в Петрограде произошла революция жизнь на селе не изменилась. Власть от нас далеко, мы как жили, как работали, так и продолжали жить. Отец умер в двадцать восьмом году, мельницей стал управлять я.
       До тридцатых годов жили относительно спокойно, но в тридцать втором году народ начали сгонять в колхозы, а тех, кто не хотел вступать заставляли насильно или раскулачивали и выселяли в Сибирь.
       Меня арестовали весной тридцать третьего года. Объявили врагом народа, обвинили в кулачестве, эксплуатации и троцкизме. На допросах били, пинали ногами, требовали подписать признание, но какой я эксплуататор? Работал на мельнице один, сторонних рабочих не нанимал, мельница досталась от отца. А какой я троцкист? Да мы о Ленине в деревне узнали только в двадцать втором году, а о Троцком и не слышали вовсе. У нас же в деревнях ни света, ни радио не было, газеты не выписывали, не было денег. Электричества тогда даже в Слободском не было, а это районный центр.
       Через десять дней отпустили, но не потому, что не доказали эксплуатацию и враждебность власти, а потому, что молоть зерно было некому. Десятки телег стояли около мельницы, люди роптали, пришлось отпустить меня, но мельницу национализировали, а я стал числиться рабочим, которому платили копейки. Если бы не остатки муки на жерновах после помола, которые моя женка сметала, то сдохли бы с голода…
       Мельник замолчал, скрутил цигарку, закурил. Денис чувствовал, что воспоминания даются ему с трудом. Судя по всему, ушедшие в прошлое события жизни взволновали его.
       - А что обещала новая власть? – Продолжил старик. – Золотые горы, «земля крестьянам»… а на деле жить стало намного труднее. Всю землю, которая была у крестьян отобрали.
        Из колхоза не сбежишь, паспорта отняли, а в городе без него отправят в кутузку. Вот так и живем до сих пор, как крепостные при царе, даже хуже.
       Раньше крестьянин был сам себе хозяин. Какой урожай соберет, тем и распоряжается, а что сейчас? Обложили непомерными налогами на все, даже на подсобное хозяйство, скот, домашнюю птицу. Деньги за работу в колхозах не платят, выдают натурой за заработанные трудодни. Разве крестьянин до новой власти так жил? Но это еще полбеды. Вот старым я стал, работать не могу, сил нет или какой-то человек болен, а на что ему жить? Раз не работаешь, то никаких трудодней тебе нет, никакие продукты не получишь, а о пенсии, как в городе мы и не мечтает. Одним словом – рабы.
       Кузьмич замолчал, словно поняв, что сказал лишнее и исподлобья поглядывал на Дениса Ивановича. Как никак, но правду-матку он рубанул чиновнику высокого ранга.
       Денису было грустно и стыдно слышать такую исповедь, он понимал, что в душе Кузьмича эта неудовлетворенность и боль копились десятилетиями и ни с кем он не делился этими мыслями.
       По сути, и его, Дениса, родители прожили такую же безрадостную и нищую жизнь. Единственным утешением их жизни было то, что сын получил образование и стал большим начальником, однако, даже став крупным функционером он не смог сделать жизнь своих родителей лучше.
       - Прости меня, Кузьмич.
       - А ты-то в чем виноват?
       - Как в чем? Ведь я представитель этой власти.
       - Не кори себя, ты не виноват. Власть -  она в Москве, а на местах все вы такие же бесправные, как и мы, а если кто возвысит на эту власть голос, то его тут же лишат всех привилегий и положения в обществе. Вот люди и терпят, молчат.
       Последняя фраза несколько сгладила чувство вины и горечи.
       - Какой Кузьмич мудрый человек, хотя и без образования. Как верно понимает суть нашей жизни. – Подумал Денис.
      - Я пойду немного подышу свежим воздухом перед сном, - сказал он вставая.
       - Погуляй, подыши. Перед сном это полезно.
       Не смотря на прогулку, сон у Дениса был неспокойный. Сначала он долго не мог заснуть, а затем всю ночь ворочался на печи. Рассказ старика глубоко запал в душу, бередил ее. Впервые в жизни он осознал ничтожность человека перед властью, которая могла стереть из жизни человека любого ранга, что и произойдет с ним самим через год.
х х х
       За неделю до своего шестидесятилетия Денис Иванович зашел в отдел кадров райкома и подал заявление о выходе на пенсию.
       - Денис Иванович, - обратился к нему кадровик, - почему? Вы еще крепкий мужчина и добросовестный работник. Мы не ожидали такого поворота событий. Оставайтесь, поработайте хотя бы еще год-два.
       Мы Вам готовим поздравление на юбилей…
       - Нет, нет, спасибо. Устал я, да и внуками пора заняться.
       Юбилей прошел торжественно. Денису Ивановичу вручили Почетную грамоту областного комитета КПСС, Памятный адрес, а также многочисленные подарки от сослуживцев. Все было искренне, звучали слова благодарности за его работу и отношение к людям. После этого события он покинул райком.
       Наступил новый период жизни, без работы, без ответственности за людей, планы и поручения.
       - Теперь я буду принадлежать только семье и себе.
Февраль 2026 года.