Книга третья Глава 48 Негры украли Любу

Книга третья Глава 48
Негры украли Любу

  «Жизнь - это не просто, но местами интересно...».

Мужчина никогда не изменит женщине, которую любит.
Только если психанул... или пьяный был... или назло... или такая красивая попалась - прям модель... или секса давно не было... или девушка сама захотела...
А так - НИКОГДА!

Девушки, будьте красивыми!!!
Чтобы СВОЙ гордился...
ЧУЖОЙ хотел...
БЫВШИЙ кусал локти.

В жизни есть три важные вещи:
Бог, любовь и юмор.
Бог дает жизнь, любовь — смысл жизни, а юмор помогает все это пережить...

Поэт, преодолевая боль в груди, смотрел на записку от Любы и старался понять, что происходит  с ним, почему его бросили, и эти переживания так болезненны. Он вспомнил, что привязанность к человеку формируется при участии гормона окситоцина. Уровень окситоцина сильно возрастает во время кризиса в отношениях. Когда у одного из партнёров чувства охладевают, у второго, наоборот, происходит гормональный взрыв. Брошенный человек продолжает испытывать привязанность из-за повышенного уровня этого гормона, хочет быть рядом, любить и заботиться. Невозможность сделать это, вызывает тоску и даже настоящую ломку по утраченной любви. Боль от расставания может длиться месяцами. Человека посещают навязчивые мысли о бывшем партнёре, он жаждет воссоединения и страдает. В таком состоянии нарушается сон, появляется боль в груди — так называемый синдром разбитого сердца.

Рука Поэта тянулась к мобильному телефону, было желание позвонить и высказать, что так не поступают с близкими людьми. Поэт на подсознании считал себя связанным, как юридически, так и фактически с Любой, но, ущемленное самолюбие тормозило порыв, и Поэт боролся с самим собой. Главное, он не знал причину исчезновения Любы. После болезненного разрыва на пороге роддома, Поэту понадобился  месяц, чтобы успокоиться.  Но,  тогда он был униженный и оскорбленный и вся вина лежала на Любе. А сейчас, не понятно, короткое слово «извини» можно трактовать по-разному.

Первое желание было позвонить и узнать что случилось, но потом он подумал, что и Люба могла бы сама позвонить и все объяснить. Возник вопрос, кто должен звонить первый? По простой логике, первым звонит тот, кто сильнее любит, но у влюбленных простая логика не работает. Мужчина и женщина выстраивают отношения согласно собственным представлениям и ожиданиям, и у каждого они свои. Поэт понял, что он опоздал со своим признанием, надо было раньше поговорить, озвучить свои ожидания, рассказать о чувствах, нарисовать картину их общего будущего. Смысл слова «извини» путал мысли в голове и приобретал различные оттенки, но других слов не было, и Поэт прикладывал его к себе с разных сторон. Почему от него уходят, что толкнуло Любу на разрыв и как можно было предотвратить расставание? – такие вопросы мучили Поэта. 

Видимо у него карма – чмошника, его женщины не любят, а скорее жалеют. Вот и с Любой непонятно что, вроде бы была какая-то искра, был интим, но стечение обстоятельств изменило все и теперь снова туман.
Как понять их отношения с Любой, может и любви не было, а была дружба? Возможно он спутал эти два понятия, и вместо любви, предлагал Любе дружить, а ей хотелось любви?

Действительно, между любовью и дружбой много общего, и  он видимо запутался в этих чувствах.  У них было притяжение - это влечение к другому человеку, была духовная близость - когда они делились друг с другом своими мыслями, идеями. Было взаимоуважение и поддержка,  стремление всё свободное время проводить  вдвоем, сосредоточенность друг на друге и наслаждение и удовольствие от проведенного вместе времени, планирование...

- А вот планирование совместного будущего не было, - здесь Поэт прервал свой мысленный полет.
- Стоп! Что я туплю, три месяца Люба прожила у него,  а секса не было, значит, это была дружба, вот и весь ответ.
- У дружбы – секса нет! – подвел итог Поэт.
- Да, что-то у них не срослось, но что делать дальше?

Он вспомнил, что в конфликтных ситуациях важно не молчать.
Нужно обязательно говорить – потому что, молчание разрушает тонкую материю отношений, практически уничтожает близкого человека, делает его как бы несуществующим. При этом супругам важно помнить, что семья – закрытая система, и проникновение в эту систему других людей – друзей, родственников – должно быть ограничено. Все вопросы должны решаться между мужем и женой. 

- Надо звонить Любе, молчать нельзя, он старше и мудрее, инициатива должна быть его. Поэт взял телефон и только он собрался набрать номер Любы, как экран засветился и это был звонок от Любы. Сердце Поэта сильно забилось, он почувствовал, что Люба в опасности и  все мысли кто виноват, исчезли.
-Да, Любочка, я тебя слушаю.

- Меня захватили негры, сын со мной, я сейчас в Москве, куда меня увезут не знаю, скорее всего в Европу. Извини меня за все, я не виновата, я тебе.... Поэт услышал непонятную речь и связь оборвалась. Вот это поворот, очевидно негры ее выследили, потом завели в квартиру, чтобы она собрала свои вещи и ребенка и в этот момент, видимо она успела написать лаконичное «Извини».

Поэт сидел опустошенный.  Он уже привык к присутствию Любы, и даже маленький негритенок его особо не раздражал, и вот снова одиночество. Что делать?
Читатель успокойся, мысль о суициде была недолгой. Через полчаса Поэт пришел в себя и пытался как-то проанализировать происшедшее.

Сейчас он бессилен что-либо сделать, возможно, когда она сообщит где находится, он сможет ее навестить и они придумают план бегства из негритянского рабства. Этот гамадрил, тоже не простой, а с дипломатической неприкосновенностью и прочими атрибутами власти, все будет сложно.  - Главное жива, остальное все решаемо, - так Поэт успокоил себя и приготовился к любым новостям.

Читателю надо напомнить, что Поэт живет в Харькове, а это Украина, и на дворе 2014 год, так что новостей хватает. Как ни тяжело было на сердце Поэта, политические новости захватывали сознание и давали передышку от любовных переживаний.
Реальные военные действия на Донбассе, сотни убитых и раненых, милитаризация общества, все требовало размышлений и какого-то анализа. Почему в Украине исчез мир, а Россия стала агрессором?  Почему Донбасс не защищает себя от русского мира? Почему мужчины Авдеевки стоят в очереди за гуманитаркой, а не помогают нашим бойцам на передовой? Почему они безропотно ждут своей участи и ничего не делают для спасения своих детей? Почему смогли защитить себя от оккупантов Одесса, Харьков, Днепр, Запорожье? Вопросы шли косяками, а ответ простой, и мы все его знаем –  потому что Донбасс очень слабый!
Это слабаки –  у которых нет сил бороться и жить. Два самых ярких персонажа символизирующих бессилие Донбасса - Янукович и Ахметов. Один здоровый дылда –  упавший от яйца и бежавший из Межигорья, как помойный кот. Второй – «король Донбасса», погудевший и сбежавший оттуда. Молва дала ему статус страшного мафиози, и где сейчас этот мафиозо? Сидит как мышка, пока гопота расстреливает его заводы и обыскивает его же Донбасс-Арену. Янукович и Ахметов –  два мыльных пузыря, символы бессилия Донбасса. Все эти вопли, что Донбасс кормит Украину, что его никто и никогда не поставит на колени, что там «не гонят порожняк» – это вопли слабаков. Сильная личность никогда не станет бить себя в грудь и кричать, какой он «крутой и сильный».
Все эти заявления Захарченко, Гиви и Моторолы, про взятие Киева, Львова, Варшавы и Лондона –  от слабости и страха. Агрессией и угрозами –  они просто глушат свой собственный страх. Россияне сами выбрали своих героев, слабых и никчемных. Выбрали таких, потому что сами такие же. В экономике упадок, что на Донбассе, что в России –  тоже от слабости.
Слабые люди не могут и не хотят проявлять инициативу и действовать, они плывут по течению, и рано или поздно это течение доставляет их в ад. И этот ад –  их собственный выбор. Это ад –  обязательная точка назначения. Потому что иначе нельзя. Если слабаки будут плодиться и размножаться –  погибнет все живое. Скоро такое же ДЛНР будет по всей России. Это неизбежно, потому что, русские слабые люди и они деградируют.
Я не знаю, почему русские такие, и откуда все это пошло. То ли  иго или крепостничество повлияло, 17-й ли год, или 38-й с 91-м, но очевидно, что «русская вертикаль» предполагает безропотное подчинение при любой – даже самой галлюциногенной смене курса.
Объявили в 91-м о роспуске СССР, никто даже не пикнул. Объявят завтра о всеобщем переходе к буддизму с элементами шаманизма и транссексуализма – все точно так же возьмут под козырек, ибо воля начальника, -  воля божия, а всякое возмущение – от антихриста.
Главные русские «качества»: холопская покорность, зависть, чванство и неспособность получать удовольствие. И пребывать русским в подобном состоянии придётся вечно, ибо это их суть. Покорность русского человека судьбе, как правило, тесно связана с его неумением, нежеланием и боязнью радоваться жизни.

Поэтому, Китай заберет себе земли Сибири, потому что китайцы хотят жить и действовать, а россияне хотят бухать и вставать с колен. Так кто миру ценнее? Кому должны достаться ресурсы? Тому, кто будет созидать, а не пропивать. Поэтому Донбасс и тянет в русский мир, вопреки всякой логике и смыслу, потому что русский мир –  это мир слабаков. Слабакам нужен царь или пахан, который утрет им сопли, поднимет с колен, даст зарплату и пенсию, защитит от пиндосов и поведет их в светлое будущее.

Украине стоит помнить, что, спасая слабый Донбасс, мы не делаем хорошо ни себе, ни им. Нужно бороться за территорию, но бороться за людей не нужно. Не нужно, потому что это бесполезно. Слабый должен погибнуть. В дикой природе именно так. Слабые там погибают. Донбасс, в своем нынешнем виде должен умереть. И Украине нет никакой необходимости тянуть с собой мертвеца в будущее. И да, их ненависть к Украине –  от слабости тоже. И поэтому перевоспитать или переубедить эту ненависть  не получится.

Мне нет нужды пинать умирающего льва, невелика в этом потеха. У меня есть потребность дать аудитории тот анализ, который я считаю объективным и для развития Украины полезным.
Слабость – это не унижение, а диагноз. Порвалось там, где было тонко, Донбасс наше самое слабое звено. Чтобы вылечить Донбасс, Украине нужно исцелиться и обновиться самой. Ватники и донбасский криминал – это сопли, нужно лечить организм и сопли исчезнут сами собой. Бороться нужно за здоровье, делать сильным весь организм, тогда паразиты не страшны.

Слабость Донбасса имеет много причин, но одну я хочу отметить особенно. Донбасс создан искусственно и создан он для решения определенных задач (добывать уголь) в определенное историческое время (начало промышленной революции в России).

Для Донбасса создали искусственную мифологию и ложные цели: «вышел в степь донецкую парень бла бла бла», «Молодая Гвардия», «Стаханов и прочее». Задачи эти были решены, уголь потерял значение «хлеба промышленности» и Донбасс стал не нужен. Исторический цикл Донбасса закончился и в своем нынешнем виде ему суждено умереть. Мы не можем отменить смерть Донбасса. Пока длился исторический цикл – была жизненная энергий. Цикл закончился – закончилась энергия. Донецкие сепаратистам не хватает жизненной энергии и через агрессию, они пытаются ее получить от нас. Это можно назвать неосознаваемым вампиризмом.

Что же делать с Донбассом?
Отвечу коротко – ничего!
После войны мы будем там делать ровно то же самое, что сейчас делаем в Мариуполе, Славянске и Краматорске. Тем, кто хочет развиваться – будем помогать, тех, кто развиваться не хочет – будем кормить. Донбасс – это ноша для Украины на десятилетия.

Смотреть на эту территорию лучше в разрезе десятилетий. Лет через 30-40-50 эта территория будет мало чем отличаться от Полтавщины или Сумщины. То, что там происходит сейчас – неприятно. Но иначе болезнь не лечится. Те, кто хочет, чтобы Донбасс стал украинским, должен приготовиться к тому, чтобы тянуть этого слона из болота, годами и десятилетиями, не ожидая за это никакой благодарности.

Мы конечно много чего не умеем делать, реформы у нас не получаются и борьба с коррупцией, но что касается освоения территорий, то тут с нами только наши будущие соседи китайцы могут соперничать.

Мы освоили Тюмень. Мы дали жизнь Крыму. После Крыма и Тюмени – колонизировать и освоить Донбасс для нас вообще семечки. Мы перемелем и освоим эту территорию. Только медленно. Быстро мы ничего не делаем, потому что получаем удовольствие от процесса, а цель и результат для нас – суть философские величины. Можно ли дать мертвецу какой-то «особый статус», кроме того, который он уже имеет? Теоретически, конечно, можно. Например, лечь с ним вместе в гроб и сказать, что мы так живем, а покойник не покойник, а вполне себе жив. Но это не будет жизнью, а будет страданием и имитацией жизни, вопреки законам самой жизни.

Донбасс в нынешнем виде, умирающая территория, где жизнь поддерживается инъекциями из Кремля и ресурсами бедной, но очень доброй Украины. И нет никакой возможности реинтеграции такого Донбасса в состав Украины, кроме как кончины самой Украины вместе с Донбассом. Получится такой себе союз двух мертвецов.

Скорее всего, Донбасс в нынешнем своем виде должен все-таки умереть, вопреки стараниям Мордора и бесконечной украинской доброты. И когда там появится что-то новое и живое, вот тогда и можно будет говорить о воссоединении.

Но не факт, что новый Донбасс будет более лояльным к Украине, чем нынешний. И все может пойти совсем не так, как нам хотелось бы. Мертвеца тянет в крематорий, коим для Донбасса является Россия. Сильный и жизнеспособный организм тянется к лидерам (не к вождям, а именно к лидерам). Украина должна стать лидером постсоветского пространства, стать территорией, где уважают Личность и создают ей максимально благоприятные условия для самореализации. Если мы станем такой территорией, то нам будет абсолютно безразлично, есть в составе Украины Донбасс или его нет. Для нас будет иметь значение, какой Донбасс будет в составе Украины и какая с этого польза нам и Донбассу.

В составе Украины должны быть территории, которые понимают свою выгоду от жизни в одном государстве, территории, которые одинаково понимают ценности и принципы этого государства. Донбасс в нынешнем виде не готов быть частью Украины не потому что там Путин, а потому что Донбасс – это примитивная модель бытия и он просто не в состоянии интегрироваться в более сложную модель, которую сейчас пытается реализовать Украина.

"Можно сколь угодно долго тешить себя иллюзиями относительно того, что после восстановления территориальной целостности Украины потенциал Донбасса можно будет восстановить и все будет как раньше. Но к экономической реальности эти иллюзии не имеют ровно никакого отношения. Более того, с каждым новым днём оккупации вероятность того, что на Донбассе вообще останется какая-либо промышленность, уменьшается в геометрической прогрессии.

Причина этого очень проста - потеря рынков и преференций. Продукция донецких предприятий больше не поступает ни в Украину, ни на Запад. В России она тоже не очень нужна. Необходимо понимать, что до оккупации Донбасс был частью не просто промышленного комплекса Украины, он был частью олигархического механизма. Предприятия могли рассчитывать на преференции, содействие власти, льготные цены на энергоносители, банковские кредиты. Сейчас ничего этого нет. Происходит именно то, о чем компетентные эксперты предупреждали задолго до Майдана - гибель бассейна как следствие его интеграции с Россией.

Советское руководство обсуждало вопрос о закрытии шахт Донбасса ещё в конце 80-х. Россия свою часть бассейна давно ликвидировала - в Ростовской области до сих пор живёт немало бывших заслуженных шахтёров, оставшихся без профессии. Многие украинские шахты оставались государственными или полугосударственными из-за того, что не могли бы выжить без поддержки. И вот они оказались под фактическим контролем страны, которой они совершенно не нужны. Которая, заинтересована в том, чтобы они не работали.
Что будет дальше? То, что бывало всегда в таких случаях. Донбасс опустеет.

Большая часть его жителей вынуждена будет искать себе новую работу и новое место жительства. Тот, кто уехал, не вернётся. Появится ли в регионе новое производство будет зависеть исключительно от того, вернётся ли регион под украинский контроль.
Потому, что только Украина сможет быть гарантом инвестиционных вложений и содействовать заселению региона новыми жителями. У оккупационных властей таких возможностей просто нет. И поэтому фраза, что Донбасс может быть либо украинским, либо безлюдным - не красивый образ, это экономическая правда. 

Поэта несло, он уже не мог остановиться, у него перед глазами возникла картина будущего Донбасса, его дух носился над городами Донецкой области и везде он видел упадок, разруху и деградацию. Жалко конечно жителей этого региона, но они сами выбрали свою судьбу.
Самое главное последствие российской оккупации Донбасса – индустриальный бассейн мертв и восстановлению уже не подлежит.

Экономика Донбасса, образно говоря, держится на трех «китах» – угольной промышленности, металлургии и машиностроении. Таким образом, она безнадежно застряла в третьем технологическом укладе (уголь и сталь), в то время как современный мир вступил в шестой (биотехнологии, искусственный интеллект, экономика знания).

Низкое качество донбасского угля (насыщенность окислами железа и щелочноземельных элементов, засоренность серой, высокая зольность) ведет к экономической неэффективности его использования. Напоминать о неблагоприятных условиях добычи не стоит. К тому же, использование угля наносит вред экологии. Украина давно подошла к точке бифуркации, когда необходимо было сделать выбор между полной модернизацией шахтного фонда и сворачиванием добычи угля. Но выбрали третий вариант – пустить все на самотек. Результат, который был катализирован политическими и военными событиями, стал окончательный упадок угледобычи.
Наиболее реалистичным представляется постепенный демонтаж нынешней промышленности Донбасса.

Для того, чтобы предсказать будущее угольной отрасли Донбасса, обратимся к современному зарубежному опыту. Страны, имеющие сложные условия для добычи угля (Германия, Испания, Венгрия), постепенно ее сокращают. Она остается убыточной и поддерживается за счет государственного субсидирования - объемы добычи и размеры субсидий неуклонно сокращаются. Но даже этот путь мы не можем себе позволить – в предвоенном 2013 году «угольные дотации» Донбассу составили 2,3 млрд. долл., что сейчас является непозволительной роскошью. Страны, где развитая в прошлом угледобыча признана экономически нецелесообразной (Бельгия, Голландия, Ирландия, Португалия, Франция, Япония), практически прекратили добывать уголь. Даже несмотря на рост зависимости от импортных энергоресурсов.

Относительно металлургии. Наивно ждать восстановления спроса на выпускаемую метпредприятиями Донбасса продукцию. Китай прошел пик экономического роста, к тому же потребности в металле для реализации инфраструктурных проектов Поднебесная по большей мере удовлетворяет за счет собственного производства. Инфраструктура ЕС находится на высоком качественном уровне, ее реконструкция не ожидается, что не предполагает повышенного спроса на металл. Будущее мировой металлургической отрасли за мини-металлургическими предприятиями, а неэффективные гиганты вымрут, как динозавры.

Да, есть перспективное предприятие - Донецкий электрометаллургический завод, который имеет возможность применять электродуговую технологию и потреблять в качестве сырья металлолом. Но погоды он не сделает. Тем более, что металлургическая промышленность все активнее вытесняется аддитивным производством.
Что касается машиностроительных предприятий Донбасса, то состояние многих из них характеризуется безнадежной моральной и материальной устарелостью, а также крайне высокой зависимостью от экспорта. Но самое важное – еще и низкой конкурентоспособностью выпускаемой продукции при отсутствии перспектив ее (конкурентоспособности) повышения.

Тем, кто видит все беды экономики Донбасса в боевых действиях, отвечу при помощи статистических данных. Так, промпроизводство в Донецкой области существенно падало и в довоенный период: 2012 год – «минус» 5,4% относительно 2011 года; 2013 год – «минус» 6,5% относительно 2012 года.

Возможна ли реиндустриализация экономики Донбасса? Это маловероятно в силу ряда причин. С одной стороны, ментальное отторжение населением и элитами региона современных западных достижений, в т.ч. научно-технических, вследствие засилья российской пропаганды («русский мир» и духовные скрепы несовместимы с третьей промышленной революцией), доставшиеся в наследство от СССР «заточенность» на сырьевую экономику и патерналистские настроения жителей. К этому стоит добавить острый дефицит квалифицированных инженерных кадров. С другой стороны, в случае с Донбассом его реиндустриализация невозможна без демонтажа существующей промышленности. Согласятся ли с этим местные элиты и население? Вопрос риторический. Говорить же об инвестициях в нынешнюю экономику Донбасса не стоит, так как нет желающих вкладывать средства в производство неконкурентоспособной продукции.

Дополнительным свидетельством в пользу нереалистичности надежд на восстановление экономики региона является то, что большая часть экспортируемой с Донбасса продукции продавалась в РФ. С учетом состояния и перспектив развития отношений с Россией нет смысла надеяться на то, что экспорт туда возобновится в серьезных объемах.

Ограниченность финансовых ресурсов, которыми располагает Украина, и низкая вероятность положительного результата от вложения денег в экономику Донбасса не дают права рисковать. Поэтому, разговоры о целесообразности вложения средств в восстановление именно экономики Донбасса (но не социально важной инфраструктуры) могут вести либо те, кто не интересуется актуальными трендами мировой промышленности, либо те, кто заинтересован в том, чтобы «пилить бюджет».

14 июня 1957 года ЦК КПСС объявил общественный призыв молодежи на работу на Донбассе. Необходимость возникла в первую очередь потому, что начали падать объемы добычи угля. Трудовой энтузиазм советского народа, обильно стимулируемый мерами принудительного характера, позволил временно решить проблему. Сейчас подобные мероприятия невозможны в принципе. Но они и не нужны, так как экономика Донбасса в ее нынешнем виде нежизнеспособна. С этим сложно смириться, но, сколько можно обманываться?


Поэт тяжело вздохнул, и удивился, как все переплелось, звонок от Любы, неожиданные выводы по Донбассу, что-то видно у него с головой. Надо выйти на прогулку, иначе «крышу» снесет.