Страж порядка

Просторная кухня в любое время дня была самым оживлённым местом коммунальной квартиры.
Гудение примусов. Чад керосинок. Стук ножей о разделочные доски. Голоса хозяек, обсуждающих кулинарные хитрости, последние новости и опыт воспитания детей. Независимо от образования, возраста и личного опыта, каждая женщина считает себя экспертом в трёх вопросах: кулинария, медицина и воспитание. Просто спросите, как варить борщ, избавиться от насморка или узнать, с кем дружит твоё чадо. Любая охотно поделится опытом. При этом будет уверять, что её средство «самое верное».
Кулинарные рецепты чаще всего пускаются в дело. Новое блюдо интересно попробовать. Риск минимален. Или меню разнообразишь или получишь ценный опыт. Как Аня-телефонистка с лепёшками. На менке краем уха услышала, что пока борщ варится, можно на крышке кастрюли лепёшки приготовить. То ли Аня не то услышала. То ли кастрюлю другую надо было брать. То ли тесто не так замесила. Результат ожидания не оправдал. Сначала тесто не раскатывалось по крышке. Потом на ней не держалось. Только Аня крышку наклонит чтобы кастрюлю накрыть. Тесто блямс…шлёпается. Кое-как приноровилась. Но, как говорится, увы и ах. Ваш промах наши сочувствия.
С педагогическим или медицинским опытом иное дело. Они сулят только бесценный опыт. Лавры пожинать или ошибки исправлять приходится самостоятельно. Поэтому применять их не торопятся, а обсудить любят. Высказать своё мнение. Возразить как получится: аргументированно или эмоционально. Посмеяться, поспорить, поругаться, помириться. Рождается ощущение активности, жизненного бурления, эмоциональной встряски. Личной значимости в своих и чужих глазах.
Кто-нибудь может представить шесть хозяек на кухне, в полном молчании готовящих обед? То-то и оно, что это из области ненаучной фантастики…а может и научной…Поэтому на кухне всегда шум, суета и беспокойство.
Половой тряпке лежать на пороге кухни больше всего нравилось. От уличной грязи подальше. К интересным жизненным темам поближе. По полу от открытой форточки сквознячок тянет. Коридор просматривается. Ладно да складно.
После утреннего купания в ведре самая удобная позиция. Утреннее купание – особая статья. Каждая хозяйка по-своему пол в коридоре моет. Рита-швея из дальней комнаты, которая рядом с кухней, всегда шваброй пользуется. Руки у неё ловкие, средний палец мягче и нежнее на ощупь. Из-за напёрстка. Рита худенькая, юркая, всегда суетится, торопится. Тряпку полоскает редко, выжимает плохо. Никогда на расправит. Бросит в ведро. Высохнуть одна морока. Соседки через пару часов ворчать начинают, откуда затхлой тряпкой несёт.  Всем понятно откуда, а Рита в ус не дует. То ли правда не понимает, то ли вид делает. Это она уборочный инвентарь стражами порядка однажды назвала. За ней все повторять стали.
Аня-телефонистка из первой двери направо тоже швабру берёт. Но воду меняет часто. Руки у неё длинные, слабые. На указательном и среднем пальцах мозоли. Тряпку полоскает тщательно. Выжимает старательно. Моет небрежно, середину протрёт, до углов достать не пытается.
Натия шваброй не пользуется. Пухлыми руками тряпку нежно выжимает. Моет долго, старательно. Полдня коридор трёт. Только после её мытья на полу одни разводы. Тряпку в ведре может забыть. Всё потому, что думает, чем мокрее, тем лучше грязь отмывается. Оно, может и так. Только после тряпочку-то выжать почти досуха надо. По всему полу пройтись. Совсем другой вид.
С Алёной никто не сравнится. Хоть и певица, а пол моет, залюбуешься. Быстро, споро, весело, чисто и приятно. Ладошки у неё маленькие, сильные, проворные. Пальцы тонкие, цепкие. Тряпку прополощет, выжмет, за середину ухватит. Все уголки и укромные местечки промоет. Пол потом свет, как зеркало отражает. Тряпку никогда в ведре не оставит.
У бабы Нюры пальцы коричневые, корявые. Как старые ветки дерева. Сгибаться ей тяжело. Воду в ведро до половины набирает. Моет, где достанет. Пол после неё сизый. На стражах порядка после её мытья крупицы песка остаются.
Сегодня очередь Изольды Карловны коридор мыть. Вон он, график. На двери в ванную висит. Круглыми канцелярскими кнопками в самый центр пришпилен. На уровне глаз. Чтобы никто не забыл. Только Карловна хитрющая. Вот чьи руки ни разу тряпки не коснулись. Называет себя генеральшей. Хотя муж в звании полковника. Она считает, что у жены военного звание выше, чем у мужа. У лейтенанта жена – капитанша, у майора – полковница. Поэтому она генеральша. И замашки у неё сообразно собственным представлениям табеля о рангах.
Обед готовит в маленьких кастрюльках. На один раз. Крутится у своего стола, делает вид, что только своей готовкой занята. А потом, невзначай, шпильку подпустит.
- Вас мама не учила? Натия, кашу без комков сварить можно. Водичкой манку залейте. Как закипит, молоко добавьте. Детки спасибо скажут.
- Риточка, это не бигус, а тушёная капуста. Бигус самое малое ночь готовится. Лучше сутки.
- Нюра Степановна, вы только лаврушку в компот не кладите.
- Алёнушка, деточка. «Пойдёмте кушать» это даже не моветон. Это лакейский жаргон. Если Вы богема, используйте литературную речь: завтрак на столе, идите обедать, ужинать будем через полчаса. Чувствуете разницу?
За графиком следит чётко. В свою очередь лишний раз из комнаты не выйдет. На следующий день всплеснёт руками. Ресницами взмахнёт. Смущенным голосом на всю квартиру удивится:
- Ой! Как я могла забыть? Ну, сегодня уже не моя очередь. В другой раз внимательнее буду.
Или к Алёне поскребётся накануне:
- Душечка, у тебя концертик завтра или репетиция? Полик за меня помоешь? А я за тебя как-нибудь протру. У меня мигрень разыгралась. Голова раскалывается на три части.
Лоб платком затянет. Уменьшительно-ласкательными словами сыпет. Глаза к узелку на лбу закатывает. Лень и противный характер маскирует.
Алёна простая душа. Знает, что «когда-нибудь» на языке Карловны означает «никогда». Но не отказывает. Сочувствует. В её двадцать с небольшим хвостиком, Изольда сорокапятилетняя старухой кажется. И в очереди за неё постоит, и за молоком сбегает, и коридор вымоет, и на крыше во время обстрела подежурит.
По полу протянулась лёгкая струйка прохладного воздуха. Карловна с прогулки пришла. Она прогулку моционом называет. Два часа на свежем воздухе. Каждый день. До обеда. По расписанию.
Дверью с размахом хлопнула. Туфельками для видимости у порога громко потопала. Чтоб никто не мог упрекнуть, что грязь нанесла. Вальяжно по коридору прошла. У двери в свою комнату остановилась.
В кухне разговор стих. Аня громко, на всю квартиру пропела:
- Изольда Карловна, как погуляли?
Рита подхватила:
- Моцион на пользу пошёл?
- Прекрасно, - напыщенно отозвалась Карловна, - если бы не воронки, совсем замечательно было бы. Иду и боюсь, как бы не свалиться.
- А если налёт…
Договорить Ане Изольда не дала:
- Если налёт, меня не ждите. Там…на улице…и останусь. По таким колдобинам до бомбоубежища не добегу.
- Изольда Карловна, моцион на пользу, пора за дело. Сегодня ваша очередь стражей порядка в деле применять.
- Ах, Анечка, какая Вы скорая на выводы. Договорить не дали. Из-за этих неровностей ноги разболелись. Еле дошла домой.
- А Вы, Изольда Карловна, на швабру обопритесь. И потихонечку…потихонечку.
- Да-да, Риточка, дух переведу. А то и правда, запустили коридор.
- Запустили, Изольда Карловна. Запустили. Без Вас порядка не будет.
Карловна дверь в свою комнату приоткрыла. Повернулась к соседкам, как будто вспомнила:
- Стол Алёны пустой. Пообедала уже, наверное.
- Спит.
- Всю ночь на крыше провела. Три зажигалки сбросила.
- Какая умница…Умница какая. Я вот на крышу даже подняться не могу. Голова кружится. Боюсь упасть.
- Да, Изольда Карловна, с крыши падать высоко. Царапиной на туфельке не отделаешься. Разбиться можно.
Карловна величественно кивнула. В комнату зашла. Дверь закрыла. Минут через десять в халате выплыла. Суп на примусе разогрела. Уплыла в комнату обедать.
Соседки её взглядами проводили. Свои дела продолжили. Спустя время из своей комнаты Алёна вышла. Лицо осунулось, под глазами круги. На табуретку у своего стола присела. Ноги вытянула. Вздохнула. Натия перед ней стакан с чаем поставила. Аня две печеньки на блюдечке придвинула. Рита кусок сахара в стакан бросила. Размешала, по дну ложечкой постучала. Проверила: разошёлся или ещё помешать надо. Она всегда так делает. Сколько ей Карловна этикет не вычитывала, всё равно. Сахар кинет, размешает, ложечкой по дну постучит.
- Спасибо, девочки. Сейчас в себя приду, коридор быстренько вымою…
- Алёнка, ты себя так вконец изведёшь.
- А этой ведьме Карловне, как с гуся вода.
- Девочки, у неё возраст…не располагает…
- У тебя профессия располагает?
- Тебе перед солдатами вечером петь.
- А на лице одни глазищи.
- Ничего! Я молодая, сильная. Справлюсь.
Чай допила. Печеньки с хрустом и наслаждением сжевала. Тряпку с пола подняла, воды в ведро налила. Пошла коридор мыть. Моет себе тихонько. Даже не поёт. Видно, не отдохнула от ночного налёта. Помыла треть. Тряпку выжала. Пошла воду менять.
В этот момент Изольда на кухню выплывает. Стаканчик и тарелочку помыть. В мыслях о себе любимой влажный пол в упор не видит. Соседки, напротив, этот факт зафиксировали. И давай Изольде зубы заговаривать: как царапину на туфле устранить, какой халат у ней интересный, шёлк, наверное…ах не шёлк…ситец…совсем не похоже…умеете Вы Изольда Карловна, вещи носить, себя подать. Не женщина – картинка. Только полы не умеете мыть.
Изольда рассмеялась:
- Зачем ещё мне, - интонацией упор сделала, «МНЕ», - полы мыть? Для этого, кто попроще есть. Мне руки беречь надо.
И своими ручками в воздухе эдак…покрутила.  Продемонстрировала белизну и ухоженность. Снисходительно на соседок глянула. Собралась восвояси, развернулась на сто восемьдесят. Обомлела. В дверях кухни Алёна стоит. С мокрой тряпкой в руках.
- Ах, Алёнушка, - как ни в чём не бывало затянула песню, - умница моя, снова меня выручаешь.
В комнату пройти не может. Алёна неудобно стоит. В глаза Карловне долго-долго смотрела. Потом тряпку в её белые рученьки вложила. Руки были тёплые, нежные и вялые. Как у ребёнка. Произнесла спокойно, как про погоду сообщила:
- Изольда Карловна, сегодня Вы коридор моете.
Развернулась и пошла. В ванную. Руки мыть. Изольда не нашлась, что ответить. Так и осталась стоять статуей. Страж порядка называется.