Граждане, не нарушайте очереди, кто следующий по с

Вмятины на траве, хранящие отпечатки моих следов, запах звёздного неба, лёгкие как дым облака куда-то спешат друг за другом, кружево теней, силуэтов и очертаний на лесной тропинке, моё прошлое обреченно тает вместе со мной.
Хромая, спотыкаясь, оглядываясь назад и падая, куда-то шагают минувшие дни, глядя на мир серыми лицами подавленности, безнадежности и обречённости.
Небо, распростёртое для всех — для влюбленных и для потерявшихся, для убийц и для праведников, для бездельников и для глупцов, для взобравшихся на самую неприступную вершину и для свалившихся в кювет.
У всех жизнь складывается в разном вариационном ряду до могилы или до крематория, потом ситуация положительным образом выравнивается, выправляется и стабилизируется, после смерти все становятся сговорчивы, отходчивы и мягкосердечны.
В недалекой перспективе каждый из нас окажется покойником, за исключением тех, кто уже мертвец.
Вопрос: «Сегодня кладбище открыто?»
Ответ: «Для вас наши услуги всегда!»
Гробы, катафалки, скелеты и свежие, вновь прибывшие покойники выстроились в один линейный ряд. Есть ли хорошее, тихое место для меня, с видом на церковь?
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 2, глава 2
Сотворённая вселенная не запланирована Творцом как место возможного счастья, потому всякие усилия для достижения счастья здесь неизбежно оказываются тщетны.
 
Все играют в одну и ту же игру под названием «сегодня родился, а завтра умер», все без исключения, эксклюзивных договоров в этой распасовке нет.
Между обнадеживающим сегодня и исчерпывающим завтра притаился крошечный неустойчивый промежуток неоспоримости, твоя, моя, её, его или их жизни.
Да, это роскошь — побыть совсем немного живым!
Живые цветы и мёртвые улыбки, застывшие на черных гранитных обелисках, осенняя строгость кладбищенских аллей, порог забвения, разлитая в застывшем воздухе скорбь, уныние и печаль, система обесточена, заблокирована, демонтирована и застряла в лимбе.
Смерть — это всего лишь неопровержимая конкретность, входящая как основной учредитель в её же правила игры, опротестования, ходатайства, кассационные жалобы, отмена утверждённого приговора и апелляции похоронной администрацией не принимаются.
Мои торжественные похороны, много возбужденных, радостных и взволнованных лиц, неудобный деревянный клиф, накрахмаленная сорочка, стискивающая горло до синевы, как бы мне не сорваться до конца праздничной церемонии.
Завалившиеся кресты вдоль дороги судьбы, как знать, друг мой, может быть, завтра и ты проснешься уже мёртвым!
Заросшие цветами и травами поля былых сражений, могучие деревья простирают свои ветви над всегда спящими, и правила игры уже совсем другие, и мёртвым не придется больше умирать.
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 6, глава 12
Как птицы в тисках, мы бьёмся в сетях времени, послушные высшей воле.
Все мы, люди и звери, точно соломенные куклы, танцуем на нитях невидимого Кукловода.
Он определяет нам роли, раздаёт имена, и Им выверен каждый наш шаг.
Все существа и вещество, проявленные образы, самомнение, стихии, чувства, мысли и рассудок, все, что составляет зримый мир, взаимодействует между собою, повинуясь высшей воле.
Разрозненное не способно совокупиться без вмешательства высшего Начала.
Невежда мыслит себя повелителем своей и чужих судеб, хотя сам целиком зависит от внешних обстоятельств.
Без нашего прошения к нам приходят радости и печали, богатство и слава, долголетие и власть, и без нашего прошения они покидают нас в должный срок.
Потому пусть позор и слава, победа и поражение, спасение и смерть не выводят тебя из равновесия, будь всегда невозмутим, и в радости, и в печали.
 
Мой крохотный, хрупкий, одномерный мирок, живущий в тени моей собственной ограниченности, односторонности и страха, он не дружественен и не враждебен, скорее всего, он просто безучастен и равнодушен.
Безучастен и равнодушен к моим чувствам, к моим желаниям, к моим планам, к моей боли и сомнениям, к тому, что я безнадежно старею, осенняя дорога грусти, меланхолии и печали.
Порох и кровь, разорванная плоть и хруст ломающихся костей, аппараты искусственного дыхания и лакированные гробы, распоротые животы и терпкий запах смерти, война без правил, кровью написанные стихи, любовные объятья хищника и жертвы.
Сейчас ты меня видишь, берёшь меня за руку, делишься со мной своими сокровенными тайнами, а сейчас уже нет; в эту минуту я здесь, дышу, слышу, чувствую, люблю женщину, строю планы на долгую счастливую жизнь, а в следующую меня уже нет на поверхности земли, моё сердце перестает качать кровь, все процессы в организме приостанавливаются и замирают совершенно беззвучно, как неверные тени на экране волшебного ночника, закономерный конец романтического маршрута.
Шахматная доска многоярусного мироздания, составленная из дней и ночей, белых и черных клеток, на которых судьба играет вечными частичками сознания, словно крошечными картонно-парафиновыми фигурками.
Нет движения вперёд, нет конечного пункта назначения, волны времени сбивают бессмертную частичку света с ног и уносят в непреодолимый океан рождений и смертей.
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 7, глава 13
Тела живых существ обречены на погибель с самого рождения, они появляются и исчезают, как пузырьки на поверхности реки времени.
Потому, видя рождение и смерть, не стоит ни радоваться, ни печалиться.
 
Моя сегодняшняя жизнь — лишь крошечная песчинка, затерявшаяся в океане моих же рождений и смертей, вот она ещё есть, бежит, ищет, находит, очаровывается, влюбляется, забирается на самый верх, комфортно обустраивается там, но затем закономерно скатывается вниз, а вот её уже нет на праздничной, украшенной цветами сцене.
Солнце механически отстукивает ритм каждого дня, оно прокладывает свой путь от горизонта до горизонта, от одного дня к другому, не заботясь о жизнях и судьбах, которые размалывает в прах одну за другой.
Каталог прожитых лет, позолота догорающей листвы, меняющийся центр тяжести, точки, запятые, прямые, синусоиды, пунктирные линии, вопросительные знаки на последней исписанной странице моей судьбы.
Бездонное небо с равнодушием смотрит на меня своими пронзительно-синими глазами.
И сквозь меня летит неудержимое время, и плавится в нечеткость густая темнота, и пустота заполняется безысходностью, и моё усталое сердце выжжено дотла, и чёрные вены рвёт натянутая нить, и лишь обугленные полутени чувств ещё как-то прячутся в затопленных островках болезненной памяти, и ещё один фальшивый звук, и мир мой спотыкается и исчезает, и за последним краем неопровержимости небо смыкается с землей, и нет у меня сил на обратный путь, и звёзды моей судьбы уже погасли на небесах, и меня не убить, если я почти мёртв.
Граждане, не нарушайте порядок очереди, кто следующий по списку?