Хайдеггер о России

<> <> <>

"Вот уже столетие русские весьма хорошо осведомлены о немцах, об их метафизике и поэзии. Но немцы не имеют никакого представления о России.
До всякого практически-политического вопроса о том, как мы должны поставить себя в отношениях с Россией, возникает единственный — кто же такие, собственно говоря, эти русские. И коммунизм (воспринятый как безусловный марксизм), и современная техника являются всецело европейскими и западными. И тот и другая оказываются лишь инструментами в руках русских, а не самой русскостью.
 
Поскольку техника и коммунизм штурмуют Запад с Востока, то в действительности Запад штурмует Запад, в колоссальном самоуничтожении своих собственных сил и целей. История помимо своего открытого лица всегда имеет и сокрытое.
В русскости завершенная метафизика обретает подобающее место для своего возрождения. Отсюда придет она в свое время как бросок (Gegenwurf) навстречу началу. "
(М. Хайдеггер Размышления XIII–XV (Черные тетради 1939-1941))


<> <> <>


"Кто из нас решится предсказать, не пробудятся ли в один прекрасный день в России или в Китае прадревние традиции такого «мышления», которое позволит человеку достичь свободного отношения к миру техники?"
(М. Хайдеггер интервью журналу "Шпигель", 1966)


<> <> <>


"...если где-либо таится еще неразвернутая духовность, так это в русском народе; большевизм изначально нечто западное, некая европейская возможность; выдвижение масс, индустрия, техника, отмирание христианства…»
(М. Хайдеггер  Вклады в дело философии. От События, 1936-1938)


<> <> <>


"Но все же вопрос и вопрос всех вопросов: «Есть ли "бытие" пустое слово, а значение его — туман, или же духовная судьба Европы?»
Европа, всегда готовая в неизлечимом ослеплении заколоть самое себя, находится сегодня в гигантских тисках между Россией, с од­ной стороны, и Америкой — с другой.

Россия и Америка суть, с метафизической точки зрения, одно и то же; безысходное неистовство разнузданной техники и построенного на песке благополучия среднего человека. Если самый последний уголок земного шара завоеван техникой и разрабатывается экономически, если какое угодно происшествие в каком угодно месте и в какое угодно время становится доступным как угодно быстро, если можно одновременно «переживать» покушение на короля во Франции и симфонический концерт в Токио, если время есть лишь быстрота, мгновенность и одновременность, время же как история исчезло из всякой сиюбытности всякого народа, если боксер почитается великим национальным героем, если массовые собрания, достигающие миллионных цифр, — это и есть триумф, — тогда, именно тогда всю эту блажь перекрывает призрак вопроса: зачем? — куда? — а дальше что?

Духовный упадок Земли зашел так далеко, что народам угрожает потеря последней духовной силы, которая одна бы еще могла помочь этот упадок [ касающийся судьбы «бытия»,] по крайней мере разгля­деть и как таковой оценить. Простое признание этого не имеет ничего общего ни с культурным пессимизмом, ни с оптимизмом; ибо помрачение мира, бегство богов, разрушение Земли, скучивание людей в массы, подозрение и ненависть ко всему творческому уже достигло по всей Земле такого масштаба, что такие детские категории, как пессимизм и оптимизм, давно стали смешными"
(М. Хайдеггер  Введение в метафизику, 1935)


<> <> <>


Известный философ-исследователь дфн, проф. Н.В. Мотрошилова  в статье «Почему опубликование 94–96 томов собрания сочинений М. Хайдеггера стало сенсацией?» представила  несколько выдержек из «Черных тетрадей», освещающих тему «Хайдеггер и Россия», работая непосредственно с первоисточниками:


………………


«Необозримая простота русского начала (desRussehtums) включает в себя нечто непретенциозное и необузданное – и обе черты в их взаимопринадлежности. Большевизм, полностью нерусский, есть одна из опасных форм, способствующих вырождению сущности русского [начала] и потому развязыванию исторического процесса негативного движения; как таковая форма он приуготовляет возможность деспотии desRiesigen, но содержит и другую возможность – что это dasRiesige выродится в безосновность своей собственной пустоты и лишит фундамента существенность народа» (Ebenda, S. 65).

………………..

«В сущности русского начала заключены сокровища ожидания скрытого Бога, которые превосходят [значение] всех сырьевых запасов. Но кто поднимет их на поверхность? т. е. освободит (так), чтобы высвечивалась их сущность…? Что должно произойти, чтобы таковое стало исторической возможностью?» Ответ типовой: снова апелляция к “dasSeyn”: «Само бытие (Seyn) должно в первый раз одарить собою (sichverschenken) в своей сущности и к тому же это должно исторически преодолеть верховенство сущего (Seienden) над бытием, преодолеть метафизику в её сущности»[39].

………………….


«Россия – не Азия, она не азиатская [страна], но она столь же мало принадлежит Европе. И большевизм, тем более – не русское [начало]. Таким образом возникает темная опасность того, что обновленное и радикальное упрочение большевизма (т. е. авторитарного госкапитализма, который не имеет ни малейшего отношения к социализму, основанному на чувстве) надолго отодвинет пробуждение русского [начала] из-за деспотии техники и индустриальной интеллигенции.
Данное упрочение приведёт только к разграблению страны, представленной в качестве западной и на этом пути используемой… “Западные (люди) (Western) теперь уже не помещены (а ещё меньше помещены немцы) внутрь такого исторического осмысления, которые для сущностного осмысления русского начала было бы сильным и достаточно творческим»[41].

…………………..


«Нераскрытая тайна русского начала (не большевизма), – пишет Хайдеггер, – тайна как таковая, может быть сохранена и обоснована только через изначальное выговаривание (Ersagen – такого слова нет и в достаточно больших словарях – Н.М.) бездны бытия (Seyns)»[42].


<> <> <>


"Исходя из нашего человеческого опыта и истории, насколько я могу судить, я знаю, что все существенное и великое возникало только из того, что у человека была родина и он был укоренен в традиции"
(интервью журналу "Шпигель", 1966)


<> <> <>


"Бездомность становится судьбой мира. Надо поэтому мыслить это событие бытийно-исторически. То. что Маркс в сущностном и весомом смысле опознал вслед за Гегелем как отчуждение человека, уходит своими корнями в бездомность новоевропейского человека. Последняя вызвана судьбой бытия в образе метафизики, упрочена этой последней и одновременно ею же в качестве бездомности скрыта. Поскольку Маркс, осмысливая отчуждение, проникает в сущностное измерение истории, постольку марксистский взгляд на историю превосходит другие исторические теории. Поскольку, наоборот, ни Гуссерль, ни, насколько я пока вижу, Сартр не признает существенности исторического аспекта в бытии, постольку ни феноменология, ни экзистенциализм не достигают того измерения, внутри которого впервые оказывается возможным продуктивный диалог с марксизмом"
("Письмо о гуманизме", 1947)


<> <> <>


«Что касается будущего, то я больше верю в социализм, чем в американизм».
(Из интервью Мартина Хайдеггера  журналу «L; Exress» (1969).)


<> <> <>