судьба женщины глава вторая

Случайностей не существует – всё на этом свете либо испытание, либо наказание, либо награда, либо предвестие
Франсуа-Мари Аруэ (Вольтер)

ГЛАВА ВТОРАЯ
ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО СЛУЧАЙ

Был зимний вечер. Алиса засиделась у одной из своих многочисленных подруг. Когда муж был в рейсе, она не любила оставаться в одиночестве, поэтому зачастую либо сама принимала гостей, либо ездила к знакомым. В тот вечер, не замечая времени, они с жаром обсуждали общих друзей, соседей, мировые бренды и сплетни самого разного толка.

Когда Алиса спохватилась и посмотрела на часы, было уже поздно. Она заторопилась домой. К вечеру ударил мороз, дороги сковал гололед. Куда бы она ни пыталась дозвониться, чтобы вызвать такси, вежливые женские голоса неизменно отвечали: «Свободных машин нет, перезвоните, пожалуйста, через час». Подруга уговаривала ее остаться, но Алиса упрямо твердила, что ей нужно ехать: у неё было незыблемое правило — ночевать только дома.

Много месяцев спустя, вспоминая тот вечер, Алиса будет горько сожалеть об этом решении: «Лучше бы я осталась...».

Но тогда, тем зимним вечером, она рвалась домой вопреки всем уговорам. Когда стрелки часов приблизились к полуночи, Алиса решила ехать на трамвае. На остановке она прождала минут десять, прежде чем зайти в вагон. Свободных мест не было. Быстрым взглядом окинув салон, она выбрала место рядом с пассажиром, который был одет, как ей показалось, приличнее остальных. Её норковая шубка куда уместнее смотрелась бы рядом с импозантным мужчиной. В руках он держал портфель. Алиса подошла ближе и взялась за поручень. Мужчина, до этого смотревший в окно, повернул голову… и через секунду, привстав, проговорил:

— Присаживайтесь, пожалуйста.

— С удовольствием, — кокетливо согласилась Алиса и опустилась на освободившееся место.
Ей действительно было необходимо сесть: после выпитого у подруги шампанского по телу разлилась приятная истома, в голове слегка шумело, и стоять в качающемся вагоне на высоких каблуках было крайне утомительно.

Она смотрела в темное окно, разглядывая в стекле его отражение. Интуиция, как всегда, не подвела — выбор был правильным. Алиса кожей чувствовала, что мужчина смотрит на неё, не отрываясь.

Алиса, слегка склонив голову, чтобы её взгляд остался незамеченным, украдкой рассматривала его пальто, руки и портфель. При каждом толчке трамвая, когда их тела соприкасались, она чувствовала, будто на неё накатывает волна теплого воздуха. Он продолжал смотреть на неё, не отрываясь. Алиса уловила тонкий аромат дорогого одеколона.

«Респектабельный», — подумала она, подбирая определение этому запаху, и еще раз мысленно подтвердила: «Да, запах респектабельности».

Алису непреодолимо потянуло посмотреть ему в глаза. Она подняла голову, их взгляды встретились, и Алиса, едва заметно улыбнувшись, проговорила:

— Обычно я езжу на машине, но сегодня такой гололёд — не решилась сесть за руль.

— Вы знаете, я тоже, — ответил он приятным голосом, слегка картавя. — Сейчас в такой гололёд выезжать крайне рискованно, поэтому я оставил свою машину на работе.

Алиса, конечно, слукавила. К подруге она приехала на такси, и вовсе не из-за погоды — днём гололёда ещё не было, мороз ударил только к вечеру. Но ей хотелось подчеркнуть: она в трамвае совершенно случайно, для неё эта поездка — досадное исключение. Алиса с удовлетворением отметила про себя, что в этом их взгляды совпали.

На одной из остановок в вагон зашло много людей, и в салоне стало тесно. Было заметно, что мужчине неудобно держать портфель за ручку.

Она снова подняла голову, их взгляды встретились.

— Давайте ваш портфель мне на колени, — предложила она. — Вам же неудобно.

— Благодарю вас, — ответил он, — но для меня это слишком большая честь.
— Ну что вы, перестаньте, — Алиса решительно перехватила портфель обеими руками и пристроила его у себя на коленях.

— Спасибо вам, — благодарно ответил мужчина.

«Рыцарь», — подумала Алиса. Ей всегда нравились такие мужчины - рыцари. Ей льстило чувствовать себя «прекрасной дамой», ради которой совершаются подвиги — как бы в духе Дон Кихота Ламанческого. Её собственный муж рыцарем не был. В мыслях она снисходительно называла его «добрым малым». В нём совсем не было шарма. Парфюмерией он не пользовался: всё, что она дарила, годами стояло нераспечатанным.

— Я предпочитаю естественный запах, — всегда говорил он, отвергая её настойчивые просьбы пользоваться хотя бы дезодорантом или туалетной водой.

Он был прямодушным и немного грубоватым. «Начальник над железячками», — так Алиса обычно отшучивалась, когда знакомые спрашивали о профессии мужа. «Совсем не романтик», — часто сокрушалась она.

Алиса и её «рыцарь» ехали в трамвае еще минут десять. В салоне, кроме них, осталось всего несколько пассажиров. Наконец подошла её остановка. Алиса приподнялась и протянула мужчине портфель. Их взгляды снова встретились, и он, чуть смутившись, предложил:

— Позвольте, я вас провожу?

— Нет-нет, — заторопилась Алиса, — мне здесь совсем недалеко. Спасибо вам.

Она улыбнулась и направилась к выходу, чувствуя его взгляд. Оказавшись на морозном воздухе, Алиса не выдержала и обернулась. Вагон уже тронулся, но мужчина всё еще провожал её глазами и махал на прощание. Алиса вдруг, сама того не ожидая, помахала ему в ответ.

Зайдя в квартиру, она почувствовала небольшое смятение в душе и подумала: как странно, достаточно было одной фразы, чтобы я  …. Она не могла сразу найти точного определения своему чувству и еще раз задумалась, потом еще раз вслух произнесла: «для меня это будет слишком большая честь». Да-да, - подумала она, - я почувствовала к нему ….. расположение. Именно расположение.

Прошло два дня. Когда вечером в очередной раз Алиса возвращалась к себе домой, возле ее подъезда  она услышала, как мужской голос, слегка картавя, из-за спины произнес, - здравствуйте. Она резко повернула голову. Это был он.

Потом было еще несколько встреч. Алиса не была ветреной женщиной. Пожалуй, лишь чуть-чуть легкомысленной, но не более. Можно даже сказать, что она была верной — но верной скорее себе, чем мужу. Ей всегда хотелось праздника, шумных компаний, где она неизменно становилась «душой общества», и, конечно, ей нравилось слегка флиртовать.

Полунамеки, полуслова, полуинтрижки, полувзгляда — это была её стихия, здесь она чувствовала себя как рыба в воде. Но границ дозволенного Алиса никогда не переходила: она остро чувствовала грань, за которой начинается безрассудство. Она была, что называется, девушкой «с головой».

Но в этот раз всё пошло не так, как она планировала. А хотелось-то ей всего лишь необременительного флирта, красивых ухаживаний и, возможно, изящного золотого колечка в подарок. На этом — всё. Но как назло, в этом мужчине ей нравилось абсолютно всё. Таких романтичных, изысканных и красивых ухаживаний Алиса никогда не встречала.

Встречи продолжались. Иногда они виделись в безлюдных парках на окраине, но чаще он забирал Алису в центре города, и они уезжали к морю. Он был неизменно галантен — настоящий рыцарь. Всегда открывал перед ней дверцу автомобиля и подавал руку. Её мужа, «доброго малого», хватало лишь на то, чтобы терпеливо ждать, пока она выберется из машины сама.

Тот вечер Алиса запомнила на всю жизнь. Они приехали на своё любимое место, где на автомобиле можно было подобраться к самому пляжу. Стояла удивительно теплая погода. На море царил полный штиль, и лишь редкие дуновения ветерка едва тревожили водную гладь. Солнце уже садилось за горизонт. Было необычайно тихо — лишь крики чаек изредка пронзали эту тишину.

Вокруг чувствовалась какое-то поэтическое вдохновение, воздух немного опьянял и  казался таким насыщенным и плотным, как будто сгустился. Они подошли к кромке воды. Алиса взяла рыцаря под руку и так они какое-то время стояли молча, любуясь закатом, морем и горизонтом.   Рыцарь вдруг негромко произнес, продолжая смотреть на море:

— Был тихий час,
У ног шумел прибой.
Ты улыбнулась на прощание:
«До скорого свидания!» —
То был обман, и знали мы с тобой,
Что навсегда в тот вечер мы прощались.
Пунцовым пламенем зарделись небеса,
На корабле надулись паруса,
Над морем крики чаек раздавались.
Я вдаль смотрел, щемящей грусти полн:
Мелькал корабль с зарею уплывавшей
Средь изумрудно-пенных волн,
Как белый лебедь, крылья распластавший.
И вот его в безбрежность унесло...
На фоне неба, бледно-золотистом,
Вдруг облако взошло и засияло ярким аметистом.

Алиса тихо повторила: «Ярким аметистом» — и восторженно посмотрела на него.

— Какое грустное стихотворение…

— Да, — согласился он, — очень грустное.

— Я не знала, что ты читаешь стихи. Почитаешь мне еще что-нибудь?
Алисе никто и никогда не читал стихов. Она была в полном восторге.
Потом, через некоторое время, они вернулись в квартиру рыцаря. Они пили шампанское, и рыцарь продолжал читать на память стихи. А потом, …… а потом Алиса не могла устоять.

Уже в машине, когда рыцарь отвозил ее домой, Алиса почти совсем протрезвела и безучастно смотрела на ночной город, односложно отвечая на его вопросы, и думала, - зачем мне это надо было, зачем? - и не могла найти ответа.

Всё случилось совсем не по-рыцарски, а как-то буднично. Конечно, он шептал ласковые слова, его лихорадило от страсти, но это был уже не рыцарь — перед ней был обыкновенный мужчина с простыми и естественными желаниями. Помогая ей одеваться в прихожей, он зевнул, лениво прикрыв рот ладонью. Да, это был вовсе не Ламанческий — это был просто «рыцарь».

Вернувшись домой, Алиса опустилась в прихожей на маленькое кресло, прямо в шубе, не в силах пошевелиться — так внезапно навалилась тяжелая, свинцовая усталость.

— Скорей бы муж вернулся, — негромко произнесла она.

Она смертельно устала. Устала от всего. В голове стояла звенящая пустота: не хотелось ни есть, ни спать — ничего. Еще когда они только выходили из его квартиры, Алиса почувствовала, как рыцарский облик потускнел. «Рыцарь» на глазах превращался в мужчину, который просто добился своей цели.

Внешне всё оставалось прежним: он был так же галантен и предупредителен. Но что-то неуловимо и бесповоротно изменилось. Алиса не могла подобрать слов, чтобы определить это чувство. Пока она одевалась в прихожей, она ощущала его негласное, нетерпеливое желание: «Скорей бы она ушла».

Алиса еще минут десять сидела в кресле, а потом решила пойти в душ. Это было её проверенное средство. Всегда, когда она оказывалась в неловком положении, попадала в неприятную ситуацию или чувствовала угрызения совести, первым делом шла под душ. После душа становилось легче, и всё дурное как будто смывалось само собой. «И дождь смывает все следы», — думала Алиса, медленно раздеваясь в ванной.

После душа она легла в постель. Вспоминать события дня не хотелось, Алиса изо всех сил стремилась поскорее уснуть. Но сна не было. Она ворочалась с боку на бок больше часа, тщетно пытаясь забыться и уснуть. Наконец Алиса поднялась, достала из шкатулки заветную коробочку, отломила полтаблетки снотворного и, запив водой, снова легла.