Зеркальный чертог баба-яга о теле, сказках и порог

Было три часа ночи — или утра — тот самый порог, час волка. Баба-Яга сидела у растопленной печи в своей избушке, что стоит на курьих ножках и может повернуться к любому миру. За окошком выла вьюга, а в её голове кружились мысли о странных гостях — людях, которые приходили со своими болячками.

«И что же они не ценят свой храм? — думала она, подбрасывая дровишки. — Относятся как к помойке: всё подряд глотают, а потом охают да ахают».

Тут на днях была Алёнушка с братцем Иванушкой, что в козленочка обернулся. Замучил его понос после того случая, как козленочком стал. Страх у него появился — не переваривается еда. А у сестрицы — наоборот, запор. Всю информацию собирает, как брату помочь, а суть понять всё не может.

«Нельзя всё подряд глотать, — ворчала про себя Баба-Яга, — еда ли это, или эмоции гневные, чужие или свои. Тело — не помойка».

«Пойду-ка к своему зеркалу волшебному схожу», — решила она и спустилась в подземелье, где никто ей мешать не будет. Зеркало это было особенное — не хрустальное, а обсидиановое, тёмное. Оно показывало не морду, а суть. Не лицо, а карту внутренних царств.

Баба-Яга села перед ним, и в глубине стекла замерцали огоньки. «Ну что, старый друг, — прошептала она, — покажем им, как читать письма, что тело пишет кровью, болью и слизью?»
Зеркало ответило тихим звоном.

Начиналась сказка. Не про леших да кикимор, а про самых настоящих внутренних жителей — тех, что кричат изнутри, когда их не слышат.


Глава 1. Два Царя и Великий Путь меж ними

В зеркале вспыхнули два светящихся шара: один в голове, другой — глубоко в животе. Они переговаривались тонкими нитями-молниями.

Зеркало: Опять за своим наблюдаешь. Вижу, двое спорят.
Баба-Яга:Не спорят, а дележку вершат. Кто в теле хозяин.

Она ткнула костяным пальцем в отражение:
— Вот Царь в Башне — в голове. Он у меня Логист. Считает, планирует, слова складывает. Умен, быстр, но… пустоват. Как сундук с хитрым замком, а внутри — одни бумажки с инструкциями. «Мини-Я», как ты говоришь.

— А второй-то, в Подземелье? — поинтересовалось Зеркало.

— А второй — Царь в Утробе — в животе. Вот он — Мудрец. Молчаливый. Говорить не умеет, словами. Зато всё помнит. Каждую крошку, что проглотила, каждую обиду, что, как камень, легла. Он мыслит не словами — а химией да вибрациями. Его язык — это чувство. Тошнота. Тепло. «Бабочки». «Сосёт под ложечкой». Это он вещает.

Зеркало: И кто же главнее?
Баба-Яга: Дурак ты, зеркало. Главная-то — Я — сознание, что нами правит. А они — советники.

И объяснила:
— Царь в Башне кричит: «Страшно! Беги!» (Это мысль). А Царь в Утробе шлёт по своей тайной дороге — по Великому Блуждающему Пути (блуждающему нерву) — волну спокойствия. И шепчет: «Стой. Ничего страшного. Я эту опасность на вкус знаю — она съедобна». (Это чувство, интуиция). И если Я прислушаюсь к Утробному Царю — спасусь. А если послушаюсь только Башенного — побегу, споткнусь и расшибусь.

Зеркало: Так мудрость — всё-таки в животе?
Баба-Яга: Мудрость опыта — да. Вся твоя прожитая жизнь, все её уроки — отпечатаны в Утробном Царстве. Это как библиотека, где вместо книг — ощущения в органах. Но! Беда в том, что Царь в Утробе нем Он не может сказать: «Вот та история — вот почему у тебя теперь живот болит». Он просто  сигнал болью. А Царь в Башне — переводчик. Его задача — расшифровать эти сигналы. Вот только часто он — плохой переводчик. Самолюбивый. Вместо того чтобы честно сказать: «Болит, потому что до сих пор не переварил то предательство», он выдумывает: «Это все бактерии виноваты!».


(Поворачивается от зеркала к читателю.)
Баба-Яга: Вот и вся правда. Ты — не мозг. Ты — не кишечник. Ты — тот, кто стоит над этим советом двух царей и учится слышать обоих. Один даёт информацию. Другой даёт понимание. А мудрость рождается только в их согласии. А если они враждуют — разболится всё царство.



Эх, пойду я обратно , пора возвращаться  Мало ли кто заглянет на огонек  Может у кого опять какая хворь прихватит
А что с Аленушкой да Иванушкой то ? вылечила их?
Да тут вон какая штука пока сам человек не захочет понять суть корень болезни  все лечение  временное 
Вот смотри
Зеркало: Опять засмотрелась на свои внутренние дела. Вижу, на главной Дороге опять пробка.
Баба-Яга: Не пробка, а заминка. Хозяйка там, у которой этот Чертог, опять наелась того, что глазу приятно, а печам — как камень.
Зеркало: А почему печам-то не жалко? Они же огонь дают, чтоб варилось.
Баба-Яга: Потому что Хозяйка не просто поела. Она впечатлений нахваталась. Неотвеченную грубость, как кость, проглотила. Чужие тревоги, как тяжёлый хлеб, заела. Это печам не переварить. Огонь такой пищи не берёт. Вот она и лежит комом — не вперёд, не назад.
Зеркало: И что теперь?
Баба-Яга (усмехаясь): А теперь Дорога хитрит. Видит, что Хозяйка упрямится и мусор с дороги не убирает — она начинает тайные карманы по бокам строить. Складывает в них всё неудобное. «На, говорит, прячь. С глаз долой. Авось, рассосётся».
Зеркало: И рассасывается?
Баба-Яга: Как же! Как старый пергамент в сыром погребе. Только рассасывается не в ничто, а в тихую, кислую плесень. Которая потом по всем стенам Чертога шёпотом ползёт: «Хозяйка, мы тут есть… Хозяйка, ты нас бросила…»
Зеркало: Страшно.
Баба-Яга: Нестрашно, если знать правило. Дорога должна течь. Что вошло — должно либо стать силой, либо выйти. Третьего не дано. А иначе оно станет тенью, а потом и тень обретёт плоть. Вот и весь сказ.


*(Поворачивается от зеркала к воображаемому читателю)*


Баба-Яга: Чего уши развесил? Это не про тебя? А ну-ка, дыхни… Эх, чувствую, и в твоём Чертоге пахнет залежалым. Давай-ка, милок, не откладывай. Иди, выпей водицы живой, да поговори со своей Дорогой. Спроси: «Что там у меня застряло, чего я до сих пор не пережил?» Ответ может прийти не словом… а тем, как легко станет на душе.


как из супа варится радость**

Зеркало изменило картину. Теперь в нём была пещера, а в ней — Длинный-Длинный Змей, сверкающий изнутри. Он то сжимался, то разжимался, а вокруг носились крошечные светлячки-духи.

Зеркало: Что, опять обед переваривает?
Баба-Яга: Не просто обед, зеркальце. Он сказки творит. Видишь светлячков тех? Это — духи-алхимики, они на кухне у Царя в Утробе служат.

Вот слушай мой сказ

«Вот придёт в пещеру Гость-Обед. Разберёт его Царь на части: белки — в стенку, жиры — в запас, сахар — в печь. А духи-алхимики (микробы наши) хвостиками машут, помогают. И начинается главное: они варят зелье. Из триптофана (это такая аминокислота-невидимка) они на своём крошечном огне выпаривают волшебную пыль — серотонин. А серотонин — он и есть золотой песок радости.

Поднимется этот песок по Великому Блуждающему Пути прямиком в Башню к Царю в Голове. И шепчет: "Всё хорошо. Сыт. Доволен. Жизнь прекрасна". И Царь в Башне распрямляется, улыбается. Вот тебе и спокойствие из глубины живота».

Зеркало: Значит, если Царь в Утробе голодный или кашей не той накормлен — золотого песка нет?
Баба-Яга: Точно! Накормишь его чипсами да горечью — духи-алхимики бунтовать начнут. Вместо золотого песка — кислый дым стресса запустят. И поползёт этот дым вверх тем же путём. И Царь в Башне начнёт хмуриться: "Тревожно мне... Беспокойно... Мир враждебен". А всему виной — смута на кухне чувств.

(Баба-Яга стучит костяным пальцем по раме зеркала.)
Баба-Яга: Вот и весь сказ. Ты — не то, что ты ешь. Ты — то, что твой Царь в Утробе СКАЗАЛ тебе о том, что ты съел. Прислушайся к нему. Он мудрее всех учебников.