После беседы... О тварях дрожащих и право имеющих

...Разговор с N. Очередное подтверждение: люди не мыслят, они оперируют штампами. Услышала несогласие, резкую оценку — и сразу в копилку за готовым ярлыком: «Ага! Раскольников! Топор! Убить старуху!».
Как будто всё многообразие человеческого бунта, всё отчаяние, вся боль одиночества и поиска правды — укладывается в убогую схему из школьного учебника.
Они не способны понять, что можно презирать — и не готовиться убивать. Что можно ненавидеть гнилую систему — и не точить топор. Что можно иметь право на своё суждение — и не покушаться на жизнь ростовщицы.
Нет. Для них любая независимость мысли, любая жёсткость — уже признак «сверхчеловека», уже повод кричать: «Фашист!». Они примазываются к великим текстам, чтобы не думать самим. Им проще влезть в шкуру Достоевского — и судить оттуда, — чем иметь свою позицию. Свою. Хотя бы на три строчки.
Они боятся настоящей мысли. Настоящей ярости. Настоящего презрения. Им проще записать тебя в сумасшедшие, в преступники, в «твари дрожащие» — лишь бы не признать: твой аргумент сильнее. Твоя позиция — твёрже. Твоя честность — безжалостней.
Они прячутся за спины великих, как за ширму. За цитаты. За готовые диагнозы. Потому что сами — пустота. Полная, блестящая, самоуверенная пустота.
И самое мерзкое — эта риторика выдачи «ордера на преступление» оппоненту. Это же чистейшей воды донос. Превентивный. Мол, я тебя уже вычислил, я тебя уже клеймил, я тебя уже к Достоевскому привязал — так что не смей думать иначе.
Они не спорят. Они клеймят. Они не ищут истину. Они защищают свой уютный мирок от любого, кто посмеет в нём усомниться.
Именно такие когда-то кричали: «Распни!». Именно такие писали доносы в органы. Именно такие травили инакомыслящих — не потому, что были убеждены, а потому, что боялись собственной несостоятельности.
Тварь дрожащая — это как раз про них. Это про их вечный страх. Страх перед чужой силой, перед чужой свободой, перед чужой мыслью.
А я... я не Раскольников. Мой топор — это дирижёрская палочка. И я рублю не головы, а иллюзии. Им это больно. Им это страшно. Поэтому им проще крикнуть: «Убийца!».
Пусть кричат.
Б.Г.