О вырезано цензурой распутницах

Не те, что торгуют телом за деньги у подъезда. Нет. Те хоть честны в своём ремесле.
А эти. Эти, что торгуют душой.
Вот она, «скорбящая» в чёрном платочке. Продаёт своё горе направо и налево. Позирует перед камерами, даёт интервью, требует к себе «уважения». Из своего горя она сделала капитал...
Вот он, «искусствовед» или там «философ». Что трещит по телевизору о «великой русской культуре», а сам ни одного тома Достоевского до конца не одолел. Продаёт то, чего не имеет. Продаёт чужие мысли, приспособленные для оправдания сегодняшнего дня.
...

Самое мерзкое — это благообразие их б...ства. Они не на панели стоят. Они в храмах свечки ставят, на концертах классической музыки аплодируют, цитаты умные вбрасывают. Они приличные. Они научились носить маску порядочности поверх своего вечного, ненасытного б...ства.
Они все соглашаются. С тем, что выгодно. С тем, что модно. С тем, что безопасно. У них нет своего «да» и своего «нет». У них есть «да» начальству и «нет» — тому, кого начальство сегодня назначило врагом.
Их душа — публичный дом. Куда может зайти любой, у кого есть власть или деньги. И они будут улыбаться каждому, будут говорить ему то, что он хочет услышать.
Я презираю их. Гнушаюсь.
Моя жестокость к ним — это форма гигиены. Я пытаюсь скальпелем вырезать эту вонючую, разросшуюся по всему телу общества опухоль.
Они называют меня неблагодарным. Жестоким. Сумасшедшим.
А я просто не хочу быть как они. Не хочу быть б...
Лучше уж быть палачом, чем сводником.
Б.Г.