Русский классик - Станислав Куняев глава четвёртая

    Читая эти строки, становится страшно жутко и стыдно за такие озлобленные выпады отдельных советских граждан. Такому мерзкому поступку не мог бы позволить себе наш рабочий, аппаратчик суперфосфатного цеха, еврейского происхождения. А тут, чувствуется, весьма образованный человек, много читающий, хорошо знающий советскую литературу. Да низко же пал этот…
И, не смотря на всякие инсинуации, С.Ю. Куняев твёрдо стоял на  левых позициях. 19 августа 1991 года поддержал ГКЧП, но написал такие строки:
                «Под сень „Матросской тишины“
                Без слов сошли гэкачеписты,               
                Не зная за собой вины               
                Смущенные, как декабристы».
Станислав Куняев продолжал находиться в стане левых сил. 23 февраля 1992 года он был участником митинга на Тверской, который был разогнан ОМОНом. С декабря 1991 года по август 1993 года входил в редколлегию патриотической газеты «День». Член секретариата Правления Союза писателей России и был членом политсовета Фронта национального спасения (1992—1993). Он страшно переживал расстрел Белого Дома, чудовищную расправу Ельцина с народом, защищавшим законный парламент. А каким себя, любящим рабочих тружеников, представил Ельцин в книге «Исповедь на заданную тему». Как, будучи секретарём горкома КПСС Москвы, печётся о простом рабочем, изучает жизнь трудового народа, как тот каждое утро в перегруженном городском транспорте следует от дома до места работы на московский автозавод. А какое приятное впечатление он оставил у нас, воскресенских химиков, когда посетил производство по переработке фосфогипса на вязущие, из которого изготавливали  перегородочные плиты и декоративные потолочные плиты для строек столицы.
После представления его средствами массовой информации народным героем, каждый рабочий человек, в том числе и я готов в огонь и в воду идти за ним, а на деле оказался марионеточной убийцей. Пройдите сегодня от Московского цирка к Дому Правительства, задержитесь на минутку у забора футбольного стадиона «Шахтёр» на Красной Пресне. Там до сих пор сотни черных, траурных ленточек, завязанных на его стальных прутках – это души безвинно здесь расстрелянных людей в страшном октябре 93-го.
Вот четырнадцатилетний русский Гаврош, но он не подносил, как французский мальчик, патроны сражающимся, а пришёл к Белому Дому без оружия отстаивать своё будущее. Рядом с ним седовласый ветеран войны и труда, защищавший страну от фашистских захватчиков и восстанавливавший разрушенное войной народное хозяйство, тоже в мирное время получил пулю в лоб по приказу Главнокомандующего Ельцина.
Этому кровавому событию поэт Евгений Семичев в журнале «Наш современник» №2 2006 года посвятил стихотворение:
                «93 – й»               
                В. Рогову.
                «Как слов не выкинуть из песни,
                Из памяти России всей
                И – стадион от Красной Пресни,
                И – кровью залитый бассейн.
                И тех, безвинно пострадавших
                Всех дочерей и сыновей,
                И тех, без промаха стрелявших
                В затылок Родине своей.
                И тот октябрь 93 – й,
                И трупы на грузовиках…
                Всех бедолаг безвестных этих,
                Что в трюм свалили впопыхах 
                И тех солдат, что водку пили
                Потом на хлёстком сквозняке
                За то, что с баржей потопили
                Россию на Москве – реке.
                Пока по городам и весям
                Не вспомним безымянных всех.
                Душа России не воскресе,
                Неся в себе столь тяжкий грех».
Расстреляв из танковых пушек Белый Дом, его защитников из автоматов на стадионе «Шахтёр», арестовав и посадив в Матросскую Тишину членов Верховного Совета России в полном составе, в стране установился ельцинский режим власти. И жизнь трудового народа с каждым днём становилась всё хуже и хуже. Повальная Чубайсовская приватизация предприятий, банкротство, остановка заводов и фабрик, уничтожение колхозов и совхозов,  массовая безработица, а на заводах, которые ещё работают, рабочие месяцами не получают заработную плату. Многие специалисты и профессионалы своего дела в поисках лучшей жизни покидают свою Родину и уезжают за рубеж навсегда.  Советский поэт Станислав Куняев обо всём этом с горечью констатирует:               
                «Вот и снова мы нищи и голы
                И опять ни кола, ни двора.
                Словно вновь налетели монголы
                И спалили деревню дотла.
                Стала дымом народная слава,
                Стали пылью святые слова…
                Как корабль, затрещала  держава,
                Не жива, но ещё не мертва.
                Что ж, наклонимся над пепелищем,
                Осмысляя истлевшую суть.
                Покопаемся в пепле, поищем
                И, быть может, найдём что-нибудь.
                Впрочем, долго ли нищим собраться?
                Подпоясались и потекли,
                Чтоб уверовать вновь и добраться
                До какой-нибудь райской земли».               
Страна доведена до крайностей. Казнокрадство, передел собственности, убийства, процветает воровство, а финансовый дефолт 1998 года окончательно превращает население в нищих и обездоленных людей. И полная прострация в умах…               
                «Как будто жёсткая метла
                По древней родине прошла,
                А вслед за нею мародёры
                Шныряют, словно стая крыс…
                Ободрано железо с крыш,
                Разъяты двери и заборы.
                Как на погосте тишина».
Надо отметить, что в те годы все жители Советского Союза, испытывали большие трудности с товарами народного потребления и продуктами питания. Хотя всё это сегодня кажется до жути  странным. Ведь страна жила в нормальных условиях. Не было ни войны, ни каких-то природных катаклизм: не землетрясения, не засухи, не другого стихийного бедствия, а прилавки магазинов, торговых палаток и рынков  были пусты.  Промышленность ещё работало на полную мощность, ткацкие фабрики безостановочно производили товары народного потребления, сельское хозяйство имело высокие урожаи зерна и крупного рогатого  скота. Непонятно, куда всё  подевалось. Горбачёвская перестройка завела Отечество в тупик.
Такое ужасное положение устанавливается по всей стране. И Станислав Юрьевич, предвидя крах родного государства, завидует своим близким друзьям, что они во время покинули этот бренный мир и не увидят вселенского позора, пишет:
                «Мои друзья, вы вовремя ушли
                От нищеты, разрухи и позора
                Вы стали горстью матери земли,
                Но упаслись объятий мародёра.
                Я  всех грешней. Есть наказанье мне:   
                В своей земле живу, как иностранец,
                Гляжу, как воцаряется в Кремле 
                Очередной законный самозванец.
                Какая неожиданная грусть…
                На склоне лет подсчитывать утраты
                И понимать, как распинают Русь
                Моих времён Иуды и Пилаты»