Зеркало

Ах, счастье – босоногая  девчонка,
Все дразнит и смеется нам в лицо.
Исчезнет вдруг – и за спиной хохочет:
«Ты оглянись – я позади давно!»


- Анюта, ты почему плачешь? Что случилось? Кто тебя обидел?
- А чего Сашка «рыжей» обзывается! Мам, ну зачем ты меня рыжей родила? Давай лучше мне волосы в какой-нибудь другой цвет покрасим. Вон, бабушка еще вчера  с белыми ходила, а сегодня они у нее уже коричневые. И я так хочу!
- Давай я лучше тебе сказку почитаю. Хочешь?
- Хочу. Про Золушку?
- Нет. Про Златовласку. Слушай. «В одной стране – забыл я ее название – был королем злой и сварливый старик….»

Анюта стояла перед зеркалом и морщила нос. В блестящей глубине стекла отражались рыжие косички с белыми бантами, косая челка, большие серьезные глаза. Про веснушки в книжке про Златовласку ничего не говорилось. Но мама обещала, что «с возрастом это пройдет». Это было неделю назад. А сегодня у нее был день рождения. И мама сказала, что она теперь совсем большая. Еще бы! Пять лет – это вам не шутка. Она стояла и вглядывалась в отражение, пытаясь рассмотреть, как исчезают с возрастом веснушки. Но было похоже, что веснушкам на ее курносом носу было вполне уютно, и они пока что никуда исчезать не собирались. И когда он будет, этот возраст, с которым они пройдут?
А Сашка пусть обзывается. И вовсе это не обидно. Потому что она теперь не рыжая. Она теперь – Златовласка! И она показала своему отражению язык, как будто Сашка мог его тоже увидеть.

***

- Аня, ты почему так поздно? И не позвонила. Мы же договаривались, что ты придешь не позже девяти. Посмотри как темно на улице – я же волновалась!
- Ну, мама! Ничего там не темно – там фонари. И вообще. Я что, маленькая?

А все Сашка. Говорила ему, пора, поздно уже. И мама будет ругаться. Да разве ж он послушает. Она поправила золотистую челку, пригладила ладонью растрепавшуюся косу, провела кончиками пальцев по горячим губам, прижала к жарким щекам холодные ладони, чтобы притушить яркий румянец. Он называл ее «Рыжик» и у него это звучало как-то особенно ласково. Бабочки в животе танцевали нескончаемый вальс–бостон, и немножко кружилась голова. То ли от этого вальса, то ли от совсем еще свежих воспоминаний о несмелых Сашкиных поцелуях.
Как странно блестят ее глаза в зеркальном отражении. Она даже ненадолго зажмурилась, чтобы пригасить этот теплый свет. А потом начала еще пристальнее рассматривать свое лицо -  аккуратный нос, правильные черты, высокие скулы, серые глаза. Ну вот! Опять веснушки. Каждую весну одно и то же. Она смешно сморщила нос по глупой детской привычке, и ей вдруг показалось, что где-то там, в Зазеркалье промелькнула знакомая тень – маленькая девчонка с белыми бантами в рыжих косичках показывала язык своему отражению. Златовласка…..

***

 - Мам, Марь Сергевна сказала, чтобы ты пришла в школу.
- Это еще зачем? Ты что натворила? Леся?
- Ничего я не натворила. Он сам меня дразнил конопатой и за косички дергал.
- А почему тогда меня в школу вызывают?
- Потому что он ябеда. И книжка оказалась тяжелая….И вообще, это девочек бить нельзя. А мальчики все равно все драчуны. Подумаешь, шишка…
Анна укоризненно покачала головой. Придется идти в школу оправдываться. Дочка переминалась с ноги на ногу и бросала на нее тревожные взгляды из-под рыжей челки. Попадет - не попадет? 
Не слишком-то похоже, чтобы она чувствовала себя виноватой. Характер  отцовский – такая же упрямая. Вся в него, если не считать яркого цвета волос, больших серых глаз и, разумеется, веснушек.  Как же без них?
Сашка души не чаял в своем Лисенке, прощая ей любые шалости. И вот результат.
- Я больше не буду. Ну, правда, ма…-  Леся из последних сил сохраняла на лице виноватый вид -   Я в следующий раз тетрадку возьму.
- Иди уже!
Сверкнула глазами, не поднимая головы, повернулась, сделала один сдержанный шаг, другой, и уже в следующую минуту вихрем умчалась куда-то навстречу очередным авантюрам.

Анна отвернулась к зеркалу, задумчиво провела расческой по волосам.  Модная стрижка, волнистые золотые локоны, совсем чуть-чуть тронутые кое-где серебром. Вот здесь и здесь. И еще здесь…Кажется, еще вчера их было меньше?
Пальцы мягко скользнули по лицу – от скул вверх, к вискам, запутались в прядях. Лицо в ладонях – прямо как на фотографии известной модели в каком-то модном журнале. Правда, не было у той модели этих тонких морщинок у глаз. Да и глаза блестели ярче…

Красивая девушка с  сияющим взглядом улыбнулась из глубины темного стекла, призрачной тенью скользнула девочка с белыми бантами.
Бабочки в животе….Златовласка…

***

Сашка, Сашка. Ты же обещал!
Давно закончились печальные хлопоты. Осталась одна пустота где-то там, глубоко – не объяснить словами.
Глубокие морщины, тяжелые веки, седые волосы, выцветшие глаза. Старуха сидела перед зеркалом, боясь отвести взгляд от стекла, напряженно вглядывалась в заблудившиеся в нем тени прошлого. Почувствовать еще раз. Пережить снова. Вернуть.
Ворвавшийся солнечный луч яркой вспышкой взорвал призрачный хоровод. Хлопнула дверь. Послышались частые легкие шаги.
- Бабушка! Я больше не хочу быть рыжей, а то Витька дразнится! Давай покрасим меня в другой цвет. Гуашь подойдет?   
И взглянула на нее Сашкиными глазами.

***
- Это ты? Зачем ты ушел?
Они стояли на высоком берегу реки и крепко держались за руки.
- Пойдем? - сказал Сашка… И повел ее за собой.
В старом зеркале закружились тени – золотые косы, банты, бабочки, …. Вспыхнули ярким светом и медленно растворились в темной глубине стекла.