Время демонов-2. Глава 7. Джейн

     «Значительная часть современных социологических теорий, основанных на рациональных поведенческих моделях, как совокупности эмпирических данных, недостаточно учитывают динамику…»
     Ожил лежавший на кресле мобильник, заиграв бессмертную композицию «Sway». Джейн с ненавистью посмотрела на него, ведь хотела же отключить!
     «…учитывают динамику…динамику».
     Мобильник заиграл громче. Она с надеждой посмотрела на него – может заткнется? Но у того, кто ей звонил нервы оказались крепче. Невнятно выругавшись, Джейн встала из-за стола, где так хорошо работалось, посмотрела на экран смартфона. Номер был ей незнаком.
     - Але.
     - Привет.
     - Извините?
     - Ты там в Америке совсем от одичала.
     - Отец?!
     От удивления Джейн на какое-то время потеряла дар речи. Последний раз она с отцом разговаривала четыре года назад в первые месяцы ее жизни в Калифорнии. Тогда она еще считала своим долгом сообщить, что доехала и устроилась хорошо. Отец отвечал резко, холодно, пожалуй, даже враждебно. Больше она не звонила. Первое время она вспоминала о жизни в Лондоне, но только о тех временах, когда они жили дружной, как ей тогда казалось, семьей. Мать, отец, старший брат и она, совсем еще девчонка. Все было очень хорошо, пока мать не сообщила им, что уходит к другому и будет носить титул графини. Вскоре после развода отец отослал Джейн в закрытый пансион, но об этом вспоминать не хотелось. А через пару лет жизни в Сан-Хосе прошлое и вовсе подернулось такой плотной пеленой, за которую заглядывать не хотелось. И вот теперь этот звонок.
     - Что ты молчишь?
     - Нам не о чем говорить.
     - Ты все-таки моя дочь и член нашей семьи. 
     Джейн засмеялась, раздумывая, не нажать ли ей кнопку отключения вызова. Не успела.
     - Кристофер умер.
     - Как?! – вырвалось у нее. Из всей семьи только с ее старшим братом у Джейн установились отношения, которые можно было назвать хорошими.  Хотя и с ним она последние годы не общалась. Но как же, ведь ему всего чуть больше тридцати…
     - Автомобильная катастрофа. Похороны через четыре дня. Ты приедешь? Я хочу, чтобы ты приехала.
     - Если я и приеду, то не потому, что ты этого хочешь.
     После паузы, которая грозила затянуться, он сказал: - «Я прошу тебя приехать».       
* * * * *
     - Не-а. Не нравится мне этот городишко, - сказал Боб. Он стоял в одних трусах у широкого панорамного окна и смотрел на Темзу, на противоположном берегу которой вырисовывались прямоугольники высотных зданий. Лежавшая в огромной постели Джейн одобрительно смотрела на его мускулистое, без капли жира тело. Хождение в спортивный зал он считал напрасной потерей времени, зато в их квартире на каждом углу стояли тренажеры, валялись эспандеры и гири. Она поймала себя на мысли, что впервые подумала о жилье Боба, где она обитает уже почти год, как об «их» квартире. Подумала и испугалась. Им было хорошо вместе, но ни разу Боб не заводил разговора об совместном будущем. Случайно это или нет? К тому же нервы ее последнее время оставляли желать лучшего.
     - Сплошная эклектика, - продолжал Боб, - старинные замки, а рядом небоскребы, неухоженные здания, колесо это дурацкое. Никакого стиля.
     - Не кощунствуй. Перед тобой столица мира.
     - В конце девятнадцатого века, - откликнулся Боб, - и то не очень долго. Городов, которые считались столицей мира, было множество. Рим, Багдад, Париж, Вена. А сейчас скажи, что Нью-Йорк столица мира, китайцы умрут от смеха. Техасцы, кстати, тоже. Глобальный мир.
     Они прилетели в Хитроу накануне днем. Когда Боб узнал, что она собирается в Лондон на похороны брата, то заявил, что одну Джейн не отпустит и тут же стал заказывать билеты на самолет, бронировать гостиницу, бормоча что-то о дороговизне в Англии. Тем не менее отель выбрал не из дешевых.  Intercontinental, что в Гринвиче на излучине Темзы с потрясающим видом из окон. Так во всяком случае говорилось в рекламе. Номер им понравился, зеркала, пушистый ковер на полу, все в светло-кофейных тонах.
     - А знаешь, - сказал Боб, останавливаясь перед кроватью king size с пуховыми одеялами, - если я ночью…, в общем, мне потребуется определенное время, чтобы тебя на этом ложе отыскать.
     - Ползи на голос.
     Сказала и тут же подумала, что напрасно. Но слово вылетело, а оно, как известно, не воробей. Темы о ее ночных кошмарах они по взаимному молчаливому согласию не касались. По ночам Джейн кричала. Не всегда, а лишь с приходом навязчиво повторяющегося сна. Она брела по болотистой однообразной равнине, покрытой клочьями белесого тумана. Вдали поднималась темная громада, то исчезая в дымке, то выныривая обратно. Никаких деталей Джейн разобрать не могла, но знала, что это монастырь. На болотах не строят храмов, это бессмысленно, но обитель мрачно вставала на ее пути. В бреду бывает и не такое. Она пыталась остановиться, повернуть в сторону, но неведомая сила гнала ее вперед к черным воротам. Чувствуя себя пылинкой, увлекаемой неудержимым потоком, Джейн кричала от ужаса. И просыпалась. Встревоженный Боб отвел ее к светилу психиатрии Силиконовой долины.
     - Это сейчас самый известный психоаналитик в долине. К нему даже из Лос-Анжелеса приезжают.
     Джейн только грустно кивнула головой. Офис светила психиатрии располагался на одной из фешенебельных улиц Сан-Хосе. Длинноногая секретарша с огромной силиконовой грудью провела ее в суперсовременный кабинет. С портретов на стенах на нее сурово смотрели Зигмунд Фрейд, Дейл Брекенридж Карнеги и еще один мэтр, лицо которого показалось знакомым. Присмотревшись она с удивлением узнала Роберта Стернберга. Интересно, ведь именно его лекции она посещала пару лет назад. 
     Светило оказалось на удивление молодым человеком в белоснежном шелковом халате. Внимательные серо-голубые глаза, профессиональная обаятельная с оттенком грусти улыбка. Полчаса Джен рассказывала о своих проблемах, отвечала на коварно построенные вопросы. Это было нетрудно, основы психологии она знала. Все это ей нравилось все меньше, но Джейн дотерпела до конца. Потом она молчала и слушала длиннейший эпикриз, пересыпанный специальными терминами. Вскрытие бессознательного, подтверждающие сны, сублимация, инверзия, «скрещение влечения». Да, говорить этот врач умел. Фрустрация, вытесненные сексуальные фантазии, страх перед отцом и чувство вины перед ним же. В диагнозе роскошный комплекс самонеприятия, к которому светило присовокупило солидную упаковку транквилизаторов, входивших в стоимость консультации и пакетик розовых таблеток в качестве бонуса. Все это Джейн выбросила в ближайшую урну, едва выйдя из офиса.
     - Ну, как? – с надеждой спросил Боб, когда они встретились вечером в мексиканском баре.
     - Проходимец. – коротко ответила Джейн. – Прослушал базовый курс психоанализа и пудрит мозги экзальтированным дамочкам, попутно подсовывая им наркотики. Правда, язык подвешен хорошо. 
     - И что делать будем? – спросил Боб, исчерпав запас бранных слов в адрес светила психиатрии. Джейн не ответила. Опустив глаза она сосредоточенно ковыряла ножом стейк в остром соусе. Она вдруг испугалась, что Бобу надоест возиться с ее нервами и их отношения закончатся. Всю жизнь она считала себя сильной независимой женщиной. Мужчины, что появлялись иногда рядом с ней, мало что значили. Расставалась она легко, без сожалений и рефлексии. А к Бобу привязалась, как лиса к Маленькому Принцу.
     - Слушай, давай напьемся! – сказал вдруг Боб, - и пошли они все!
     - Давай! – тут же согласилась Джейн. Сейчас это казалось ей почти выходом.
     - Официант! Две текилы! 
     На следующий день она проснулась поздно, Боба рядом уже не было. Вчерашний день, начиненный неприятностями и разочарованиями, завершился как нельзя лучше, но проблем это не решило. Джейн поудобнее устроилась на постели и принялась думать. В конце концов, она же аналитик, социолог, должна разобраться. Откуда у нее, психологически устойчивой, что было проверено жизнью не раз и не два, появились навязчивые кошмары, похожие на фобии? Поразмыслив, она заметила важную деталь – все ее проблемы начались одномоментно, в один день и случилось это, когда она жила у Боба. Но дальше ей продвинуться не удалось. Оставив на время причины, Джейн стала думать над вариантами лечения. Депрессанты она отбросила сразу, они отупляют ум, а им она слишком дорожила. Наркотики. Тут она думала дольше, но все же отказалась, лекарство может стать опаснее болезни. Напрашивалось радикальное изменение обстановки и образа жизни. Уехать одной куда-нибудь в Африку или Антарктиду, там все кошмары сами собой и исчезнут. Но этого то она как раз и не хотела, допуская, что когда вернется рядом с Бобом будет другая женщина. Мужчины непостоянны, особенно программисты. Продолжая размышлять Джейн наткнулась на интересную, как ей показалось идею. Медитацией она не занималась давно, но почему бы и нет? Приняв решение, она встала, ограничившись крошечной чашечкой крепкого кофе вместо завтрака, прибрала в квартире, мысленно настраиваясь на предстоящее действие. Медитация – дело непростое, требующее большого сосредоточения и внимания. Зашла в кабинет Боба, а теперь их общий, легла на толстый ковер. Позы лотоса и прочие асаны она отвергала, не в них дело. Попыталась сосредоточиться и тут же поняла, что все намного сложнее, чем она предполагала. Раньше добиться состояния молчания разума, очистить сознания от всего мешающего, было для нее задачей не такой уж сложной. Сегодня все оказалось иначе. Мысли бились в голове, как белки в чемодане, снаружи доносился шум машин, какая-то музыка, лай собаки. Откуда здесь собака? Она испугалась, что и тут ничего не выйдет, не тот сегодня день, не та неделя и вообще все плохо. Нет, так нельзя. Джейн несколько раз глубоко вздохнула, сконцентрировалась. Мысли послушно стали гаснуть одна за другой, ощущения соскальзывать, уходя прочь. Обрадовалась так, что чуть все не испортила, хорошо, что успела успокоиться. Теперь все пошло, как нужно. Черно-оранжевая пелена под закрытыми глазами и тишина. Не та, что случается ночью в пустынной степи, а глубокая, живая. Джейн ждала. Обычно к ней начинали приходить ощущения, образы, над которыми потом предстояло размышлять. Иногда, редко, это было просто знание. Но не было ни того, ни другого. Тишина. Ждать, нужно ждать. Время потеряло смысл, то ли неслось, то ли сочилось медленными каплями, понять невозможно. Внезапно пелена перед глазами исчезла. Она увидела, не глазами, которые были плотно закрыты, женщину. Светлые одежды, прекрасное лицо, напомнившее одновременно топ-модель и мадонну на итальянских иконах. Взгляд незнакомки притягивал, завораживал.
     - Ты?! Почему?!
     Губы ее не двигались, слова звучали прямо в голове Джейн, рассыпались эхом.
     - Ты должна!!
     Женщина выпрямилась, за спиной ее распахнулись огромные белые крылья.
     - Ты должна! Ты…
     От нестерпимого ужаса Джейн попыталась зажмурить и так закрытые глаза, конвульсивно дернулась. Видение тут же пропало. Когда она пришла в себя, то обнаружила, что лежит на ковре в кабинете мокрая от пота, как мышь. Чтобы избавиться от дрожи в руках, она изо всех сил сжала кулаки, а перед глазами стояла картина, которую она успела увидеть в самый последний миг. Болотистая равнина с редкими чахлыми сосенками, темные башни на горизонте.
     Случилось эта странная медитация полтора месяца назад. Бобу она ничего не сказала, просто утром в постели прошептала, что ей стало лучше. Самое главное, что это оказалось правдой. Кошмары исчезли. Поначалу Джейн каждый вечер ложилась спать с замиранием сердца, подкрепленным некоей дозой снотворного. Снилась всякая ерунда, хорошая, плохая, но обычная. Но прошло не меньше трех недель, когда она, наконец, поверила, что все кончилось. Господи, какое это блаженство ложиться в постель, не боясь закрыть глаза! Самое сладкое в мире – сон. Когда пару лет назад она наткнулась на эту фразу в сети, то лишь посмеялась, мало ли ерунды пишут. А теперь поняла – все верно. Женщину же, что привиделась ей, Джейн постаралась забыть, вычеркнуть из памяти. Напрасно. Могла бы сообразить, что все это не случайно, так просто ее не отпустят. Не захотела. Проще было думать, что все плохое прошло и не вернется.
     Они летели в Лондон. Турбины тяжелого Боинга успокаивающе гудели. Джейн приткнулась к плечу Боба и заснула. Что еще делать, когда перелет через океан продолжается больше десяти часов? Ей снились горы. Это был один из ее любимых ночных сюжетов, после которого наутро весь мир кажется огромным и прекрасным. Джейн поднималась по крутой тропе, легко, быстро. Справа и слева открывались заснеженные хребты, освещенные ласковым солнцем, и она любовалась ими, успев подумать насколько эти места лучше страшных болот. Склон покрывал цветущий кустарник, но выше тропы все цветы были ярко-розовые, а ниже – белые. Высокие лиловые ирисы слева от тропы и красно-желтые тюльпаны справа дополняли невыразимо картину. А когда она поднимала голову, то видела бездонное ярко-синее небо. Можно ли такое увидеть наяву или только в волшебных снах? Тропа вывела ее на широкую площадку и исчезла, отсеченная бездонной пропастью, на дне которой клубился туман. А на краю в нескольких шагах стояла женщина. Та самая. Прекрасное до ужаса лицо, сурово сжатые губы. Она стояла, как изваяние, не произнеся не единого слова, даже мысленно. В голове Джейн постепенно сложилось понимание, чего от нее хотят. Разыскать болото, которое она видела в своих снах и идти туда. Дальше она поймет сама. Иначе… Тут ее хлестнуло таким ужасом, что она забилась, закричала.
     - Успокойся, успокойся, - шептал ей Боб, крепко обнимая за плечи. – Все хорошо, - говорил он уже громче и обращаясь уже не к ней, - просто моей жене приснился страшный сон. Это бывает.
     Она проснулась и заплакала.
     - …Паршивый городишко. Смотри, по реке какой-то мусор плывет. Ладно, во времена Кристофера Марло здесь не убирали, но сейчас-то?!
     - Боже мой! Оказывается, ты слышал о Кристофере Марло?! Он ведь даже не программист…
     Придумать достойный ответ Боб не успел. Голосом Френка Синатры запел мобильник Джейн. Не вылезая из-под одеяла, она нашарила его на прикроватной тумбочке, поднесла к уху.
     - Прилетела? – голос Малкольма Каррингтона был деловит и сух.
     - Да.
     - Ты одна?
     От неожиданности Джейн слегка замешкалась.
     - Со мной один мой… знакомый.
     - Прекрасно!
     «А ведь он явно обрадовался, - удивленно подумала Джейн».
     - Теперь слушай, - продолжал отец, - отпевание сегодня в Храме Всех Святых в одиннадцать. Похороны на Бромптонском кладбище в два…
     - Там же давно не хоронят!
     - Я договорился. Не перебивай! Поминки в отеле Sheraton Lane в шесть вечера. На отпевание и кладбище можешь не приходить, а на поминки – обязательно. Мне нужно с тобой поговорить.
     - Отец. – сказала она вопросительно глядевшему Бобу. – Поминки и похороны сегодня. Я могу пойти одна.
     - Не говори глупостей. Кстати, какой тут в Лондоне дресс-код на подобных мероприятиях? Черный смокинг подойдет? Его, правда, тоже еще нужно купить…
* * * * *
      Приходилось ли вам бывать на отпевании усопших в Лондоне? Нет? В любом случае вы ничего не потеряли. Нет ничего скучнее, чем череда людей со скорбными лицами, а если уж начистоту, то с лицами, которым они пытаются придать по возможности скорбное выражение. Черные смокинги с белыми гвоздиками в петлицах, черные платья, как бы случайно обтягивающие выразительные женские формы. 
      - Покойся с миром….
От врат ала избавь его душу
Да упокоится с миром. Аминь.
Боже, у которого вечное милосердие и прощение, смиренно молим...
     Молодой священник с тонким одухотворенным лицом истинно верующего читал отходную молитву, глядя в пространство, поверх голов присутствующих на отпевании людей.
         «А ведь он действительно верит, - недоверчиво подумала Джейн, - странно, что еще подобное бывает в нашем испорченном мире. Или он просто хороший актер, а вечером, меняет свое облачение на джинсы с блейзером и заказывает в пабе двойной скотч. Запросто». У нее самой с Богом были сложные отношения. С одной стороны, как учёный и материалист саму идею, что тот создал мироздание за семь дней, она отвергала. С другой стороны, все, что происходило и происходит в мире, наука объяснить тоже не могла. С этим даже Эйнштейн согласился. Все непросто.
     Стоявший слева от нее Боб тихонько скучал, незаметно (это он так думал) разглядывая замысловатые старинные витражи на окнах и ожидая, когда эта ненужная с его точки зрения церемония, закончится. В еще большей степени это можно было сказать и об ее отце. Расположившийся впереди всех Малкольм Каррингтон скучал и нервничал одновременно, не давая себе труда скрывать это. Зато несколько неопределённого возраста дам в изысканных туалетах тёмных тонов, благоговейно внимали священнику, не забывая время от времени осенять себя крестным знамением. Кто такие? Джейн никогда раньше их не видела. Она почувствовала чей-то пристальный взгляд и обернулась. Поразительно похожие друг на друга парень с девушкой. Молодые, не больше двадцати. Девушка успела ловко отвести взгляд, а парень продолжал смотреть на Джейн с каким-то непонятным выражением. Последний раз она видела их еще детьми, но узнала сразу. Близнецы Грейс и Эдвин, ее сводные брат и сестра. Сколько же лет прошло? Получалось, что не меньше десяти. Им тогда было как раз по десять или что-то в этом роде. Увидеть их здесь Джейн, конечно, не ожидала. С другой стороны – ничего удивительного. Кристофер, лежащий сейчас в гробу, укрытый цветами, им тоже сводный брат. Джейн осторожно повернула голову направо, потом налево, разглядывая присутствующих – нет ли среди них отца близнецов,  лорда Невилла. Не увидела. И хорошо. Когда-то она страшно переживала уход матери к другому человеку, не задумываясь, аристократ он или плебей. Что может быть страшнее для шестилетней девочки, чем уход матери? Сейчас по прошествии многих лет она не то, чтобы оправдывала мать, но вполне понимала ее, особенно, понимая, что из себя представляет ее отец. Мысли же о своих кузенах она выкинула из головы, уверенная, что нити их судеб, случайно пересёкшиеся в этой церкви, через несколько часов разойдутся навсегда. Она ошибалась.
     Заиграл орган. Могучие ноты наполнили церковь, на минуту даже показалось, что стены ее двигаются в такт с музыкой. Звук нарастал, ширился, и Джейн с удивлением увидела, как расплываются и медленно исчезают люди, стоявшие рядом. Потом пропала и сама церковь, осталась только музыка. И это звучал уже не орган – десятки самых разных звуков создавали мелодию потрясающей красоты и силы. Джейн неплохо разбиралась в музыке, но понять, что за инструменты участвуют в концерте, не могла.
     - Это Великая Музыка Жизни. – прозвучал сзади мелодичный голос.
     Джейн обернулась и застыла. Перед ней стояла ТА САМАЯ ЖЕНЩИНА. Кошмар из ее снов. Но почему-то сейчас в незнакомке не было ничего страшного, демонического. Обыкновенная молодая женщина, очень красивая, но не более того. За исключением того, что обыкновенные женщины не появляются из ниоткуда под звуки божественной музыки, да еще прямо в церкви.
      - Не бойся. Остальные ничего не заметят. А мне очень нужно с тобой поговорить. Я нарушаю все запреты и правила, но другого выхода нет.
     - Кто вы? Откуда? – с трудом разлепив губы, прошептала Джейн, Она была готова услышать любой ответ – гостья из параллельного мира, прошлого, будущего, иной вселенной…
     - Нет. Не из будущего и не из иной вселенной, - послышался ответ, - я из того места, который вы называете Эдемом.
     Гостья стала говорить, делая паузы, чтобы подобрать слова и ассоциации, понятные для Джейн. Та внимательно слушала, но все же поневоле оглядывалась, пытаясь понять, куда же исчезла церковь со всеми, кто в ней находился. Но ничего, кроме зыбкой серебристо-серой пелены, окружавшей ее и незнакомку, разглядеть не могла.
     - …поэтому, мне очень нужна твоя помощь, чтобы вытащить… извлечь из вашего мира одного… человека. Не человека, конечно,  но это не важно. Я прошу тебя отыскать  его.
     - Как? – недоверчиво спросила Джейн. – В мире больше шести миллиардов людей. 
     - Главное – найти место, где он… появился. Я уже показывала его тебе в снах. Болото, монастырь. Искать нужно там.
     - А если я не соглашусь?
     Джейн уже пришла в себя, а это означало, что включился ее блестящий аналитический ум, которому завидовали многие мужчины.
    - Да. Ты можешь отказаться. – Лицо женщины окаменело, черты прекрасного лица заострились. – Тогда ты принесешь… доставишь боль нескольким… существам. Но можешь не бояться – снов, которые так пугали тебя, больше не будет. Обещаю.
     - Кнута не будет. Это хорошо. А пряник? Какой-нибудь пряник предусматривается?
     - Кнут? Пряник? Что это означает?
     - Метафоры, иносказания. Наказание и вознаграждение.
     - Я поняла. Вознаграждение за все, что ты совершишь.
    Женщина внимательно посмотрела на Джейн. Взгляд ее, казалось, достигает самых глубин души.
     - Вознаграждение. Ты получишь его. И это будут не материальные вещи, вроде золота или драгоценностей, нет. Тебе будет дано право прикоснуться к ЗНАНИЮ. Настоящему, всеобщему, сущностному.
     Такого поворота Джейн не ожидала. Не вульгарные бриллианты или должность профессора в престижном университете. ЗНАНИЕ. Для подавляющего большинства людей это слово не означало ничего. Зато для немногих,  к которым Джейн причисляла себя, в этом понятии был высший смысл, единственное, ради чего стоило жить. При этом она ни секунды не сомневалась, что необычная гостья ее не обманывает.
     - Да, - сказала она, - я согласна. Сделаю все, что смогу, хотя в то, что смогу найти человека при столь малой информации о нем, не верю.
      - Если вы не сможете мне помочь, значит, такова судьба. Она выше и вас и меня. Нам остаётся только делать то, что мы должны. Так?
     Джейн кивнула. С этим она была согласна.
     - А чтобы облегчить поиски я передам место…, месторасположение…, где он появился в вашем мире.
     Перед глазами Джейн появилась трёхмерная карта земной поверхности. Она двигалась, увеличивалась. Ее надежды на то, что нужное место окажется на территории Северной Америки быстро исчезли. Европа? Дальше, еще дальше. Нет, только не это! Пульсирующая точка, означающая нужное место, билась на территории России.   
     -Удачи тебе!
     Серая пелена стала таять, растворяться.
     - Ты не сказала, как имя твое!
     - Эоэлла!
     И последний грандиозный аккорд удивительной музыки.
  * * * * * 
     Последний аккорд органа наполнил церковь величественным звучанием, которое теперь показалось Джейн удивительно убогим. Все познается в сравнении.  Она снова стояла в церкви. Здесь ничего не изменилось. Все те же приторно скорбные облики, окружавших ее дам и господ, тот же настойчивый взгляд сзади. Переминающийся с ноги на ногу Боб. Боб?! А как быть с ним? Все рассказать? Не поверит, а то и сочтет, что совсем спятила. Тихо по-английски исчезнуть и попробовать добраться до загадочной и опасной России в одиночку, не зная ни местных условий, ни языка? Этого она представить себе не могла.