Из дневниковых записей. На слова г-на Прилепина

Прочел эту сладкую, липкую, как патока, пошлость. «Мужчина должен прощать всё…
женщина не вправе простить хоть что-нибудь». Какая удобная, какая уютная для
мужской трусости философия. Какая гениальная ловушка, выдаваемая за мудрость.
Вы хотите сделать из мужчины — святого дурака, который «всё прощает». То есть,
позволяет себя безнаказанно предавать, унижать, разбивать о камни его доверие. А из женщины — карающего ангела, вечную обвинительницу, для которой любая ошибка
партнера — несмываемое клеймо. Вы хотите создать мир, где один пол обречен на
вечное рабство «великодушия», а другой — на вечную тиранию «обиды». И это вы
называете — «остаться мужчиной и женщиной»? Это патология. Это ад, выданный за
идиллию.

Прощать «всё» — это не долг мужчины. Это его капитуляция. Это отказ от собственного достоинства. Я видел, во что превращается мужчина, который «всё прощает». Он превращается не в «постыдного мужика» — он превращается в тень. В услужливого призрака при той, которая «не прощает ничего». Он теряет не мужественность, он теряет лицо. Он становится удобным. А удобный мужчина — это уже не мужчина. Это мебель.

А что же женщина, по вашей логике? Она, оказывается, «не вправе простить». Ей
вручается божественный жезл непогрешимого судьи. Ей предписано лелеять свою
обиду, холить ее, превращать в стержень своего существования. И это — «быть
женщиной»? Нет. Это быть тюремщиком. И для него, и для самой себя. Потому что тот, кто не умеет прощать, никогда не будет свободен. Он навсегда прикован к своему палачу. Или к своей жертве.

Вы предлагаете не гармонию, а сделку с дьяволом. Мужчина покупает иллюзию своего
величия ценой рабского всепрощения. Женщина покупает иллюзию своей власти
ценой вечной подозрительности. Оба оказываются в аду, но при этом декламируют
друг другу ваши афоризмы о «мужском» и «женском».

Есть только вина и расплата. Есть предательство и его последствия.
Есть боль, которую нельзя «простить» — ее можно только переплавить в дело. В
музыку. В сталь.

Женщина, которая мне дорога, — сильна не тем, что «не прощает», а тем, что способна смотреть в лицо правде, какой бы горькой она ни была. А я, мужчина, остаюсь собой не рабским всепрощением, а силой не позволить растоптать свое достоинство. Даже той, в чьих глазах я готов утонуть.

Ваша «мудрость» — это яд, приправленный медом. Это оправдание для слабых,
которые боятся настоящей, требовательной, порой жестокой честности между
мужчиной и женщиной. Честности, в которой нет места ни «всепрощению», ни
«непрощению», а есть только ответственность. За каждый поступок. За каждую рану.
И если это делает меня в ваших глазах «постыдным мужиком» — что ж, я надену это
звание, как орден. А свою «печальную бабу» я предпочту вашей «настоящей женщине»
в тысячу раз. Потому что печаль — удел живых. А ваша идеальная пара — это два
прекрасных, вечных мертвеца, разыгрывающих жалкий фарс под названием «любовь».
Б.Г.