ИИ. Лимонов -9

Лимонов -9


Мой текстик:

«Поем сейчас, чтобы отделаться и больше о еде не думать».

«Не надо ему ничего давать, иначе потом от него не отделаешься».

«Говорю с ним приветливо, неудобно от него отделываться».

«Все сделал, от всего отделался, до завтра могу быть свободным. Но от завтра не отделаться..»

«Сделаю, иначе потом от сомнений не отделаться. Чем долго думать, лучше быстро сделать и отделаться».

«Сначала отделывался от всех навязываемых дел, а потом начинал что-то делать, чтобы отделаться от пустоты и скуки».

«Вроде бы благополучно отделался, а они именно по причине этого благополучия, мне новое задание дают, втрое более ответственное - так я никогда не отделаюсь».

«Отмахал сразу целую пропасть дел, чуть здоровье не подорвал, чтобы сразу на 3 дня отделаться».

«Хотел отделаться и напортачил, теперь уже не отделаешься, насмерть влип, не знаю, как и быть».


----

Пародии ИИ в стиле Лимонова


1

Он ел эту блевотную кашу из пачки, эту серую слизь, давясь и глотая. «Чтобы отделаться», — думал он, скрипя зубами об ложку, ржавую, как его свобода. Отделаться от голода, который точит кишки. Но голод – это единственное, что осталось честного в его теле, и отделываться от него – предательство. Он предавал себя ложкой за ложкой.

Эти сволочи на улицах, эти гопники с глазами как мокрые пуговицы, протягивают руки: «Сиги есть?». «Нету», — бурчишь, отводя взгляд.  Дал бы папиросу, стал бы им братом, стал бы их ушастым слугой навек. От них надо отделываться резко, как от струйки теплой вони в подъезде. Но даже когда говоришь «приветливо», сквозь зубы, чувствуешь себя шлюхой. Продаешь свою злость за минуту покоя.

Сделал всё. Все эти позорные, мелкие дела, которые они называют «обязанностями». Отмахал, как отмахивался в детстве от надоевшей мухи.  Думал: буду свободен до завтра. Дурак. Завтра – это главный следователь, который никогда не уходит. Его не отшибешь. Завтра стоит у кровати с мокрыми от похмелья глазами и говорит: «Вставай, падло. Начинай от всего этого отделываться снова».

Делал иногда быстро, сгоряча, лишь бы отвязаться. Отвязаться от сомнений, этой белой горячки души. Лучше вляпаться, чем трястись. Но вот вляпался по-крупному. Теперь не отделаешься. Теперь это навсегда. Как шрам. Как кличка. Как диагноз.

Бывало, отбивался от их дел, их улыбок, их «просьб». Отбивался, как зверь в углу. Оставался один. И тогда наступала пустота – хуже любого начальника. И ты сам начинал искать дела, любое, лишь бы от этой пустоты отделаться. Пинал стул в углу. Писал злые стихи. Дрочил до боли. Чтобы отделаться от себя.

Они видят, что ты справился. Не сломался. И это – твоя главная ошибка. Они дают новое. Тяжелее. Ответственнее. «Способный, – говорят их глаза, – выдержит». Так и будешь бегать по этому кругу, как белка, пока не сдохнешь. Отделаться? Нет. От работы не отделываются. От работы увольняют. Или умирают.

Однажды, в приступе тупой ярости, сделал всё за три дня. Вырвал с мясом. Чуть сердце не выплюнул на грязный пол. Думал: вот он, покой. Три дня без ихнего. А что такое три дня? Три дня – это срок между передачами в тюрьме. Ничто.

И вот – накосячил. Хотел отделаться – и наследил. Теперь прилип, как дерьмо к сапогу. Теперь это твое. Навсегда. С этим живи. С этим помри. Не отделаться.

Отделаться можно только от жизни, товарищ. И то – не факт.


2



Отделаться. Самое сладкое слово в русском языке после слова «водка». Сладкое и липкое, как засохшая сперма на брюках государственного образца.

Сидишь, жрешь эту бурду — макароны с дохлым кетчупом. Жрешь не потому, что хочешь. А чтобы отделаться. Отделаться от мыслей о еде, от этого животного нытья в пузе. Закинул в топку, заткнул глотку — свободен. До следующего нытья. Вся жизнь — это попытка отделаться от пасти собственного желудка. А пасть — она ненасытная.

Приходит этот, слюнями брызжет, что-то просит. Не дашь — прилипнет, как банный лист к жопе. Отделаться надо. Вежливо, с оскалом. Свой оскал тренировал в подворотнях, теперь применяю в быту. Улыбнулся, как зэк пахану, — и он отстал. На минуту. Потому что от всех не отделаешься. Они, сволочи, плодятся почкованием, как амёбы в теплой луже.

Сделал все их дурацкие дела. Выдраил, как солдат сортир, их мирок до блеска. Свободен. До завтра. А завтра — оно, сука, железобетонное, его кулаком не пробьешь, от завтра не отделаешься. Оно наступает, тяжелое, как сапог мента.

Иногда делаешь не думая — чисто чтобы отделаться. Отделаться от сомнений, этой мелкой дрожи в кишках. Лучше вляпаться, но быстро, чем долго трястись. Тряска — унизительна. Действие — мужское начало.

Бывало, от всех отмахивался, как от назойливых мух. Отделался. И остался в пустоте. В тишине такой, что в ушах кровь стучит. И тогда сам себе начинаешь придумывать дела — плотницкие, столярные, — лишь бы от этой пустоты отделаться. Забить её стружками и опилками. Не выходит. Пустота  плотнее бетона.

Вот ты выдюжил, выстрадал, выполнил их идиотское задание. Даже хорошо выполнил. Они похлопали по плечу, этим ласковым жестом палача. И тут же — новое. Втрое хуже. Потому что увидели — крепок еще, шея не сломалась. Так и будешь крутиться, как белка в колесе, пока пустое место от тебя не останется. Отделаться? Не-ет, дружок. От своих, от системы, от самого себя — не отделаешься. Это навсегда.

Однажды я так взъелся, так взъелся — за три дня все отгреб. Сердце колотилось, как мотор «Запорожца» на подъеме. Чуть кондрашка не хватила. Но думал — вот он, глоток свободы! На три дня отделался. Ан нет. Свобода оказалась прогнившей, как дохлая рыба. На третий день я уже сам искал, за что бы зацепиться, лишь бы не смотреть в потолок.

А бывает — спешишь отделаться, косячишь. И всё. Влип, как курок в говне. Насмерть. И стоишь тогда, обосранный судьбой, и не знаешь, куда деваться. Не отделаться уже. Никогда. Это, браток, и есть жизнь. Сплошная попытка отвязаться и вечное влипание. И чем яростнее дергаешься, тем глубже засасывает.

Пью теперь. Чтобы от мыслей отделаться.

--