07 01. Вечный Дневальный

Руха, Панджшер, боевое охранение Третьего горнострелкового батальона, бойцы распивают бражку в свободное от войны время. С-т Теценко, ряд. Коновалов, ряд. Огнев, ряд. Зарипов, ряд. Балацкий, с-нт Тайманкин, ряд. Гнилоквас. Ну вот, всех «спалил».




        Третий горнострелковый батальон вышел из ущелья Хисарак без потерь, все вернулись целые, хотя не очень невредимые. Душманам мы вломили, а сами отделались лёгким испугом - подумаешь, животы скрутило. Не первый раз, поди.
В пункте постоянной дислокации нас встретили по-уму, в расположении батальона, как говорится, всё чикало-пикало: кухня «шкварчела», баня кипела, бойцов и командиров отвели туда, вымыли, высушили и после накормили до отвала. Думаете, солдаты не стали принимать пищу? Стали-стали, да ещё как, рубали за обе щеки! Советский Солдат сделан из брони и бетона, да к тому же, хитёр как змей и выпить не дурак, так изображено на эмблеме рода войск. Нет, не то сказал, это на эмблеме медиков изображено, а на нашей – сижу в кустах и жду Героя. Но пожрать и выпить горный стрелок всё равно горазд.
        День после возвращения с гор складывался самым замечательным образом. Сытый, чистый и опрятный, я зашел во взводный ослятник, присел на нары рядом с Володей Ульяновым. После баньки, после горячей воды и душистого мыла, мне казалось, будто парю в невесомости, медленно и с расстановкой я переживал эти замечательные ощущения, закатывал глаза в мягкой томной неге, представлял себе, как всосал бы сейчас бокал «Лидского» пива и от него меня вообще приподняло бы к облакам. Ну, точнее, к потолку ослятника, он мешал лететь выше, в прозрачную голубизну Афганского безоблачного неба.
        Пока я мечтал и глотал слюну, к Ульянову подошел «дембель» Бахрам Жуманов и задал нетактичный вопрос:
- Улияноф, ти пачиму такой чмо?
        Мне пришлось вернуться из-под облаков и посмотреть на Бахрама, какую хрень он задумал там, в бренном низу? С какого перепугу решил обломать мне кайф?
Бахрам стоял перед Ульяновым, выкатив вперёд пуп, и показывал пальцем на Володин висок. Там, на виске, отчетливо был виден слой серой грязи. В порах кожи скопились крупные серые крапинки, какие возникают от неумывания в течении нескольких дней. По грязи, из-под панамы, текла прозрачная струйка пота.
        Бахрам презрительно скривил губы:
- Фисе пасан прищёль с опирасия. Фисе памился, чистий, аккуратний. Адын ти - чмо! Сидель внизу, горы не хадиль. И ти - грязний! Чушка ёбиниврот!
- Я не успел, я - дневальный … - Попытался оправдаться Вовка.
- Ти станок ****ьний! – Бахрам не позволил Ульянову договорить фразу. - Дахуя пыздишь! Пять минут в баня схадиль, а ти грязьний гавно! Пайка палючаль как дневальний? Хилебь в такой грязний руки браль?
        Бахрам стукнул Володе подзатыльник. С Вовкиной макушки слетела панама. Из-под панамы оголилась коротко стриженная немытая голова, покрытая коростой. На виске, по которому текла струйка пота, на волосинке сидела толстая вошь.
- Э, билат! – Бахрам увидел эту вошь. Её нельзя было не увидеть. Она раскормилась жирная и дородная, как морской слон на лежбище.
 - Э, пасани! Фисе ****уй сюда!
        К Бахраму и Ульянову стали подходить бойцы, а я в полной растерянности поднялся с нар на ноги. Среди белого дня рядовой Жуманов чмырил рядового Ульянова, вроде бы за дело, но это не его работа, это сержанта работа. Кто у Ульянова сержант? Где командир его отделения?
        Вообще-то, Рогачев назначил Ульянова в наряд, присвоил ему неуставное звание «вечный дневальный». Значит для Вовки прямым и непосредственным начальником назначен сержант, заступивший в наряд Дежурным по роте. Когда это произошло, когда они заступили в наряд? Примерно неделю тому назад, перед началом боевой операции в ущелье Пини. Получается, Вовка всю неделю суетился по хозяйству, выполнял различные грязные солдатские работы и при этом не мылся. За всю неделю Дежурный по роте не обратил внимания на состояние подчиненного, как говорят в армии – «прозевал вспышку». Вместо него «дембель» Бахрам устроил осмотр бойца на предмет гигиены. Именно так работает «дедовщина», если командиры нижнего звена не выполняют свои функции, их власть присваивают всякие самозванцы с непонятно каким образованием и состоянием мозга. В результате «воспитательные мероприятия» принимают форму скотских выходок. Базару ноль, подзатыльник, полученный Вовкой от Бахрама - это не нанесение тяжких телесных, но всё же, это действие, оно называется «распускание рук». В такой ситуации я должен был каким-то образом отреагировать, меня же, блин, назначили на сержантскую должность, мать его ети. Но как реагировать? Все обитатели нашего ослятника собрались вокруг Вовки.
- Сматри, пасани! – Бахрам показал пальцем на Ульянова. - На этот чмо сидят мандалёшка! Сматри фисе! Я с этат чмо на адын нара лежаль дольжен?
Ну и всё, теперь я не мог сказать: - «Рядовой Жуманов, отстань от солдата, это не твоё дело». Пацаны меня не поняли бы, это было очень сильно их дело, никто не хотел лежать на «адын нара» с вшивым солдатом. Вши переносят инфекционные заболевания, тиф, например, из-за него можно запросто коньки отбросить. С точки зрения пацанов, Бахрам был прав однозначно, он призвал к порядку грязнулю в банный день, протопленная баня пыхтела форсунками, как Броненосец Потёмкин, в ней имелось предостаточно горячей воды и пара.
Пока я жевал сопли, Бахрам обвёл собравшихся взглядом, затем обратился к Ульянову:
 - Ти щяс будешь хаваль свой мандалёшка!
Ульянов сидел неподвижно на нарах, обреченно втянув грязную голову в плечи.         Бахрам стукнул ещё один подзатыльник Ульянову.
- Жри свой мандалёшка!
Ульянов пальцами нащупал толстую вошь у себя на виске, щепоткой снял с волосинки, поднёс к губам, засунул в рот и съел.
Какой кошмар! Меня чуть не вывернуло наизнанку, я пулей выскочил из взвода наружу, зажимая рот ладонью.
        Блин, где я служу? Как я сюда попал? Внутри себя я размахивал от возмущенья руками, а снаружи шел широкими шагами по расположению части. На душе у меня было отвратительно. Времени до вечерней поверки было навалом, никаких важных событий в расположении роты не предвиделось, поэтому, я решил сбежать оттуда. Не, ну а чё, я почти не виноват, Вовка же заступил в наряд, это у Дежурного по роте должна болеть голова за подчиненных ему дневальных. Не важно, банный день наступил или не очень, рядом с батальонным дувалом протекала речка Гуват с кристально чистой водой. Надо было отправить туда чумазого солдата с куском мыла, и стал бы он как новенький. Вода в речке ледяная, но достаточно мокрая, мыло в ней прекрасно пенилось. Мы все регулярно там купались.
        Насколько я «знаю толк в поросятах», вся «завязка» ситуации с Ульяновым случилась из-за того, что он в очередной раз не пошел в горы с подразделением, а значит «оторвался от коллектива». Бахрам это четко произнёс: – «Сидель внизу, горы не хадиль». Именно в этом месте, как говорится, собака порылась. Ну и Вова, тоже дурень, запустил себя. Полагаю, это произошло из-за общего морального давления на него. А давление, опять же, не с бухты-барахты, не с неба свалилось, оно образовалось по причине «сидель внизу, горы не хадиль». Получается, Рогачева заранее знал какая хрень произойдёт с Ульяновым после «присвоения» ему статуса Вечный Дневальный. Однозначно, Рогачев таким образом наказал Вову на виду у всей роты. Навряд ли теперь кто-нибудь захочет в горах поваляться на тропе и поскулить: - «Я больше не могу, я дальше не пойду».
        Праздничное моё настроение пропало, я решил свалить куда подальше от Бахрамов, Ульяновых, «мандалёшек» и немытых солдат. И куда должен сваливать уважающий себя пацан? Ясное дело - или к землякам, или к дружбанам. Только отъявленное чмо пойдёт на уединение с природой, уважающий себя боец не уединяется, ни от кого не ныкается, он гуляет посреди дороги, приходит в компанию таких же бездельников, начинает проявлять ум и сообразительность, то есть, старается организовать какое-нибудь безобразие. Либо опьянение, либо хулиганство.
После возвращения с гор и ударного наполнения желудка обильной жратвой, мне меньше всего хотелось замутить гимнастический или музыкальный этюд. Оставалось либо курнуть, либо прибухнуть в компании корешей, а кто у меня кореша? Практически весь личный состав Седьмой горнострелковой роты. Но мне захотелось немножечко смыться из расположения роты на пару минут. Значит надо было придумать, кто у меня в друзьях, кроме героев Седьмой Роты. Кто? Правильно, Андрюха Шабанов, разведчик-корректировщик батареи «Град». Мы с ним расстались в августе 1984 года, я проводил его с Зуба Дракона в Руху, и больше мы не виделись, не слышались. Значит надо было срочно пойти к Шабанову, увидеться, услышаться, а если повезёт, немножко набаламутить опьянения с безобразием.