Прозвищный фольклор

  «А как сильно выражается простой народ! Если наградит кого словцом, то пойдёт оно ему в род и потомство, утащит он его с собою и на службу, и в отставку, и в Петербург, и на край света. И как уж потом ни хитри и ни облагораживай свое прозвище, хоть заставь пишущих людишек выводить его за наёмную плату от древнекняжеского рода, ничто не поможет: каркнет само за себя прозвище во всё своё воронье горло и скажет ясно, откуда вылетела птица. Произнесённое метко, все равно что писанное, не вырубливается топором.
 А уж куды бывает метко всё то, что вышло из глубины Руси, где нет ни немецких, ни чухонских, ни всяких иных племен, а всё сам-самородок, живой и бойкий русский ум, что не лезет за словом в карман, не высиживает его, как наседка цыплят, а влепливает сразу, как пашпорт на вечную носку, и нечего прибавлять уж потом, какой у тебя нос или губы – одной чертой обрисован ты с ног до головы!» (Н.В.Гоголь)
***
  У каждого человека есть официальное, узаконенное с самого рождения имя, отчество и фамилия. Но в школе, институте, в родной деревне, на работе некоторых называют неофициально – прозвищами или кличками (слово-то какое нехорошее), что являются меткими характеристиками, «языковым зеркалом», в котором можно узнать себя. 
 Что такое прозвище? Это неофициальное имя, не зафиксированное ни в каких документах, которое даётся человеку в соответствии с его профессией, чертами характера, или по какой-нибудь аналогии. Сейчас они не так распространены, как в прошлые века и десятилетия, но некоторые сохранились и по сей день, особенно в сельской местности.

 Впервые столкнулась с этим явлением в 70-е годы, когда после окончания института мы приехали работать в большое село – шумное, озорное, где дети были под стать своим родителям – бойкие, шебутные и горластые. Сначала не могла понять, почему Витьку Савина называют Шаньгиным, Вовку Савина – Хуторянкиным, а его соседа Мишку Савина – Сопочкиным. Как потом оказалось, Савиных в селе было много, по прозвищам их и различали. Строгого мужа одной учительницы прозвали Колдеем, на что он очень сердился и однажды чуть не судился со своим обидчиком. Учительницу математики ученики беззлобно называли Медведицей. Эта пожилая крупная женщина в первый свой рабочий день появилась в школе в длинном плюшевом платье коричневого цвета. И звали её, как нельзя кстати, Анастасией Петровной. Соседку, нерасторопную старушку, которой давно перевалило за восемьдесят, звали Душкой Колихой. По мужу Николаю.
 
  При воспоминании о школе всплывают некоторые прозвища наших учителей. Они не были какими злыми и недоброжелательными, но точно подчёркивали суть самого педагога. Высокого статного, строгого директора школы с горделивой походкой и всевидящим оком прозвали Гусём. Когда он заходил в школу уже на втором этаже будто эхом проносилось: «Гусь! Гусь идёт!» Но отрицательных воспоминаний он не оставил. Беловолосый физик был Сметаной, учительница биологии – Семядолей. А как ещё назвать, если всю свою жизнь она проработала в одной школе и преподавала дисциплину о пестиках, тычинках и семядолях. Завуч был Сим Симом. Тут даже задумываться не надо было: Анисимов Владимир Анисимович. Сим Сим. Многое можно вспомнить. Учителей уважали, немного побаивались, но все мы благодарны школе за те знания, которые наши педагоги дали нам не только по своим дисциплинам. Они нам дали путёвку в жизнь.   

  Деревенские прозвища прилипчивы и передаются в семье из поколения в поколение. Интересно было узнать, что одного молодого парня называют «Левитаном». Действительно, голос и дикция были как у известного диктора. Двух разновозрастных братьев различали по прозвищам: Владимир был «Лениным», потому что Ильич, старший Павел за свои косоватые глаза получил кличку «Косыгин». Когда они собирались в гараже на планёрку, мужики шутили, что всё политбюро в сборе.
Лида, которая всю жизнь проработала на почте, до самой старости носила прозвище «Лида Почта», а всю семью соседей прозвали «куморами», потому что их бабка, неизвестно в каком поколении, ездила в Кукмор – тогда ещё небольшой татарский городок. «Кукмор Анну» постепенно стали называть: «КумОр Анна», а потом все дети и внуки стали «куморами», «кумориками».
 Другая многодетная семья до седьмого колена звалась «хасбиками». Отец по имени Пётр имел прозвище «Хасбулат», а все его детишки и внуки были «хасбулатиками», «хасбиками». По легенде кто-то из предков Петра часто пел песню: «Хасбулат удалой…». Молодую учительницу, которая пришла в школу в зелёном пальто, ученики сразу окрестили «лягушкой», на родном языке звучало: «бакаву». Один скотник был «Петлюрой», другой – «Дембелем», приехавший из Казахстана Пашка сразу стал именоваться «Казахом» или «Казбеком». Видимо, для местных географические понятия значения не имели. О деревенских личных прозвищах можно рассказывать долго, но хочется вспомнить прозвища групповые.

  Эти очень ёмкие выражения заключают в себе мироощущение людей, главным образом, сельских жителей, и их можно разделить на мотивационные ряды, которые отражают ценности крестьянского мира. Выделяются четыре основных понятия: природная среда, где живут люди, их работа, достаток и социальный статус.
 От особенностей места проживания образовано достаточно много прозвищ, например, жителей сибирских деревень Гущино и Старологиново называли «ракушками», потому что обе деревни ежегодно подтопляло разливами Иртыша. А проживающих в деревне Московка из-за близости к болоту прозвали «куликами». По той же причине население деревни Епанчино называли «****риками». Обидного в этом слове ничего нет, ****риками в Сибири называют чибисов – перелётных птиц франтоватого вида с лихо задранным кверху хохолком из тонких перьев. Селятся они, как правило, у воды: на травянистых болотах и влажных лугах. Река Устья, которая ежегодно выходит из берегов, заставляет жителей окрестных деревень плавать от дома к дому на лодках поэтому к ним пристало прозвище «плавуны» или «поплавки»
 
  Прозвищ, связанных с хозяйственными занятиями много, и они характерны для каждого села или деревни. Да и города тоже. Так жителей сибирской деревни Хмелёвка, которые занимались деревообработкой, называли «дятлами»; а соседей из села Строкино – «конопляниками», они производили конопляное масло. За изготовление кожаной обуви население деревни Киршовка прозвали «чирошниками» или «чирками», а старообрядцы из Терехова получили мрачное прозвище «гробовозы» за производство домовин, которые они возили для продажи по деревням.

  Уровень жизни больше всего проявлялся в одежде, во внешнем виде, в достатке, в целом, в семейном укладе. Это и послужило основанием для ряда прозвищ. Переселенцев из Минской губернии за цвет верхней одежды прозвали «синяками» или «синегутами», а соседей-бедноту – «шабалой». Шабала – ветошь, истасканная одежда.    Обобщённо всех переселенцев называли «лапотонами» или «лапотниками», старообрядцев-двоеданов из Нижнеомского района – «шабурниками».
Особые пристрастия в гастрономии нашли отражение в прозвищах как старожилов, так и переселенцев. Одних за любовь к шанежкам назвали «сметанниками»; других – «толоконниками»; казаки, что поселились под Омском и предпочитали кулагу – напиток из солода, стали прозываться «кулажниками».
 Широко известная страсть белорусов к блюдам из картофеля привела к возникновению прозвища «бульбаши», «барабульники». А новгородцы за их пристрастие во время поста к гуще – кушанью из сваренной на воде ячменной крупы были прозваны «гущеедами».
 
 Остроумные сельчане сразу выделяли особенности соседей и «клеили» к ним безобидные прозвища. Так в деревушке Лисино, все жители прозывались «опённиками» за то, что приходились друг другу родственниками.
 Особенности поведения – грубость, лень, пустозвонство и прочие – становились объектами для высмеивания в прозвищах, прежде всего, переселенцев. Одних прозывали «галманами» и «посельгой» за глупость и болтливость; других – «сачками» – за лень и хитрость; к третьим навсегда пристало прозвище «чунари» за бестолковость и глупость.
 Многие прозвище тесно связаны с историей русского народа и имеют реальную историко-бытовую основу. Какие-то, имея многовековую историю, сохранились и по сей день, вышли за пределы своей территориальной замкнутости, приобрели собственную художественную «биографию».  Безвозвратно забыты те обстоятельства, которые породили прозвища и присловия. Например, почему жители Вологды имели прозвище «телятники»? Не все знают историю о телёнке с подковой. Почему жителей деревни Ванюши, что в Челябинской области, называли «корчажниками»; псковичей и селигерцев – «ершеедами»; боровичан и вятичей – «водохлёбами»; арзамасцев – «луковниками» и «гусятниками»; дмитровцев – «лягушатниками». 
 
  Конечно, узнать всё досконально невозможно. Нельзя объять необъятное, но заглянуть в историю, понять, откуда взялись самые колоритные и необычные прозвища, порой бывает интересно и полезно.
 Тема прозвищного фольклора показалась мне довольно интересной. И с исторической точки зрения, и с лингвистической. Многие учёные давно занимаются её изучением, составляют диалектологическую карту русского языка, где особое место отводится не только особенностям местного говора, но и прозвищам, как части, в основном, сельского фольклора.
 
 Издавна жителей славного города Рязани называли «кособрюхими» или «косопузыми». На первый взгляд – обидно для города с его славной историей. Между тем, ничего обидного в этом прозвище нет. Город всегда стоял на самой опасной дороге русской истории, врагов было много и горожанам приходилось держать за поясом топор или какое-то другое оружие. Потому и рубаха навыпуск косо оттопыривалась.
 Вязмичей называл «пряничниками».  «Мы люди неграмотные, едим пряники неписаные», – говорили они про себя.  Вяземские заварные пряники пеклись по особому рецепту, на поверхности его, как правили размещали три буквы «вяз» – неполное название города. А муромцы – калашники. Даже на главном символе города разместились знаменитые тёртые крупитчатые калачи.
 Затерянные в глухих костромских лесах живут судиславцы – грибовники.  Торговля грибами из Судиславского уезда была очень выгодной особенно в зимний период, когда жители возами отправляли на ярмарки грибы сухие и солёные, приготовленные особым способом.

  Интересно было узнать, почему жителей северного села Порог называют «парижанами» или «французами». Очень просто: телевизионная вышка, что стоит на окраине села, похожа на Эйфелеву башню. Чуть-чуть похожа. Из-за своей удалённости от центра жители одного из микрорайонов Архангельска стали прозываться «тайванцами»; нередко можно встретить прозвища вроде: «турки», «японцы», «голландцы», «китайцы» – и на всё есть свои объяснения. В тех северных краях даже «фараоны» водятся. Жители деревни Тордокса скупые и подозрительные, как фараоны», – говорят в округе
 В 1914 году в деревню Коскошино вернулся местный житель, который долгое время находился в японском плену. Люди в деревне были довольно агрессивны, вспыльчивы, поэтому их стали называют «японцы», а саму деревню – «Япония». Другая деревня получила прозвище «Япония» только за то, что во время весеннего разлива остаётся на возвышенности, как на острове среди воды. Вот тебе и «Япония». Есть в тех краях и каргопольские «финны», у которых своя история.
 «Ростовцы-лапшееды вислоухие» – дразнили жителей города Ростов Великий. Этому имеются две версии. По одной их так называли за пристрастие к популярным блюдам из лапши, а по другой – за то, что старожилы города носили характерной формы зимние шапки с длинными ушами. 
 
  Теперь, с изменением условий социальной жизни, старые черты давно уже исчезли, а прозвища остались и сейчас вспоминаются лишь как дружеская шутка.
Жителей селигерской столицы города Осташков, расположенного у южной части озера, называли «ершеедами». И не только их. Это прозвище носили жители многих сёл и деревень, которые занимались рыбной ловлей.
 «Камзольники» – прозвище жителей Вытегорского уезда. По преданию остановился как-то Пётр Первый на стоянку в этом селе, а когда стал собираться в дорогу, выступил перед ним Гришка-простец – которого все за святого почитали. Рубил он правду и злых людей краснеть заставлял. Попросил у государя камзол, что он на плечи накидывал. На вопрос царя, куда он камзол денет, простодушно ответил, что тем, кто умнее и добрее, на шапки, а шапки не только детям, но и правнукам припасут. Взяли вытегорцы камзол, да и нашили себе шапок, соседи позавидовали и стали жителей всего уезда называть: «камзольниками». «Вытегоры – воры, у Петра Великого камзол украли».

  Прозвище холмогорцев «заугольники» прилипло к ним ещё в петровские времена. Рассказывают, когда Пётр Первый приезжал в Архангельск, холмогорские староверы из страха смотрели на государя из-за угла.  Да и живут они не прямо на дороге, а на каком-то откосе за углом. В дом никого не пускают, окна двери заперты. Иногда про них говорили так: «Нужда холмогорская». 
Как-то под Архангельском мужики разграбили затонувшую баржу с кукурузой. За это их прозвали «кукурузниками». И таких историй несколько. 
 Валдайцы – «колокольники» да «бараночники»: любой проезжающий имел право на поцелуй от румяной валдайской девки. Но только сквозь баранку не много нацелуешь. Само слово «Валдай» в переводе с древнего означает «светлый», «чистый». Может, поэтому и звон у валдайских колокольчиков такой чистый, хрустальный как тысячи родников.
 «Офенями» прозвали жителей города Коврова, который был неофициальной столицей их тайного сообщества. Офени, бродячие торговцы, разносили разные товары и мелкие предметы галантереи. У их сообщества был даже свой собственный тайный язык – офенский.
 
  Прозвища-присловья – это произведения устного народного творчества, поэтому имеют особенные причины возникновения и бытования. Желая отразить какую-нибудь черту жителей деревни, села, города, народ часто обращается к прозвищной традиции, находит меткое, смешное или саркастическое слово или сочетание.
Как отмечал В.И. Даль, прозвища-присловия многофункциональны. В них есть всё: обладателей прозвищ прославляют, чествуют, дразнят, насмехаются над ними.
 Например, для человека, умеющего хорошо работать и весело отдыхать придуманы прославляющие присловья: ярославцы — «песенники», «запевалы»; осташи — «золотошвеи»; кушалинские крестьянки — «тонкопряхи».

  Прозвища хороших мастеров констатируют наличие у них хороших трудовых ремесленных качеств: осташи – «сапожники», архангельцы – «кровельщики».
Есть смешные и саркастические прозвища-присловья, которые вызывают добрый смех и улыбку, когда недостатки прощаются и к людям испытывается симпатия. Например, жителей села Улома Нижегородской губернии называли «уломский гвоздь», потому что все кузнецы были гвоздарями.
 «Горчичниками» прозывали жителей Златоуста, хотя горчицу там никогда не садили. Объясняется это тем, что в Златоусте жили выходцы из Самарской губернии, где эта культура довольно известна. У Даля можно найти присловье «самарцы-горчичники».
 
  В то же время просмеивались такие недостатки и пороки, как воровство, жадность, лень. Тогда прозвища вызывали уничижительный смех.
«Чуланниками» назвали жителей деревни Прилуки, потому что у них бытовала привычка прятать всё по чуланам. Сами-то они любили ходить или ездить по застольям, а к себе приглашали редко. И когда к ним приходили гости, могли сами укрыться в чулане. Заборчане даже батожок у ворот подставляли, мол, нас дома нет. А сами в это время в чулане сидели да в окошко поглядывали. И народ там был сердитый. Даже друг к другу редко ходили. Поговаривали, что в деревнях Прилуки и Заборье жили староверы, и церкви у них в чуланах были.

  За жадность жителей микрорайона Сульфат г. Архангельска прозывали «жипниками». Часто они продавали выращенные овощи по высоким ценам.
 Иногда прозвища-присловья хоть и были смешными, но вызывали они горький смех. Так рабочих из Уфимского уезда называли «бесшлейными». По бедности они ездили на лошадях без шлей. А бедных работяг Невьянского района прозвали «синепупыми» или «самоварами». У них из-за плохого питания были вспученные животы. Бакальские горняки по бедности носили шматы – опорки, стоптанные лапти. И тоже не от хорошей жизни.
 ***
 Много прозвищных присловий можно встретить в книгах Д.Н. Мамина-Сибиряка. Среди них и «долгоспинники», и «висимцы-кокурочники», и «черновляне-обушники», и известные не только в Сибири и на Урале «ершееды». И каждому прозвищу есть объяснение.
 Уральский писатель, ураловед, фольклорист В.Н. Бирюков посвятил свою жизнь поискам живого слова, изучению народного творчества, и одним из направлений его деятельности было изучение уральских и зауральских прозвищ-присловий, в которых закреплена та или иная черта жителей деревни, села, города, уезда. Черты со временем исчезли, а прозвища остались и вспоминаются как дружеская шутка. Они являются неотъемлемой частью устного поэтического творчества русского народа.
Можно привести достаточно много примеров, чтобы убедиться в этом.
 
  Так жителей села Биликуль Челябинской губернии за то, что они носили холщовые голенища – пагалёшки, называли «биликульскими пагалёшниками», а жителей Бирска Уфимской губернии за их громкий говор, как у базарных торговок – «бирскими калашницами».
 Рабочие уральских металлургических заводов, которые часто обжигали ноги о горячий металл, получили красноречивое прозвище – «жженопятики» или «жженопятые».
Промышлявших нищенством села Косулинского прозвали «косулинскими нищими», попрошайками; жителей Большого Никольского, предки которых были выходцами из Курской губернии – «куряками»; переселенцев села Николо-Павловского за свою занятость по переработке и обдирке круп – «крупениками».
Прозвище «пермяк – солёны уши» известно издавна. Так прозывались жители бывшей Пермской губернии, где велась добыча поваренной соли – пермянки.
 
 За свою неопрятность и грязь в домах жителей деревни Кошкуль Челябинской губернии называли «чернотропами». Всю грязь на ногах они тащили в избы, оставляя на полу чёрную тропу. А прозвище «грязнотропы» по той же причине получили жители архангельской деревушки Челмохта.
 Разделение народа на социальном уровне бытовало даже в прозвищной жизни. Н.С Лесков писал, что помещики его времени, стремясь разобщить народ, подогревали областной антагонизм, делили простых людей на «два народа»: «народ орловский» и «народ курский». Орловских считали «пошельмоватее», а курян – «подурасливее». Соответственно были придуманы и прозвища-присловья.
 ***
  Эти и многие другие прозвища и присловья являются голосом народа о самом себе и для этнографов представляют большой интерес. Конечно, не все они одинаково ценны для культуры русского народа. Одни сохраняются и проживают долгую жизнь, другие быстро уходят в небытие и вряд ли когда воскреснут. Но учёные продолжают работать над восстановлением утраченного, собирают материал, публикуют его, понимая, что присловья так же, как и народные пословицы и поговорки географического содержания дают обширные сведения о жизни народа.
 Богатый материал по этой теме собран в «Словаре русских народных говоров». А среди современных этнографов, работающих по данной теме, можно назвать Воронцову Ю.Б., которая составила большой словарь областных коллективных прозвищ.