Блондинка в беде

Блондинка в беде.

Стейси Адамс с раздражением тыкала в сенсорный экран Tesla Model S, пытаясь понять, что произошло. За секунду до этого многочисленные индикаторы на панели замигали тревожным красным, а затем всё, тишина. Беззвучная работа электромотора, бывшая предметом её гордости, обернулась зловещей немотой. Машина плавно закатилась на обочину проспекту Вестерн, чуть ниже Голливудского бульвара, и замерла окончательно, превратившись в дорогой, но бесполезный кусок металла и стекла.

— Да чтоб тебя! — с силой ударила она ладонью по обивке руля, ощущая, как отчаяние сжимает горло.

Ещё несколько часов назад всё казалось совершенно иным. Утро началось с блеска студийных софитов и запаха лака для волос, а не с разрядившегося телефона и мрака Вестерн-авеню. Стейси находилась на съёмках для свежего номера глянцевого журнала «Velour», издания, которое славилось своей провокационной эстетикой, но при этом умело балансировать на грани искусства и коммерции.

Съёмка проходила в просторном лофте в центре Лос-Анджелеса. Белые стены, бетонный пол, широкие окна с видом на залитый солнцем Даунтаун. По углам стояли отражатели. Ассистенты суетились с камерами, гример то и дело поправлял её макияж. Над процессом уверенно руководил фотограф Джулиан Рамирес, известный своими смелыми работами для Balmain и Givenchy.

— Больше расслабленности, девочка моя, — говорил он, щёлкая камерой. — Ты не просто позируешь, ты рассказываешь историю. Здесь ты женщина, которая сама выбирает, что показывать миру.

Она позировала в шелковом белье цвета шампанского от La Perla, а затем в прозрачном платье Mugler, которое оставляло простор для воображения, но не скрывало главного. В зале звучала музыка, лёгкий хаус с нотками ритм-н-блюза, что помогало ей двигаться естественнее.

Стейси не впервые соглашалась на откровенные съёмки. В её карьере, где уже были и показы у кутюрье в Париже, и съёмки для рекламных кампаний косметических брендов, подобные фотосессии стали частью имиджа. Она понимала, что такие кадры вызывают разговоры, но именно разговоры и поддерживают интерес к её имени.

Ей нравилось ощущение контроля. Пусть объектив и приближается слишком близко, но она сама решает, какой будет кадр. Более того, её агент, Марвин Шульц, ещё накануне объяснил, что эта публикация, шаг к большому контракту с Calvin Klein, а значит, стоит потерпеть любые неудобства.

К тому же, в глубине души Стейси признавалась себе, что откровенные фото были для неё своего рода вызовом обществу, своим же страхам, стереотипам. Она знала, её станут обсуждать, но обсуждать, значит, не забывать.

Когда съёмка завершилась, Джулиан с улыбкой подошёл к ней и сказал:

— Ты сегодня была великолепна. Это будет обложка, без сомнений.

Она только кивнула, привычно скрывая усталость за лёгкой улыбкой. Съёмки всегда оставляли после себя странное ощущение опустошённости и подъёма одновременно.

И всё же, покидая студию, она не могла предположить, что вечер завершится так далеко от камер, вспышек и комплиментов.

Запаниковав, она схватила телефон. Последние проценты заряда таяли на глазах. Она лихорадочно пролистала контакты и нажала на имя «Марвин Шульц». Тот взял трубку после первого же гудка.

— Дорогая? Что случилось?

— Марв, слушай, я не знаю что произошло, машина просто… — начала она, но голос её дрогнул.

В этот самый момент экран iPhone потемнел, показав значок разряженной батареи, и связь оборвалась. Последнее, что она услышала, это испуганный, обрывающийся возглас агента.

— Да чтоб тебя!

Тишина в салоне стала абсолютной, давящей. Она осталась одна в полной темноте, если не считать тусклый свет одинокого уличного фонаря, под которым она и остановилась, и неоновую вывеску стрип-клуба «Jumbo’s» через дорогу, отбрасывающую на асфальт розовое зарево.

Стейси глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Сидеть в машине было бессмысленно и, как подсказывала ей интуиция, небезопасно. Через затонированное стекло она различала смутные силуэты, прохаживающиеся по тротуару. Решение пришло быстро: нужно найти людное место, заправку, круглосуточный магазин, где можно попросить зарядить телефон или вызвать такси.

Она накинула лёгкую кожаную куртку Balenciaga, лишь слегка прикрыв открытое декольте и короткое платье Versace, и, пересилив страх, открыла дверь. Ночной воздух ударил в лицо густой смесью ароматов: выхлопные газы, пыль, сладковатый запах перегретого асфальта и откровенная вонь мочи из-за ближайшего мусорного контейнера.

Первый же проход по Вестерн оказался погружением в ад. Мимо неё, пошатываясь, прошёл мужчина в грязной одежде, что-то невнятно бормоча себе под нос. Из подворотни доносился прерывистый кашель. Где-то вдалеке завыла сирена. Её каблуки громко стучали по тротуару, выбивая ритм, который казался невыносимо громким в этой зловещей тишине.

— Эй, красотка! — просипел кто-то из темноты подъезда. — Куда это ты такая нарядная собралась? Может, ко мне?

Стейси ускорила шаг, не оборачиваясь, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Смотри-ка, куколка! — раздался уже другой, более молодой и наглый голос справа. — Потерялась? Покажешь то, что между ног за сотку?

Из тени к ней подошли двое. Парни в мешковатых hoodies, с наглыми ухмылками. Она почувствовала запах дешёвого парфюма и чего-то травяного.

— Я… — попыталась сказать она твёрдо, но голос звучал слабо и испуганно. — Меня ждут.

— Кто ждёт? Мы вот тебя ждём.

Один из них, тот, что постарше, сделал шаг вперёд, блокируя ей путь.

— Давай познакомимся поближе.

Стейси отшатнулась. Сердце заколотилось так, что стало трудно дышать. Она резко обошла их, почти побежала, слыша за спиной хриплый смех и похабный комментарий насчёт того, как она двигается.

Впереди, метрах в ста, горел жёлтый свет. Вывеска круглосуточного магазина «7-Eleven». Это был её спасительный маяк. Она ринулась к нему, спотыкаясь на разбитой плитке тротуара, чувствуя, как на неё смотрят из каждой подворотни, из каждой проезжающей машины с затемнёнными стёклами. Этот короткий отрезок пути показался ей бесконечным. Она была здесь совершенно чуждым элементом, белая девушка, хорошо одетая, пахнущая дорогими духами, блондинка в мире грязи, бедности и ночной пороки. Её красота, её слава, всё, что работало на неё в свете софитов, здесь, в темноте, становилось смертельно опасным проклятием.

Дверь «7-Eleven» с натужным звоном отъехала в сторону, впуская Стейси внутрь. Воздух ударил в нос едкой смесью дешёвого кофе, жареных хот-догов, хлорки и чего-то затхлого. Под ногами хрустел разсыпанный по грязному линолеуму песок. Магазин был пустынен, если не считать продавца-индуса за кассой, апатично уставившегося в маленький телевизор с мыльной оперой, и двух типов, прислонившихся к стойке с разливным пивом.

На мгновение Стейси почувствовала облегчение. Свет, люди, пусть и сомнительные. Она сделала шаг вглубь. Её каблуки громко отстучали по полу. Взгляд всех троих мгновенно уставился на девушку.

— Помогите, пожалуйста, — прозвучал её голос неестественно громко и жалобно. — У меня сломалась машина, и телефон сел. Можно… Можно позвонить? Или вызвать такси?

Продавец медленно перевёл на неё усталые глаза, безразлично покачал головой и ткнул пальцем в сторону застеклённой кабины, где когда-то стоял таксофон. Теперь там висела лишь оборванная проводка.

— Такси не вызываем. Телефона нет, — буркнул он и вернулся к просмотру сериала.

Отчаяние снова накатило на Стейси волной. Она заметила розетку за стойкой.

— Может, я могу зарядить? У меня… Я заплачу. Я Стейси Адамс, меня все знают, мой агент…

Её слова застряли в горле. Она поняла, что её имя здесь ничего не значит. Эти люди смотрели на неё не как на актрису и модель, а как на диковинную, испуганную добычу.

Двое у стойки переглянулись. Это были крепкие, небритые мужчины в жилетках поверх голых торсов, испещрённых синими, расплывшимися татуировками. Черепа, паутины, надписи готическим шрифтом. Их глаза были стеклянными и пустыми, словно они находились под действием чего-то тяжёлого.

— Агент? — хрипло рассмеялся один из них, с обвисшими щеками и мутным взглядом. — Ты чё, порно-звезда, что ли? Или из «Jumbo’s» через дорогу? Видали, как она оделась.

Его напарник, помоложе, с хищным оскалом и шрамом через бровь, присвистнул.

— Похоже на работницу. Эй, куколка, а давай станцуешь для нас прямо тут? На стойке.

Он сделал непристойный жест, изображая стриптиз.

Стейси почувствовала, как кровь отливает от лица. Она замерла, как испуганный зверёк перед хищником, не в силах пошевелиться. Мозг отказывался воспринимать происходящее.

— Я… Нет, я не…

Она бессмысленно покачала головой, а на её губах застыла глупая, заискивающая улыбка перед сильным.

— Нет… Я нет… Я на обложках…

Первый тип, с обвисшими щеками и крысиной мордой, медленно достал из кармана потрёпанную пачку долларов. Он отсчитал несколько замусоленных купюр, скомкал их в руке и, сделав шаг вперёд, с отвратительной фамильярностью сунул деньги ей в глубокий вырез платья. Шершавая бумага коснулась груди.

— Давай, раздевайся, — приказал он тусклым, бесцветным голосом. — Хватит на первое время. Мы щедрые.

После этого, с силой хлопнул её по попке.

— Эй, блондинка, ты из тех, что на обложках? — добавил второй. — А теперь, на коленях.

Это прикосновение, грубое и унизительное, словно разрядило парализующий страх. Инстинкт самосохранения, наконец, пересилил всё. Стейси резко дёрнулась назад, сбивая с ног стоящую рядом пирамиду из банок с энергетиком. С грохотом они покатились по полу.

— Забери свои грязные деньги обратно!

— Эй! — крикнул продавец, но было уже поздно.

Не думая, не глядя по сторонам, девушка рванулась к выходу. Её ноги в каблуках заплетались. Она едва не упала на скользком полу, оттолкнулась от дверного косяка и вылетела обратно в ночь, на тротуар проспекта Вестерн. За спиной ей навстречу неслось хриплое, издевательское улюлюканье.

— А ну стой, сучка!

— Бабки ты не отработала!

— За ней!

Дверь с шипением закрылась, отсекая свет и смех, оставляя её одну в ещё более густой, враждебной темноте.

Сердце Стейси бешено колотилось, отдаваясь глухим стуком в висках. Она, не оглядываясь, почти бежала через проспект Вестерн, едва не попав под колёса проезжавшего низкого «Мустанга» с затемнёнными стёклами. Из «7-Eleven» за ней вывалились те двое. Они не бежали, а шли уверенной, развалистой походкой хищников, знающих, что добыча никуда не денется.

— Эй, куколка! — прокричал тот, что постарше. — Куда побежала? Вернись, мы ещё не договорили!

— Давай вернёмся, обсудим твой танец! — подхватил второй, и его слова тонули в громком смехе. — Покажешь, на что способна!

Мужчина схватил девушку за локоть, но Стейси, резко развернувшись, впечатала ему носком обуви в пах, заставив того опуститься на колени. Другой как-то сразу опешил. Видимо, не привык к такому обращению.

— Грязная ты сучка, — прохрипел ушибленный. — Ты за это ответишь, мразь.

Стейси не оборачивалась. Она только стиснула зубы. Её каблуки с силой впивались в асфальт. Прямо перед ней, как спасительная пещера в скале, зиял вход в стрип-клуб «Jumbo’s». Неоновое розовое сердце над дверью пульсировало, заливая тротуар мерцающим светом. У входа, сложив мощные руки на груди, стоял здоровенный вышибала-негр в чёрной футболке с логотипом заведения.

Не думая, движимая лишь животным страхом преследования, Стейси подбежала к нему, лихорадочно роясь в сумочке. Она вытащила смятые двадцать долларов и сунула ему в руку.

— Пожалуйста, мне нужно внутрь, — пробормотала она дрожащим голосом.

Вышибала медленно, с нескрываемым интересом окинул её взглядом с ног до головы, задержавшись на длинных ногах, коротком платье и глубоком декольте. Он с лёгкостью разжал пальцы, и купюры упали на тротуар.

— Через чёрный ход, — безразлично бросил он, кивнув куда-то в сторону тёмного переулка.

— Что? — не поняла Стейси, сбитая с толку.

— Танцовщица? Вон там вход для артисток.

Он ещё раз огладил её с ног до головы масляным взглядом.

— Новенькая, что ли? — уточнил он, разглядывая её макияж и одежду.

— Я… — - растерянно пробормотала Адамс. — Нет, я не танцую.

Тогда его толстые губы растянулись в широкой, понимающей улыбке, обнажив золотую коронку.

— А, тогда welcome. Сегодня у нас «Ladies Night», для всех девушек без лифчиков и в мини, вход свободный. Проходи, красотка, развлекайся.

Он отступил в сторону, пропуская её. Стейси, не веря своему счастью, рванула вперёд, в полумрак, уходя от преследователей, чьи фигуры уже вырисовывались из темноты через дорогу.

Внутри её ударило по ноздрям густое марево: дешёвый табак, тяжёлые духи, запах пота и ещё что-то химическое, сладковато-едкое. Воздух был сизым от дыма, сквозь который пробивались лучи прожекторов, выхватывая из полумрака центральную сцену. Там под монотонную, гулкую Techno-музыку извивалась обнажённая танцовщица в одних лишь стрингах и ботфортах, её тело блестело от масла и пота. Она медленно обвивала шестом свои длинные ноги, а вокруг, за столиками, сидели мужчины. Они были разные. Уставшие клерки в мятых рубашках, брутальные типы в кожаных куртках, явно под кайфом, и одинокие старики, с жадностью в глазах, прижимавшие к груди полупустые стаканы.

Стейси пробиралась дальше, вглубь зала. Её взгляд скользил по столикам, и она замечала то, что раньше видела только в самых отвратительных кошмарах. В углу двое молодых людей, раскачиваясь в такт музыке, склонились над столиком, на котором лежала купюра, свёрнутая в трубочку. Один из них, с остекленевшим взглядом, зажимал одну ноздрю и резко вдыхал через другую. Повсюду царила атмосфера разнузданного, пошлого разврата. Пары втискивались в тёмные уголки, чуть ли не на глазах у всех пускаясь во все тяжкие. Где-то слышался пьяный хохот, чьё-то сдавленное рыдание, хлопки по обнажённой плоти.

Стейси прислонилась к липкой стене, пытаясь перевести дух. Ей казалось, что она попала в ад. И в этот момент её память, словно в насмешку, услужливо подбросила воспоминание. Париж. Закрытая вечеринка после показа у одного из модных дизайнеров. Шикарный особняк, шампанское, блеск и гламур. И там, под утро, тоже началось нечто неприличное. Одна из топ-моделей, под кайфом от кокаина, взобралась на рояль и начала медленно, с вызовом снимать с себя платье под одобрительные возгласы пьяной толпы. Потом к ней присоединились ещё двое. Это был такой же животный разврат, просто упакованный в дорогую обёртку, приправленный французским акцентом и брендовой одеждой. Стейси тогда сбежала, чувствуя тошнотворное отвращение. Сейчас же бежать было некуда. Этот грязный, пропахший потом и наркотиками клуб являлся её единственным убежищем.

***

Она отлипла от стены, стараясь стать как можно незаметнее, хотя в этом наряде от Versace это было задачей заведомо невыполнимой. Стейси пробиралась сквозь толпу, огибая столики, за которыми совершались сделки сомнительного характера. Кто-то попытался схватить её за руку. Липкая, потная ладонь скользнула по её предплечью, но она рванулась вперёд, даже не обернувшись. Её цель была ясна: барная стойка. Длинная, обитая потрескавшимся красным дерматином, она казалась единственным островком относительной безопасности в этом океане порока.

За стойкой возвышался бармен, грузный мужчина с бритым наголо черепом и густой бородой. Он протирал стакан серой тряпкой, глядя на зал с выражением скучающего бульдога.

Стейси буквально упала грудью на стойку, тяжело дыша.

— Пожалуйста… — выдохнула она, стараясь перекричать басы, от которых вибрировали рёбра. — Мне нужен телефон. Срочно.

Бармен медленно перевёл на неё взгляд. Его маленькие глазки скользнули по дорогому колье на её шее, затем опустились ниже, задержавшись на декольте.

— Телефоны у клиентов, куколка, — пробасил он, не прекращая протирать стакан. — Или вон, в подсобке, но он только для персонала.

— Я заплачу! — вцепилась Стейси в край стойки так, что побелели костяшки пальцев. — У меня нет наличных, но…

Она лихорадочно расстегнула застёжку на запястье. Тонкий платиновый браслет Tiffany с лёгким звоном ударился о липкую поверхность стойки.

— Это стоит три тысячи долларов. Возьмите. Просто дайте мне позвонить в полицию или вызвать Uber.

Бармен перестал тереть стекло. Он взял браслет двумя пальцами, словно дохлого червяка, и поднёс его к тусклому свету лампы.

— В полицию мы тут не звоним, — отрезал он, и в его голосе прозвучала сталь. — Копы, плохая примета для бизнеса. А вот такси…

Договорить он не успел, так как его взгляд метнулся куда-то вдаль. Входная дверь клуба распахнулась, впуская внутрь уличный шум, и Стейси, повинуясь инстинкту жертвы, резко обернулась.

В проёме стояли они. Те двое, к которым присоединились ещё несколько человек, непонятно откуда взявшиеся. Они выглядели здесь как свои. Старший что-то сказал вышибале, хлопнул того по плечу, и тот, ухмыльнувшись, пропустил их без досмотра. Их глаза шарили по залу, сканируя пространство с хищной методичностью. Стейси замерла. Ей казалось, что луч прожектора, скользящий по залу, сейчас остановится на ней и высветит её фигуру для всех, как мишень в тире.

Взгляд парня в жилетке наткнулся на неё почти мгновенно. Он толкнул локтем своего приятеля и указал пальцем прямо на барную стойку. На его лице расплылась довольная, предвкушающая улыбка.

— Чёрт… — прошептала Стейси, чувствуя, как ноги становятся ватными.

Она повернулась к бармену, в глазах которого уже читалось понимание ситуации. Он видел таких девушек сотни раз, испуганных, бегущих от проблем, которые всегда настигали их у его стойки.

— Спрячьте меня, — взмолилась она. — Они убьют меня. Или хуже.

Бармен смахнул браслет в карман одним неуловимым движением.

— В зал тебе нельзя, там тупик, — буркнул он, кивнув головой на неприметную дверь сбоку, обитую чёрным войлоком. — Иди к девкам в гримёрку. Скажи, что от Эда. И сиди тихо, как мышь. Если найдут, то я тебя не видел.

— Спасибо, — выдохнула Адамс.

Она нырнула под откидную секцию стойки, проползла мимо ящиков с пустыми бутылками, чувствуя запах прокисшего пива, и рванула к чёрной двери. За спиной она услышала громкий голос преследователя:

— Эй, лысый! Здесь только что стояла блондиночка, такая, вся из себя. Где она?

Стейси толкнула дверь и ввалилась в узкий, плохо освещённый коридор. Тут музыка звучала глуше, но зато отчётливее слышались голоса, женский смех и запах табачного дыма. Стены были обклеены старыми афишами и исписаны маркерами. Стрелка с надписью «Meat Locker» (Мясная лавка), чья-то злая шутка, указывала направо.

Она побежала по коридору, молясь, чтобы на её пути не возникло препятствий. В конце коридора была ещё одна дверь, приоткрытая. Оттуда бил яркий, холодный свет ламп дневного освещения. Стейси влетела внутрь и остановилась, тяжело дыша.

Это была гримёрка. Длинная комната, вдоль стен которой тянулись зеркала, обрамлённые лампами, точь-в-точь как в студии утром, но это было кривое зеркало её реальности. Вместо белоснежных халатов и чистоты здесь царил хаос: разбросанные стринги, пустые бутылки из-под виски, горы дешёвой косметики и запах лака для волос, смешанный с табачным дымом такой густоты, что хоть топор вешай.

В комнате находилось около пяти девушек. Разной степени одетости и трезвости. Разговоры мгновенно стихли. Пять пар глаз, густо подведённых, оценивающих, враждебных, уставились на незваную гостью в платье от Versace.

— Это ещё что за явление Христа народу? — протянула смуглая девушка с ярко-розовыми волосами, сидящая на краю стола и затягивающаяся тонкой сигаретой.

На ней был только кружевной бюстгальтер.

Стейси выпрямилась, пытаясь вернуть себе остатки достоинства. Её модельная осанка сработала автоматически, даже сейчас, когда она дрожала от страха.

— Мне нужно спрятаться, — сказала она быстро. — Эд… Эд сказал идти сюда.

Девушка с розовыми волосами выпустила струю дыма в потолок и спрыгнула со стола. Она подошла к Стейси вплотную, цокая высоченными каблуками-стрипами.

— Эд сказал? — переспросила она, бесцеремонно оглядывая Стейси. — А ты кто такая, принцесса? Заблудилась по дороге на бал?

— У меня проблемы. За мной гонятся двое парней.

Стейси сглотнула, чувствуя сухость в горле.

— Пожалуйста, мне просто нужно переждать десять минут. Я никому не помешаю.

Другая девушка, высокая блондинка с усталым лицом и синяками под глазами, которые не мог скрыть даже толстый слой тонального крема, хмыкнула:

— Проблемы у неё. Детка, посмотри на нас. Это мы ходячие проблемы. Если сюда вломятся твои хахали и начнут буянить, хозяин вычтет штрафы из нашей смены.

— Они не хахали! — воскликнула Стейси. — Они… они хотят меня изнасиловать. Или ограбить.

Слово «изнасиловать» повисло в воздухе тяжёлым, свинцовым грузом. Атмосфера в комнате неуловимо изменилась. Враждебность сменилась чем-то другим, мрачной, цеховой солидарностью женщин, которые слишком хорошо знали, что такое мужская агрессия.

Розововолосая прищурилась.

— Как выглядели?

— Двое. В жилетках. Один постарше, с гнилыми зубами. Второй молодой, со шрамом на брови.

Блондинка у зеркала резко повернулась, выронив помаду.

— Шрам через бровь? — переспросила она. — Это Рико. Он двинутый на всю башку. На прошлой неделе пырнул ножом парня на парковке из-за зажигалки.

Стейси почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она прижалась спиной к двери, словно пытаясь слиться с ней.

— Что мне делать? — прошептала она.

— Если Рико тебя ищет, он перевернёт тут всё, — сказала розововолосая, чьё имя, судя по бейджику на столе, было «Вишня». — Сюда он тоже заглянет. Эд его не остановит, он ссыкло.

Вишня приблизилась к вешалке, заваленной кучей тряпья, порылась там и кинула в Стейси какой-то сверток.

— Снимай своё платье. Быстро.

— Что? — поймала сверток Стейси.

Это был дешёвый халат с леопардовым принтом.

— Ты светишься как новогодняя ёлка, дура, — зло бросила Вишня. — Твои шмотки стоят больше, чем моя жизнь. Если Рико ворвётся, он будет искать фифу в дорогом прикиде. Смой штукатурку, надень халат и садись в угол. Будешь новенькой стажёркой. И молись, чтобы он был достаточно обдолбан, чтобы не узнать твое лицо.

Стейси не заставила себя ждать. Дрожащими руками она стянула дизайнерское платье, оставшись в белье La Perla.

— Ого, — присвистнула одна из девушек в углу. — Трусы с лифчиком тоже снимай, слишком шикарные. Вон, возьми мои запасные шорты.

Стейси чувствовала себя так, словно с неё сдирают кожу. Каждый слой одежды, который она снимала, был её бронёй, её статусом, её защитой от внешнего мира. Теперь она становилась одной из них. Безликой плотью в дешёвом халате.

Она быстро натянула синтетический халат, который пах чужими духами, и села перед свободным зеркалом. Вишня сунула ей в руки влажную салфетку.

— Стирай всё. Губы, глаза. Сделай лицо попроще.

В этот момент дверь в коридор с грохотом распахнулась. Стейси вздрогнула и вжалась в стул, глядя в отражение зеркала.

На пороге стоял тот самый парень со шрамом, Рико. Его зрачки были расширены до предела, занимая почти всю радужку. В руке он держал складной нож, лезвие которого тускло поблескивало в свете ламп.

— Ну, привет, киски, — прохрипел он, обводя комнату бешеным взглядом. — Тут к вам птичка не залетала? Такая вся… дорогая?

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь гудением ламп. Стейси замерла. Она видела его лицо в зеркале, видела его отражение прямо за своим плечом. Она опустила голову, позволив спутанным светлым волосам закрыть лицо, и начала с остервенением тереть щёку салфеткой, изображая занятость.

— Какая птичка, Рико? — лениво отозвалась Вишня, даже не повернув головы.

Она подкрашивала ресницы, и её рука не дрогнула.

— Ты опять перебрал? Тут только мы. И новенькая, которую Эд прислал. Вон, сидит, ревёт, боится сцены.

Рико сделал шаг внутрь. Стейси услышала скрип его кроссовок по линолеуму. Он приближался.

— Новенькая? — хмыкнул он. — А ну-ка повернись.

Сердце Стейси пропустило удар. Если она повернётся, он узнает её. Даже без макияжа, даже в этом халате. Черты её лица были на сотнях билбордов.

— Ты оглохла, сука? — подошёл сзади Рико и грубо схватил её за плечо, разворачивая стул к себе.

Стейси зажмурилась, ожидая удара ножом.

— Оставь её, Рико! — вдруг рявкнула Вишня, вскакивая.

В её руке оказалась тяжёлая стеклянная пепельница.

— Она платит Джонни процент. Тронешь товар до выхода на сцену, то будешь объясняться с хозяевами. А ты знаешь, кому принадлежит этот клуб.

Упоминание «хозяев» подействовало на отморозка странным образом. Он замер. Рука на плече Стейси разжалась, но не убралась. Он наклонился к её лицу, обдавая запахом гнилых зубов и какой-то химии.

Стейси медленно открыла глаза. Она смотрела прямо в чёрные провалы его зрачков.

— Ты… — прошептал он, щурясь. — Ты мне кого-то напоминаешь.

— Все блондинки на одно лицо, особенно когда ты под кайфом, урод, — выпалила Стейси.

Голос её дрожал, но прозвучал неожиданно грубо. Она инстинктивно скопировала интонацию Вишни. Актёрское мастерство, единственное оружие, которое у неё осталось.

— Руки убрал, козёл!

Рико моргнул. Такая наглость явно не вязалась у него с образом испуганной жертвы с улицы. Он медленно отпустил её плечо и выпрямился, пряча нож в карман.

— Ладно, — сплюнул он на пол. — Но если я найду ту сучку… То поставлю её на колени и заставлю работать ртом в том месте, куда она зарядила мне.

Он ещё раз окинул комнату подозрительным взглядом и, развернувшись, вышел, с силой хлопнув дверью.

Стейси выдохнула и обмякла на стуле. Слёзы, которые она сдерживала, хлынули потоком, размывая остатки туши.

— Не реви, — поставила пепельницу на место Вишня.

Руки у неё дрожали.

— Он ещё вернётся. Или будет караулить у выхода. Тебе нужно валить отсюда.

— Куда? — всхлипнула Стейси. — Моя машина сломана. Телефон сел.

— Есть задний выход, через кухню, — сказала блондинка, которая дала ей шорты. — Он выходит в переулок, на мусорку. Оттуда можно перемахнуть через забор на соседнюю стоянку мотеля. Если, конечно, там не дежурят ребята Рико. Лучше, наверное, переждать.

— А дальше? — подняла на них заплаканные глаза Стейси. — Я не могу идти по улице в этом халате.

Вишня на секунду задумалась, затем подошла к своему шкафчику. Она достала оттуда старый, потёртый кнопочный телефон.

— Держи. Это мой «рабочий». Там на счету есть пара баксов. Звони кому хочешь, но быстро.

Девушка схватила телефон как спасательный круг. Кнопки были стёрты, экран треснут, но он светился. Она лихорадочно начала набирать номер, который помнила наизусть. Не агента. Не подруг-моделей. Не очередного бойфренда.

Она набирала номер отца. Того самого, с которым не разговаривала три года, с тех пор как уехала из скучного Сакраменто покорять Голливуд вопреки его воле. Он был отставным военным, человеком жёстким и тяжёлым, но сейчас именно эта тяжесть была ей нужна.

Гудки шли бесконечно долго.

— Алло? — раздался хриплый, сонный голос на том конце.

— Папа… — зажала рот рукой Стейси, чтобы не зарыдать в голос. — Папа, это Стейси. Пожалуйста, не вешай трубку. Мне страшно. Я… я в беде.

— Стейси? — мгновенно слетел с его голоса сон.

Тон сменился на тот, командирский, который она так ненавидела в юности.

— Где ты? Говори чётко.

— Я на Вестерн-авеню, в стрип-клубе «Jumbo’s». У меня сломалась машина, и за мной гонятся какие-то бандиты. Папа, забери меня.

— Слушай меня внимательно, Анастасия.

Он назвал её полным именем, что означало предельную серьёзность.

— Я в двух часах езды. Я выезжаю прямо сейчас. Но два часа тебе придётся продержаться. Ты меня поняла? Не выходи на улицу. Запрись где-нибудь. Найди оружие. Всё, что угодно. Я еду.

Связь прервалась. Стейси опустила телефон и посмотрела на свое отражение. В зеркале на неё смотрела не гламурная дива с обложки Vogue, а загнанный зверёк с размазанной тушью, в леопардовом халате, посреди притона.

Стейси сидела, сжимая в руке телефон, но иллюзия контроля тут же рассыпалась. Девушки в гримёрке, переглянувшись, начали тихо, но настойчиво разрушать её план побега.

— Ты не поняла, детка, — заговорила брюнетка, натягивая сетчатые чулки.

Она говорила буднично, как о погоде.

— Задний двор? Там «шестёрки» Рико дежурят. Они там толкают дурь. Ты вылезешь, и упадёшь прямо им в объятия.

— Он не просто гопник с ножом, — подхватила другая, поправляя парик. — Рико работает на «18-ю улицу». Этот район, их кормушка. Полиция сюда приезжает только трупы забирать, и то через пару часов. Если ты ему приглянулась…

— То он не отстанет, — закончила за неё Вишня, поворачиваясь к Стейси. — Особенно, в том случае, когда ты ему двинула по яйцам.

В её глазах читалась мрачная уверенность.

— Рико, больной ублюдок. Ему нравится ломать. Помню, была тут одна, рыженькая, студентка. Тоже ему отказала. Через неделю её нашли в мусорном баке за три квартала отсюда. Живую, но… лучше бы она умерла.

Стейси почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Телефон в руке показался бесполезным куском пластика.

— Тогда что мне делать? — сорвался её голос на шёпот. — Отец будет через два часа. Я не могу сидеть здесь и ждать.

Вишня задумчиво прикусила губу, разглядывая Стейси. Её взгляд стал оценивающим, профессиональным.

— Есть вариант, — медленно произнесла она. — Лучшее место, где можно спрятаться — это на виду.

— О чём ты?

— Моя напарница, Трикси, сегодня не вышла. Передознулась, лежит дома, пускает слюни. А у меня через десять минут выход. Дуэт. Джонни порвёт меня, если я выйду одна. Мы теряем чаевые.

Стейси начала понимать, к чему она клонит, и её глаза расширились от ужаса.

— Нет… — помотала она головой. — Нет, нет и нет. Я не выйду туда. Я не стриптизёрша! Я модель, я актриса!

— Ты сейчас никто, — жёстко отрезала Вишня. — Ты мясо, на которое охотится волк. Послушай меня! На сцене безопасно. Вышибалы следят за порядком, пока идёт шоу. Клиентам нельзя касаться девочек на подиуме. Рико не посмеет устроить беспредел прямо под софитами, это закон клуба.

— Я не умею… Я не могу…

Стейси вжалась в стул.

— Ты умеешь двигаться, я видела, как ты шла, — настаивала Вишня, подходя ближе. — Ты мне должна, блондинка. Я спасла твою шкуру от ножа. Теперь ты поможешь мне не потерять работу. Мы тебя накрасим так, что родная мать не узнает. Парика нет, но сделаем начёс, зальём лаком. Ты будешь просто ещё одной безымянной голой задницей на шесте.

Выбора не было. Стейси это понимала. Снаружи, смерть или насилие. Здесь, в этом душном закутке, призрачная надежда переждать время на виду у всех, спрятавшись за маской пошлости.

— Ладно, — выдохнула она, чувствуя, как внутри что-то умирает. — Что мне надеть?

Следующие десять минут превратились в лихорадочную трансформацию. Девушки работали слаженно, как пит-стоп команда на «Формуле-1», только вместо болида они готовили женщину к танцу. Стейси посадили перед зеркалом. Вишня взяла самую тёмную пудру и жирно нанесла её на лицо Адамс, меняя оттенок кожи. Глаза подвели густым чёрным карандашом, нарисовав стрелки, уходящие почти к вискам. Губы покрыли ярко-алой, вульгарной помадой с блёстками.

— Волосы взбей, — скомандовала Вишня. — Больше объёма, больше дикости. Ты должна выглядеть как порно-звезда 80-х.

Ей швырнули костюм. Это было даже не белье — это был набор ремешков из чёрного латекса и крошечный кусочек ткани, усыпанный дешёвыми стразами, который с трудом прикрывал лоно. Сверху, прозрачная накидка-сетка. И туфли. Стрипы на гигантской платформе.

Стейси смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Оттуда на неё глядела хищная, доступная, дешёвая кукла. Стейси Адамс, лицо обложки «Vogue», исчезла. Осталась только плоть.

— Как тебя объявить? — спросила Вишня, поправляя свой корсет. — Нужно что-то звучное.

— Мне всё равно, — глухо ответила Стейси.

— Будешь «Барби», — хмыкнула блондинка из угла. — Банально, но мужики любят классику.

— Нет, — вмешалась Вишня. — Она будет «Китти». Дикая кошечка. Пошли, Китти. Время — деньги.

Они вышли в коридор. Сердце Стейси бешено билось. Каждый удар отдавался болью в висках. Но странное дело, как только она надела эти чудовищные туфли, тело само вспомнило осанку. Годы тренировок, дефиле, съёмок. Она выпрямила спину не от гордости, а от привычки использовать своё тело как инструмент.

Они подошли к кулисам. Музыка сменилась на тягучий, тяжёлый бит.

— Леди и джентльмены! — прохрипел диджей в микрофон. — Встречайте! Горячий дуэт! Неподражаемая Вишня и её новая подружка… Китти!

Занавес дёрнулся. Вишня толкнула Стейси в спину:

— Иди. И не смей останавливаться. Просто крутись. Я беру левый шест, ты — правый.

Стейси шагнула в луч прожектора. Свет ударил в глаза, ослепляя, и это было к лучшему. Она не видела лиц. Только тёмную, шевелящуюся массу внизу. Она ухватилась за холодный хром шеста. Металл был скользким и холодным.

Первые секунды она стояла столбом, оцепенев.

— Давай, детка! Покрути задом! — раздался пьяный вопль из темноты.

Вишня на другом конце сцены уже вовсю извивалась, прогибаясь в спине до хруста. Она бросила на Стейси яростный взгляд. И Стейси начала двигаться.

Сначала неуверенно, но музыка, довольно примитивная, басовитая, диктовала ритм. Она вспомнила уроки пластики. Вспомнила ту съёмку для календаря Pirelli, где нужно было изображать страсть. Она закрыла глаза и представила, что это просто очередная работа. Что перед ней не сборище ублюдков, а объектив Джулиана Рамиреса.

Она прогнулась, провела рукой по бедру, чувствуя холодный латекс. Она крутанулась вокруг шеста, откинув назад пышную гриву волос.

Внутри неё бушевал пожар стыда.

«Господи, если бы кто-то из агентства увидел меня сейчас», — думала она, медленно приседая в глубокое плие. — «Это был бы конец. Заголовки: „Падение ангела“, „Стейси Адамс продаёт тело за гроши“. Я стою здесь, полуголая, в дешёвых стразах, и развлекаю отбросов общества».

Но была и другая мысль, пугающая своей честностью. Чем это отличалось от того, что она делала обычно? Разве на показах она не продавала свою сексуальность? Разве на обложках она не была товаром? Разница была лишь в цене и антураже. Здесь не было лицемерия высокой моды. Здесь всё было честно. Ты показываешь тело, а они уже платят. Грязно, пошло, но честно.

— О да, детка! Раздвинь ножки! — кричал кто-то прямо у сцены, размахивая купюрой.

— Покажи нам всё, киска! Я хочу видеть, какого ты цвета внутри!

Стейси стиснула зубы, сохраняя на лице застывшую, «резиновую» улыбку. Она сделала мах ногой, зацепившись коленом за шест, и повисла вниз головой. Кровь прилила к лицу. Зал перевернулся. И тут она увидела их.

За столиком, в VIP-зоне, которая отличалась от остального зала лишь наличием кожаного дивана, сидела компания Рико. Их стало больше. Человек пять или шесть. Стол был заставлен бутылками и пепельницами. Рико сидел в центре, развалившись как король этой помойки. Он курил что-то, что пахло жжёным пластиком даже отсюда.

Взгляд его был прикован к ней. Он не улюлюкал, как остальные. Он смотрел внимательно, нахмурившись, словно пытаясь решить сложную головоломку. Его остекленевшие глаза следили за каждым её движением.

«Он знает? Или не знает?»

Паника холодным комом зашевелилась в животе Стейси.

Она перевернулась и плавно соскользнула на пол, встав на четвереньки и прогнув спину. Это было движение из арсенала дешёвых порно-фильмов, но здесь оно вызвало шквал аплодисментов.

Рико наклонился к своему приятелю, тому, что с крысинной мордой, и что-то сказал, тыча пальцем в сторону Стейси. Тот заржал и кинул на сцену скомканную купюру.

— Эй, Китти! Иди сюда! — крикнул зубастый. — Рико хочет угостить тебя выпивкой!

Стейси сделала вид, что не слышит. Она продолжала танцевать, кружась вокруг шеста, стараясь держаться в тени, подальше от края сцены, где тянулись жадные руки.

«Да что он ко мне привязался?» — лихорадочно думала она, чувствуя на себе этот липкий, тяжёлый взгляд бандита. — «Почему он не смотрит на Вишню? Она профессионал, она делает трюки лучше. Почему я?»

Может, дело было в том, что она была чужой. Хищники чувствуют чужой запах. Запах страха, запах денег, запах другой жизни, который не могли скрыть ни дешёвые духи, ни тонны пудры. Она была антилопой, которая надела шкуру гиены, но продолжала пахнуть травой саванны.

Выступление длилось вечность. Каждая минута растягивалась в целый час. Стейси чувствовала, как пот течёт по спине. Ноги в непривычно тяжёлых стрипах гудели.

Наконец, музыка стихла. Зал взорвался пьяными аплодисментами и свистом. На сцену полетели мелкие купюры. Стейси, тяжело дыша, выпрямилась. Она поклонилась, чисто механически, как после показа, и поймала взгляд Вишни. Та кивнула в сторону кулис.

— Уходим. Быстро, — одними губами произнесла Вишня.

Они подхватили с пола деньги. Вишня делала это ловко, сгребая купюры в охапку, Стейси же брезгливо подобрала пару бумажек, чтобы не выбиваться из образа, и нырнули в спасительную темноту за кулисами.

Как только тяжёлая бархатная штора отрезала их от зала, Стейси прислонилась к стене и сползла вниз. Её трясло. Адреналин отступил, оставив после себя пустоту и омерзение.

— Неплохо для первого раза, «Китти», — хмыкнула Вишня, пересчитывая улов. — Ты заработала сорок баксов.

— Оставь себе, — прохрипела Стейси. — Меня сейчас вырвет.

— Не смей блевать на костюм, он казённый, — беззлобно отозвалась Вишня. — Вставай. Нужно уходить, пока Рико не решил проверить, кто скрывается под маской Китти. Он смотрел на тебя так, будто хотел сожрать.

Стейси с трудом поднялась на дрожащих ногах. Они двинулись по коридору обратно в гримёрку. Но стоило им завернуть за угол, как путь им преградила массивная фигура.

Это был Большой Билли, хозяин заведения, напарник Джонни. Толстый, потный, в расстёгнутой рубашке.

— Эй, Вишня, — пробасил он. — Клиенты в восторге. Рико просит новенькую к себе за столик. Приват.

Сердце Стейси остановилось.

— Она не делает приваты, Билли, — быстро ответила Вишня, загораживая Стейси собой. — Она стажёрка. Ей нет двадцать одного. Проблемы с законом не нужны?

Мужчина прищурился, глядя поверх плеча Вишни на дрожащую «Китти».

— Рико плевать на закон, и мне тоже, если он платит двойной тариф. Он сказал, что хочет поговорить с ней. Сказал, что хочет её посадить к себе на колени. Хочет автограф.

Билли гадко хихикнул.

— Нет, — твёрдо сказала Стейси, обретая голос. — Я не пойду.

— Пойдёшь, куда скажут, кукла, — рыкнул здоровяк, делая шаг вперёд. — Ты в моём клубе…

— Нет! — выкрикнула Стейси, пытаясь упереться каблуками-стрипами в липкий пол, но для Большого Билла её сопротивление было не ощутимее трепетания бабочки в кулаке.

Совладелец клуба, гора мышц и жира, обтянутая дешевой рубашкой, тащил её через коридор с неумолимостью бульдозера. Его пальцы, толстые, как сардельки, до боли сжимали её тонкое запястье.

— Пусти её, Билл! — закричала Вишня, пытаясь повиснуть на его локте. — Ты не имеешь права! Джонни это не понравится! Ты знаешь правила: никаких приватов по принуждению!

Билл остановился лишь на секунду, чтобы с досадой отмахнуться от танцовщицы, как от назойливой мухи. Вишня отлетела к стене, ударившись плечом о пожарный щит.

— Да клал я на твоего Джонни, — прорычал он, брызгая слюной. — Джонни тут бывает раз в месяц, а Рико платит здесь и сейчас. И если Рико хочет «Китти», он её получит.

— Джонни сейчас здесь!

— Не ври.

Он снова рванул Стейси вперёд. Она спотыкалась, едва не падая, задыхаясь от смеси страха и унижения. Они вывалились из служебного коридора обратно в полумрак зала, пропитанный сигаретным дымом и басами, которые теперь казались ей ударами молота по обнажённым нервам.

Билл протащил её мимо барной стойки, где Эд, тот самый бармен, лишь стыдливо опустил глаза, протирая и без того чистый стакан. Никто не собирался ей помогать. Здесь каждый был сам за себя.

Они подошли к VIP-зоне. Рико сидел, развалившись на кожаном диване, как падишах на троне из грязи. Его глаза были мутными, но в них горел тот самый огонек узнавания, смешанный с животной похотью. Вокруг него сидели его приятели, шакалья стая, скалящая зубы в ожидании развлечения.

— Вот, Рико, — грубо толкнул Стейси вперёд Билл, так что она упала на колени прямо перед низким столиком, уставленным бутылками. — Я привёл её к тебе. Всё как ты просил.

Рико медленно, словно в замедленной съемке, ухмыльнулся, обнажая желтоватые зубы. Он с грохотом поставил на стол пустую рюмку.

— Ну надо же… — протянул он.

Его приятель, тот самый, с крысиным лицом, вдруг подался вперёд, щурясь. Он ткнул Рико острым локтем в бок:

— Эй, братан! Глянь! Это же та самая! Та девка с улицы, что от нас сбежала! И та, которая тебе зарядила по яйцам. Я ж говорил!

Рико моргнул несколько раз, фокусируя пьяный взгляд на лице Стейси. Слой грима, накладные ресницы, вульгарная помада, всё это поплыло от слёз и пота, обнажая знакомые черты.

— Точно… — прохрипел он, и его ухмылка стала шире, превращаясь в хищный оскал. — Ускользнуть от меня захотела, сучка? Думала, нацепишь на себя тряпки шлюхи и я тебя не найду?

Он наклонился вперёд, и его рука, тяжёлая и горячая, легла ей на бедро, сжимая плоть сквозь сетчатые колготки.

— А ты, оказывается, горячая штучка. Знал, что мы найдём общий язык.

Он похлопал её ладонью по ягодице, звонко, унизительно, по-хозяйски. В зале загоготали его дружки.

В этот момент внутри Стейси Адамс что-то оборвалось. Струна, которая держала её страх, лопнула, выпустив на волю чистую, ослепляющую ярость. Она больше не была жертвой. Она не была ни моделью, ни стриптизёршей. Она была загнанным зверем, которому нечего терять.

Её рука сама собой, повинуясь инстинкту, метнулась к столу. Пальцы сомкнулись на горлышке полупустой бутылки текилы «Patron».

— Пошёл ты! — выдохнула она. — Урод.

С коротким, резким выдохом она с размаху опустила тяжёлое стекло на голову бандита.

Звук удара был отвратительно глухим и влажным, за которым последовал звон разбивающегося стекла. Бутылка взорвалась в её руке. Янтарная жидкость, осколки и кровь брызнули во все стороны, заливая лицо Рико, стол и наряд Стейси.

Рико вскрикнул, тонко, жалобно, совершенно не по-бандитски, и повалился со стула на пол. Он тряс окровавленной головой, зажимая рану руками, и смешно повизгивал, по-собачьи.

— Ах ты тварь! — взревел Зубастый, вскакивая на ноги.

Его лицо перекосило от бешенства.

— Ты уже мертва!

Он потянулся к поясу, под задравшуюся жилетку, где тускло блеснул металл рукоятки пистолета. Стейси замерла с «розочкой» от бутылки в руке, тяжело дыша. Билл, стоявший рядом, отшатнулся, явно не ожидавший такого поворота.

— Эй! — раздался властный, громкий голос, перекрывающий шум музыки и крики. — Какого дьявола здесь происходит?!

Музыка резко оборвалась.

К столику быстрым, упругим шагом приближался мужчина. Это был Джонни, второй владелец клуба. Высокий, подтянутый итальянец в безупречном сером костюме, который смотрелся в этом гадюшнике так же чужеродно, как и сама Стейси. За его спиной маячили двое крепких парней в кожаных куртках. Охрана старой закалки.

Джонни остановился в шаге от столика, брезгливо глядя на корчащегося в луже текилы и крови Рико.

— Я сказал, — был холодным, как лед голос владельца клуба, — убрать отсюда этот мусор. Рико, ты перешел черту.

— Джонни! — заверещал Билл, пытаясь оправдаться. — Они платят! Это просто недоразумение…

— Заткнись, Билл.

Джонни даже не посмотрел на партнёра. Он перевёл взгляд на поднимающегося Рико.

— Я говорил тебе: не трогать моих девочек. Не устраивать здесь бордель. Ты оглох?

Рико, шатаясь, встал. Кровь заливала ему левый глаз, смешиваясь с алкоголем. Он выглядел страшным, униженным и смертельно опасным.

— Твоих девочек? — прошипел он, сплёвывая кровь на ботинок Джонни. — Этот район принадлежит нам, макаронник. Мы здесь власть. А ты, просто обслуга.

— Пошёл вон, — тихо, но с угрозой произнес Джонни. — И забери своих шестёрок. Или я вынесу вас вперёд ногами.

— Ты? — безумно расхохотался Рико. — Ты труп, Джонни. Ты и твоя пафосная задница.

Всё произошло в доли секунды. Время словно сгустилось, став вязким, как сироп. Стейси видела, как рука Рико метнулась за спину. Как расширились глаза Джонни. Как его охрана потянулась к кобурам под куртками.

Первый выстрел оглушил. Он прозвучал как удар хлыста в библиотеке. Слишком громко, слишком реально.

Джонни дернулся, словно наткнулся на невидимую стену. На его белоснежной рубашке, прямо на груди, расцвел алый цветок. Он посмотрел на него с удивлением, а потом медленно осел на колени.

— Джонни! — заорал один из охранников и открыл ответный огонь.

Ад разверзся. Это было похоже на кошмар. Воздух наполнился грохотом, от которого закладывало уши. Пули свистели, вгрызаясь в мебель, стены, люстры. Огромное зеркало за барной стойкой взорвалось мириадами сверкающих осколков, осыпая Эда дождем из стекла.

Бутылки на полках лопались одна за другой, устраивая алкогольный фейерверк. Перья от боа танцовщиц взлетели в воздух, кружась в этом смертельном вихре как странный снег.

— Ложись! — истошно крикнула Вишня, появившаяся из ниоткуда.

Она сбила Стейси с ног, и они обе покатились по полу, царапая колени об осколки. Стейси вжалась в грязный ковролин, закрывая голову руками. Над ними творилось безумие.

Вспышки выстрелов выхватывали из темноты перекошенные лица. Кто-то кричал от боли. Большой Билл, пытаясь убежать, получил пулю в плечо и с рёвом опрокинул целый стол. Люди Джонни, профессионалы своего дела, стреляли прицельно, прячась за колоннами. Бандиты Рико палили во все стороны, не разбирая целей, превращая клуб в решето.

Случайный посетитель, тот самый старик, что жадно смотрел на танцы, упал со стула, схватившись за живот. Стриптизерша на сцене, забыв про наготу, с визгом спрыгнула с подиума и поползла за кулисы.

— Нам нужно к выходу! — прокричала Вишня прямо в ухо Стейси, перекрывая канонаду.

Они поползли на четвереньках под столами. Стейси чувствовала, как в кожу впиваются мелкие осколки, но боли не было. Только ледяной ужас и животное желание выжить.

Вдруг чья-то рука стальным капканам сомкнулась на лодыжке Стейси. Она вскрикнула и обернулась.

Из-за опрокинутого дивана на неё смотрел Рико. Его лицо превратилось в кровавую маску. Один глаз заплыл, но второй горел ненавистью. Он был ранен. На боку расплывалось тёмное пятно, но он был жив и полон решимости забрать её с собой.

— Куда собралась, тварь? — прохрипел он, подтягивая её к себе. — Мы ещё не закончили!

Стейси отчаянно лягнула его свободной ногой. Каблук-стрип вонзился ему в плечо, но Рико лишь зарычал, сжимая хватку. Он потянул её, и Стейси, скользя ногтями по полу, поехала к нему. В его другой руке поднимался пистолет.

— Стейси! — в ужасе закричала Вишня, но она была слишком далеко, отрезанная очередным взрывом бутылок.

Стейси шарила руками по полу в поисках хоть чего-нибудь. Осколок? Ножка стула? Её пальцы наткнулись на холодный, тяжелый металл. Пистолет. Чей-то «Глок», выпавший из руки убитого бандита или охранника. Он лежал всего в десяти сантиметрах.

Мир сузился до этой чёрной матовой рукоятки. Стейси не думала. Она не вспоминала уроки актёрского мастерства, где её учили держать бутафорское оружие. Она схватила пистолет. Он был тяжелее, чем казалось.

Рико уже наводил на неё ствол. Его палец побелел на спусковом крючке. Стейси резко перевернулась на спину, вывернулась, направляя оружие навстречу.

Их глаза встретились на долю секунды. В единственном глазу Рико мелькнуло удивление. Он не ожидал, что «кукла» даст сдачи.

Стейси нажала на курок. Выстрел ударил в ладонь. Отдача дернула руку, чуть не вывихнув кисть. Пуля вошла Рико точно в переносицу, между глаз. Чёрная точка мгновенно появилась на его окровавленном лице. Выражение злобы застыло, превратившись в вечное удивление. Хватка на ноге Стейси разжалась. Голова бандита дернулась назад, и он рухнул лицом в пол, навсегда замолкая.

Девушка замерла, всё ещё сжимая дымящийся пистолет. Её грудь ходила ходуном. Она только что убила человека.

Внезапно стрельба прекратилась так же резко, как и началась. Остались только стоны раненых, звон осыпающихся остатков стекла и далекий, но быстро нарастающий вой сирен.

— Полиция! — крикнул кто-то у входа.

— Стейси, брось пушку!

Вишня оказалась рядом. Она рывком подняла Стейси на ноги, выбив пистолет из её ослабевших пальцев.

— Бежим! Сейчас здесь будут копы!

Ошеломленная, оглушенная, Стейси позволила подруге тащить себя. Они перешагивали через тела, через битое стекло, через лужи алкоголя и крови. Джонни лежал неподвижно, раскинув руки. Его безупречный костюм был испорчен навсегда.

Вишня с силой толкнула дверь заднего входа, и ночной воздух ударил в лицо, холодный, чистый, пахнущий свободой и выхлопными газами.

— Беги! — подтолкнула её в спину стриптезерша. — Туда, через забор! Я задержу их, скажу, что… Беги, дура!

— А ты?! — обернулась Стейси, глядя на девушку с розовыми волосами, которая спасла ей жизнь.

— Я выкручусь, я местная! Вали отсюда!

Вишня захлопнула дверь перед её носом. Адамс осталась одна в темном переулке.

Она побежала. Босиком. Туфли-стрипы она скинула ещё в зале. Асфальт и мелкие камни резали ступни, но она не чувствовала боли. Она бежала мимо мусорных баков, мимо спящих бродяг, перелезала через сетку-рабицу, разрывая костюм «Китти» и кожу на ладонях.

Она выбежала на соседнюю улицу, более тихую, тёмную. Остановилась под старым раскидистым дубом, жадно глотая ледяной воздух. Лёгкие горели. Её трясло от холода, от шока, от пережитого ужаса.

Девушка обхватила себя руками, пытаясь согреться. На ней были только обрывки латекса и сетки. Она стояла в тени, дрожащая, грязная, с размазанным гримом, с кровью на руках, своей и чужой.

Звук мощного мотора заставил её вздрогнуть.

По улице медленно ехал огромный чёрный пикап Ford F-150. Его фары выхватывали куски тротуара. Стейси вжалась в ствол дерева.

«Только не они, только не снова», — молила она про себя.

Пикап проехал мимо, затем резко затормозил, взвизгнув шинами. Загорелись красные стоп-сигналы. Машина сдала назад.

«Господи, нет!»

Стекло опустилось.

— Стейси? — раздался хриплый, до боли знакомый голос.

В нём не было той властности, что она помнила. В нём был только страх. Страх отца за своего ребёнка.

Девушка медленно вышла из тени на свет фар.

Дверь пикапа распахнулась, и на асфальт спрыгнул высокий, седой мужчина в потертой куртке. Полковник Адамс. Он выглядел постаревшим, но таким же крепким, как скала.

Он замер, глядя на дочь. На её разорванный вызывающий наряд, на синяки, на кровь на лице. В его глазах не было осуждения, которого она так боялась всю жизнь. Не было упрека: «Я же говорил». Была только боль и безграничное облегчение.

— Папа… — прошептала она, и ноги её подкосились.

Он подхватил её прежде, чем она коснулась земли. Сильные руки обняли дочку, прижимая к груди, пахнущей табаком. Он снял с себя тёплую куртку и укутал её, пряча наготу, её позор и её раны от всего мира.

— Всё хорошо, Анастасия, — шептал он, гладя её по спутанным, светлым волосам. — Я здесь. Я тебя никому не отдам. Всё закончилось.

Он поднял её на руки, как маленькую, и понёс к машине. Усадил на переднее сиденье, включил печку на полную мощность.

Стейси сидела, закутавшись в отцовскую куртку, и смотрела в окно, на удаляющиеся огни Голливуда. Там, вдалеке, выли сирены, кружили вертолёты, освещая прожекторами тот ад, из которого она выбралась. Она посмотрела на свои руки. Кровь Рико не видна. Но это не означало, что её там не было.

— Пап? — тихо позвала она.

Отец, выруливая на шоссе, бросил на неё быстрый взгляд.

— Да, родная?

— Поедем домой. В Сакраменто.

— Конечно, — кивнул он. — Прямо сейчас.

Она откинула голову на подголовник и впервые за эту бесконечную ночь закрыла глаза, чувствуя, как тепло печки вытесняет холод из костей. Блеск софитов, обложки журналов, фальшивые улыбки на красных дорожках, всё это казалось теперь сном другой женщины. Той Стейси больше не было. Она умерла там, на полу «Jumbo’s», сжимая пистолет.

Новая Стейси открыла глаза и посмотрела на дорогу. Впереди была темнота, но фары отцовской машины уверенно прорезали её, освещая путь домой. Она выжила. И это было единственное, что имело значение.