Геометрия пустого зрительного зала

(Трагифарс в одном действии)

Действующие лица:
•  МАКСИМ — человек, чьё детство пахнет гримом и кулисами. Его память — не лабиринт, а идеально освещённая сцена. Он всегда жил в театре и хорошо помнит, что не виновен и может это легко доказать, но его не спрашивают, что он помнит, а предъявляют ему 10 000 ложных обвинений.
•  АДВОКАТЫ (ДВЕ ФИГУРЫ В ОДНОМ ПЛАЩЕ) — архитекторы ложных обвинений, жонглёры «двойной игры», не спрашивающие Максима, что он помнит и не подсказывающие ему, что раз он не замечал предупреждения, значит он не виновен.
•  ХОР ТЕНИ — десять тысяч голосов, шепчущих: «Ты — маньяк, все убегают».
•  МЕТАФИЗИЧЕСКИЙ ДОПРОСИК — маленькое существо с песочными часами, в которых застыл 1999 год.


 СЦЕНА ПЕРВАЯ: СКРИПТ ПОДМОСТОКОВ

Сцена представляет собой заброшенный театр. Вместо стен — бархатные занавесы, за которыми ничего нет. Максим сидит на авансцене, вертя в руках пустую театральную программку.

МАКСИМ: (тихо) Вы говорите — я забыл? Память не смывается дождём, если ты вырос среди декораций. Я помню каждый шорох за кулисами в девяносто четвёртом. Я все помню. Я помню 35 контрольных точек. 35 вспышек лучей предупреждений и передразниваний. Я не искал женщин. Я искал рифму к своей тишине.

АДВОКАТЫ: (выходя из тени, их голоса сливаются) Но нам нужен был Сценарий! Нам нужно было выманить Переписчика на свет! Если нет зверя, его нужно сшить из обрезков лжи. Мы назвали тебя «маньяком», чтобы посмотреть, как содрогнётся истина. Мы искали, чей ты переписчик. У тебя в дневнике обнаружены шифры на пяти языках.

МАКСИМ: У меня не было баллончика. У меня не было яда. У меня была только память, которая ярче ваших софитов. Допрос девяносто девятого года — это спектакль для пустых кресел. Я мог оправдаться за пять минут, но вы заперли меня в «Дне сурка», где время зациклено на вашем самошантаже.


 СЦЕНА ВТОРАЯ: ИНЖЕНЕРИЯ НАВЕТА

Адвокаты начинают разматывать длинную ленту, на которой мелкими буквами написано «Ты виновен» десять тысяч раз.

АДВОКАТЫ: Мы поклялись честью, что ты — охотник. Мы заставили клипмейкеров петь о твоём грехе, вмонтировав 25-й кадр с ложными обвинениями, хотя знали: ты — просто свидетель в театральной ложе. Это «двойная игра», Максим! Чтобы разоблачить Переписчика, нужно принести в жертву Человека, нужна ложная версия для твоего допроса. Самонавет — это высшая форма драматургии.

МАКСИМ: Вы построили снежный ком из упрёков. «Карлик побежал», «Ты — чудовище»... А я ничего не заметил. Меня тридцать пять раз предупреждали и передразнивали, а я ничего не замечал, значит я не виновен. Вы хотели Разоблачения переписчика, Вы искали, на кого работает переписчик, и врали ложную версию про монстра, которую сами же и выдумали.

ХОР ТЕНИ: (ритмично) Десять тысяч упрёков... Ноль доказательств... Театр теней... Смерть смысла...


 СЦЕНА ТРЕТЬЯ: ОПРАВДАНИЕ СВЕТОМ

МАКСИМ: (встаёт, занавесы начинают падать один за другим) В девяносто девятом можно было просто открыть дверь. Можно было женить меня на правде и закончить этот фарс. Но вам был нужен «маньяк» как 25-й кадр вашей собственной совести. Вы обвиняли меня в потере памяти, потому что сами боялись вспомнить: я невиновен изначально. Допрос сразу был не нужен. Если бы Вы сразу оправдали меня, Вы бы не узнали, чей я переписчик. Вы не хотели меня сразу оправдать и женить. Вам надо было меня шантажировать, чтобы выяснить через двойную игру и ложную версию, чей я переписчик.

АДВОКАТЫ: (съёживаясь под светом, который исходит от Максима) Мы... мы просто думали, что у тебя потеря памяти. Мы думали, что ты забыл, чей ты переписчик и откуда у тебя в дневнике шифры на пяти языках.

МАКСИМ: Нет. Вы — режиссёры, которые забыли, что актёр знает финал. 35 контрольных точек. Я помню каждую. Все говорит о том, что я не виновен и допрос сразу был не нужен. Вы сами разоблачали переписчика и не хотели меня сразу оправдать и сразу напомнить мне все контрольные точки, когда меня предупреждали и что я был без баллончика. Вы не хотели, чтобы я сразу объяснил и вспомнил, что я не виновен. Вы играли в двойную игру. Вы выясняли совсем другое. Вы через ложную версию разоблачали переписчика.

Максим делает шаг вперёд. Театр рассыпается, превращаясь в чистую, пустую площадь. На полу остаётся лежать только одна маска, на которой написано: «Ложная версия».

МАКСИМ: (зрителю) Самое страшное — не когда тебе забыли напомнить твое алиби, когда тебе не подсказали вспомнить случаи, когда тебя предупреждали, а ты этого не замечал. Когда тебя заставляют забыть, что ты — это ты. Я ничего не забыл, я все помню! Я не виновен! А шифры в дневнике – это случайные совпадения. Никаких тайных шифров в моем дневнике нету. Я сам все писал и это хорошо помню. Я не переписчик. Вам кажется, что я переписчик, потому что у Вас – паранойя! 

Занавес — это абсолютная тишина.

ЗАНАВЕС.
(с) Юрий Тубольцев