Хронический режим угрозы

Проблема не в том, что Израиль защищается.
Проблема в том, что защита стала единственным режимом существования.

В психологии это называется сужением репертуара реакций.
Когда человек долго живёт в опасности, у него исчезает выбор.
Остаётся три кнопки:
— бей,
— беги,
— замри.

Израиль давно не «выбирает» ответы — он срабатывает.

Это не стратегия.
Это симптом.

Когда травма становится идентичностью

Самая опасная стадия ПТСР — не вспышки ярости.
Самая опасная — когда травма начинает объяснять всё.

Мы такие, потому что нас били.
Мы не можем иначе, потому что нас хотят уничтожить.
Нам нельзя останавливаться, потому что остановка = смерть.

На этом этапе человек (или страна) перестаёт различать реальность и память.

Прошлая угроза начинает подменять настоящую.
Любая критика слышится как нападение.
Любой вопрос — как попытка лишить права на существование.

И тогда гнев уже не эмоция.
Он становится мировоззрением.

Сила без паузы превращается в судорогу

Есть важная вещь, которую хорошо знают в тюрьмах и плохо понимают в политике:

не вся сила — контролируемая.

Человек, который всё время напряжён, кажется сильным.
Но на самом деле он:
— быстро истощается,
— ошибается в оценке угроз,
— начинает бить там, где достаточно было обозначить границу.

Гнев без паузы — это не мощь.
Это судорога.

Именно поэтому курсы управления гневом начинаются не с «будь добрым»,
а с остановки тела:
— дыхание,
— пауза,
— фиксация момента,
— возврат выбора.

Пауза — это не слабость.
Пауза — это власть над собой.

Израиль как человек, который не спит

Есть ещё один симптом хронической травмы — невозможность сна.

Человек вроде бы бодрствует, действует, принимает решения,
но он никогда по-настоящему не отдыхает.

Израиль именно такой:
— он всё время «на смене»,
— всё время «на посту»,
— всё время «если не мы — то нас».

Это состояние не может длиться бесконечно.
Оно либо приводит к ошибке,
либо к ожесточению,
либо к утрате морального слуха.

А иногда — ко всему сразу.

Управление гневом — это возвращение сложности

Самое ценное, что дают такие курсы, — не спокойствие.
Они возвращают сложность.

Человек снова начинает различать:
— где реальная угроза,
— а где триггер,
— где защита,
— а где привычка отвечать ударом,
— где сила,
— а где накопленная ярость.

Для страны это означает:
— способность слышать, не капитулируя,
— способность ждать, не сдаваясь,
— способность действовать, а не реагировать.

Это и есть зрелость.


 ещё одно:
выживание как единственная ценность рано или поздно начинает пожирать то, ради чего выживали.

Эта статья — действительно не обвинение.
Это разговор изнутри травмы, а не с трибуны морали.