Из неоконченного. Проклятый посёлок

Первый раз я попал в Ташару случайно, в конце девяностых, причём глубокой ночью. Товарищ пригласил отмечать днюху на базу отдыха, в село Дубровино, что находится на берегу Оби, в ста километрах от Новосибирска. Причём условия празднования были немного странные, необходимо было приехать к полночи, на незнакомую базу и сразу в сауну и до утра, потом катания на снегоходах, опять баня. Короче молодёжная пьянка без девок, на двое суток. А был конец декабря, карты существовали только в аналоговом виде и никто ни разу не бывал в этой местности. Ну и мы конечно повернули не туда. А поворачивать было и не нужно, именинник так и сказал, что только прямо, но я будучи рулевым и штурманом одновременно, безрассудно повернул направо, а пассажиры не возражали, так как уже мужественно боролись со сном.
На удивление дорога оказалась асфальтированная, хотя и со множеством поворотов, как показалось совсем необязательных. Фары освещали высокие сугробы по краям очищенной дороги и вершинки укутанных в снег ёлок. Боковых свёртков по пути не было и когда пришло понимание, что сворачивать было не обязательно, развернуться уже было негде, но через пяток километров высветился аншлаг с надписью Ташара.
-Ну чего, пацаны, посмотрим, что за деревня такая, раз уж доехали.
-На хрена, глушь какая-то, жрать охота и водка киснет, разворачивайся.
-Не. Толян пять раз повторил, чтобы к двенадцати приехали. Я его знаю, он затеял какое-то мероприятие. Время есть, полчасика покрутимся и как раз вовремя успеем.
Замелькали первые дома. Фонарей не было и в окнах не горел свет. Под колёсами два раза стукнуло.
-У них тут, что железка есть, странно. На хрена в такой глуши железка. Бараки какие-то. О, смотрите, здание кирпичное. Приличное село.
Двухэтажное здание из красного кирпича, представляло из себя слабый отголосок сталинского ампира, с круглым оконцем на втором этаже и указанием даты постройки. 1953г.
-Символично. Колоннады не хватает. Магазин что ли. Антоха, поехали отсюда. Жутковато как-то. Ты заметил, что ни одного человека нет и темно как у негра в жопе. Я такое видел в плохих фильмах. Предложи ещё нам погулять по окрестностям.
-Витёк, ты постоянно вспоминаешь негритянские задницы, они тебя волнуют или ты уже побывал там. До конца деревни доедем. Не ссы в трусы.
-Да пошёл ты, вечно в блудняк народ вводишь.
На удивление деревня оказалась очень большой, в несколько километров. Витёк с заднего сиденья непрерывно негодовал и тосковал о накрытом столе, где-то там, в другой стороне. Остальные пассажиры также не высказывали своего удовольствия от мелькавших за окнами автомобиля, покосившихся избёнок. Назревал мятеж. Село, а это было, судя по размерам, именно село, выглядело опустевшим и даже собаки не перебегали дороги.
Проскочив село до конца, я лихо, с заносом, развернул свой японский внедорожник и газанул в обратную сторону. Народ оживился и загалдел. Через полчаса лихой езды мы въехали в Дубровино. В отличии от Ташары, здесь висело пару фонарей и даже присутствовали указатели, которые и привели нас до, отворённых настежь, ворот иллюминированной базы. При въезде, в небо метнулся фейерверк. Толик знал толк в праздниках. Встречал нас именинник и девушка, почему-то в шубке снегурочки, но с бейджиком «Администратор» и с подносом в руках, на котором, к всеобщему удовлетворению, сверкали рядком пять рюмок с водкой и нарезанный лимончик. Я огляделся, в поисках цыган. Как мне показалось, в наполненном до верху снегом бассейне, стояла деревянная конструкция, на которой светилась цифра 30. Толик, первым поднял рюмашку: «Дорогие товарищи, несказанно рад вас всех видеть, все поздравления и вручение подарков будут проходить в жарко натопленном помещении. Будьте здравы, бояре. Проходим, а то мы тут давно уже пляшем. Прохладно, знаете ли. Не май месяц».
Витёк, на полусогнутых, проскользнул к локоточку снегурочки, взял бокал и сладостным, подрагивающим голоском осведомился: «Как называть тебя? Богиня»
Богиня вздрогнула, она явно опасалась за свою честь. И не зря. Виктор лихо опрокинув ледяную водку прямо в желудок, не касаясь стенок пищевода, начал яростно и призывно вращать глазами, поливая слюнями утоптанный снег, делая всем присутствующим скользко.
Второй раз я попал в Ташару, опять волею случая, правда совсем при других обстоятельствах. Собрались мы, с моим приятелем Саньком, на рыбалку, так сказать на дальняк. Было начало осени, по нашим местам уже не жарко, а так как собрались на несколько дней, то и шмутья получилась полная лодка. Тёплые вещи, палатка, провиант, бухлишко, но в меру, снасти и запас бензина. Собрались мы в места не разведанные и потому интересные и много обещающие. По плану надо было добраться до одного из устий протоки Уень и там, по мере возможностей и опыта, по тиранить местную щуку. Пару раз переночевать, может быть пострелять водоплавающих. Ну вот, с утреца отчалили и помчались вниз по течению, идти предстояло что-то порядка 80 км, сколько это должно было занять времени, мы представляли смутно. Сзади, на куче вещей, восседал довольный Санькин рыжий пёс, по кличке Хлябус. Почему Хлябус, кто такой Хлябус, было неизвестно и вообще Санька его называл разными кличками, видимо подходящими под текущие обстоятельства. По Санькиным же утверждениям, Хлябус родился породистым кокер-спаниелем, но в щёнячестве документы были утеряны, поэтому он остался сиротой и его ему подкинули, а по своей невероятной породе, должен был приносить подбитую дичь. Я в собаках немного разбирался, так вот Хлябус, появился на свет и вырос, самым настоящим «дворянином», без роду и племени, но псом был прикольным, незлобивым и тупым. Если он оставался сухим к вечеру, то его можно было затянуть в палатку и это добавляло тепла и не передаваемого аромата псины. И да, я не видел ни разу, чтобы он принёс хоть одну утку, зато жрал он их вместе с перьями и костями, если опрометчиво оставить дичь в доступном для пса месте. Во время охоты в лодке, выл дурниной и на пинковой тяге летел через полчаса в лагерь.
По берегам потянулись разноцветные дачи, которые без перехода перешли в осенние, серые пригородные села и посёлки. Я достал коньяк.
-Ну а чо, идти не понятно сколько. Я сейчас начну мёрзнуть. Давай закуски нарежь потолще, чтобы рот радовался.
-А я против разве. Я уже замёрз.
Первым обрадовался рот Хлябуса. Саня уронил кусок колбасы на палубу.
-Так. Александр. Ты этого лишенца, чем кормить собираешься. Ты паёк на него взял.
-Да со стола он пропитается. Ты же знаешь, ему много не надо.
-Знаю. Поэтому и волнуюсь за провиант. Ну, что бы не тряхнуло. Будь здоров.
А тряхнуло нас не раз и всё по глупости, после сакральных слов: «Давай по протоке срежем». Срезали. Сначала пару шпонок, потом винт обломали, выгребали на вёслах. Но мы знали, что так будет и взяли с собой запас и шпонок, и винтов. Скоро, за речными разговорами с преодолением трудностей, первая бутылка кончилась и мгновенно появилась следующая.
-Так. Это что за деревня, на правом берегу.
-Где деревня. Ты чего, нет никакой деревни. Берег пустой, тут даже палатки не поставить.
-Наверх смотри. На яру.
-Ох ты. Аж башка закружилась. Да, откуда я знаю какая деревня. Надо отлить.
-Значица так. Мы прошли Белоярку, теперь это Успенка, дальше будет по правому берегу Дубровино. Бл*, Саня, ну не против же ветра. Держись я остановлюсь. Твою мать, все залил и сам весь мокрый. Саня, а где Хлябус? Мы его на острове оставили. Я возвращаться не буду. Далеко. Бензина мало. Не буду. На обратном пути заберём, ничего с ним не случится, да и случится...
-Какой Хлябус? А, Больдоций. Да вон он, нажрался и в нос залез. Спит. Рыжая морда.
-А чего он нажрался. Ты чего, харчи переводишь. А как ты его назвал? Боль..Балд. Тьфу чёрт.
-Кого назвал? Хлябуса. Хлябусом.
-Так всё. Надо делать привал. Костерок. Перекусить. Выпить.
-Давно пора. Я согласен, особенно перекусить и выпить.
-От Дубровино надо прижаться к левому берегу и смотреть выход протоки. Ты смотри. У меня что-то со зрением, плохо стал видеть в сумерках. Тут километров пять осталось.
Протоку мы на удивление нашли без проблем и даже, грамотно соорудили лагерь, на высоком песчаном берегу. С дровами, палаткой и умудрились сделали что-то горячее. Но дальняя дорога и две бутылки конька сделали своё дело и мы рухнули спать. Хлябус всю ночь носился по берегу, что-то беспрерывно рыл, лаял на кого-то. Одним словом вёл себя как отдохнувшая мразь, то есть как и всегда.
Проснувшись перед рассветом, от утренней свежести и небольшого похмелья, мы на скорую руку соорудили богатырский завтрак из сала и колбасы, чай организовывать не стали, а подлечились водочкой из литрушки.
-Так, Санёк, я пойду вверх по протоке, там вечером что-то плёскалось. Не менее бобра. Ты за мной не ходи, ты в другую сторону ходи.
-Да надо очень. Я на озёра собрался с Арчибальдом, тут озёра должны быть. Вечером шурпу из уток сварим или не сварим.
-Александр. Ты ломаешь, бедной псине психику. Определись уже, наконец с кличкой. Ладно, я пошёл. Светает.
Промахав несколько часов спиннингом и пройдя по буеракам с десяток километров, я добыл всего килограмма полтора неполноценных шнурков. Но и то добыча, упаковав всё в рюкзак, решил не возвращаться в лагерь тем же путём, а прогуляться по лугам, насладиться так сказать видами. Поднявшись из глубокого русла реки я действительно очутился на открытой местности.
На несколько километров расстилалось море травы в пояс. Луга. Знаменитые приобские заливные луга. По весне, в паводок, всё это многокилометровое пространство заливается водой. В нескольких километрах, у самого горизонта, как стенка, возвышалась тёмная полоска соснового леса. Облака, белые до боли в глазах сверху и пугающе темные с нижней части, как то неестественно стремительно неслись в глубокой синеве. Даже голова закружилась, то ли после погребной затхлости заросшего русла, то ли от полета облаков. Предосенний воздух был настолько прозрачен, что наверное можно было увидеть берег Карского моря, при условии плоской земли. Посреди лугов, как древние стражи, стояли, подпирая небо кронами, какие то невероятные осины. Я никогда не видел таких огромных деревьев. И посреди всего этого эпичного великолепия, с двухстволкой на плече, бодро вышагивал Санёк. Я коротко свистнул и махнул рукой.
-О, Антоха. Ты чего здесь. Заблудился.
-Сам ты заблудился. У меня компас в голове, я всегда и везде могу определить где север.
-И где.
-Там где холоднее. Да заколебался по грязи лазить, вот решил по твёрдому погулять, ну и комаров никто не отменял, а здесь смотри какие просторы.
-Это да. Я когда с утра то вышел, минут десять стоял смотрел. Красотища. Никогда такого не видел. Ширь то какая, а там озёр сколько. Их не видно, они в траве, но они есть. И большие и маленькие. Сотни, да что там сотни, тысячи. Страна тысячи озёр.
-Так, Пришвин ты наш ненаглядный, поэт природы, ты подстрелил что или как. Кстати, а Хлябус где?
-Рыжая мразь будет наказана.
-Да ладно. Интересно. И за что.
-Представляешь. Ну обидно, слов нет. Озёр то конечно много, но утки на них нет совсем. Я километров десять прошёл, ни одной. И тут чирок налетел, ну я его конечно приземлил, то есть приозерил. Прикинь, этот блохастый бутерброд, прыгает в воду и плывёт к утке. Первый раз. Первый раз за два года, он делает подачу. Думаю, ну наконец то. Но не тут то было, этот сучий потрох, берёт чирка и уплывает на другой берег. Я звал, я угрожал, даже целился в ублюдка.
-Ну и..
-Доел чирка и убежал.
-Хороший пёсик. Это всё потому, что ты зовёшь его разными кличками. Ну и туповат он.
-Ты поймал чего.
-Ты знаешь. Даже рассказывать нечего. Несколько щурогаек, с полкило и по менее. Надо было на большой реке ловить, а не в протоке. Воды мало.
-Руки кривые.
-Ну или так. Пошли. Жрать охота.
Не доходя до лагеря, метров пятьдесят, нас встретил счастливый Хлябус. Радостно помахивая ушами, полными репьёв, он сделал пару приветственных кругов вокруг нас и куда то пропал. Подойдя к палатке я замер.
-Что-то не так. Не пойму что.
-Перекопал весь стан, уродец. Искал чего.
-Не искал, а прятал. Ты утром куда еду дел. Ну там сало, колбасу. Хлеба целая булка оставалась.
-Бл*..Вот здесь, на столике. Ах, паршивец. Застрелю, как врага народа.
-Надо искать. Он сожрать столько не мог. Или мог.
Сало нашлось тут же, под складным столиком, хорошо закопанным в песок. Саня покрутил приличный шмат в руках.
-Вот так и так если обрезать, то немного останется. Изгрыз всё насквозь. Тварь мохнорылая. Ни хрена мы здесь не вырежем. Столько сала сожрал. Сдохнет ведь.
-Почему это сдохнет. До сих пор не сдыхал, а тут сдохнет.
-Потому что я убью его. Надо прервать эту бессмысленную жизнь.
-Не надо ничего прерывать. Сам виноват. Собаку воспитывать надо, а не только за ухом трепать.
Колбаса нашлась, чуть поодаль, в другой песчаной яме, не менее испорченная.
-Сань, а дело то дрянь. Провианту нет. Вон и хлеб плавает.
-Метнул буханку, пусть улетает. Вдруг в космосе кто-то голодает. А водка? Водка где? Почти литр. Ну водку же он не мог.
-Или мог. Уж больно счастливый он нас встретил. Так, не топчи следы. Он её в зубах не мог унести, только волоком. Следы должны остаться.
-Ага. Вот смотри. Ямка в песке. Это бутылка упала со столика. Вот он при копать её пытался. Жертва сучьего аборта. Вот вот, катил её, чётко видно. Он её в реку укатил.
Мы стояли на берегу с опущенными руками, в полной растерянности и не понимали, что делать дальше.
-Да как так то. Право, как дети. Давай собираться, пока ещё рано, в обратную дорогу. Сейчас мы рыбу съедим, а дальше всё. Засветло до города дойдём.
-А рыжего п*дора здесь бросим.
-Хочешь бросай, но это твоя ответственность. Просто не бери его больше никуда. Пусть в квартире сидит.
Мы собрались за пятнадцать минут. Саня посидел немного, принимая решение, хлопнул себя по коленям и позвал собаку. Хлябус появился мгновенно и сразу метнулся в лодку. Там он забился в самый нос, свернулся в клубок и даже вроде как бы заснул.
-Он не тупой. Он слабый. Не может себе отказать и оценить последствия. Отталкивайся.
В обратную дорогу Саня сел за штурвал, немного разогрев двигатель, он плавно дал газу пошёл вверх по течению. Если мы вниз шли, с приключениями, пять часов, то на обратную дорогу должно было уйти, что-то около шести часов. Нормально, засветло успеваем. Потянуло горелой резиной. Мы одновременно оглянулись на мотор. От него валил или пар или дым или всё одновременно.
-Глуши. Надо смотреть. Снимай колпак.
-Твою мать. Перегрелся. Нельзя так резко глушить, кольца прихватит. Заведи. Понятно. Глуши.
Санёк сел и зажевал губами, совсем как его отец, когда тот задумывался.
-Вода не идёт. Когда вчера на мель вылетали, видимо песка хватанули. Крыльчатка похерелась. Всё, хана.
-Давай разберём. Инструмент есть. Прочистим.
-Бесполезно. Разобрать разберём, но собрать уже не сможем. Нет прокладок, герметика. Ни хрена нет. Я уверен, что крыльчатке конец. У меня такое уже не раз было.
-Что такое не везёт и как с ним бороться. Ладно. Сплавляемся до ближайшей деревни, там бросаем всё и добираемся до города. Тут километров сто. Как нибудь доберёмся. И вернёмся за мотором и шмутьём. Лодку пристроим. А по другому никак.
-Никак. Никак. А деньги у тебя есть.
-Нет. На хрена мне деньги?
-И у меня нет.
-Ну как нибудь. А что делать?
-Жрать охота.
Хлябус вылез из укрытия и лизнул Санька в руку.
Казалось, что течение на большой реке стремительное, но пейзажи менялись невыносимо медленно. Тем не менее, смотреть было приятно, если левый берег, где раскинулись луга, с воды был невиден, то правобережье радовало глаз. Плавный подъём от воды, порос белоствольным березняком, ещё зелёным, но ближайшие к берегу деревья уже имели жёлтую листву, как в чёрных волосах появляется седая прядь, так и на берёзах, одна две ветки уже сдались приближающейся осени. За прибрежной рощей, проглядывались зелёные, явно сельскохозяйственные поля. Дунул ветерок и стало прохладно. Лодку относило к противоположному берегу и нам приходилось подгребать.
-Сань. А помнишь мы всю ночь гребли. Ну в Усть-Алеусе. Мотор тоже крякнул. Восемь километров, ещё и волна. Что же нам с техникой так не везёт. Наверное, дело всё-таки не в технике, а в прокладке, между штурвалом и мотором. Сейчас, недалеко должна быть деревня. То ли Ванино, то ли Ванеево, но мне кажется мы от туда не уедем. Потом будет Холодный Ключ или Горячий, а дальше я не смотрел.
-Мы полтора часа сплавляемся, а я до сих пор вижу наш лагерь.
-Вон. На бугре домик стоит. Наверно Ванино Ванеево.
Мы медленно проплыли мимо двух ярко окрашенных домиков, скорее похожих на дачи. Было тихо и безлюдно. И вообще на берегу не было заметно даже следов человека. Прибрежные заросли ивняка разошлись и показалась огромная поляна, которую пересекала странная технологическая постройка, она настолько не увязывалась с окружающим безлюдным пейзажем, что казалась чем-то инородным, даже инопланетным.
-Это что за хрень. Мост какой то. Зачем здесь мост, даже ручья нет, так и дороги нет. Посреди леса.
-На ракетную стартовую площадку похоже, только горизонтальная.
-Часто видел стартовые площадки?
-Ага. В кино в основном.
В этом месте большая река делала плавный поворот и нам открылись новые чудеса на виражах. Мы даже привстали. Из за поворота, медленно и в то же время неожиданно, показались три высоченных крана. В какой то момент они выстроились в одну линию и стали похожи на трёхголового дракона.
-Еб*ческая сила. Змей Горыныч. Санёк, куда это мы заплыли. Это как то внезапно. Глушь ведь полная.
-Наоборот, теперь всё понятно стало. Я когда по Енисею ходил, там такие порты были, ну типа аэродрома подскока. Как бы объяснить. Есть северный завоз, это когда по рекам судоходным, на севера запасы на зиму завозят. Дорог то нету. На северах. Ну и вот, что бы не возить, например стройматериалы, щебень, лес или ещё что-то такое, в город, где основной порт, строят такие небольшие, перехватывающие. Наверняка где-то рядом или карьер или лесозаготовки. Ну и заливка топливом в дальнюю дорогу, дальше негде будет.
-Точно. А у тех дач, была не стартовая площадка, а эстакада под разгрузку. С вагонов, груза сразу в баржи. Всё просто. Но тем не менее, краны внушают. Только, почему людей нет.
-Суббота сегодня. В бане все.
Саня действительно закончил институт водного транспорта и проходил практику на Енисее, в низовьях. Ходил от Казачинских порогов до Игарки и Дудинки, в должности старпома на речном толкаче, но потом бросил и вернулся домой. По мне так зря, самое подходящее для него занятие, по душе. Сейчас бы уже капитаном был.
Через полчаса, краны были уже у нас над головой. Они стояли словно птицы марабу и только ждали момента, чтобы стремительно нагнуться и выдернуть нас из лодки. Показались какие то постройки, кучи песка и гравия. Несколько собак выскочили из-за кирпичного здания, похожего на диспетчерскую, по всей видимости это она и была, и принялись нас яростно облаивать, сопровождая по берегу.
-Птеродактили. Жуткое зрелище. По немецки, что-то написано. Кнауф кажется. Богато живут сельчане. И всё же, а что за городишко, понятно, что не Рио-де-Жанейро, но хотелось бы определиться в пространстве.
-Да какая разница. Главное, что здесь транспорт точно ходит, сейчас надо лодку пристроить в безопасном месте.
Показался старый, покосившийся дебаркадер, наполовину затопленный, с дырами в палубе и разбитыми окнами. Зелёная краска повсеместно облупилась, обнажая изначальный, синий цвет пристани. Над выходом висела старая, побитая ветрами и дождями вывеска или наверно правильно будет назвать это указателем. На сером фоне, немного готическим шрифтом было выведено «Та ара». Санёк принялся вычислять название.
-Табара. Тавара, Тадара. О, Тамара. Точно Тамара. Пристань Тамара. А что, мне нравится.
-Ташара. Я здесь был. Ночью правда. И зимой. Это большое село. Тут кстати железная дорога есть. До города девяносто километров. Есть магазин, но это нам не интересно. Вон смотри лодки стоят, точно, лодочная станция и мужик сидит. Давай загребай.
Как только мы воткнулись в каменистый берег, сопровождавшая нас злобная стая собак сразу потеряла к нам интерес, пометила несколько перевёрнутых лодок на берегу и умчалась обратно к диспетчерской.
Мужичок, лет сорока, сидел за сбитым из не струганых досок столиком и крутил отвёрткой карбюратор, иногда сильно дуя в различные отверстия. Я попытался пошутить.
-Бог в помощь. А что, отец, в вашем городе женихи требуются.
Но мужичок не разделял моей радости от встречи и продолжил заниматься полезным для него делом. Я не унимался.
-Может собака нужна. Отличный пёс. Охотничий. Да, кокер-спаниель. Будет вам уток из болота доставать. Цены ему нет.
На этой фразе мужичок оторвался от агрегата и глянул на Хлябуса.
-Для охотничьей собаки уж больно брюхо большое. Жрёт наверное много и взгляд тупой. Такого только на шапку. А что, рыжий. Красивая шапка получится. Жаль, что в репьях весь. Не следите видно за ним. Не любите. На унты пойдёт. Хорошие унты выйдут.
Санёк взял Хлябуса на руки и принялся вытаскивать у него из ушей репейник. Мужичок отложил отвёртку.
-Что случилось? Давно гребёте?
-Часа два уже. Помпа крякнула. Вода не идёт. Крыльчатка похерилась. Беда.
-Крыльчатки у меня нет. Прокладки есть. А крыльчатки нет. Да и ещё, там в стакане крыльчатки, кольцо уплотнительное стоит, без него никак. Кольца у меня тоже нет.
-Слушай, дружище. Нам с тобой походу повезло. Тебя как величать?
-Семён Петрович.
-Петрович. Ты же не бросишь двух лохов на берегу. Дай нам мотор свой. Мы до города долетим, а я потом тебе его привезу и денег привезу. Сколько везти. А хочешь собаку в залог оставим, да что там собаку, ружьё оставим. Зауэр, три кольца. Раритет. Ему цены нет.
Саня напрягся и посадил Хлябуса в лодку. Петрович загрустил и показал на карбюратор.
-Вот мой мотор. Сделаем так. Мотор снимайте, ставьте вот сюда, под фонарь. Я сегодня дежурный по станции. До восьми утра. Я сапог разберу. А ты к утру приезжай с крыльчаткой и уплотнителем. Герметика найди. Не успеешь, я уйду. Мне на работу. Тут сразу всё растащат. А мне за труды привезёте пятьдесят литров бензина и масла литр. Только из города вези, на трассе не бензин, а моча. Он даже не горит.
Поняв, что его собакой никто не заинтересовался, Санёк подскочил и затараторил.
-У меня в гараже две крыльчатки и стаканы есть с уплотнителями в сборе. От отца остались. Может тебе одну привезти. Я то в городе запросто найду, а здесь думаю с этим проблема.
-Ну а что, если не жалко. Спасибо.
-А бензин в лодке, литров шестьдесят, не меньше и уже с маслом, японским.
-Ну вот как у нас всё хорошо с ладилось.
Пока перетаскивали мотор и искали поводок для Хлябуса, мне пришла в голову полезная мысль.
-Петрович, не останавливай поток доброты. Ну как мы сейчас будем добираться до города. Тут хоть транспорт какой ходит.
-Ходит. Почему не ходит. Автобус, через пару часов, до райцентра поедет, а там на электричке.
-Видишь ли какое дело, Петрович, мы же не планировали сюда попасть. Обстоятельства. Денег у нас нет. Сами мы не местные. Может у тебя родственник какой есть, брат сват или кум, который нас до города довезёт. А мы там рассчитаемся по царски, за оба конца. Не сомневайся. Ну нас с собакой и с оружием ни в какой транспорт не пустят, да ещё и без денег.
Петрович почесал за ухом, огляделся и пошёл в сторону строения, которое мы идентифицировали как диспетчерскую. Минут через десять он вернулся и как то неуверенно решился назвать цену, видимо с торговлей у него было худо.
-Нива подъедет через полчаса. Стоить будет трёху.
-В рублях? Лады. Ну спасибо Петрович, а может тебе презент какой привезти, подарок так сказать. Литр спирта, Рояль. А.
-Я не пью. Тем более такую гадость и тебе не советую. Вон, парень крыльчатку привезёт и спасибо.
Далее обошлось без особых передряг. Подъехала Нива, мы мгновенно загрузились и через два часа я уже лежал в ванной. На следующее утро, с рассветом мы были в Ташаре. Санёк, вдвоём с Петровичем, за час собрали мотор, повесили на лодку, проверили и показали мне большие пальцы. Саня отправился один в пустой лодке, часа за четыре долетит, а я принялся стаскивать вещи в багажник внедорожника. Вокруг автомобиля кружил Петрович, зачем-то заглядывал в фары, трогал никелированные дуги кенгурятника, попинал колёса.
-Это сколько же бензина жрёт такая махина.
-На солярке, дизель. Я у тепловозников беру, в два раза дешевле и соляра качественная, так что не дорого получается.
-Знатная зверюга.
-Так давай я тебя до работы то довезу.
-Не, я на мотоцикле.
-Ну спасибо, Петрович, человечище ты, не бросил, городских обмылков в беде. Я уже и не знал что делать. Ну давай, может ещё увидимся.
-А, давай, давай. Пока.