Русский классик Станислав Куняев. глава третья Пов

      Станислав Юрьевич удивительный человек, своим трудом и поведением создал себе биографию человека смелого, находчивого и свободолюбивого. По жизни всегда имел свою точку зрения, считая её единственно правильной, не боясь, отстаивал её во всех эшелонах власти. С критикой своих современников он выходил даже в высший партийный орган. Нередко за это имел большие неприятности. Противники его недолюбливали, но уважали за справедливость и за открытый вызов огня на себя. В  своих воспоминаниях и размышлениях он описал свою судьбу открыто и ответственно за каждое совершённое им дело:
– Перечитываю и начинаю подозревать, что я счастливый человек, потому что всегда был свободен и независим, как поэт. Потому что свободу я понимал не как политическое разгильдяйство, и не как кухонный набор прав человека, а как меру полноты бытия, полноты ответственности, в коей я сам жил и понимал  своё время».
                «Пишу не чью-нибудь судьбу –
                Свою от точки и до точки,
                Пускай я буду в каждой строчке
                Подвластен вашему суду.
                Ну что ж, я просто человек,
                Живу, как все на белом свете.
                Люблю, когда смеются дети,
                Шумят ветра, кружится снег.
                Моё хмельное забытьё,
                Мои дожди, мои деревья,
                Любовь и жалость – всё моё,
                И ни чему нет повторенья.
                А всё же кто-нибудь поймёт,
                Где грохот времени, где проза,
                Где боль, где страсть, где просто поза,
                А где свобода и полёт».    
 Он всем сердцем любит свой Калужский край и любимую Родину.
                «Непонятно, как можно покинуть
                Эту землю и эту страну,
                Душу вытряхнуть, память отринуть               
                И любовь, позабыть и войну».               
Станислав Юрьевич Куняев родился 27 ноября 1932  года. Его мать, из калужских крестьян, в советское время окончила два высших учебных заведения и была известным врачом в городе. Отец, преподаватель истории, погиб вначале 1942 года во время ленинградской блокады. Предки по отцовской линии – из Петрозаводска и Нижнего Новгорода. Имя деда поэта, Аркадия Николаевича Куняева, – профессора медицины, увековечено на мемориальных досках на стене земской Карамзинской больницы в Арзамасском уезде, вблизи Дивеевского и Саровского монастырей. Во время Великой Отечественной войны семья была эвакуирована в село Пыщуг Костромской области, где Куняев закончил четыре класса начальной школы. После войны семья Куняевых вернулась в Калугу.
Там среднюю школу Куняев окончил с золотой медалью и поступил на филологический факультет МГУ. Станислав увлекался спортом, имея спортивные разряды, входил в сборные Университета по лёгкой атлетике. Личный рекорд по прыжкам в длину — 660 см. После завершения обучения он уехал в Сибирь, в город Тайшет Иркутской области. Молодого человека захватила романтика дальних дорог. С хорошим дипломом филолог мог найти работу и в центре страны, но будущий писатель решил поработать на великих стройках коммунизма…
В 1957-1960 годах работал в газете «Заветы Ленина» (г. Тайшет Иркутской области), где сотрудничал сначала в районной газете «Сталинский путь», потом стал собственным корреспондентом областной газеты «Восточно-Сибирская правда». Там же, в Сибири вступил в Коммунистическую партию Советского Союза, из которой не выходил, считая, что лишь КПРФ является наследницей великой социальной справедливости.
Стихи начал писать в университете, первые публикации вышли в Иркутске и Новосибирске. Первый поэтический сборник «Землепроходцы» вышел в Калуге, уже по возвращении из Сибири в 1960 году.
В него вошло одно из лучших стихотворений «Добро должно быть с кулаками», которое принесло автору большую известность.
                Добро должно быть с кулаками.
                Добро суровым быть должно
                чтобы летела шерсть клоками
                со всех, кто лезет на добро.
                Добро не жалость и не слабость.
                Добром дробят замки оков.
                Добро не слякоть и не святость,
                не отпущение грехов.
                Быть добрым не всегда удобно,
                принять не просто вызов тот,
                что дробно – дробно, добро – добро
                умел работать пулемёт,
                что смысл истории в конечном
                в добротном действии одном –
                спокойно вышибать коленом
                добру не сдавшихся добром!               
В этом же году он был принят в Союз писателей СССР. В 1960—1963 годах — заведующий отделом поэзии журнала «Знамя». В 1967 году, посчитав, что находится в творческом кризисе, на пять лет ушёл работать в геологические партии Памира, Тянь-Шаня и Гиссарского хребта…               
На протяжении всей жизни  Станислав Куняев вёл себя как истинный патриот, как борец за справедливость,  был непреклонен ко всяким нерусским измышлениям. Так, в конце семидесятых годов, он резко выступил за традиции и историческую роль русского народа в культурной жизни страны. В 1978 году написал известное письмо в ЦК КПСС, где прямо обвинил ряд высших партийных чиновников в потворстве  антирусским и антигосударственным группам писателей. За это подвергся резкому осуждению и проработке в её отделах культуры и пропаганды. В 1976—1980 годах занимал пост рабочего секретаря Московской писательской организации, а 1980 году за твёрдую позицию в русском вопросе он был освобождён от занимаемой должности.
В последнее десятилетие посвятил творчеству. Он много ездил по России, писал стихи, рассказы, очерки, жил жизнью простых русских людей.  В 1989 году в газете «Московский литератор» вышла его статья «Обслуживающий персонал», где автор Станислав Юрьевич назвал Александра Григорьевича Лукашенко вождём народным и сравнивает его с выдающимися личностями двадцатого столетия.
Такое открыто сказать ни где-нибудь в кулуарах или на кухне, а в центральной печати и когда у нашего правительства с А.Г. Лукашенко весьма сложные отношения, надо иметь не только мужество, но и отвагу!
Куняев обвинил секретаря ЦК КПСС Александра Яковлева в проведении антирусской политики. В 1990 году подписал «Письмо 74».
В своей книге «Поэзия. Судьба. Россия» Станислав Куняев об этом времени пишет: «1989 – 1991 годы были страшными по накалу русофобии, которая вспыхнула, как направленный взрыв в слоях общества, названного Игорем Шафаревичем «малым народом». «Каждый раз с тягостным чувством я включал телевизор, спускался к почтовому ящику или шёл в редакцию. Какое письмо я получу сегодня? Ну что ещё намалевали на наших дверях и окнах ночью. Какую мерзость, и какую клевету сегодня я услышу с голубого экрана…
В эти дни, когда русская патриотическая мысль, чувство и воля были словно бы оглушены, растеряны, смяты объеденёнными русофобскими силами нашей «пятой колонны», оставалось только всё запоминать, крепить личное мужество и терпение до лучших времён. Разбираешь, бывало, читательскую почту и наряду с ободряющими и душевными письмами вдруг прикасаешься к конверту, который источает токи, обжигающие пальцы, слепящие зрение, туманящие разум. «Слушай ты, Куняев, недавно в газете «Комсомольская правда» была статья о черносотенной неформальной организации «Память». К слову там был упомянут и недоброй памяти Кожинов – ярый черносотенец и погромщик. За этой «Памятью» так и маячат тени В. Белова, Шуртакова, Проскурина, всей мерзко смердящей шайки лабазников, лавочников и погромщиков… 
Пресса и ТВ всё мощнее, всё примитивнее и грубее натравливали на Василия Белова, Игоря Шафаревича, Вадима Кожинова, Валентина Распутина, да и на нас – а нас было не так уж много! – беснующуюся русофобскую чернь. Интересы еврейского лобби в 60-80-е годы, к сожалению, обслуживала и целая прослойка функционеров литераторов русского происхождения: Анатолий Ананьев, Вадим Кожевн иков, Сергей Наровчатов, Сергей Баруздин, Михаил Колосов, Анатолий Чепуров, Афанасий Салынский – главные редакторы крупнейших литературных изданий, видные чиновники. Скорее всего, потому, что благодаря поддержке или в лучшем случае лояльности еврейских кругов можно было рассчитывать на то, что ЦК утвердит тебя на каком-либо значительном посту…
Их клевреты однажды ночью подобрались к нашей редакции, разбили вывеску, намалевали на стёклах окон масляной краской шестиугольные звёзды, написали на дверях всяческие оскорбления: «Белов – мертвец», «Россия – родина свиней», «Все вы с голоду подохнете»… «Куняев! Бесишься, что мы уезжаем за границу жить? Кто в Америку, а кто в свою страну Израиль, где не будем видеть ни одной русской хари, от которой воняет щами и квасом…»
А угрозы, сыпавшиеся Белову, Проханову, Шафаревичу – их были не десятки, а сотни. Были и телефонные звонки с проклятиями и обещаниями скорой расправы, и даже стихи, а то и поэмы. И всю эту зловонную смесь ненависти, невежества и высокомерия приходилось слышать, читать, переживать, терпеть…»