Полотенце

Раньше, в стеклянных бутылках, были Ессентуки,
Теперь, в магазинах - одни подделки…
И «взад» не принимают пластмассовые, бутылки.


   Взял я как-то, как заслуженный, пенсионер, путёвку в мед. Отделе - в Кисловодск – отдохнуть, попить водички, себе и жене. Сели мы, в поезд заняли, свои места, в вагоне, а Катя – проводник подходит и говорит: «Есть свободные СВ, в моём вагоне, с комфортом ехать ни желаете? Мне-то как-то, если честно, лучше, даже, в плацкарте, там как-то привычнее и в компании веселее, но, комфорта захотелось жене.  Захотелось так захотелось – за деньги, ничего невозможного нет! Дал я две тыщи Кате, короче. Чек она дала, как вы понимаете, так, что возврата этой сумму, за счёт МВД, мне, конечно, никогда не будет…  Ну, и ладно – заработала Катя чуток, ну, и молодец! Начали мы располагаться, в купе. Жена говорит: «Подай наволочку мне.» А я был занят - не помню, чем, багаж распределял, наверное, и подал полотенце жене.
   И вот, здесь - внимание! Жена, на пол, полотенце бросает говорит: «Я сказала наволочку дать тебе!» Не уверен, что жена понимала всю глубину скотства, совершённого ею поступка, но, уверен, точно, что полотенце, на пол, упало не случайно. Жене хотелось проявить своё превосходство и унизить меня, по причине, которая известна только е й, но, я догадывался, конечно. В этой ситуации я просто вышел, из купе, на какое-то время. Далее наш совместный отдых закончился, не успев начаться по существу….   При регистрации, в санатории жена взяла отдельный, от меня, номер и весь отпуск мы не общались вообще, от слова – совсем! Он и мужика себе нашла даже, демонстративно, ходила с ним, на танцы, на концерты, гуляла…  вот, насколько близко «гуляла» сказать не могу – «свечку не держал», но, по парку, по улицам – гуляли, под ручку. Меня прописали в двухместный номер и Мухамеджар был весь, срок, мой сосед.
   Мухамеджар – ингуш, командир взвода ППСМ, прапорщик, имел двух жён (одна по паспорту, вторая – по факту). Содержал два дома – свой и запасной жены, от обоих имел детей (не помню сколько). Он мне рассказал много, интересного всего, об этом, наверное, надо будет написать как-нибудь отдельно.
   Обратный путь, был совместны и тоже, в поезде, но, только, уже, не в СВ, так как, билеты были куплены мною, заранее. Однако, ехали мы, как соседи-попутчики – почти двое суток, каждый сам по себе…  Как-то потом, всё, притёрлось, со временем, но, на всю жизнь запомнилось это полотенце да, и запомнилось, вообще…   Да, и разошлись мы, в конце-концов, у жизни, уже, на конце…  Ну, а почему? Догадаетесь сами, наверное. Мог бы, я написать и поподробнее, но, и так всё, понятно уже. Лучше, для информации, прочитайте P.S.

P.S.
   Зачем в тюрьме под ноги вновь прибывшему в камеру бросают полотенце?
Эта давняя тюремная традиция сегодня становится анахронизмом. Раньше таким нехитрым способом проверяли вновь прибывших в камеру (в основном "первоходов" (осужденных, первый раз отбывающих наказание в исправительном учреждении ФСИН)) на знание блатных правил и обычаев. Заключенные, оповещенные о том, что скоро к ним в "хату" (камеру) будет доставлен новый сиделец, расстилали перед входом полотенце и ожидали реакции вновь прибывшего сокамерника. Если он, войдя в камеру, наклонялся и поднимал полотенце, делался вывод о его полной непричастности к уголовному миру. Мало того, такой поступок фактически ставил крест на его дальнейшей воровской карьере. А по совокупности обстоятельств могут в дальнейшем явиться причиной зачисления его к "опущенным", самой низкой, презираемой и всячески угнетаемой касты в уголовной иерархии. Правильным считались следующие действия. Впервые вошедший в камеру должен был тщательно вытереть о полотенце ноги, как о приквартирный коврик, затем пройти в "хату", поздороваться со всеми и спросить: "Кто смотрит здесь за положением?". Такой ответ идентифицировал вновь прибывшего, как своего человека, знающего воровские законы, и неукоснительно им следующего. Данный обычай зиждется на неукоснительном воровском запрете, а именно: Почему в тюрьме нельзя поднимать с пола любые вещи и предметы Этот запрет основан не только, и не столько на принципе "не я бросил, не мне и поднимать", а сколько на понятии наклоняться, трактуемого, как нагибаться или "прогибаться под изменчивый мир". По традиции, вор не должен быть готов к покорности, и уж тем более, не вправе демонстрировать свое смирение с чужой волей. Упавшая на пол в любом помещении тюрьмы или колонии любая вещь, шапка, пачка сигарет, мыло, полотенце и т.п., считается пропавшей, на блатном языке "зашкваренной" (в весьма общем толковании - неприкасаемой для сидельца) или "нечистой". Поднявший с пола предмет, сам становился "зашкваренным", особенно если эта вещь была поднята зеком в туалете. Для радикально настроенных сидельцев такой человек неминуемо становился реальным кандидатом в "петухи" - касту "опущенных", заключенных, принудительно или добровольно ставших гомосексуалистами на зоне. 
   Здесь, сокращённый вариант информации, из интернета, а более подробно, каждый сам посмотрит, если интересно - я думаю. На чём данный рассказ и завершаю.
   Небольшое дополнение, думаю, что оно будет не лишнее.

   Как-то мы с Мухамеджаром  гуляли, по павильонам, пописали различные воды.  Сработал его мобильник и он поговорил по-ингушски, с абонентом. Когда разговор закончился, Мухамеджар сказал, что звонила жена, просила разрешения сходить в гости, к подруге. Я сказал, что ситуация не понятная мне, так как, муж в Кисловодске, а жена в Магасе…  Как ты узнаешь куда жена пошла? Мухамеджар сказал: «А упаси Аллах, если я узнаю! Такие, ситуации, как случилась у тебя, в Ингушетии, не бывают никогда от слова – совсем».
   Как говорится: «Найдите десять различий, на двух похожих картинках».

09.02.2026