Ночь у Трона Времени

Тишина у Трона Времени — особая. Это не отсутствие звука, а его поглощение. Каменный исполин, похожий на застывшую волну окаменевшего часами, высился над Морисом, и казалось, он высасывает гул из самого воздуха, оставляя лишь звон в ушах и стук собственного сердца.

Морис прижал лапы к шершавой, холодной поверхности Трона. Он пришёл сюда за ответом, за подсказкой в древних текстах, что должны были проступить при свете трёх лун. Но луны только поднимались, а Трон… спал.

Первой нарушила тишину не звук, а взгляд. Чувство, будто тебя пристально, без моргания, рассматривают из густой тьмы за камнями. Морис медленно обернулся.

В свете восходящей синей луны он увидел их. Они стояли полукругом, не шелохнувшись. Серые, как скалы, покрытые шрамами-морщинами, с глазами цвета старого льда. Горные стражи. Волки Трона. Их было пятеро. Они не рычали. Они просто ждали.

Камень вздрогнул. Не физически, а где-то в глубине восприятия. И Мориса накрыло.

Это не были видения. Это была память. Память камня, вшитая в шерсть и кости его стражей.

Он увидел горы молодыми, острыми, как новые зубы. Увидел Трон Времени — не сломанным исполином, а пульсирующим монолитом, от которого расходились по миру ровные, сияющие нити-часовни. Всё было в порядке.

Потом — Удар. Не с неба, а изнутри. Глухой, вселенский хруст, от которого содрогнулись небеса. Нить, идущая от Трона, порвалась. Не оборвалась, а именно порвалась, с треском рвущейся парусины.

И из разрыва хлынуло… Иное. Это не была тьма и не свет. Это была аномалия.

Морис задохнулся, проживая воспоминания волка-предка:
Камень, который плакал кровью росы и заставлял всё живое вокруг стареть за минуту, превращаясь в пыль.
Лужу тени, что не высыхала на солнце и порождала существ из забытых кошмаров — хрустальных пауков, плетущих паутину из застывших секунд.
Блуждающий эхо-ветер, вырезавший на скалах письмена будущего, которое никогда не сбудется, сводя с ума тех, кто их читал.

И он увидел их — волков. Не таких, как сейчас, но с тем же ледяным взглядом. Они не бежали. Они встали на границу. На ту невидимую черту, где кончался мир с правильным временем и начиналась зыбкая муть аномалии.

Он почувствовал их тактику, отточенную веками:
Они заманивали плачущий камень в ловушки из собственного замедленного времени, пока тот не иссякал.
Стаей окружали лужу тени, и их древний, коллективный вой — песня порядка — заставлял тень сжиматься и исчезать с шипением.
Против эхо-ветра они просто ложились, закрывая уши лапами и погружаясь в глубокий, почти каменный сон, пережидая бурю безумия.

Он увидел, как падали волки. Не от клыков зверя, а от прикосновения аномалии. Один рассыпался в пыль, постарев на тысячу лет за миг. Другой застыл навеки, превратившись в хрустальную статую, всё ещё смотрящую в сторону Трона. Третий просто забыл, кто он, и ушёл в горы, чтобы выть на луну уже не как страж, а как потерянная душа.

И каждый раз на смену павшему вставал новый щенок из стаи, воспитанный в тени Трона, впитывающий его тишину и бремя.

Воспоминание отступило так же внезапно, как и нахлынуло.

Морис отдернул лапу, как от огня. Он тяжело дышал. Перед ним по-прежнему стояли пять серых теней. Но теперь он видел не просто зверей.  Видел шрамы на их шкурах не от зубов, а от касаний не-времени. Видел усталость в их глазах, которой не должно быть у зверя.

Морис остался один под холодным светом трёх лун. Текст, который он искал, не проступил на камне. Но Трон дал ему ответ куда более мощный.

Он теперь знал. Горы стоят не просто так. Их молчание — не пустота. Это затишье перед грядущим. А истинные хранители порядка — не маги в башнях и не короли в замках. Это стая седых волков, что веками стоит насмерть у подножия сломанных часов мира, сдерживая хаос одним лишь своим присутствием, терпением и готовностью умереть, замерев в вечном карауле.

И его собственная миссия, его поиски знаний, вдруг показались ему детской игрой рядом с этой титанической, безмолвной службой сильному и страшному. Тому, кто сильнее Мориса.