Жаба в кукурузе. Воспоминания мамы

   У прадеда Мити я проводила большую часть своего раннего детства: два, три, четыре года уже помню хорошо. В основном, вся моя детская жизнь проходила на улице - во дворах, садах, канавах, прудах и т.д.
   Сад, по моим возрастным и ростовым размерам казался мне тогда необъятных величин. Там можно было гулять целый день, находя все новые и новые дела и забавы. Я отлично знала, на какой яблоне растут какие по вкусу яблоки, на какой груше - груши, на каком кусте - ягоды. Там был подвешен гамак с шатром, где я качалась и прочее...
   Но, понятно, что неощутимо для меня, -  я всегда была под чьим - то зорким оком. Часто прадед курил трубку и отбивал косу для сенокоса... Крестная готовила в доме еду или шила, она была мастерица и в том, и в другом. Окна в доме были с 4х сторон и сад весь просматривался.
   Ещё была прадедушкина старенькая сестра - баба Нюша. И хотя она тогда уже стала терять зрение, но всю деревенскую работу по дому выполняла, и уж конечно, так же приглядывала за мной.
   Хотя опасностей в саду кроме колодца с крышей и не было, я считала себя абсолютно свободной и гуляла без окриков кого либо и поучений, - просто сама по себе.
   Любая ягода, любая птица, бабочка, кузнечик, травинка, цветочек - все было только мое... И, умозаключения по всевозможным природным явлениям были, похоже, только моими.  Мир был безоблачным и до трепета в груди восторженным.
   И вдруг, - в этом прекрасном мире дедушкиного сада со мною случилось обстоятельство, которое запомнилось мне на всю жизнь...
  В огороде, на краю сада, росла огромная, даже огромнейшая (по сравнению с моим 2х - 3х летним возрастом) кукуруза. Ее початки всегда манили своей таинственностью и необъяснимой притягательностью. Всегда их хотелось потрогать и... ещё... эти длинные волосы, торчащие из початков...
   Я гуляла среди  этих растений, как в лесу среди деревьев. Помню, я однажды присела, гуляя в кукурузе, и взяла в руки комок земли, который обратил на себя мое внимание, и тут же в ужасе отбросила, почувствовав живое. Это оказалась большая страшная жаба. Какого же предела был тот ужас, если я запомнила это на всю жизнь!
   Потом, уже в подростковом возрасте, для самоутверждения я брала в руки лягушек, превозмогая страх и отвращение. Это было необходимо, чтобы показать мальчишкам, что я не боюсь этих тварей. Иначе они оказались бы у меня за отворотом. Их совали за ворот тем, кто их смертельно боялся.
   Чего мне это стоило, трудно описать словами. Но вот жаб я взять в руки не могла ни при каких обстоятельствах. Никогда. Отвращение и ужас остались навсегда. На всю жизнь. И в 60, неожиданно встречаясь в огороде с жабой я, всегда даже отпрыгиваю в сторону. Не могу!