Странные сны, 26. Босиком по траве

Я проснулся в пятом часу вечера, и граница между сном и явью ещё колебалась, как марево над полем.
 Сон был на удивление ясным и цельным: я шёл по берегу маленькой речки Ельчик, чья вода, как я помнил, всегда была леденяще холодной.
 В тех краях из-под земли бьёт множество родников, и потому даже в самый жаркий летний зной вода здесь словно из горного ледника.

Тишину того дня нарушали лишь тихий плеск воды да неспешный разговор двух местных женщин в ситцевых сарафанах. Неподалёку, у самой кромки берега, паслись несколько коров, с мягким хрустом пережевывая сочную прибрежную траву.
 Картина была настолько мирной, что она растворяла в себе любое чувство стороннего наблюдателя.

Без малейшей мысли, без тени смущения я снял одежду и обувь.
Это не было вызовом или эксгибиционизмом — скорее, инстинктивным движением к единению. Босыми стопами я почувствовал упругость земли, прохладу мягких листьев пырея. Розовые головки клевера с тихим шорохом  стонали  под моими ногами, когда я направлялся к тихой заводи.
Женщины, погружённые в свой разговор, не обратили на меня ни малейшего внимания; коровы лишь лениво взмахнули хвостами.
 Я был для них не человеком, а лишь ещё одной частью этого летнего дня — безликой и естественной, как ветер или луч света.

И в этом был ключ — в полной, абсолютной естественности.
 Это возвращало меня в далёкое детство, в то состояние, когда ты не отделяешь себя от мира.
Воспоминание нахлынуло яркой вспышкой: вот я бегу по бескрайнему полю, трава — по колено, над головой — палящее, щедрое солнце.
 Я поднимаю руки, чтобы поймать ладонью тёплый солнечный луч, и будто бы могу спрятать это живое тепло в карман своих старых, рваных штанов.
И бегу дальше, неся этот украденный у неба лучик с собой, — через всё поле, через само время.

Я шёл по берегу во сне с тихой улыбкой на губах.
Ощущение было странным и узнаваемым — застывшее счастье в моменте, хрупкое и совершенное, как капля родниковой воды. Проснувшись поздно вечером, я долго лежал, цепляясь за ускользающие чувства. Этот сон был не просто игрой подсознания, а глубоким погружением в память тела и земли, напоминанием о том, что состояние чистого, немыслящего слияния с миром всё ещё живёт где-то внутри — как та холодная вода Ельчика, что течёт из самых глубин.