Доблесть и честь. Новелла

«Доблесть и честь» (новелла) ALEX ZIRK


Глава 1. На пороге

Рассвет едва пробивался сквозь пелену тумана. Сергей стоял у бруствера, вглядываясь в серую дымку впереди. В воздухе висел запах пороха, сырой земли и чего;то неуловимого — предчувствия.

Он достал из нагрудного кармана сложенный вдвое листок — письмо от матери. Всего несколько строк, но в них — целый мир:

«Сынок, помни: ответов простых в жизни много, в пыли земной их и не счесть. Но когда на пороге — знай, что есть ещё доблесть и честь».

Сергей сжал письмо в кулаке.

Да. Именно это.

Не слава. Не награды.

А доблесть.
А честь.

Глава 2. Среди злого потока

На третий день обстрела позиции почти сравнялись с землёй.

Бойцы укрывались в окопах, переговаривались короткими фразами — экономить дыхание, силы, слова.

— Кидают шторма нас далёко, — хрипло произнёс сосед, рядовой Петров. — Срывают с насиженных мест.

Сергей кивнул.

Они уже не помнили, когда спали нормально, когда ели горячее. Но знали: если дрогнут — всё рассыплется.

— Держись среди злого потока, — сказал Сергей. — Ведь есть ещё доблесть и честь.

Эти слова стали их молитвой.

Их опорой.

Глава 3. Когда тяжелеет крест

В тот день они потеряли троих.

Тишина после боя была тяжелее самого обстрела.

Сергей сидел у костра, глядя на тлеющие угли. В голове — ни мыслей, только гул.

— Когда всё наотмашь и в спину, — прошептал он. — Когда тяжелеет твой крест…

Рядом опустился командир взвода, капитан Морозов.

— Знай! Любить нельзя вполовину, — сказал он тихо. — Когда есть и доблесть и честь.

Сергей поднял глаза.

В лице командира не было ни гнева, ни отчаяния — только твёрдость.

Та самая, что передаётся без слов.

Глава 4. Чернила крови

Ночь.

Холод пробирал до костей, но спать нельзя.

Сергей проверял оружие, перекладывал патроны, думал.

О доме.
О матери.
О том, что жизнь пишет чернилами крови.

Искусов, ошибок не счесть.

Но…

Он поднял взгляд к небу.

Сквозь разрывы в облаках проглядывали звёзды — холодные, ясные, васильковые.

— Очи Небес васильковы, — прошептал он. — И есть ещё доблесть и честь.

Это не утешение.
Это — правда.

Глава 5. Рассвет в кистях рябины

Утром выпал первый снег.

Тонкий, почти невесомый, он ложился на почерневшую землю, на обломки, на стволы автоматов.

Сергей вышел из укрытия, вдохнул морозный воздух.

Где;то вдали, за линией фронта, стояла рябина — он видел её вчера. Ягоды, как капли огня, пылали на фоне серого неба.

— Рассвет живёт в кистях рябины, — сказал он. — В морозы пылая окрест.

Жизнь наша — пред Богом смотрины.

Каждый шаг.
Каждое решение.
Каждый вздох.

— Храни свои доблесть и честь, — повторил он, как клятву.

Глава 6. Дорога к любимой

Письмо от неё пришло на пятый день передышки.

Всего несколько строк:

«Я знаю, ты вернёшься. Я жду».

Сергей прижал листок к груди.

Дорога к любимой терниста.

Но…

— Дерюга тогда шелковиста, — прошептал он, — когда честь и доблесть ведёт.

Она не обещала лёгкости.
Не обещала чудес.
Но она ждала.
И этого было достаточно.

Глава 7. Путь от льда до ожога

Бой возобновился внезапно.

Грохот, вспышки, крики.

Сергей бежал вперёд, пригибаясь, чувствуя, как сердце бьётся где;то в горле.

Лёд — в первые секунды.
Ожог — когда увидел цель.

Путь чувств — от одного к другому.

Но в этом пути — всё.

Потому что:

Путь к милой — лишь доблесть и честь!

Эпилог. Смотрины перед Богом

Спустя месяцы, когда бой утих, Сергей стоял на том же месте.

Вокруг — руины, пепел, следы войны.

Но небо было чистым.

И в нём — звёзды.

Васильковые.

Как очи Небес.

Он достал письмо — и своё, и её.

Сложил их вместе.

— Простого и сложного много, — сказал он вслух. — Себя всяк зовёт предпочесть.

Но он знал:

Его путь — не в выборе между простым и сложным.

Его путь — в верности.

Верности себе.
Верности тем, кто рядом.
Верности доблести и чести.

Потому что именно они — свет в темноте.
Именно они — правда в мире, где так много лжи.

Именно они — жизнь.