Салон чудес Иванушка

САЛОН ЧУДЕС «ИВАНУШКА»


Едва он разобрал затейливую вязь вывески, как сразу же подумал: ну, и ну! И ещё: хорошенького чуда, вот чего ему не хватало последнее время. А написано там было только три слова: САЛОН ЧУДЕС «ИВАНУШКА».
Заведение размещалось в диковинном строении, наводившем на мысли об очередном кооперативном кафе: бревенчатая избушка с искусно выполненной замшелостью «под старину» и приделанные снизу мощные трубчатые образования, при некоторой фантазии могущие сойти за куриные ноги огромного размера. Словом, ярмарочно-неуместный вид, выделяющееся чужеродное пятно на привычном фоне крупноблочных коробок. Наверняка и цены у них сказочные, подумал он, ощупывая в кармане мятые талоны, перед тем, как подняться по деревянным ступеням крыльца.
В полумраке сеней бросились в глаза натурально сработанная ступа с помелом у стены и внушительное чучело филина с подсвеченными жёлтыми глазами. Это зрелище мигом напомнило комнату ужасов в луна-парке. Нет, на такую дешёвку его не купить! Просто так, за здорово живёшь, его не облапошить! Чем они могут удивить? На какие ещё хитрости пустятся, чтобы выманить у него скопившиеся за три месяца неотоваренные карточки, всё более заменявшие в повседневности на глазах обесценивающиеся деньги? Он толкнул заскрипевшую дверь и, склонив голову, чтобы не зацепить низкую притолоку, шагнул внутрь.
Длинные деревянные лавки, дубовый струганный стол, белёная печь в углу, всё в неожиданно просторной горнице имело налёт театральной декорации к старой сказке. Напротив двери у стола сидел дежурный работник, явно пенсионер, старичок-боровичок, да и только. На ногах лапти, на плечах ладный армячок, на голове столь же огневая ермолка – вид не от мира сего, не то артиста сельской самодеятельности, не то активиста неформального общества любителей старины. Впрочем, обстановке он вполне соответствовал.
– Садись, мил человек, коли, в гости пожаловал, – предложил хозяин, продолжая ковыряться в растерзанном на столе плоском ящике. Снятая крышка с натянутыми струнами напоминала верхнюю панель педальной стилгитары.
– Гусли-самогуды, – любовно пояснил он и погладил лакированное дерево. – Погодь, милай, блок питания прилажу.
Минуты две спустя он закончил копаться и торжественно коснулся струн, отозвавшихся звонким плывущим аккордом, резанул ухо почти фальцетом: «Трень-брень, гусельки, золотые струночки…»
– Слушаю, разлюбезный, – обратился старик уже вполне прозаически к посетителю, хитро прищуривая глаз под кустисто нависшей седой бровью. – Что, чуда захотелось?
– Ага, – откровенно признался со вздохом гость. – Только, что вы можете…
–  Брось тоску и сумления, всяк входящий… впервой, надо думать? Не слыхал о наших услугах? – хозяин пронзительно посмотрел в глаза клиента.
– Нннет. Вот увидел вывеску и зашёл… – замялся незадачливый искатель чудес.
– И талончики имеются? – как бы невзначай поинтересовался  боровичок.
– Есть, а чего ж? – с вызовом, глядя в сросшиеся на переносье брови старичка, вскинулся пришедший.
– Ну, и ладненько. Имеем, значит, яблочки молодильные, пятьсот рэ за штуку… – И тут же зачастил, приметив недоумение в глазах слушателя: – Не сумлевайся, уважаемый, одобрено санэпидстанцией, здравотделом, грамотка из министерства имеется…
Он суетливо снял со стены бумажный лист на картоне с квадратными, треугольными и круглыми печатями в аккуратной деревянной рамке и поднёс к самому носу вероятного покупателя, чтобы сразу водрузить назад. Единственное, что достаточно ясно удалось прочитать, было крупно отпечатанное:
К. БЕССМЕРТНОВ, КАНД. МЕД. НАУК,
 ЗАВ. ГЕРОНТОЛОГИЧЕСКОЙ СЛУЖБОЙ КООПЕРАТИВА «ИВАНУШКА»
– Он, батюшка, Бессмертный энтот в мединституте кафедру бросил, к нам ушёл и нас методой своей оченно прославил. Так как, сударь мой, насчёт моложения?
Желающий чуда едва мотнул головой, лицо его приняло недовольный вид.
– Ну да, ну да, годы. Конечно, вряд ли в тягость такому молодцу, - спохватился хозяин избушки, поняв, что промахнулся. – Что ж вас интересует в таком разе, мил человек? Сапоги-скороходы в облегчённых вариантах, хоть, хи-хи-хи, до кроссовок или домашних тапочек? Ковёр-самолёт усовремененный до стреловидности?..
Старик сумасшедший, внезапно отчётливо понял посетитель и затравленно оглянулся. Два дюжих молодчика кавказской наружности в сапогах и косоворотках навыпуск, неслышно когда и как появившиеся, в проёме двери подпирали плечами притолоку. Волосатые руки они держали мирно скрещенными на груди, но внимательно слушали хозяина, готовые к действиям по первому указу.
– Наши джинны-каратеисты, защита от рэкета, так сказать. Вы идите, идите, ребятушки, отдыхайте покудова, молодец свой, добрый.
Ражие парни молча поклонились и растаяли за дверью.
– Есть, есть, что сберегать от лихого человека, – самодовольно похвалился старец. – Жаль только, Курочка Ряба перестала нести золотые яички… Да и не мудрено при этакой экологии, один газоконденсатный завод как воздух травит! Ну, да бог не выдаст, свинья не съест, – вовсе непонятно закончил он и расстелил на столе извлечённую на свет белую скатерть, затейливо расшитую по краю жёлтыми подсолнухами и петухами с красными гребнями.
– Скатерть-самобранка, – пояснил он с гордостью. – Вот только работает в полсилы, не оправится бедная от указа супротив алкоголя восемьдесят пятого года. До сих пор её никак от него не отстирают наши русалочки. А ты опробуй-ка, милок, медовухи нашей особенной, гостей дорогих угощаем за так.
Невесть как возникший на скатерти ковш перекочевал в руки изумлённого посетителя, кружа голову медвяным запахом содержимого.
– Откушай-ка, свет, чем бог послал, – не терпяще возражений, словно заклинание, произнёс старик и трижды хлопнул в ладоши. Слюнки потекли от ударившего в нос позабытого аромата щей и тушёного мяса в глиняном горшочке. Гость даже не заметил, как опростал в себя ковш. Сам ухватил со стола левой рукой большущий ломоть горячего каравая, а правой сжал расписную с золотом, яркую как праздник деревянную ложку. Это было настоящее чудо, и жалости к безвозвратно используемым талонам он не испытал. После второго ковша заиграли гусли-самогуды, завертелась горница волшебной каруселью, и дальнейшее не удержалось в памяти.
На следующее утро, с привычным отвращением нажимая кнопки на пульте станка, штампующего пластиковые баночки для майонеза, он продолжал ощущать на языке вкус настоящего мяса, сладость настоянной на травах медовухи, запах натуральных щей. И хотя не осталось полной уверенности, что хитрый старик не надул и не подсунул некий фармакологический суррогат, внушивший эти яркие ощущения, перебирать давешнее в памяти в самом деле было очень здорово. Только он не мог точно припомнить, действительно ли, чуть позже дивной трапезы некто маленький и вертлявый в красном колпаке наяривал в углу на балалайке, а он сам лихо отплясывал вместе с налетевшими в горницу девицами-раскрасавицами, или это уже привиделось в дремоте? Чёрт бы побрал эти кооперативы, думал он, трогая опустевший со вчерашнего карман, чем же всё-таки напорол его лукавый старик? Но, несмотря на сомнения, он знал, что, как только удастся наскрести достаточно талонов, снова отправится на поиски избушки на курьих ножках. Найдёт того старикана, чтобы забыть удручающую реальность ежедневной каши из сои и белкового киселя с фруктовой эссенцией в заводской столовой, хоть на время избавиться от навязчивого ощущения резины на зубах от безвкусного синтетического мяса… Как бы то ни было, но чудо, которого ему хотелось, он всё-таки получил.
                1989