Преступление с грузинским акцентом

Москва. Лето 1998-го.

Летний дождь промчался по столице, оставив легкий запах свежести и пыли, смешанной с запахом тополиного пуха. Жара уже начинала проникать в город. Я – эксперт-криминалист, сидел в тесном кабинете районного отделения милиции, углубившись в дела. День был спокойным, половина дежурства прошла, но после пары лет службы мне было очевидно, что самое главное может начаться позже.

Сегодня утром, на встрече у начальника штаба, проводился короткий десятиминутный инструктаж. Обстановка была стандартной: следователь, оперативник Андрюха, смена, заступающая на службу в дежурную часть во главе с майором Нечаевым. Я, для себя, прозвал его Интеллигентом за седые ухоженные волосы и очки в тонкой металлической оправе. Его всегда спокойный голос в дежурке гипнотически действовал и на коллег, и на обывателей, тянувшихся в отдел бесконечном потоком со своими проблемами.   
Начштаба, нормальный дядька с непропорционально крупной головой, снова напомнил об очередном требовании:
- Каждый дежурный опер должен быть в пиджаке и галстуке.
Андрюха уже при параде: серый, неприметный пиджак и широкий галстук салатового цвета «с огурцами» в стиле семидесятых годов! Галстуки стали предметом шуток и негласного соревнования в отделе. Так появился этот переходящий символ – каждый дежурный опер надевает его как протест против неуместного дресс-кода.
- Вы все сотрудники опытные, повторять не буду, - начштаба озвучивает формальную часть встречи. - Следственной группе обязательно вооружиться и иметь при себе рации. Его взгляд останавливается на необычном галстуке Андрюхи, и его голова вздрагивает. Майор Нечаев замечает это и еле заметно улыбается уголком рта.
Время тянулось медленно. Половина шестого вечера.
- Следственно-оперативная группа на выезд, - объявляет по громкой связи в ОВД Интеллигент.

Началось. Очередное будничное дело, которое мы привыкли считать частью нашей рутины. Быстро прибываем на место. Женщина-водитель автомобиля Ниссан Триал, припаркованного у края дороги, в слезах и дрожащим голосом рассказывает:
- В соседнем ряду машин водитель активно жестикулировал и махал руками, привлекая внимание. Потом опустил стекло и на ходу показывал на заднее колесо моей машины. Я остановилась на обочине, чтобы проверить, что случилось. Всё было в порядке, вернулась за руль.
- А «благодетель»? – спросил Андрюха, понимая к чему всё идёт. - Его автомобиль запомнили?
- Нет. Он сразу исчез, - девушка задумалась, уставившись на салатовый галстук, вспоминая на чём остановилась. – Я поехала дальше, а дверь спереди у пассажирского сиденья оказалась не закрытой. Смотрю – нет сумки с деньгами и документами. Там было всё, даже ключи от квартиры. Только телефон из салона не украли, он лежал в подстаканнике.
Марина Гордеева – следователь тридцати лет, с острым умом, деятельная, уже составляет протокол осмотра. Опер ищет вероятных свидетелей, ведь рядом большой магазин, обязательно кто-то мог видеть подробности кражи. Уличные камеры в те годы еще были редкостью. Я провожу фотосъемку и смотрю отпечатки пальцев на пассажирской двери автомобиля Анны, так звали потерпевшую, и ищу следы внутри салона. Всё занимает около часа времени.

Едем обратно в отдел. Нужно получить заявление от девушки, которая к тому моменту уже успокоилась, и подробно её опросить, но это уже дело Андрюхи. Заходим вчетвером в ОВД, у Анны зазвонил мобильник; в дежурной части нездоровая суета. Ведь уезжали – было тихо-спокойно! Интеллигент с раскрасневшимся лицом бросается сразу к нам:
- Разворачивайтесь! Вот адрес, - и протягивает бумажку. - Езжайте на том же УАЗике. Вневедомственная охрана задержала с поличным квартирных воров!
- У меня воров в квартире задержали, - снова, чуть не плача говорит Анна. Оказалось, что злоумышленники решили воспользоваться информацией из украденной сумки: попытались взломать квартиру хозяйки автомобиля, пользуясь ключами и указанным адресом в паспорте. Сигнализация спасла ситуацию: наряд вневедомственной охраны прибыл своевременно и задержал воров. Вневедомственная охрана знает свою службу, да и информирует быстро и по четкому алгоритму.

Это был, пожалуй, предпоследний раз, когда я видел майора Нечаева живым. В следующую смену я заходил в комнату для допросов при дежурной части и дактилоскопировал несколько подследственных, что сидели по камерам. Проходя мимо обезьянника, обратил внимание на неприятного типа, который не переставал ругаться и угрожать Интеллигенту из-за решетки:
- Я найду, где ты живешь! Да, ты до дома не дойдешь! – доходяга, с кривыми зубами не унимался. Грязные волосы, серое лицо. Либо наркоман, либо судимый, либо и то и другое. Тогда я не придал никакого значения этому моменту. Задержанные всегда были специфичными, начиная от агрессивных хулиганов, проституток, мелких воришек до моего соседа, который справил малую нужду в неположенном месте. Я попросил за него у коллег в дежурной части, его сразу выпустили, и с тех пор Геннадий Викторович, мужик старше меня на двадцать пять лет, всегда относился ко мне с трепетным уважением, отчего мне всегда было не по себе.

Только через три дня я узнал, что майора Нечаева нашли в подъезде собственного дома с проломленной головой и без сознания. Кто это сделал, так и не смогли установить или доказать. Я каждый день интересовался, как состояние Интеллигента, но через неделю его сослуживцы сообщили, что майор Нечаев умер, не приходя в сознание.
Мы на адресе. На лестничной площадке двое «гонорейщиков» (да, так обидно прозвали мобильное формирование милиции; ГНР – группа немедленного реагирования) с автоматами.

 В коридоре квартиры ещё один. Проходим с опером в комнату: вдоль стены с руками за спиной, скованными наручниками и под автоматами наизготовку двух сотрудников вневедомственной охраны, стоят трое - одеты почти одинаково в летние бежевые рубашки с короткими рукавами и светлые брюки. Черные волосы, даже на руках. Грузины. Квартирные кражи - их специализация. За годы службы столкнусь с этим не раз. Как сказал Антибиотик в известном сериале: «С гор спустились, сразу с ишаков на мерсы пересесть хотят, а работать никто не хочет, а хотят всё и сразу!» Мерседес у них уже был, только подельник, что ждал их внизу у дома, давно находился подальше отсюда, когда понял по подъезжавшим патрульным машинам, что здесь больше ловить нечего.

Вещи разбросаны в беспорядке. Деньги и ювелирные украшения валяются под ногами на полу. Воры успели найти ценности, но по своей наивной логике, всё побросали, как только услышали звуки передергивания затворов автоматов и крик: «Милиция!».

Завершив смену, я вышел из здания отдела. Усталый, напряженный, я чувствовал пустоту внутри. Дежурство должно было закончиться в 22.00, но домой возвращаюсь в первом часу ночи. Принял теплый душ, приготовил здоровый ужин и спать – хорошо, что завтра выходной. Но не уснуть. Адреналин и тестостерон не помощники в этом деле.
- Как вы расслабляетесь? – спрашивает в известном фильме герой Джеймса Белуши у советского милиционера Ивана Данко.
 - Водка, - отвечает тот.
Этот путь не интересен, потому что известно, куда ведёт. Тогда я веду внутренний монолог сам с собой: «Чему научил меня этот день?..» Я вспомнил лица пойманных преступников, когда их выводили из квартиры. Они выражали не ненависть, не испуг, не растерянность. Это была досада. Досада, что их поймали, ведь они всё просчитали и на кураже, в мыслях, уже делили и тратили наворованное.
- На каждого мудреца довольно простоты, - подумал я.
И меня накрывает сон, словно уютным одеялом.