Книга Александра Волога «Ранняя Русь» вышла в издательстве Ridero в авторской редакции (https://ridero.ru/books/rannyaya_rus/), и охватывает предметную область ранее известных публикаций Автора на эту тему. В начале статьи должен сделать несколько замечаний. В книге Александра Волога затрагиваются вопросы, по которым в отечественной исторической науке существуют разные точки зрения. Настоящая статья составлена не для полемики с историками и любителями исторической науки. Нет. Главная цель статьи – сохранение памяти о писателе и Поэте Александре Николаевиче Вологе – Авторе книги.
Конечно, одна статья, какой бы хорошей и полной она ни была, не может охватить всё многообразие большого труда Александра Волога. Поэтому приходится использовать фрагментарное, отрывочное изложение. Да, я завидую тем, кто будет читать книгу впервые и наслаждаться мыслями и образным языком Автора. Самому мне пришлось использовать своеобразный краткий конспект книги для того, чтобы не потерять детали его рассуждений и лишний раз убедиться в доказательности текста Александра Николаевича. Позже я решил этот конспект целиком включить в статью о книге «Ранняя Русь». Надеюсь, мне удалось сохранить авторскую интонацию и передать самобытный язык Автора.
Что такое Ранняя Русь, зачем эта книга, как она построена, на каких материалах, что не рассматривается в книге – все эти вопросы подробно изложены в Предисловии, без знакомства с которым дальнейшее чтение будет затруднительным и малопродуктивным.
В начале своей книги (стр.52) Автор полагает, что Велесову книгу (это древняя рукопись) давно пора признать историческим документом. Не будем здесь обсуждать эту точку зрения Автора. Есть много специалистов, которые более чем скептически относятся к утверждению подлинности Велесовой книги.
Начинается книга с того, как составлялась хронология повести временных (то есть, датированных) лет. Подробно разбираются дошедшие до нас фрагменты «Повести...» и детали их происхождения. Автор делает вывод, что «хронология Повести временных лет прошла столь же
сложную историю, как и сама Повесть». Далее разбираются хронологические системы «Повести...» – естественная и календарная. По ходу изложения Автор внимательно анализирует достоверность описываемых событий и заключает: «мы вправе усомниться в хронологии дошедших до нас
списков «Повести...», по крайней мере, до 941 г.». В книге много места отводится придирчивой реконструкции возраста первых киевских князей. Из этой реконструкции автор делает следующий вывод. Рюрик был князем только в Новгородской земле. Его потомки этого княжения не унаследовали. Киевская Русь возникла не как продолжение княжества Рюрика, а как результат действий Олега. В заключение Автор говорит о том, что «существенно сдвигается дата т. н. «призвания варягов». Тем, кто (без особых к тому оснований) отсчитывает отсюда начало Руси, придётся перенести это начало на 882 г. Более важной является дата утверждения Олега в Киеве — 901 г. Это и есть дата возникновения Русского государства, вышедшего за пределы отдельных племён и городовых княжений».
Говоря о норманнах, Автор отмечает, что «начало истории Руси затемнено и нарочито искажено. Искажение это началось уже в XII в., но особенно проявилось у «норманистов» в XVIII — XIX в.». Такие писатели-историки «сваливают в кучу совершенно разные вопросы». Затем, «создав эту кучу и слегка поворошив в ней палкой, норманисты одним махом решают все проблемы, сформулировав
свой исходный тезис: «Русское государство было создано норманнским конунгом Рюриком и его варягами». И далее вся история подтягивалась к этому тезису, как бы ни расходилось это с фактами, логикой и здравым смыслом». Автор замечает «В сущности, никакой научной «норманнской теории» нет, и она невозможна на базе объективных и достоверных данных. Возможна лишь «норманнская гипотеза», как умозрительное спекулятивное построение, которое могло держаться только при
недостатке и подавлении критики». И далее. «То, что было понятно Ломоносову, сделали
непонятным, старательно запутали и полностью переиначили. Увы, в последние десятилетия концепция норманистов опять всплывает на поверхность, благодаря переизданиям, бездумным компиляциям подходящих «классиков», а особенно благодаря некоторым популярным книжкам на исторические темы, где немалая часть содержания, порою, относится уже к научной (или ненаучной)
фантастике».
А кто же такие норманны? – спрашивает Автор. «Сами норманны себя так не называли и долго не знали, что они норманны — пока не познакомились с иноязычными письменными источниками». Далее. «Термин норманны (nortman) — «северные люди» — возник, скорее всего, во франко-германской языковой среде империи Каролингов, для которой скандинавы действительно жили
на севере». Автор сожалеет, что «в солидных изданиях название «норманны» изводят от скандинавского слова, хотя сами для себя скандинавы не были северянами». Заканчивает свои рассуждения о термине «норманн» Автор следующим образом: «Таким образом, этнический термин «норманны» довольно расплывчат. Кроме скандинавов, которые сами делились на три народа, этот
термин охватывал и исландцев, и нормандских французов, и фрисландцев, и северных славян. Так что значение сего термина скорее географическое и политическое. Для нас наиболее важна, пожалуй, неизвестность названия норманнов в Древней Руси». Автор достаточно подробно рассматривает перечень народов, который упоминается в летописях: «Некоторые историки, рассматривая приводимый в летописи перечень народов, из которых вербовались варяги, не находят
там датчан (в то время наиболее многочисленный и активный скандинавский народ). По странной логике они принимают, что датчане являются там под названием руси и, следовательно, варяги Рюрика пришли из Дании, которую легко смешивают со Швецией, хотя шведов летописец знает под их собственным именем. На самом деле, датчане в этом фрагменте являются под названием готов, потомков балтийских гутов-ютов. Сейчас уже ясно, что варяги были не народом, а сословием воинов-профессионалов».
Чего не знали наши древние летописцы о норманнах?
«Если бы норманны в большом числе, тем более в правящей верхушке, присутствовали на Руси, следовало бы ожидать сохранения, хотя бы следов их династических преданий, проникновения их в летописи, распространения саг, хотя бы в кратких изложениях. Ничего такого в древнерусской письменности нет».
Как викинги не плавали по рекам восточной Европы?
«Обстоятельства открытия Понто-балтийского пути отрицают фантазии норманистов о том, что в IX веке скандинавы толпами бродили по Руси и большими флотилиями достигали Понта и Каспия. К сожалению, стереотип о вездесущих норманнах широко распространён, в том числе, в художественной литературе. Его придерживается и М. Семёнова. Но об этом ничего не знают наши предки, как не знают византийские и арабские источники, да и сами норманны». Рассуждая об использовании рек Восточной Европы, Автор отмечает, что «современные исследователи (в т. ч., скандинавские) считают невозможным использование морских норманнских кораблей для навигации по рекам Восточной Европы». Что до волока крупных судов – «на самом деле суда оставались в той реке, по которой прибыли, а «переволакивали» только товары. На другой реке товары перегружались в лодки местных жителей».
Применительно к Рюрику Автор использует термин «Князь-безотцовщина», в известной легенде о призвании Рюрика ничего не говорится о его происхождении и предках. И Автор делает вывод; «итак, никакого ясного и достоверного исторического свидетельства, производящего Рюрика от норманнов на самом деле нет».
О словах и словопрениях. Как замечает Автор, «Ни Олег, ни Рюрик, ни другие «кандидаты в скандинавы» из русской истории нигде не называются ни конунгами, ни ярлами, ни хевдингами, ни викингами. Этих званий наши летописцы не знают».
О варягах. «Весьма важно, что варяги западноевропейских и византийских писателей — не название племени, а определение воинского корпуса, содержащее его назначение и систему вербовки.
Никакого народа варягов где-либо, в том числе, на Балтике, эти писатели не знают. Итак, европейские источники знают войско византийских варягов, но не могут дать ничего о варягах древнерусской истории».
О временах Ольги, Святослава и Ярополка. Автор подчёркивает: «Для нашей темы важно, что на протяжении всей этой эпохи варяги совершенно не упоминаются в нашем летописании. И это — несмотря на большое число военных событий, особенно в эпоху Святослава». «Вывод один: в это время варяги не имели существенной роли в политической жизни Киевской Руси».
Игорь и Варяги. Варяги упоминаются всего дважды (в Повести временных лет.). Первый раз — в записи от 941 г., после первого, неудачного похода Игоря на Царьград (об участии варягов в этом походе ничего не сказано). Вторая запись (944 г.): «Игорь же собрал воинов многих: варяги, (и) русь, и поляне, и словене, и кривичи, и тиверцы, и нанял печенегов, и заложников у них взял, — и пошёл на греков в ладьях и на конях…». Не вдаваясь в дискуссию о точности списка, «отметим,! что варяги здесь стоят в ряду других славянских племён и никак не выделены из них».
Олег и варяги. Первое упоминание варягов связано с выступлением Олега из Новгорода в Киев (882 г.). «Пошёл Олег, имея воинов многих — варяги, чудь, словены, мерю, весь, кривичи и пришёл
к Смоленску…». Далее, как бы подводя итог походу, летописец пишет: «И сел Олег, княжа в Киеве. И рек Олег: «Се будет мать градам русским».
Варяги IX века. Проанализировав доступные документы, Автор заключает: «Рюрик был сыном Умилы, дочери Гостомысла... Немыслимо считать, что новгородцы стали бы приглашать князя, т. е. правителя и судью, который бы говорил на иностранном языке. Столь же невероятно, чтобы некий князь согласился бы поехать княжить в дальнюю страну, с чуждыми нравами и обычаями, не зная языка своих будущих подданных». Далее. «Мы видим, что языковые соображения вполне согласны с территориальными, и что те и другие решительно противостоят гипотезе норманнского происхождения варягов». И наконец, последнее упоминание о варягах в статье о Рюрике, оно же — первое в статье об Олеге. «Рюрик… передал княжение и сына своего шурину своему Ольгу, варягу сущему, князю урманскому».
Варяги позднейших летописцев. Автор анализирует документы XII века и делает такой вывод: «Итак, у летописцев конца XI — начала XII в. мы не находим существенно важных сведений о варягах, кроме кратких комментариев, не противоречащих сообщениям статей о княжениях».
О чём не пишут летописцы
Автор пытается подытожить – «О чём же летописцы *умалчивают»?
1. Нигде в летописях варяги не названы народом или племенем.
2. Нигде не упомянут какой-либо варяжский язык, отличный от славянского русского языка и нет никаких данных, что варяги говорили на ином языке.
3. Нигде в летописях не указаны какое-либо отдельное варяжское государство, определённая варяжская страна или особые варяжские города.
4. Нет никаких указаний на какого-либо верховного правителя варягов, защищающего их.
5. Нет никаких сообщений о нападениях или набегах варягов на Русь (исключая случай, когда они разбили Буривоя, который, видимо, «первый начал»).
6. Нет никаких данных, позволяющих отождествить варягов с каким-либо скандинавским народом, известным летописцу, либо с термином «норманны», который наши летописцы не знают и не используют (напомним, что «урмане» это не «норманны»).
7. Нет ни одного имени германского происхождения, определённо принадлежащего варягу.
8. Нет никакой «варяжской» археологической материальной культуры, локализованной в пространстве и времени и сопоставимой с определённым народом.
9. Нет никаких указаний, что варяги откуда-то переселились и куда-то удалились.
10. Нет никаких указаний, что варяги существовали и действовали на Руси ранее IX и после XI в.
Можно было бы продолжить список, но и этого достаточно.
Отсутствие данных тоже есть результат. Вывод из совокупности всех этих умолчаний только один: в основании норманнской гипотезы происхождения варягов нет ни одного действительного исторического факта. Вся навороченная куча норманистов состоит из мнимых величин — домыслов и вымыслов.
Далее Автор выделяет то, что можно положить в основу исторически правильного взгляда.
1) Варяги нашей истории находятся на землях, населённых славянами (а частью — пруссами и балтами).
2) По всем данным, они говорили на русском языке, или на близких к нему славянских наречиях.
3) Варяги не образуют отдельного народа или государства. История варягов есть часть истории образования Русского государства.
И что говорят археологи и филологи
Автор рассматривает аргументы норманистов и отвечает им с учётом современных исторических фактов.
«Нахождение варягов среди соседних славянских народов подтверждается уже приведёнными сообщениями летописцев. Гостомысл выдаёт свою дочь Умилу за соседнего варяжского князя. Любимая жена Рюрика, так же из варяжского княжеского рода, носит западнославянское имя Ванда. Варяг Олег происходит из Урмании-Юрмалы. Жена Владимира Олова, мать старшего княжича Вышеслава, одновременно «чехиня» и «княжна варяжская». Советник Ярополка Варяжко и прозывается и говорит по-русски. Варяжский князь имеет славянское имя Якун. Заодно, ещё раз, отметим, что филологам неизвестен какой-либо «варяжский» язык. Что касается наличия в древнерусском языке некоторого числа слов, родственных скандинавским, это объясняется как «соседскими» контактами, так и общими индо-европейскими корнями, давшими близкие формы. Впрочем, сами норманисты, при старательном отборе, нашли в русском языке всего 16 скандинавских слов (включив в них и греческое «якорь»)».
Народ, племя или сословие?
Автор даёт свой ответ.
«Мы убедились, что ответ на этот вопрос однозначен: варяги — не народ, не племя, не этнос, о чём писал ещё Ломоносов. Это следует из отсутствия такого определения варягов у современных им летописцев, из отсутствия «варяжского языка», из размазанной неопределённости их местопребывания, из отсутствия на этой
территории археологически определённой «варяжской культуры», из неизвестности их происхождения и исчезновения из нашей истории. Термин варяги — сословно-профессиональный. Это корпус наёмных профессиональных воинов, пополнявшийся из холостой мужской молодёжи, сражавшейся в составе пеших от-
рядов. Варяги, упомянутые в «Русской правде» (нелетописный источник), выступают не как иноземное племя, а в том же ряду, что и княжьи мужи, огнищане, смерды — т. е., как представители сословия».
И подчёркивает: «во всех летописных известиях о варягах они не выступают мореплавателями. Как уже сказано, они поставляли русским князьям наёмное пешее войско».
Начало варягов
Очертив область распространения варягов, Автор уточняет их происхождение и эпоху, в которой «решающее значение имело Великое переселение народов IV — VI в.в. ». «В северной Европе нет резких природных границ, разделяющих и изолирующих народы. Не было тогда и политических границ. И эти народы довольно свободно перемещались и смешивались». «А в итоге оказалось, что широким фронтом к Лабе (Эльбе) и Балтике вышли славяне, оттеснив будущих германцев на Рейн и на юг». «Варяги стали востребованы
в связи с образованием городов и оживлением торговли в условиях политического неустройства территории. Постепенно произошло расширение их функций: сбор пошлин, грабёж купцов и городов, собственное участие в торговле, служба по найму для защиты городов и храмов». «Известно, что в любом большом устойчивом сообществе индивидуальные признаки распределяются около среднего значения по так называемому нормальному закону. И всегда найдётся некоторое число людей, склонных к нетипичному поведению. И были мужчины, не желавшие оставаться всю жизнь на одном и том же месте,
заниматься непрерывно однообразным трудом, приумножать и обеспечивать заведённую однажды семью. Такие люди появляются и живут постоянно, и для их существования не надо придумывать никаких вспышек пассионарности. Такие люди и шли в варяги. Экономическим стимулом для них была возможность быстрого обогащения. Социально-психологическими стимулами — независимость и слава. Потенциалом — готовность к риску и опасностям. Первые опыты показали возможность и перспективность нового вида деятельности. Но для её успеха требовалась новая сословная организация, и она сложилась. Расселение славян к северо-востоку увлекло за собой и варягов. При этом варяги становились всё менее связаны с родительскими общинами, всё более обосабливались и солидаризировались, как сословие. При обилии незанятых земель и отсутствии
государственных границ они легко находили места поселения, удобные для их деятельности. Балтийская торговля увлекала их на Двину и на Волхов, дунайская — в Чехию и Моравию, днепровская — в Смоленск и Киев, волжская — в Ростов и далее, до Булгарии
Взлёт варягов
Как отмечает Автор, «в конце IX в., в связи с ростом городов и усилением князей, наступает расцвет деятельности варягов». «Оформление варяжского сословия привело к появлению особых варяжских князей, которые имели свои дружины, свои острожки, но не княжили в городах. Князей было больше, чем городов. Таких варяжских князей упоминают наши летописцы, но отличают их от «настоящих», городских». «Города, понятно, стремились приглашать влиятельных варяжских князей, имеющих добрую славу и сильную дружину, и уж, конечно, говорящих по-русски». При этом «внешнеполитическая роль варягов была невелика. Главное внутриполитическое деяние их заключалось в овладении днепровским водным путём в интересах северорусских князей и городов. Но результат оказался более ожидаемого: так сложилась Русская держава восточных славян, которая уже осталась навсегда. Далее Автор уточняет: «И ещё одно. Были, конечно, и экономические, и геополитические, и культурно-психологические основания для образования Русской державы. Но почему они сработали именно в начале Х века? Это произошло благодаря варягам. Став солидарным сословием, варяги отделились от родовых общин, возвысились над межплеменными различиями и дрязгами. Из родичей они превратились в государственных служащих. Почему они назвались (или были названы) русью? Возможно, потому, что большая часть их исходно принадлежала к руси. Но, скорее всего, потому, что этот весьма древний этноним сохранялся в памяти размножавшихся и бурно расселявшихся восточнославянских племён. В имеющемся комплексе данных нет никаких решительных аргументов за то, что русь была не славянским племенем. Тем более нельзя противопоставлять славян и русь, хотя отношения между этими племенами (и названиями) были сложными. Отмеченные некоторыми древними авторами распри между славянами и русью происходили внутри одной восточнославянской семьи. На рассматриваемой территории не было никакой языковой группы, кроме славянской, которую можно соотнести с восточноевропейской русью Х в. Самоназвание «русь» было понятно и приемлемо для всех объединяющихся заново родственных племён, оно оказалось удачным. Эпоха расхождения племён заканчивалась и диалектически сменялась эпохой нового объединения. Первичное языковое единство подкреплялось теперь
единством государственным. Так возродилось название руси, как народа. Так возникло и название Руси, как государства. Так возникло обширное и гордое название — Вся Русь. И это — заслуга варягов.
Ясно, что никакие норманны не могли придумать ни такого названия, ни такого решения.
Судьба варягов
Автор возвращается к вопросу «куда делись варяги? В сущности, мы уже ответили на него — сословие варягов пришло в упадок и распалось. Скажем немного подробнее». На Руси феодальный строй создавался самим местным народом, его ресурсами и средствами. «Это происходило через усиление роли князей — сперва городовых, потом — земельных, наконец — общерусских. Князьям земли хватало, прочая оставалась общим достоянием, позднее её называли божьей и занимали по мере надобности. В отличие от феодальной Европы, русские князья владели только теми угодьями, которые возделывали и обихаживали их холопы». «Начиная со Святослава, отмечается раздача Великим князем городов княжичам-наследникам. Однако, эта раздача...происходит от родового обычая обеспечения детей наследством... города давались не в собственность наследникам, а во владение и управление. Так достигалось необходимое для большой страны распределение управления при сохранении централизованной власти главы династии». «Капитально подошёл к этому делу Владимир. Вскоре после крещения и христианской женитьбы он разослал своих 12 главных наследников-княжичей (вместе с матерями) по городам Руси». «Власть над Русью была захвачена династической верхушкой. Но захват власти и обогащение обычно идут рука об руку.
Однако, с обогащением были проблемы. Требовались большие средства». «Не хватало. Придумали – отобрать доходы варягов: собирание пошлин за проезд, оплату за сопровождение гостей, за охрану товара. Прекратили массовый наём независимых и дорогих варягов, заменили их на службе более послушными и дешёвыми дружинниками (боярские дети, гриди и проч.).» «Тут уместно вспомнить любопытное свидетельство летописца о внезапном распространении разбоев в 90-е годы Х в». «А откуда ж взялись сии разбойники? Вряд ли то были обычные мирные селяне». «В этом явлении был ответ «безработных» варягов на лишение их «законных» доходов княжеской властью. Грабили, конечно, не своего брата-варяга, не малоимущих селян и посадских. Грабили богатых гостей, боярские обозы, княжьих сборщиков и наместников, зажиточных клириков. Всё в стиле Робин Гуда —
на ваше перераспределение богатства мы ответим своим перераспределением. Но сил не хватало, общей организации не было, движение было подавлено и заглохло. Эта версия согласна с тем фактом, что в дружине Владимира варягов не было, или было очень мало. А у Святополка они были. И к Ярославу, который был явно враждебен отцу, шли охотно. Борьба Ярослава за власть, начало его княжения было вторым взлётом варягов. Происходившие события уже вкратце описаны выше. И вдруг варяги пропадают из русской истории после их главнейшего воинского достижения — разгрома печенегов. Так всё-таки, куда же они делись?» В результате болезней и междоусобицы, после того как Ярослав заточил в темницу (на 18 лет) своего брата Судислава «огромная Русь, далеко выплеснувшая за пределы Киевского княжества, оказалась в одних руках. Соперников, претендентов на Великий стол в Киеве, у Ярослава не осталось. ... не нужны были более варяги».
«Никакого официального упразднения, тем более изгнания или истребления варягов, видимо, не было. Но косвенным свидетельством их упадка является сообщение летописца, что после смерти Ярослава (1054 г.) новгородцы перестают платить варягам заповеданные Олегом 300 гривен. Варяжская эпопея продолжалась около 200 лет».
Мрачное продолжение
«Но с Ярославом кончилось единое самодержавное правление Всей Руси. Скоро забылись его заветы. Разбранились его сыновья, каждый хотел сидеть в Киеве. Дальше — больше, схватились Изяславичи, Святославичи, Всеволодовичи. Мономашичи ссорились с Ольговичами, волынские князья — с Ростово-Суздальскими… Ой, как нужны были наёмные войска! А варягов-то не было! Но господам феодалам «повезло». Кстати, как манна небесная, просыпались на Русь половцы. Другая раса, другой язык, другие обычаи, весь образ жизни и действий. Чужие. Враги. Ну и что, если они готовы пойти с тобой на удельного соседа, на родственника, на Киев. Эти уже не рядились с князьями, что такое договор — просто не понимали, не торговались о каком-то выкупе в гривнах. Совсем другой менталитет — налетай, руби, грабь, угоняй, жги. Чужая страна, чужой народ, да и сам князь попустительствует. Князьям половцы обходились подешевле, чем варяги... Кровавые реки потекли по Руси. А кроме половцев приходили угры, и ляхи, и татары, и те были не слаще. И три четверти всех этих нашествий устраивали и наводили русские князья, озверевшие от алчности и жажды власти. Перестали князья быть «светлыми», как назывались они в русско-греческих
договорах. Из защитников отечества превратились в губителей.
Глава 4. Нестор, Сильвестр и другие. Или от какой печки не надо танцевать
«Ныне выходит много книг по русской истории. Переизданы «классические» труды авторов XIX века. Идёт волна литературы, которая ранее звалась научно-популярной, а сейчас претендует на исторические открытия или «новые взгляды», на поверку, иногда оказывающиеся старыми и давно отвергнутыми». Автор подробно анализирует фрагмент Повести временных лет, «фрагмент, который содержит рассказ о призвании варягов
и о Рюрике. Наши «классики» (от Карамзина до Ключевского), конспективно изложив Предисловие Нестора, мимоходом отбросив Кия с братьями (как «легендарных и, следовательно, несуществующих»), именно отсюда полагают начало русской истории. И у многих современных авторов он снова возникает в том же качестве исходного пункта. Вот только разные авторы читают и трактуют его по-разному, порой диаметрально противоположно. Одни находят в этом тексте норманнов, другие утверждают, что автор текста категорически отвергает такую трактовку. Уже это должно нас насторожить. Сколь можно доверять тексту, в котором каждый вычитывает своё»?
Кто? Когда? Как?
«Прежде, чем заняться самим текстом, выясним, как он включён в контекст, когда и кем... Начнём с последнего вопроса. А для этого посмотрим, что написано перед данным фрагментом, и что — после него. В предыдущем тексте летописи, который, по традиции, приписывается Нестору, заявлено начало хронологии и намечено
последующее изложение. Нестор связывает дату похода Руси на Царьград, взятую из греческого хронографа (притом, ошибочную), с началом княжения в Киеве князя Олега, рассчитанным по русским сведениям о длительности княжений его преемников».
«Итак, видим, что в первоначальном тексте Нестора заявлено начало истории Русского государства от Олега, рассказ о котором должен был следовать за рассказом о царствовании византийского императора Михаила III по византийским хронографам. И Рюрик, и рассказ о призвании варягов в «аннотации» Нестора отсутствуют. Либо эти сведения Нестору неизвестны, либо он полагает их не относящимися к своей повести. Отсюда видно, что данный фрагмент вставлен другим автором-редактором в более ранний текст середины XI в. После 1113 г. При этом, вопреки заявленному заголовку Повести временных лет, автор которого обещал рассказать «кто в Киеве начал первее княжить и откуда Русская земля стала есть», действие резко переносится в Новгород. В повесть неожиданно вводятся новые, не объявленные в программе, действующие лица: Рюрик с братьями, Аскольд, Дир, варяги, северные народы — чудь, весь и др. Возврат к первичному повествованию происходит через сообщение, что Рюрик поручил Олегу своего малолетнего сына, позднее отождествляемого с Игорем Киевским, отцом Святослава. Невероятность этого отождествления и ошибочность причисления киевских князей к никогда не существовавшей династии Рюриковичей показана в статье «Рюриковичи: между легендой и ложью». Так упомянутый редактор внедрил в первоначальную летопись свою версию, чем основательно запутал изложение и сбил с толку многих историков.
Ответ на вопросы «когда» и «кто» содержится в самой летописи, в приписке от 1116 г. «Игумен Сильвестр (монастыря) Святого Михаила написал книгу сию Летописец, надеяся от Бога милость принять, при князе Володимере, княжащу ему в Киеве, а мне в то время игуменом быть у Святого Михаила, в 6624, индикта 9 лета. А кто прочтёт книгу сию, то помяни меня в молитвах... Мы видим, что указанный фрагмент есть вставка, отнюдь
не принадлежащая первоавтору, сделанная гораздо позже описываемых событий, происходящая из неизвестных источников и входящая в противоречия с контекстом. В качестве «краеугольного камня» этот фрагмент явно не годится. Принимать его за начало нашего летописания, подгонять под него другие сообщения и отбрасывать всё, несогласное с ним, не следует. Напротив, сам этот фрагмент подлежит критической проверке и может быть принят лишь в той части, в какой он такую проверку выдержит».
Если это хронология…
Кто-то из летописцев XI или XII в. замыслил первоначально недатированные или разрозненно датированные записи превратить в ежегодный список событий. Видимо, так было вернее и удобнее считать годы. Те старые годы, для которых не найдено было конкретных событий, только обозначались — по православной традиции — от сотворения мира (СМ). По исчислению Нестора следовало отсчитать 29 лет от первого года царствования Михаила до прихода Олега в Киев. Что и было сделано. Увы, из 29 отсчитанных лет в основной летописной версии 22 пустых! А ведь это годы непосредственно предшествующие утверждению древнерусского государства!... Отсюда следует, что весь текст от 862 г. первично был сплошным недатированным рассказом
о событиях, занявших изрядное время. Помещение его редактором в 862 г. вполне произвольно, так что и эта дата совершенно бессмысленна. А ведь от неё отсчитывали 1000-летие Руси!
Что касается смерти Рюрика в 879 г., то и эта дата ничем не подтверждается.... Итак, вся датировка событий начальной русской истории «по Сильвестру» недостоверна и не может служить даже хронологической канвой. Если это хронология, то я — китайский император».
Текст и контекст
«Вначале попробуем составить общее представление о тексте вставки, читаемом по рукописям основной версии — Лаврентьевской, Ипатьевской, Радзивилловской и согласных с ними. За исходную чаще принимается первая из них. Но сначала Татищев, а затем историки XIX века, выяснили, что летопись Лаврентия, хотя и наиболее древняя из дошедших до нас, ни наиболее полная, ни наиболее исправная. Уместен вопрос: ограничились ли её редакторы только вставкой неких сведений, или же ещё какие-то записи были исключены из первого варианта либо заменены другими? Сравнение с другими списками, не повторяющими вполне
точно основную версию, показывает, что такие исключения в Лаврентьевском списке есть... видно, как много выпущено и «выскоблено» переписчиками списка Лаврентия. Трудно установить, какие из перечисленных сведений отсутствовали и в тексте Нестора, какие остались неизвестны Сильвестру, какие были им опущены или чем-то заменены. Но вывод ясен: данный фрагмент основной версии сильно отредактирован или является «усохшей» версией более раннего рассказа. Он не содержит
многих сведений, известных древним писателям и сохранившихся в иных версиях летописи... Примечательно, что два рассказа о хазарской дани разделены «аннотацией Нестора», т. е. один из редакторов как бы подстраивался к другому. Редакторов было двое, ибо при втором упоминании указан другой размер дани. Следовательно, либо Сильвестр уже нашёл в рукописи предшественника рассказ о хазарах и попытался к нему привязаться, либо он присочинил и первый рассказ. Второе менее вероятно по отмеченной причине. Что касается варягов, то они упомянуты в «предконтексте»
только в этнографическом обзоре. Когда же летописец переходит непосредственно к истории восточных славян, то никаких варягов он не упоминает и никакого значения в русской истории
им не придаёт. Варяги появляются только в указанной выше записи Сильвестра, приуроченной к 859 г. Отсюда видно, что Киев и Киевская Русь существовали до варягов и помимо варягов.
С чего бы начать?
Поразмыслив над этим вопросом, Сильвестр начал свою вставку абзацем (или фразой — как поставить знаки препинания, которых тогда не было), где умудрился объединить ранее названных хазар с варягами, которым предстояло войти в повествование. Начало этой записи дано выше. Приведём её всю:
«Имали дань варяги из заморья на чуди и на словенах, на мери и на всех кривичах. А козаре имали на полянах, и на северах, и на вятичах; имали по беле и веверице от дыма».
Сам выбор этого зачина ясно указывает на автора-редактора, жившего уже в эпоху развитого феодализма. Он не представляет существования племён, которые никому не платят дани. А если и представляет, то всё же выполняет социальный заказ правящих верхов — утвердить, что все племена Восточных славян (и не только славян) издревле обязаны платить дань князьям. Подробный разбор этого абзаца начнём с хазар (козар).
О хазарах, девицах и веверицах
Повествователь приписывает хазарам сбор дани с обширной территории, включающей значительную часть Приднепровья, бассейны верхнего Дона, верхней и средней Оки. Насколько это реально для данных конкретных местностей и для средины IXвека?... у наших летописцев размеры Хазарского каганата к северу и к западу сильно преувеличены».
О слове веверица «На самом деле, в слове «веверица» кириллическое в следует читать как греческое бета. Итак, получим — «беберица», т. е. бобрица. Бобер — обычная в русском языке форма. Словообразование
«бобрица» совершенно то же, что и для других пушных зверей: лисица, куница и др»
«И ещё одно соображение. Основное содержание вставки — предание о Рюрике — исходит из новгородского источника IX в. Но первоисточник его мог иметь о хазарах лишь самые смутные сведения через 3-х — 4-х посредников. Они доходили по Волжско-Волховскому пути через Ростов, Тимерёвское городище и Булгар. Нельзя думать, что таким путём новгородцы могли узнать обширный список племён, плативших дань хазарам,
и размер сей дани. Эти сведения придуманы и включены в текст самим Сильвестром (как и другие комментарии). Достоверность их невысока.
Итак, информационная ценность известия о хазарской дани, включённого во «вставку Сильвестра», — нулевая, а то и отрицательная (ибо создаёт превратное представление о масштабах и возможностях Хазарского каганата)».
А вот и варяги!…
«Столь же критично надо подойти и к сообщению о дани варягам. Сразу вызывает недоверие обширность территории, которую варяги, якобы, обложили данью... Как ни грустно, приходиться признать, что и «установочная» фраза о варягах не содержит ничего определённого и ничего достоверного. Единственное, что можно из неё извлечь, это сам факт существования неких варягов, имевших какое-то отношение к событиям в северо-западной Руси. В сущности, вся запись от 859 г., с критической точки зрения, — пустышка».
Изгнание варягов
«К предыдущей записи примыкает по сути, но отнесено к 862 г. следующее примечательно безличное предложение: «Изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами в себе володеть». О ком речь? Видимо, имеются в виду перечисленные выше племена. Тут сомнительность предыдущего известия
возводится в квадрат. Только что все эти народы покорно позволили варягам обложить себя данью. Но не прошло и трёх лет, как они дружно восстали и выгнали пришельцев. И это изгнание произошло на всей упомянутой обширной территории. Кто организовал это восстание? Кто руководил им столь успешно? Как
удалось объединить усилия разноязыких, разрозненно живущих племён, не имевших общего управления, да ещё синхронизировать их выступление? Откуда взялись необходимые силы, если пару лет назад их не было, как не было, судя по тексту, и никакого сопротивления пришельцам? Ответов на эти вопросы в тексте нет, и найти их, не выходя в область фантазий, нельзя. Мы видим, что данное сообщение, будучи буквально понятым и сопоставленным с предыдущим, описывает исторически невероятную ситуацию. Сходно, но чуть подробнее, сообщает об изгнании варягов новгородский летописец: «…давали дань варягам от мужа по зимней белке, а которые (варяги) жили среди них, совершали насилия над словенами, кривичами, мерей и чудью. И восстали
словене, кривичи, меря и чудь против варягов и изгнали их за море.». Но поставленные выше вопросы остаются. Есть только одна возможность, допускающая, что за всем этим стоит некая реальность. Следует резко сократить заявленный масштаб событий и предположить, что речь идёт о каком-то локальном эпизоде, подробности которого были неизвестны Сильвестру. Последнее естественно, если учесть удалённость
оного писателя от описываемых событий во времени и в пространстве и отсутствие у него подробных письменных источников.
А такие источники в XI веке были, хотя и остались неизвестными киевскому летописцу. В частности, это летопись первого новгородского епископа Якима (Иоакима) (в Новгороде в 991 — 1030 г.г.). Отрывок из поздней копии этой летописи стал известен Татищеву и был переписан им, прежде чем оригинал был
утрачен за смертью хранителя. Следует резко отмести подозрения о том, что этот отрывок был сочинён первым русским историком. О личности Татищева достаточно свидетельствует то, что, будучи обвинён клеветниками в лихоимстве (в эпоху, когда взяточничество и казнокрадство процветали), он сам потребовал судебного разбирательства, и был полностью оправдан суровым петровским судом». Далее автор подробно анализирует отрывок из этой летописи.
«По смерти Владимира и матери его Адвинды, княжили сыновья его и внуки до Буривоя, иже девятый был по Владимире. Имена же сих осьми неведомы, ни дела их, разве в песнях древних воспоминают. Буривой, имея тяжкую войну с варягами, много побеждал их и обладал всею Бярмиею до Кумени. После же, при оной реке побежден был, всех своих воев погубил, и едва сам спасся, идя во град Бярмы, иже на острове сей крепко устроенный, где же князи подвластные пребывали. И там, пребывая, умер. Варяги же, абие пришедши, град Великий и прочие овладели, и дань тяжкую возложили на словен, русь (!) и чудь. Люди же терпя тугу великую от варяг, послали к Буривою, и испросили у него сына Гостомысла, да княжит во Великом граде. И когда Гостомысл принял власть, абие варягов бывших овых избил, овых изгнал, и дань варягам отрек, и, шедши на них, победил. И град во имя старейшего сына своего Выбора при море построил, учинил с варягами мир,
и бысть тишина по всей земле». Автор отмечает, что этому тексту присущи следующие особенности:
1) Здесь мы имеем развёрнутый и последовательный рассказ, опирающийся на достаточную информацию, в отличие от текста Сильвестра, скупо передающего смутные слухи.
2) Текст не содержит никаких противоречий, исторических анахронизмов, невероятностей и легендарно-мифологической примеси (чудес, вмешательства богов и проч.).
3) Стиль изложения не содержит заметных следов более позднего редактора.
4) В отличие от безличного текста Сильвестра, здесь мы находим имена конкретных личностей, их деяния и взаимоотношения. Приводимые имена нельзя голословно объявлять вымышленными.
5) Также мы находим конкретные географические указания, термины топонимики, хотя отождествление их на современной карте требует дополнительного исследования.
6) Изложенные события вполне вероятны, расположены в естественной последовательности, соответствуют историческим реальностям эпохи и географическим данным.
7) Пространственные границы событий не столь широки и расплывчаты, как у Сильвестра. События сосредоточены вокруг Великого града — предшественника Великого Новгорода. Из рассмотрения изъяты обширная область кривичей, удалённые земли мерян и вепсов, видимо, и часть земель чуди. Т. о.,
и временное господство варягов, и восстание против них касаются, в сущности, одного города с пригородами. Впрочем, размах описанных военных действий, естественно, выходит за пределы пригородной области.
8) Нет речи о каком-то объединении или интернациональном восстании разноязыких и разрозненных народов. Население рассматриваемой области этнически славяно-русское, с прибавлением чудского элемента, прижившегося в городе и оставшегося в соседних пригородных селениях.
9) Упомянутая дань (явно не «по белке с дыма»), не была давней и традиционной, а была просто обычным ограблением побеждённых. Когда терпение оных иссякло, они нашли способ исправить положение, на чём и кончилось их «данничество».
Важное замечание Автора: «наши историки-классики игнорировали находку Татищева, ссылаясь на то, что это поздний список, подвергшийся сильному редактированию (хотя тем же недостатком страдают и рукописи основной версии). На самом деле, они избегали рассматривать летопись Якима по существу, боясь обрушить еле держащееся чучело норманнской теории. Список Татищева действительно был переписан с летописи Якима довольно поздно, но в интересующей нас части о варягах он восходит к безусловно древним и достоверным источникам. В конце изложения Автор заключает: «Из всего сказанного следует важный вывод. Автор этого рассказа (Яким) не только жил в местности, где происходили описываемые события, и не только был на 100 лет ближе к этим событиям во времени, но и основывался на источниках, ещё более древних и близких к событиям IX века (возможно, и письменных). По признакам древности, подробности и достоверности
следует решительно предпочесть рассказ Якима изложению Сильвестра. Ещё важнее та общая картина, которая изображена Якимом. Северо-западные славяне отнюдь не были робкими и покорными, готовыми платить дань любым «находникам». Не были они и дремучими лесовиками, недотёпами, не способными
к самоуправлению. Города и князей они имели и до варягов. Из возникшей неприятной ситуации они быстро нашли верный выход и удачно разрешили спор в свою пользу. Последующее становление и укрепление новгородской государственности при Гостомысле — вполне самобытное, и происходит отнюдь не от варягов.
Вот почему норманисты старательно игнорировали сообщение Якима — Татищева. Оно полностью уничтожает основной тезис Шлецера — Байера и их эпигонов: неспособность славян к самоуправлению и норманнское происхождение русского государства. Недостаточная осведомлённость Сильвестра и неясность его изложения позволяли норманистам вдоволь фантазировать. Потому Лаврентьевская летопись со вставкой Сильвестра и была объявлена ими непререкаемой истиной, не подлежащей критике. Что же касается самого изгнания варягов, то сообщение Якима вполне достаточно объясняет его. На помощь жителям Великого града пришёл Гостомысл с дружиной, к нему присоединились восставшие горожане и селяне, и варяги отступили, на чём
и кончилась «дань». Читатель, знакомый с летописью, несомненно вспомнит, что подобная ситуация возникла в Новгороде при Ярославе, когда новгородцы перебили распоясавшихся варягов из наёмной княжеской дружины.
«И встал род на род»…
«Знаменитая поэтически-драматичная картина Рериха была вызвана следующим абзацем «вставки»: «И не было в них правды, и встал род на род, и была в них усобица, и воевать начали сами на себя. И решили сами в себе: „Поищем себе князя, иже бы володел нами и судил по праву“». И здесь опять — безличные предложения, неизвестно к кому относящиеся. Приходится думать, что имеются в виду всё те же,
однажды перечисленные племена. И вот имеем странную ситуацию: только что эти племена сообразили объединиться, совместно изгнали варягов и тут же перессорились, вплоть до междоусобной войны. Из-за чего же? Явная цель сего абзаца — утвердить необходимость княжеской власти. Уже замечено историками, что зачин его имеет параллели в византийских хронографах и Ветхом завете, относящиеся совсем к другому времени и месту. Сильвестр просто не знал толком, как всё было, и присочинил причину поисков
князя в подражание известному литературному образцу. Обращаясь же к рассказу Якима, мы видим совершенно противоположную картину: благополучное княжение Гостомысла «и бысть
тишина по всей земле». Далее Яким сообщает: «Сей Гостомысл был муж елико храбр, столико мудр, всем соседям своим страшный, а людям его любим, расправы ради и правосудия. Сего ради, все окольные чтили его, и дары и дани давали, покупая мир от него. Многие же князи от далеких стран приходили морем
и землею послушать мудрости, и видеть суд его, и просить совета и учения его, яко тем прославился всюду».
«Наши соображения вполне согласуются и с текстами основной версии. Из них видно, что ни Рюрик, ни его преемники совершенно не занимались каким-то арбитражем или примирением враждующих родов (для чего, якобы, и были призваны князья). Неужто причины междоусобиц вдруг исчезли с прихо дом Рюрика? Если же они оставались, то князьям приходилось бы постоянно регулировать межродовые распри, решать
их своим судом или силой. Ни о чём подобном летописцы не пишут. Вывод один: никаких междоусобиц не было и до Рюрика, и никакие роды не вставали друг на друга ни с того, ни с сего.
Автор подводит нас у важному выводу о значимости «вставки Сильвестра» в древнюю рукопись. «Мы видим, что весь цитированный абзац «вставки» совершенно не соответствует историческим реалиям и социальной
психологии эпохи, и опровергается другими свидетельствами. Никакой достоверной информации он не содержит и является лишь примером неудачного сочинительства, создающего совершенно превратную картину событий. Бессмысленно рассматривать его варианты и толкования, а тем более делать из этого
некие выводы».
Кто, кого, куда и за кем посылал?
«Далее Сильвестр опять безлично пишет: «И пошли за море к варягам, к руси. (Сице бо звались те варяги — русь, яко те другие зовутся свеи, другие же урмане, англяне, другие — готы, тако и си). Рекли русь, чудь, словене, и кривичи, и вси: „Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет. Да пойдите княжить и во-
лодеть нами“. И избрались 3 брата с родами своими, и пояша по себе всю русь, и пришли. Старейший Рюрик сел в Новегороде, а другой Синеус — на Белеозере, а третий в Изборске — Трувор.
(И от тех варяг прозвалась Русская земля, новгородцы. Те суть люди новгородцы — от рода варяжского, прежде бо были словене)». Здесь я намеренно сохранил архаизм первоисточника и избегал сомнительных переводов-толкований некоторых мест. В скобках выделены отчётливо видные комментарии Сильвестра, о которых сразу скажем, что они соответствуют представлениям редактора, жившего в начале XII в., и живых варягов не видевшего».
«Мы уже сказали о неопределённости «заморья». У сухопутного писателя-киевлянина «заморье» соответствует сказочному «тридевятому царству» и названо за отсутствием точных указаний места. Добавим, что и глаголы использованы сухопутные: пошли, пришли. Из повести Якима видно, во-первых, что варяги жили по соседству с Великим градом. Во-вторых, войны Буривоя с ними явно сухопутные. Буривой укрывается от варягов на острове. Если бы варяги были норманны, приплывшие на своих драккарах, то спасаться от них на острове также неуместно, как египтянину с берегов Нила спасаться от налетевших бедуинов в песках Сахары. Из тех же соображений мы отклоняем финское происхождение варягов по Татищеву — тогда выйдет, что Бури-
вой укрывался от варягов-финнов в самой Финляндии, где Татищев помещает Бярмы.
Далее Автор рассматривает «отношения терминов «варяги» и «русь». Из комментария видно, что для Сильвестра «варяги» — не этнический термин, не народ. Это — сословие, профессия, распространённая среди нескольких народов. Сам термин «варяги» пришёл к западным европейцам из Византии после 1-го крестового похода. Эти-то варяги и были понаслышке известны Сильвестру. Отсюда и происхождение его комментария,
где разношёрстные византийские варяги смешаны с русскими. Происхождение этого слова из русского языка вполне разъяснено у Даля: «Варяга — провор, бойкий, расторопный человек. Варять — упреждать, опережать, предварять, предостерегать, оберегать. Варяти — беречь, стеречь». Можно простить незнание этого Карамзину, жившему ранее Даля, но это незнание весьма странно для историков 2-й половины XIX в., которые поленились или не захотели полистать Толковый словарь русского языка.... Отсюда просматривается истинная цель приглашения варягов. Варяги просто нанимались как вооружённая сила. Вместо того, чтобы непроизводительно утруждать себя охраной своих пределов, предки новгородцев поручали это профессионалам на взаимно выгодных условиях. Этим часть варягов «приручалась» и использовалась против «диких» варягов, силы которых тем самым уменьшались. Нет, не просты были граждане Великого града! Под таким углом и должно рассматривать весь эпизод с призванием варягов.
Что касается пресловутого обращения «Земля наша велика и обильна» и т. д., оно не имеет никакого значения. Оно просто повторяет начало древнеанглийского предания, проникшего на Русь с женой Владимира Мономаха — Гидой, дочерью Гарольда»... Мы избежим путаницы, если поймём, что приглашали русских варягов, т. е., наёмных воинов из соседних славянских земель. С ними и пришло распространение названия «Русская земля» на приильменские земли. Невозможно производить новгородцев от пришлых варягов генетически, ибо из текста ясно, что они жили и до варягов, но носили племенное название «словене».
Гостомысл, Рюрик и другие
«Гостомысл же, видя конец живота своего, созвал всех старейшин земли от словен, руси, чуди, веси, мери, кривич и дрегович, явил им сновидение («яко из чрева средней дочери его, Умилы, произросло древо великое») и послал избраннейших в варяги просить князя. И пришли по смерти Гостомысла Рюрик со двумя братьями и родами их... Выбор Рюрика удовлетворял тем критериям, которые мы выше сформулировали, и потому был одобрен горожанами. Какую-то роль в предвыборной агитации, видимо, сыграли неоднократно
упоминаемые вещуны, которые, надо полагать, правильно понимали обстоятельства. Заметим, что в эпоху Гостомысла наследственное княжение у славян ещё не утвердилось. Князей выбирали и приглашали, учитывая их возможности, личные и деловые качества... Итак, братья Рюрика разошлись в Изборск и Белоозеро. Сам же Рюрик сел в Ладоге (это было известно уже Татищеву)».
Откуда произошли новгородцы?
Далее в переведённом тексте вставки читаем: «И от тех варягов прозвалась Русская земля. Новгородцы же — те люди от варяжского рода, а прежде были славяне...
Итак, рассказ Сильвестра о призвании Рюрика, за вычетом комментариев и сочинённого обращения послов, даёт крайне мало. Это — лишь «экстракт» устного предания, которое после многих пересказов едва сохранилось в весьма сжатом и неточном виде. За достоверное можно принять только сам факт приглашения Рюрика, его приход, смерть и передачу княжения Олегу. Допустимо принять наличие у него двух братьев и по-
следующее установление его единовластия. Это подтверждают и другие, независимые от основной версии, источники. Но они содержат значительно больше информации и описывают события более правдоподобно. Поэтому, при рассмотрении вопроса о приходе Рюрика им следует отдать предпочтение. «Вставка Сильвестра» скорее показывает меру его осведомлённости, чем является первичным и надёжным источником в этом вопросе».
Путч или переворот?
«Теперь — следующий абзац «вставки» (Сильвестра): «По двою же лет Синеус умер, и брат его Трувор. И принял власть Рюрик.». Я намеренно сохранил архаизм начала. Эта форма встречается и в других местах летописи и не есть точное указание времени. Её современный эквивалент: «через пару лет», что может значить и полтора года, и три, а то и четыре. Далее увидим, что так оно и есть. Здесь странно, то, что вдруг, одновременно, умирают молодые, здоровые мужи, живущие в разных городах. Вряд ли их свалила случайная хвороба. Ни о какой эпидемии летописцы не пишут. Вероятность двух несчастных случаев одновременно,
да как раз с братьями Рюрика, крайне мала. Следователь заподозрил бы здесь насильственную смерть.
Примечательно продолжение этой записи: «Новгородцы же, видевши Рюриково доброродство и мужественное его остроумие, пророчествовали к себе, глаголюще: „Разумейте, братья, яко непременно имеем быть под единым игом державного обладателя. От сего Рюрика и от рода его не токмо упразднится им самовластие наше, но и рабы им будем“. Тогда Рюрик убил некоего храбра новгородца именем Вадима и иных многих новгородцев и советников его. Аще тогда и нечестивы были новгородцы, но по пророчеству их, паче же благоволением Божьим и доныне царствуют ими от Рюрикова семени благородное изращение.».
Следы позднего редактора здесь явно видны в таких словах, как остроумие, иго, державный, самовластие и др. Заключительная фраза указывает, что сей редактор жил не позже последнего «Рюриковича» — Василия Шуйского... Сведения о том, что княжение Рюрика протекало не столь идиллически, как надлежало его описывать, не были допущены в последующие списки. Свидетельства первоавтора Сказания усиливают подозрения в неестественной смерти братьев Рюрика. Военным людям давно известно, что войска, не имеющие боевой задачи, не занятые плотно службой или работами, деморализуются. Быстрее это происходит в подразделениях, удалённых от высшего начальства. Именно это, возможно, и случилось в Изборске и Белоозере. При отсутствии внешней угрозы, не имея на мирное время устава и дисциплины, без надзора князя и воеводы, варяги в сих городках быстро «расслабились». Возникла типичная ситуация: группа молодых, здоровых холостяков, не обременённых трудами и заботами, по положению своему оказалась господствую-
щей силой в городке. Варяги начали бражничать, обирать горожан, чинить насилия над женщинами. Братья Рюрика, видимо, не уступали своим подчинённым. Вспыхнуло возмущение, и пришельцы были перебиты.
Мы уже говорили, что именно такая ситуация повела к избиению варягов при Ярославе. То же самое привело к их изгнанию при Гостомысле. Заметим, что варягов Рюрика было не так уж много. Три рода могут мобилизовать от силы три десятка боеспособных парней. Сколько-то варягов, возможно, было нанято
дополнительно, но не много, уже из-за скудного финансирования. Если всего Рюрик имел около сотни дружинников, отряды в Изборске и Белоозере не могли превышать 20 — 30 человек. Так что сотня озлившихся мужиков вполне могла расправиться с рассредоточенными, утратившими бдительность и застигнутыми врасплох озорниками. Прямого доказательства такого развития событий мы не найдём. Очень постарались позднейшие переписчики изъять саму мысль о возможности успешного восстания против власти. Но другого правдоподобного объяснения преждевременной и одновременной смерти братьев Рюрика нет. С учётом нашего предположения, вернёмся к эпизоду «Сказания». Возможно, в Новгороде варяги вели себя не столь нагло. Начальство было рядом, город был многолюден, горожане помнили о предыдущем изгнании варягов и держались потвёрже. Но поводы для недовольства копились. Самого Рюрика, видно, не устраивало
положение наёмного смотрителя Ладожской крепости. Да и жалованье, отпускаемое новгородцами, казалось ему маловатым. Привыкший к военному образу правления, он всё более прибегал к нему, не ограничивался данью оговоренного размера (так же вёл себя Игорь у древлян). Дошедшие слухи об избиении варягов в Изборске и Белоозере, всколыхнули Новгород. Можем лишь гадать, было ли собрано вече, и что оно решило. Но восстание произошло, во главе его встал Вадим. Однако, в Новгороде оставались и сторонники Рюрика, поспешившие известить его и обещавшие поддержку. Рюрик нагрянул в город с дружиной и при помощи местных союзников истребил вождей возмущения и других противоставших ему горожан.
Уточнить течение событий помогает Яким. Из его повести рассказ о Вадиме, видимо, изъят и в список Татищева не попал. Минуя этот момент, читаем далее: «Рюрик по смерти братии обладал всею землею, не имея ни с кем войны. В четвертое лето княжения его переселился от Старого в Новый град Великий ко Ильменю, прилежа о расправе земли и правосудии, яко и дед его.». Итак, третий год Рюрика пришёлся на противоборство
с Новгородом. Сильвестр об этом не знает или умалчивает. Спор решился в пользу Рюрика использованием военной силы. Произошёл переворот: Рюрик из князя договорного, нанятого, превратился в князя-правителя, который сам себе закон (этакий Ельцин IX века)».
Об Аскольде и Дире, которые никогда не княжили вместе
Автор продолжает разбирать рукопись Нестора и вставки Сильвестра о Рюрике. «Сразу скажем, что возникшее отсюда и распространившееся далее представление о совместном княжении Аскольда и Дира должно быть решительно отвергнуто. Одновременное княжение двух князей в одном городе полностью чуждо политической жизни Руси X — XII в. в. Это в апогее удельного периода изредка один город назначался двум князьям, но правил в нём только один из них, а второй лишь получал свою долю доходов. Ошибка Сильвестра произошла от дошедшего до него обрывка предания, где говорилось, что до Олега в Киеве княжили Аскольд и Дир. Это было понято в смысле совместного и одновременного княжения, что совершенно исключено».
А вот что сообщает Яким: «Славяне, живущие по Днепру, зовомые поляне и горяне, утесняемы были от казар, иже град их Киев и прочие овладели, емлюще дани тяжки и поделиями изнуряюще. Те прислали к Рюрику передних мужей просить, да пошлет к ним сына или иного князя княжить. Он же дал им Оскольда и воев с ним отпустил. Оскольд же, пошедши, овладел Киевом, и, собрав воев, повоевал первее козар, потом пошёл в лодьях ко Царюграду, но буря разбила на море корабли его. И возвратяся, послал в Царьград ко царю.». Здесь уже видна тенденция выводить всех князей от Рюрика. Но главное, что Дира Яким не знает».
«История Аскольда и Дира требует отдельного исследования, и здесь этому не место. Для нашей же темы отметим, что Сильвестр знает о них крайне мало. Его сообщение составлено из смутных слухов и домыслов. Он не знает подробностей, приводимых в других источниках. Вряд ли Аскольд (и Дир, которого там не было) отпросился у Рюрика сразу в Царьград, о положении и богатстве которого в Новгороде тогда толком не знали. Не зная вождя упомянутого Нестором похода, Сильвестр приписал руководство им Аскольду и Диру, хотя любой военный человек сразу скажет, что два предводителя в одном походе — глупость, ведущая к провалу всего предприятия. Заметим, что, возможно, Сильвестру принадлежит приписанный к описанию похода рассказ о чуде. Современник и свидетель событий, патриарх Фотий, не говорит ни о чуде, ни о буре, сокрушившей русские корабли. Из его свидетельства видно, что русь, исполнив возмездие и ограбив окрестности Царьграда, благополучно удалилась. Этим, собственно, исчерпывается текст «вставки», не считая
сообщения о смерти Рюрика».
Многозначительно «пустые» годы
Мы рассмотрели, в сущности, всё, что вписал Сильвестр в летопись Нестора. Но интересно и то, о чём он не пишет. Он не сообщает нам ничего за 12 «пустых» лет (867 — 879 по его хронологии). Он оставил Рюрика княжащим в Новгороде, имеющим полную власть и владеющим обширной землёй в 862 г. Тут бы князю и развернуться, показать себя. Но о последующей деятельности Рюрика Сильвестр умалчивает. У других авторов об этих годах мы находим столько же, т. е., почти ничего. Освещённое ими время княжения Рюрика охватывает 5 — 6 лет. Сообщения летописцев о Рюрике кончаются утверждением его в Новгороде и назначением наместников в другие города. Во всё последующее время ни в какой княжеской деятельности Рюрик не замечен. Ничего не говорится о его сыновьях от нескольких жён. Неизвестны обстоятельства его смерти и место захоронения. А ведь летописцы весьма внимательно относятся к этому моменту. Мы знаем, что Игорь был убит и похоронен под Коростенем. Олегу приписывают 4 могилы — 2 в Киеве, в Ладоге и ещё «за морем». Точно указаны могилы Аскольда и Дира. В «Сказании о Словене и Русе» указано место погребения Гостомысла, а у Якима — место смерти Буривоя. А тут — полное молчание! Карамзину пришлось порыться в малоизвестных
списках, чтобы дознаться, что Рюрик умер и был похоронен в г. Корела (на Неве). А ведь, казалось бы, летописцы должны были соревноваться в поисках подробностей о жизни, делах, смерти и наследниках «основателя династии»! Надо ещё сказать, что Рюрик явился в Новгород мужем в расцвете лет. Он не мог быть слишком молод, т. к. имел взрослых младших братьев. Он не мог быть и пожилым, ибо незадолго до смерти произвёл младшего сына. А поскольку княжил он не очень долго, то и умер отнюдь не старым...
Соберём вместе то, о чём многозначительно умалчивают летописцы, и то немногое, что они говорят о конце его княжения.
1) Нестор не знал Рюрика и не включил его ни в генеалогию киевских князей, ни в хронологию.
2) 17-летний срок княжения относительно мал, в сравнении со сроками княжения Ярослава, Владимира, Олега и других князей, умерших своей смертью и не согнанных с престола.
3) Оценка возраста Рюрика говорит о том, что умер он не от старости и не от дряхлости.
4) Неизвестны ни имена старших сыновей Рюрика, ни их судьба.
5) Ни старшие сыновья, ни Игорь Рюрикович не наследовали новгородского стола.
6) Игорь был отдан на попечение не старшим братьям, а родственнику по матери — Олегу.
7) Рюрик умер и был похоронен вне Новгорода, в сущности, в захолустье.
8) В Новгороде не было ни культа Рюрика, ни его могилы, ни каких-то памятных мест.
9) Князья не давали имени Рюрик свои сыновьям, пока в летописание не была внедрена «вставка», а в Новгороде это имя так и не прижилось.
10) В былинном эпосе Рюрик отсутствует.
11) В дошедших до нас летописях сведения о событиях русской истории за 867 — 879 г.г. изъяты.
Всему этому есть только одно убедительное объяснение. Княжение Рюрика отнюдь не продолжалось на той мажорно-оптимистической ноте, которой кончается рассказ о нём у Сильвестра, да и в других списках, отредактированных в XII — XVI в. в. Недовольство Рюриком в Новгороде возобновилось, и он был изгнан. Новгородцы, по их выражению, «показали ему путь». Призвание и изгнание князей было обычной
политической практикой на Руси до создания централизованного государства. В Новгороде этот обычай был особо силён; он отмечается с призвания Гостомысла, и только Иван III решительно пресёк его. Таким образом., эта версия событий вполне укладывается в контекст исторической реальности. Допускаю, что какие-то пункты выше не вполне точно сформулированы, а другие требуют более досконального основания. Некоторые из них
могут получить иные объяснения. Но принципиальным противникам предложенной версии я предлагаю объяснить все перечисленные пункты одной иной версией, согласной с историческими реалиями. Тогда возникнет возможность плодотворной дискуссии. А пока позвольте считать, что так оно и было.
Изъятие рассказа об «отставке» Рюрика произошло в эпоху, когда князья и цари стремились задавить всякую выборность и утвердить вполне наследственный порядок передачи власти (прямо, как нынешние «единороссы»! ). Летописное сообщение не только ставило под сомнение их генеалогию «от самого Рюрика», но делало прецедент изгнания князя общеизвестным, и освящённым древним обычаем. Допустить такое в пишущуюся историю власти, конечно, не могли. И на протяжении пяти последующих веков переписчики и редакторы тщательно изымали упоминания об этом прецеденте из новых копий. Попробовали бы сохранить!
Какова роль Сильвестра в утверждении легенды о Рюрике? Судя по всему, сей рассказ дошёл до него из Новгорода. Но новгородский источник плохо знал дела в Киеве. Отсюда — смешение Игоря Рюриковича с Игорем Киевским, соединение Аскольда и Дира, пренебрежительное упоминание Киева, сомнительные
сведения о хазарах и т. п. Сильвестру пришлось потрудиться, чтобы вставить этот рассказ в более раннюю летопись, согласовать его как-то с хронологией Нестора и с контекстом. Думается, что источник Сильвестра был близок к княжескому двору, что было важной причиной признать его авторитетным. Вероятно, работа
Сильвестра велась под присмотром митрополита и самого князя, и ему что-то было велено писать, а о чём-то умолчать. Игумен же был человек смиренный и зависимый, а монастырь его питался
от княжеских щедрот»…
Необходимое примечание
«Впрочем, есть ещё мнение, что вставка была написана не Сильвестром, а Выдубицким игуменом Моисеем жившим позднее, в самом конце XII в., в эпоху княжения в Киеве Рюрика II Ростиславича. Вероятно, он был окончательным редактором Начального свода и поправил его, польстив своему князю, носившему имя Рюрика (Иловайский). Возможно, он если не автор вставки Сильвестра, то пропагандист её».
Сухой остаток
«Теперь давайте изымем из «Вставки» комментарии Сильвестра (или Моисея), заслуживающие отдельного разговора, сообщения, не соответствующие исторической реальности, домыслы, сочинительство, подражательные заимствования и ошибки. Исключим и заведомо недостоверные даты — а они все недостоверны, если учесть, что дата похода руси на Царьград теперь точно установлена (860 г. от РХ).
Объектом препарирования будет текст оной Вставки по рукописям Ипатьевской и Лаврентьевской, и близким к ним. Мы возьмём за основной вариант Ипатьевский список (написан на окающем диалекте), который немного новее, но более полный и исправный. Лаврентьевский вариант (акающий диалект), более архаичен по языку, но содержит невразумительные комментарии, которые мы опускаем. Мы, однако, примем старинное
написание царь и Царьград (в Ипатьевском списке — цесарь и Цесарьград). Мы, также, привлечём для уточнения некоторых моментов текст Никоновской летописи. Этот текст более новый, в рукописи он представлен тремя фрагментами, взятыми, видимо, из разных первоисточников. Мы используем тот материал,
который исходит из упомянутой вставки, не касаясь любопытных сообщений, относящихся к княжению Аскольда. В частности, только здесь названо число лет княжения Рюрика, в других текстах оно не указано, и вычисляется из вставленной позднее хронологии. И здесь же в заголовке назван один Аскольд, без упоминания Дира.
Что же остаётся фактически от т. н. «легенды о призвании»? Вот результат.
«Имели дань Варяги на Чуди, и на Словенах. Восстали словене и чудь на варяг, и изгнали варяг… и не дали им дани, и начали сами в себе володеть и города ставить. И пошли… к руси, ибо так те звали себя и варяги суть… И избралися три брата с родами своими. И пришли к Словенам наперво, и срубили город Ладогу.
И сел старейший в Ладоге Рюрик, а другой — на Белоозере, а третий — в Изборске… По двою же лету умерли братья Рюрика бездетны. И принял Рюрик власть всю один. И пришёл к Ильменю, и срубил город над Волховом, и прозвал его Новгород, и сел тут, княжа. Оскорбились Новгородцы, глаголющи: яко быть нам рабами, и много зла всячески пострадать от Рюрика и от рода его. Того же лета убил Рюрик Вадима храброго, и иных многих избил Новгородцев, советников его. И раздавал мужам своим волости… и города рубили.
И было у него два мужа, не племени его, но боярина, и те отпросились ко Царюгороду с родом своим. И пошли по Днепру. И, идучи мимо, узрели на горе городок… и остались в городе сем и много Варяг совокупили, и начали владеть землёю полян. Рюрик же княжил в Новгороде. […]
Родился Рюрику сын, и нарекли имя ему Игорь.
Избежали от Рюрика из Новагорода в Киев много Новгородских мужей.
Умер Рюрик, княжив лет 17, и передал княжение свое Олегу, … выдав ему сына своего на руки Игоря, ибо был дитя ещё»...
Все построения и дискуссии, исходящие из исключённого материала есть игра вне поля шахматной доски».
Конец цитаты
«Итак, мы закончили рассмотрение «вставки Сильвестра». Каковы же итоги?
Прежде всего, ещё раз напомним, что Сильвестр в этом фрагменте пишет о событиях, происшедших за 250 лет до него в области, где сам он не бывал. Анализ показывает, что никаких письменных источников легенды о призвании у Сильвестра не было. Он лишь кратко изложил дошедший до него недатированный, скупой, неточный рассказ новгородского источника от информатора, вероятно, близкого к княжеской семье. Этот рассказ он дополнил своими комментариями, догадками, дополнениями, связывающими его с контекстом, и, возможно, слухами киевского происхождения.
Информации, которая была бы одновременно достоверной, подробной и не содержащейся в других источниках во «вставке» нет. Весь текст, пересказанный Сильвестром, не может рассматриваться как исходный пункт какого-либо построения (как и отдельные элементы его).
Отсюда вытекает, что при изучении русской истории IX в., особенно истории Северной Руси, предпочтительней исходить из источников более подробных и более близких (в первичном варианте) к месту и времени событий. Это — летопись Якима — Татищева, Сказание о Словене и Русе, Новгородская летопись и др. Конечно, эти источники (особенно младшая Новгородская летопись, грешащая многими ошибками) требуют столь же критического подхода, т. к. и они подверглись редактированию. Есть также возможность по крупицам выбирать сведения, не удержавшиеся в списке Лаврентия, из других списков основной версии. Эту возможность историки давно используют, но некоторые избегают опираться на такие сведения, потому что их нет у Лаврентия. В этой совокупности найдёт своё место и «вставка», но уже не как главный и непререкаемый источник.
Как из этого текста возникла норманнская гипотеза?
В этом частью повинны последующие переписчики-редакторы летописей, которые писали в эпоху абсолютизма последних Рюриковичей, не представляя реальности IХ века... И кто-то из них решил поправить «описку» и заменил Русскую на Прусскую. А кто-то, желая подольстится к царю, придумал Рюрику родословие от Пруса, никогда не существовавшего родственника Августа Римского. Поскольку же Пруссия в то время стала частью Германии, то стали писать, что царский род произошёл от немцев. Другую «поправку» редактор сделал, заменив «урман», о которых ничего не знал, на «нурман» из западноевропейских источников. Ни Нестор,
ни Сильвестр, ни их современники и ближние переписчики эту замену не делали. Для них это были разные вещи. Название норманнов они не знали и не употребляли. То, что это произошло от неосведомлённости редактора без иных оснований видно из того, что в одном из списков того же времени «урмане» заменены на… армян! Дальше — больше. Байер и его эпигоны свалили в кучу немцев, варягов, урман-нурманнов,
шведов (лишь бы не славян!) и с гордостью выставили эту кучу на обозрение. Увы, и русские историки, начиная с Карамзина, восхищались этой кучей, названой «норманнской теорией», и долго благоговейно молились на неё.
Глава 5. Рюриковичи: между легендой и ложью
«Попробуем же заново, отдав должное многочисленным предшественникам, вернуться к началу страны по имени Русь. Пойдём от нынешнего времени вспять — пусть не до самой древней древности, а хотя бы до времён, освещённых первыми летописцами.
О пользе чтения летописей и, особенно, размышления над прочитанным
«Древнейшая часть нашей летописи — «Повесть временных лет» — издавалась неоднократно, в разных «изводах» (редакциях), в списках, происходящих из разных городов, сделанных в разное время разными летописцами. В основательных изданиях, обычно, приводится текст в исходной старославянской форме и параллельно — олитературенный пересказ его на более близком к современности русском языке. Но перевод уже вносит дополнительно некоторую предвзятость переводчика. Исходный текст тоже отнюдь не свободен от предвзятости, ошибок и просто лжи, но всё же ближе к первоначальному изложению хода событий...
Приход Рюрика летописцы приурочивают к 862 г., его смерть — к 879 г. (по наиболее древнему из сохранившихся Лаврентьевскому списку и согласных с ним). Никаких особых деяний за время своего княжения Рюрик, судя по летописям, не совершил. Единственное отмеченное конкретное действие его — подавление восстания новгородцев и убийство Вадима Храброго (863 или 864 г.), после чего Рюрик, первоначально, видимо, сидевший в Ладоге, перебрался в Новгород...
Особо отметим, что никаких сведений о преемственности княжеской власти в Новгороде после Рюрика, о княжении там Рюриковичей, вплоть до приглашения Владимира, в достоверных исторических источниках нет. Нет в новгородской традиции и какого-либо культа Рюрика и почитания его памяти...
Из сопоставления изложенного возникает иной взгляд на события, который тоже может вызвать возражения, но, в сущности, имеет не меньше прав на существование, чем основная версия.
Именно, можно предположить, что «господа новгородцы» стали недовольны самовластным правлением Рюрика и, по своему обычаю, «показали ему путь». Мол, вольны позвать, вольны и прогнать. Возможно, это был первый прецедент такого рода (как и приглашение Рюрика). Но в XI — XII веках князья, уже
утвердившиеся на своих столах, решили признать Рюрика за родоначальника, и, внедрив в летопись рассказ о его призвании, изъяли сообщение об его изгнании по политическим соображениям...
Сомнительность связанных с Рюриком датировок в «Повести временных лет» усугубляется сведениями из других источников о том, что после изгнания первых варягов последовало длительное и благополучное княжение Гостомысла, который уже под старость присоветовал новгородцам пригласить на княжение
Рюрика».
Странные биографии и удивительная физиология первых летописных князей
«Как же от этого сомнительного Рюрика производятся Рюриковичи?
По стандартной версии они происходят от Игоря, сына Рюрика. Выше мы уже говорили, что некоторые источники указывают на рождение Игоря Рюриковича в 865 или 866 г. К этому мы ещё вернёмся, а сначала рассмотрим ту версию, по которой Игорь родился в 876 или 877 году. Заметим, что Рюрик, надо
полагать, пришёл в Новгород не юнцом безусым, а опытным и известным уже князем, возрастом лет за тридцать, имевшим двух младших взрослых братьев. Поздненько спохватившись, он обзавёлся сынком в возрасте около пятидесяти лет, которого в малолетнем возрасте оставил под опекой Олега...
Игорь оказывается первенцем у пятидесятилетнего князя и единственным наследником его. При тогдашних нравах — ранних браках, многожёнстве, неупотреблении противозачаточных средств — одно это уже настолько маловероятно, что ставит под большое сомнение такую хронологию.
Первый вопрос, который уместно задать: почему же Игорь не наследовал княжение в Новгороде (пусть, поначалу, под присмотром родственника–опекуна)? Олегу пришлось, если следовать этой версии, тащить младенца в дальний Киев и объявить о его праве на Киевское княжение, убив сидевшего там Аскольда...
Однако все последующие 30 лет Киевской Русью управляет именно Олег, все предприятия летопись приписывает ему, а Игорь всё как бы остаётся младенцем, полностью устранённым от дел. Впрочем, Олег не забыл племянника — в 903 г., по той же летописной хронологии, он приводит ему из Пскова невесту —
будущую княгиню Ольгу. А сколько лет жениху? Так уж 27! Засиделся, однако, юноша!
Дальнейшая летописная биография Игоря вызывает смех сквозь слёзы. В 913 г. он, наконец, занимает княжеский стол — юный наследный принц 37 лет. Как же проводит Игорь годы своего княжения? После первых двух — трёх лет начального устройства он не делает ничего! В летописи это — такие же пустые годы, как и в княжение Рюрика. И таких пустых лет — 25.
Ни в какой княжеской деятельности Игорь не замечен до 941 г., когда, ошалев от безделья, идёт в поход на Царьград. А лет ему в то время было 64 — вполне бодрый старик. Поход вышел неудачным. Через три года, обуянный приливом сил, князь, в зрелом 67-летнем возрасте, отправляется на Царьград вторично. Подписан договор с греками, получен выкуп, но — странно получается — дружина Игоря жалуется на нищету. На другой год князь отправляется в полюдье, нарушает меру и обычай и гибнет от древлян.
Если вы считаете, что в этом рассказе мало странностей и несуразностей, то есть любопытное дополнение. Игорь успел таки, меж своих непрестанных забот, обзавестись сыном, Святославом. На момент смерти отца Святослав был «вельми детеск», как пишет летописец, указывая, что он ещё был под присмотром
дядьки и в бою с древлянами мог метнуть лишь игрушечное копьецо. Тут Игорь превзошёл своего легендарного отца Рюрика, родив Святослава уже где-то после шестидесяти. Заметим, что если Ольгу выдали замуж 18 лет, она стала счастливой матерью уже после пятидесяти. Необычная пара примерно 35 лет готовилась к произведению наследника...
Вот и началась династия Рюриковичей. Только начало её какое-то странное».
Сколько было Игорей и когда?
«Вспомним теперь, что есть ещё сведения о рождении Игоря в 865—866 г.г...
Тогда получается, что при переходе в Киев ему было лет 17, и носить его на руках, как рассказывает летописец, Олегу было непросто...
Вариант этой версии имеем в Младшей Новгородской летописи, приписывающей Игорю Рюриковичу руководство походом на Киев (совместно с Олегом), убийство Аскольда и даже поход на Царьград прежде похода Олега. Но, по соображениям возраста и физиологии, и в этом варианте Игорь (тем более) не может быть отцом Святослава, «детского» в 945 г., как Ольга не может быть родившей его матерью...
Итак, летописные сведения об Игоре недостоверны, противоречивы, имеют большие пробелы и не согласуются с физиологией человека и обычаями того времени. А ведь вся генеалогия Рюриковичей может быть выведена только через Игоря, через признание его сыном Рюрика и отцом Святослава одновременно, что есть самое невероятное в этом!
Выход один — считать, что Игорь I (Рюрикович) и Игорь II (отец Святослава) — разные люди, если, конечно, они существовали оба. В истории бывают случаи, когда два исторических лица сливаются у потомков в одно, или одно лицо раздваивается. Бывают и герои, попавшие в историю из мифов, легенд и древней литературы. Предположение о существовании двух Игорей уже делалось некоторыми историками, но осталось на страницах малотиражных специальных изданий, а для большинства, по-прежнему, репутация Рюриковичей остаётся незыблемой. Попробуем же, не отрицая огульно, найти наиболее правдоподобное толкование летописным сведениям... Поскольку же Святослав был наследником, т. е., старшим сыном, то, следовательно, Игорь II женился, скорее всего, между 930 и 935 г.г. (и уж, конечно, не на старухе), а родился лет на 20 ранее.
Поэтому ясно, что по смерти мужа Ольга была не 55-летней запоздалой мамой-бабушкой, а молодой деятельной женщиной 25—30 лет, которая не только отомстила древлянам, но и объехала границы своего княжества, устраивая его, и предприняла неблизкое путешествие в Царьград (по некоторым сведениям,
даже дважды). Такая, действительно, могла произвести впечатление на императора, как о том повествует летопись, хотя рассказ о его сватовстве к ней, вероятно, частью присочинён. По основной версии летописи, Ольга умерла в 969 г. Эта дата может быть достоверной, т. к. у неё был свой священник, который мог правильно указать год её смерти по принятому тогда христианскому летоисчислению (в византийской традиции —
от сотворения мира). Согласно предыдущим оценкам, Ольга дожила до 50—55 лет, что, конечно, не так уж много, но не отклоняется сильно от средней, по тем временам, продолжительности жизни. Понятно, что ни эта Ольга, ни этот Игорь не могли жениться в 903 г. Отсюда также вытекает, что Игорь II не мог наследовать Олегу в 913 г., т. к. в этом году его ещё не было на свете, либо он был сущим младенцем. Отметим, что летописные даты начала княжения Игоря и его походов на соседей сразу после восшествия на стол, не удостоверяются другими источниками и, вероятно, ошибочны. В сущности их можно перенести в любые пустые годы от 915 по 940, и чем позднее, тем лучше это согласуется с предложенным выше возрастом Игоря...
Итак, Игорь Рюрикович, если он существовал, не был ни отцом, ни дедом Святослава. Ко всем последующим киевским князьям он отношения не имеет, так же как и они к нему. Поэтому, Игорь I нас более не интересует.
Важно отметить, что все хронологические, исторические и физиологические несуразности проистекают из двух причин: 1) отождествления двух Игорей и 2) приписывания Игорю II чрезмерно длительного срока княжения».
Какие имена давали киевские князья своим сыновьям?
«Начиная со времени Святослава, летописцы тщательно отмечают сыновей правящего Великого князя, а часто и его братьев, что имело практическое значение при определении прав наследования. Несколько позднее отмечают и даты рождения сыновей в княжеских семьях (возраст дочерей и тогда уже не стремились оглашать). Так что, мы имеем возможность, узнать, как же киевские князья называли своих сыновей. Это важно, потому что в княжеских семьях имена давались не просто так. Обычно, княжичам давались имена значительные, грозные или красивые. По обычаю же, давались имена в честь знаменитых и прославленных предков, в том числе основателя династии или государства. Обычай этот весьма старый и не только русский
(вспомним 18 Людовиков на французском престоле)...
Отметим ещё, что в древнейшем слое нашей письменности — а это имена русских послов в договорах с греками — нет буквы «ю». Следовательно, летописное написание «Рюрик» появилось значительно позже рассматриваемых событий, так что, возможно, имя это первоначально произносилось по-другому.»
Что же всё это значит?
Что же произошло в конце XI или в начале XII века? Неужто, некие древние старцы, преодолев склероз, припомнили Рюрика и просветили киевских князей в части их родословия? Или вдруг отыскались какие-то старинные документы, пролившие свет на этот вопрос? Может быть, и отыскались, но только, как
мы видели выше, вопрос оказался скорее затемнён, чем освещён. Даже наиболее подробная в этой части версия т. н. Иоакимовской летописи (которую охотно цитирует Татищев, но некоторые историки считают сомнительной), многое добавляя к предыстории Рюрика, сохраняет все вышеотмеченные несуразности как раз там, где должна протянуться линия от него до исторически удостоверенного Игоря II.
Возможны два предположения.
Первое: никаких достоверных документов об этом периоде и событиях его вообще не было, и летописец самодеятельно заполнил этот пробел по своему воображению, по недостоверным слухам и сплетням. Это предположение вряд ли можно принять... И тогда до нас бы дошло несколько версий событий.
Но этого нет! Поэтому, наиболее правдоподобно другое предположение: независимо от наличия каких-то документов и их содержания, летописцам была «спущена сверху» команда излагать именно данную версию происхождения русских князей и русского государства. Все иные версии велено было изъять и в официальное летописание не допускать.
Вопрос второй: кому это было выгодно? В первую очередь, это было выгодно именно княжеской династии...
А в XI в. как раз происходит смещение центра власти от города и его веча к князю и княжескому роду в целом. Князьям было политически выгодно превратиться из приглашённых, нанятых, подотчётных вечу в самовластных правителей. Идеологической основой этой политики и должно было стать утверждение о том, что они княжат по праву наследования «от самого Рюрика». А выводя свою родословную от варягов-
иноземцев, они как бы обособлялись от прочей русской знати, возвышались над ней, создавали представление о невозможности их замены каким-либо другим родом. Именно эта тенденция отчётливо видна в настойчивых и совершенно неуместных вставках о происхождении Игоря от Рюрика в основной летописной версии.
Выгодна ли была принятая версия летописания церкви? Да, и по нескольким причинам... никак нельзя было допустить, чтобы русские князья возводили свою родословную к Олегу, повесившему свой щит на вратах Цареграда. Иное дело — малоизвестный Рюрик, княживший где-то на севере и с Византией не воевавший. По этим (и другим) причинам важным и удобным средством проведения византийско-церковной политики было всяческое устранение из русских летописей (и вообще из культурного наследия) представлений о дохристианской истории Руси. Наиболее удобной и безобидной для Византии и Русской митрополии была версия о Рюрике, которая устраивала и княжеский дом. Третьей влиятельной силой, которой была выгодна упомянутая версия, являлись правящие круги Новгорода... Думается, однако, что в новгородском варианте мог быть и рассказ об «отставке» Рюрика, ибо своё право прогонять князей новгородцы мыслили, как неотъемлемое продолжение права приглашать их. И этим правом они часто и успешно пользовались — до вхождения в силу Москвы... Город был богат и силён, редкие князья решались спорить с ним, а если случалось, то чаще не имели успеха. Но, конечно, вторая часть легенды не устраивала киевских князей, ибо шла вразрез с их стремлением к самовластью. Поэтому было дано указание «урезать» легенду и в таком виде вставить в летопись. Новгородцам пришлось с этим смириться, ибо светской летописи в городе не было, а церковное летописание подчинялось митрополиту, действовавшему согласно с князем. Все другие версии летописания были признаны крамольными и подлежали изъятию. Этим, видимо, и объясняется, что, при довольно подробном изложении в некоторых источниках призвания Рюрика и его родства с Гостомыслом, далее из-
рядный кусок летописи напоминает магнитофонную плёнку, с которой стёрли первоначальную запись, а потом заново «наговорили» несколько невнятных и недостоверных сообщений. А время проставили, как было удобно, не подумав о правдоподобном согласовании дат. Сразу же скажу, что ни в коей мере не отрицаю важную роль Новгорода в становлении русской культуры и русского государства, и эта роль не зависит от легенды о Рюрике.
Была и ещё группа, заинтересованная в легенде о Рюрике. Женой Ярослава Мудрого была Ингигерда, дочь шведского короля. Надо полагать, она прибыла на Русь со спутниками и с отцовскими наставлениями. Версия о Рюрике, как предводителе варягов — шведов (норманнов) могла, как происходить от княгини и её окружения, так и быть поддержана и частично отредактирована в этом кругу, если начально она была запущена из Новгорода... Заметим ещё, что сходная версия о призвании князей-братьев имеется в староанглийских преданиях, и могла проникнуть на Русь с Гидой Английской, женой Владимира Мономаха»...
И Автор делает следующий вывод: «в конце XI века в русском обществе были влиятельные круги, которые могли и хотели переписать историю Руси и происхождения династии. Они и сделали это при невозможности открытого и организованного противодействия им.
Примечательно, что после смены правящей династии в 1613 г. более широкое хождение получили иные предания о начале Руси, ранее находившиеся под спудом, например, легенда о Словене и Русе.
Кто виноват?
Общий ответ на этот традиционный вопрос дан выше. Конкретно же «подозреваемыми» являются: 1) Ярослав I (Мудрый), великий князь в 1019 — 1054 годах; 2) его сын Изяслав II (по выше принятой нумерации), княживший в Киеве в 1054 —1078 г.г.; 3) Всеволод II Ярославич (1078 — 1093 г.г.); 4) Святополк II Изяславич (1093 — 1113); 5) Владимир III Всеволодович (Мономах) (1113 — 1125).
Кроме перечисленных князей в переписке истории неизбежно должны были участвовать современные им митрополиты (Георгий, Иоанн, Никифор) и, весьма вероятно, влиятельные новгородские круги. Видимо, действовала здесь и «норманнская партия», связанная с иноземными княгинями (Ингигерда, Гида,
Христина). А влияние «византийской партии» могло проводиться (помимо церковных кругов) через жену Всеволода Ярославича — греческую царевну.
Ныне вряд ли возможно разобраться в хитросплетениях влияний и вызванных ими действий и «изобличить» главного виновника исторической лжи и путаницы...
Но кто бы ни был виновник, оправдать его нельзя. Он совершил первый подлог в письменной истории Руси, создав этим крайне скверный прецедент. Если же это был один из князей, то он, тем самым, отрёкся от действительных предков своих, и потому не заслуживает ни оправдания, ни уважения».
Ольговичи
«Итак, династии Рюриковичей в действительности не было. Династия Великих князей Киевских не происходит от Рюрика. Это уже не открытие...
Методом исключения невозможного приходим к единственному выводу, который следует принять — отцом Игоря II мог быть только Олег. Летописная версия, пытающаяся приписать Игорю другого отца, есть фальсификация конца XI или начала XII века, о которой сказано выше».
Далее автор проводит подробный сравнительный анализ летописных сведений об Олеге и Рюрике и делает следующий вывод: «Никакой княжеской династии Рюриковичей не было, и Рюрик не был основателем Русского государства. Действительная роль Рюрика в русской истории не столь значительна. Настоящим основателем Русского государства и киевской княжеской династии был князь Олег, по летописному —
Ольг, или даже Вольг (вспомним былинного Вольгу). Князья, правившие Русью с X века до конца XVI века, принадлежат династии Ольговичей».
Несколько заметок для тех, кто ещё не устал
«Складывается впечатление, что историки-классики наши (Карамзин, Соловьёв, Ключевской и др.), как и иные их современные коллеги, пуще огня боятся именно Олега признать отцом Игоря II... Чем-то не угодил господам историкам князь Олег — единственный из исторически известных князей, который мог быть (и был) основателем Русского государства и родоначальником династии... Был ли Олег скандинавом? Вряд ли. Князь, говорящий на чуждом языке, не может толком управлять ни городом, ни войском. Не будет у него народной приязни и поддержки влиятельных местных кругов. Не зная обычаев, он постоянно будет оказываться в ложном положении. Не будут о нём складывать былины... Из Новгорода Ольг ушёл не изгоем, а во главе сильной дружины. Его поход на Киев не был случайной прихотью и предпринимался не на-авось. Киев был занят без боя. Такое взятие крупного города, обороняемого дружиной Аскольда, не могло произойти без участия и содействия киевлян, которые не любили Аскольда, «Велесова книга» называет его «злым».
Удача не очень сопутствовала Аскольду, а к удачливости князя тогда относились настороженно. Предполагаемое рядом историков крещение Аскольда могло вызвать ещё большее недовольство киевлян. Возможно, были попытки насильственного крещения всех горожан, репрессии против «язычников» и традиционной веры. Можно допустить, что киевляне послали в Новгород за помощью против Аскольда, и Ольг откликнулся на этот призыв. Эта версия согласуется с обстоятельствами и хорошо объясняет факты. Ольг уважительно назвал Киев «матерью городов русских» и сделал его столицей Руси. Отношения Ольга с киевлянами сложились хорошо. Потому деятельность его была успешной, а княжение — долгим. Долго сохранялась в народе память о нём, освещённая рассветом Русской державы.
Главное, что я хочу сказать — никогда не поздно восстановить правду, хотя бы и через 1000 лет».
Глава 6. Как росла тень Рюрика
Очень легко повторить басню норманистов, столь же легко отмахнуться от вопроса, сочтя басней весь летописный рассказ о Рюрике. Труднее установить действительные размеры фигуры, отбросившей гигантскую тень на 1200 лет, которая продолжает расти и скрывает реальность.
С чем все согласны
«Все историки согласны, что Рюрик — не миф, иначе его надо отдать на растерзание мифологам...
Важный факт: Рюрик упоминается не только в ПВЛ (и исходящих от неё летописях), но и в неканонических источниках — летописи Якима (Иоакима), Сказании о Словене и Русе. Рюрика знает и Велесова книга (ВК), которая не повторяет летописных сообщений. При таких данных следует принять, что Рюрик существовал. Писать исследование, имеющее единственной целью отрицание всех данных о Рюрике — бессмысленное занятие...
До XVI в. нет никаких указаний в источниках, прямо приписывающих Рюрику чужестранное происхождение».
О чём спор? Имя
«В ряде источников мы встречаем вариации его имени. К этому надлежит отнестись внимательно, т. к. буква ю появилась в уже развитой кириллице, после крещения Руси. В IX — X в.в. её ещё не было в русской азбуке, что видно из списка послов, участвовавших в русско-византийских договорах. В некоторых списках (напр. в Густынском) находим имя Рурик, которое следует признать более ранней формой. ВК даёт уклоняющуюся
от основной версии форму Ерек. Байер приводил варианты Ругерик и Рогерик...
Возможны три версии изъяснения его имени. Если концевое –ик окончание, то имя это напоминает западнославянские формы имен типа Владик, Юрик, Мирек, Шафарик. Но нам неизвестен корень Рюря (Руря) от которых могла бы образоваться такая уменьшительная форма...
Вторая версия объяснения имени восходит к упомянутой форме Ругерик. Окончание -рик может быть древним кельтским термином, впоследствии разошедшимся по Европе, обозначающим короля (рих, рех, рекс). Тогда Ругерик переводится, как «король ругов»...
Сторонники 3-й версии изводят Рюрика от западнославянских слов рарог (ререк) — сокол. Это имя могло с варягами от венедов проникнуть на Русь, но было редкостью, если не уникальным».
О чём спор? Когда состоялось пришествие Рюрика?
Что касается даты пришествия 862 год, «это дата вычисленная, и другой привязки к хронологии не имеет. Но при этом Хронолог принял ошибку Ипатьевского списка и приписал Игорю 33 года княжения, вместо правильных 13 лет, указанных в Лаврентьевском списке...
На самом деле приход Рюрика состоялся в 882 году, а смерть его (принимая 17 лет княжения) приходится на 899 г. от РХ».
О чём спор? Происхождение
«В легенде о призвании Рюрика ничего не говорится о его происхождении и предках... Итак, о предках Рюрика летописцы основной версии умалчивают — то ли ничего не знают, то ли стыдно назвать... Единственную возможность поправить анкету Рюрика даёт Яким, называющий его внуком Гостомысла, сыном его дочери
Умилы и безымянного соседнего князя. И ни слова о норманнах, викингах и прочих скандинавах. У Якима упоминается, что после смерти отца Рюрик «обладал варягами, имея дань с них». Это сообщение вряд ли можно отнести к шведам или другим норманнам.
Я отклоняю огульное обвинение в подлоге как Якима и его неизвестного переписчика XVII в., так и Татищева, сделавшего выписки из этой рукописи. Достоверность сведений Якима ныне подтверждена археологами, обнаружившими в Новгороде следы пожара 989 г., известие о котором есть только у Якима.
Но возможна некоторая правка исходной летописи Якима при переписке».
О чём спор? Откуда пришёл Рюрик
«Норманисты выводят Рюрика: из Швеции, из Ютландии, Норвегии, и даже из Исландии и с Фарерских стровов. Татищев изводил его из Финляндии, но у финнов тогда феодализма и князей не было. Ломоносов приводит его из Славянской Пруссии, Морошкин, Макаров, Гедеонов — из западных прибалтийских славян. Сколько историков, столько и мнений!
Вероятно, отец Рюрика был одним из предводителей варягов, обитавших по соседству с Новгородом... Как свидетельствуют летописи, на Руси существовали варяжские князья, бывшие лишь предводителями своих дружин и не княжившие в городах...
Я считаю, что балтийские и западные славяне внесли свой вклад в формирование варяжского сословия в Восточной Европе, но приход Рюрика из этих земель в Ладогу мне представляется маловероятным. Уж больно далеко!
Судя по археологическим материалам, можно допустить происхождение Рюрика из Гнёздово (под Смоленском), где обнаружены культурные слои IX — X в.в. и древнейшая русская надпись (на керамике), датируемая началом Х в. Это согласно с сообщением Якима, что дочери Гостомысла были выданы
«за соседних князей»...
Приход Рюрика из Гнездова вполне объясняет отсутствие известий о нём в западных источнках.
Ни в каких иных городах древней Руси, помимо Новгорода, связанных с Рюриком преданий нет, и он был там неизвестен».
О чём спор? Куда пришёл Рюрик
«...распространено мнение, что Рюрик был призван в Новгород и княжил там. Но это положение находится
лишь в некоторых летописных списках. Сегодня большинство историков считают более достоверным сообщение Ипатьевской летописи, что Рюрик вначале пришёл в Ладогу...
Ладога (ныне Старая Ладога) имеет больше вероятности быть первой столицей Рюрика. Сейчас это — село на р. Волхов, в двенадцати километрах выше устья. Дендродатированы остатки поселения VIII–Х веков, что дало впервые возможность определить время основания Ладоги: она возникла не позже 753 года, раньше всех других северорусских городов! Ни один город России и Балтийской Европы не может похвастаться такой давностью и столь точно определенной датой возникновения. Основателями города были представители славянских племен, кривичей и ильменских словен, что подтверждается обильными этноопределяющими
находками. Попытки приписать основание Ладоги норманнам плохо аргументированы и подвергаются обоснованной критике...
Что касается вокняжения Рюрика в Новгороде, летописцы основной версии пишут, что это произошло «по двою лет» после его призвания. Это разговорное выражение соответствует нашему «через пару лет» и может означать и полтора и три года. Более точным представляется сообщение Якима: «В четвертое лето
княжения его переселился от старого в Новый град Великий, ко Ильменю». Видимо, Великий град было предыдущее название Новгорода (или Ладоги?), от которого эпитет Великий прочно вошёл в народную память...
... следует упомянуть Городище (названное «Рюриковым» археологами XIX в., ныне в черте города), где
поселение датируется VIII — IX веками...
Заметим ещё, что в средневековье Городище было резиденцией всех приглашаемых в Новгород князей, и чётко отделялось от основного города, где князю не разрешалось поселяться».
«Призвание»
«Вряд ли новгородцы, которые не стеснялись прогонять от себя неугодных князей, приглашали их такими беспомощными и раболепными словами: «Да пойдите княжить и володеть нами». Зачин их обращения «Земля наша велика и обильна…» есть точный перевод цитаты из английской истории Видукинда, которая могла проникнуть на Русь не иначе, как с женой Мономаха Гидой Английской. Главная задача редактора фрагмента — обосновать права «Рюриковичей» на монархическую власть над всеми называемыми племенами (Русь, Чудь, Словене, Кривичи, Весь) и городами (Изборск, Полоцк, Ростов, Белоозеро). Новгородцы не были беспомощными недотёпами, которые жить не могли без какого-нибудь худородного князя. Последующая
история показывает, что они уже при Ярославе навязывали князю свою волю. Их приглашения князьям были проектами договоров, сопровождаемыми определёнными обязанностями князя, условиями и оговорками. А если князь не выполнял эти условия, то показывали ему «путь из Новгорода».
Итак, речь не идёт о «призвании» с передачей князю полной монархической власти, а о приглашении, о найме князя c дружиной на определённых условиях. В эти условия входила, видимо, постройка выявленных археологами крепостей и защита ладожской торговли от разбойных норманнов (шведов). На князя возлагался также суд и арбитраж, причём не своевольный, а «по ряду, по праву», по принятым у славян обычаям. Ясно, что обычаи чуди или веси отличались от славянских, и о них речь не идёт. Поэтому, на самом деле никакого многонационального конгресса по вопросу о призвании не могло быть. Рюрик был приглашён только волховско-ильменскими славянами, может быть, при участии ославянившейся чуди, проживавшей в славянских городах. Упоминание в легенде прочих племён имеет целью оправдать сбор с них княжеской дани.
Вместо обильно цитируемой легенды о «Призвании» правильнее использовать свидетельство Якима, лишённое её недостатков. Яким писал в начале XI в., это на сто лет раньше версии «Повести временных лет». Он вполне мог застать людей, деды которых были современниками Рюрика и могли хранить память о событиях не только в устной передаче, но и в записях... эпизод с «призванием» Рюрика описан у Якима вполне реалистично... Здесь отсутствует невероятное «призвание» варягов спустя 3 года после их изгнания. Идея призвать Рюрика принадлежит не немыслимому «конгрессу» разноязыких народов, а конкретно Гостомыслу и его «вещунам». Перечислены сыновья и дочери Гостомысла. Обращение к наследнику по женской линии, за отсутствием мужского потомства, вполне естественно. Примечательно, что выбирают сына средней дочери, а не старшей. Рюрика призывают не потому, что славяне рассорились и не могли договориться меж собой, а потому что хотят иметь князя из рода прославленного Гостомысла (а не какого-то случайного варяга). Снимается проблема «языкового барьера» между князем и его подданными. Речь идёт не о всей северозападной Руси с прилегающими кривичскими, чудскими и вепсскими областями, а конкретно о «Великом граде». О странствии послов «за море» ничего не говорится, вместо этого читаем «послал избранных в варяги». Более того, приглашают сына «соседнего» князя. Рюрик приходит не в неизвестную далёкую страну, а отправляется в княжество своего деда, где и язык и обычаи знакомы ему. Нет неуклюжего оборота, что он «повзял по себе всю Русь». Этих аргументов достаточно, чтобы решительно предпочесть версию Якима легенде «Повести временных лет». Следует говорить не о «призвании» безродного самозванца из чуждого народа, а о приглашении на княжение потомка Гостомысла».
Братья Рюрика
В основной версии «Повести временных лет» упомянуты братья Рюрика, пришедшие с ним, и названы их имена: Синеус и Трувор. Но эти имена есть не понятое летописцем и транслитерированное по-русски стандартное скандинавское выражение, обозначающее родню и дружину: «sine hus» и « thru waring» (об этом писал ещё Шахматов). Согласно «Повести временных лет» эти «братья» разошлись в Изборск и Белоозеро, ничем себя не проявили, и спустя пару лет умерли, не оставив потомства. Так стоило ли о них говорить? Ясно, что имена братьев произошли из ошибки при записи устного сообщения...
Рассказ о разделении братьев Рюрика есть басня, составленная в эпоху процветания Новгорода и имеющая целью обозначить пределы Новгородских владений. Для подтверждения этой басни и были придуманы Синеус и Трувор. Ранее я допускал их существование (хотя бы под другими именами), но сейчас всё менее верю летописной сказке. Возможно, у Рюрика были братья, но, за вычетом басни об их расселении, о них ничего не известно. Власть Рюрика над Изборском и Белоозером, опирающаяся только на эту басню, представляется невероятной, а его братья — мифическими фигурами, произведёнными из лексической ошибки».
Жёны и дети Рюрика
«Все летописи умалчивают о жёнах Рюрика, что весьма странно. Только Яким сообщает: «Имел Рюрик несколько жен, но паче всех любил Ефанду (Ванду), дочерь князя урманского, и когда та родила сына Ингоря, дал ей обещанный при море град с Ижорою в вено». Судя по возрасту Рюрика и обычаям того времени, наличие у него нескольких жен и детей весьма вероятно. Сочинитель легенды ничего не знал о семейном положении Рюрика, либо по каким-то причинам сознательно умолчал об этом.
Мы пришли к выводу, который, обычно вскользь, делают осторожные историки: Игорь Киевский, отец Святослава, не был сыном Рюрика...
Никаких данных о других сыновьях Рюрика нет, исключая упоминание в одном малоизвестном списке, что Рюрик, якобы, завещал Олегу всех своих детей. Я считаю это маловероятным. Игорь, сын Ванды, был племянник Олегу, другие же дети Рюрика не имели к Олегу никакого отношения. Весьма показательно для
феодальной эпохи, что никакой другой сын или иной потомок Рюрика не претендовал на основании родства ни на княжение, ни, хотя бы, на отступное. В летописях они исчезают бесследно.
Новгородцы исключили их из престолонаследия и из памяти».
Владения Рюрика
«Важно: ни о каких походах Рюрика летописцы не сообщают...
Итак, мы заключаем, что перечень городов (Изборск, Белоозеро, Полоцк, Ростов), якобы входивших в державу Рюрика, недостоверен. И не только потому, что он вставлен в летописание в XII в., но и по совокупности географических, этническии археологических данных. «Держава Рюрика» вряд ли далеко выходила за пределы Приволховья и Приильменья. Возможно, Рюрик сохранял контроль над варяжским поселением в Гнёздово, с чем связано сообщение Якима, что после смерти отца Рюрик «обладал варягами, имея дань с них...
Текст легенды о призвании из «Повести временных лет» является первым примером преувеличения «тени Рюрика». Окончательная версия его, как указано в самом тексте «Повести временных лет», принадлежит игумену Выдубицкого монастыря Сильвестру (1116 г.). Но есть мнение (Иловайский) о его возможной принадлежности Выдубицкому игумену Моисею, жившему в конце XII в., во время княжения в Киеве Рюрика II. Вероятно, он был окончательным редактором Начального свода и поправил его, польстив своему князю, носившему то же имя. Если он не автор вставной легенды, то пропагандист её».
Деяния Рюрика
«Летописная легенда удивляет отсутствием указаний на конкретную деятельность Рюрика. После переселения из Ладоги в Городище (Новгород), которое, возможно, Рюрик и основал, он спокойно почивает на небольших лаврах. В легенде нет никаких сведений о его походах и завоеваниях. Сведения об основании Рюриком Изборска, Белозерска, Полоцка, Ростова не соответствуют фактам, как и назначение в эти города своих
наместников. Летописец, не имея иного материала, сочинил эти сообщения, исходя из обычной практики князей XII в. и стремясь преувеличить владения Новгорода. Фактически за 17 лет княжения Рюрик не совершил ни одного крупного внешнеполитического или военного предприятия.
Остаётся немного данных, как-то заполняющих княжение Рюрика».
Так, «Рюрик убил некоего храбра новгородца именем Вадима и иных многих новгородцев и советников его...
Известия о недовольстве новгородцев Рюриковым правление и убийстве Вадима Храброго есть и в Никоновской (Патриаршей) летописи XVI в. Нет оснований считать его сочинённым ввиду отсутствия причины такого сочинения... За этим фрагментом непосредственно следует сообщение о смерти братьев Рюрика, что наводит на мысль об их насильственной кончине при том же возмущении... Восстание Вадима, вероятно, было вызвано своеволием и насилиями варягов. Известно, что такое же восстание по той же причине произошло при Ярославе Мудром...
Другое сообщение легенды касается Аскольда...
По основной версии, Аскольд — Рюриков боярин, «но не племени его», отпросился (вместе с Диром) в Царьград, куда и пошёл вскоре, предварительно захватив Киев. По Якиму киевляне «прислали к Рюрику передних мужей просить, да пошлет к ним сына или иного князя княжить. Он же дал им Оскольда, и воинов с ним отпустил»... Впрочем, из слов Якима не ясно, был ли Аскольд сыном Рюрика или «иным князем». В этом контексте неоправданно и беспричинно, вставленное в основную версию, обвинение Аскольда Олегом в незаконном княжении и последующее убийство оного... причастность Рюрика к утверждению Аскольда в Киеве и их родство сомнительны, делать из этого каких-то выводов нельзя, как нельзя и записать подчинение Киева в актив Рюрику.
Последнее краткое сообщение легенды касается смерти Рюрика. Согласно Якиму «Рюрик, по отпуске Оскольда, был вельми болен и… передал княжение и сына своего шурину своему Ольгу, варягу сущему, князю урманскому». Летописи основной версии не говорят о болезни Рюрика и не знают степени его родства с Олегом. Показательно, что при этом умалчивается место смерти и захоронения Рюрика. Это настораживает.
Уже с Буривоя (по Якиму умер в г. Бярмы) мы знаем места захоронения летописных князей. Гостомысл (сын Буривоя) похоронен в Волотово. Указаны могилы Аскольда и Дира. Олегу приписывают аж три могилы (две в Киеве и одна в Ладоге). Игорь захоронен под Коростенем. Неизвестна только могила Святослава, убитого в бою у Днепровских порогов. Останки Ярополка и Олега Древлянского были перезахоронены после крещения. Так что указание места захоронения — это почти непременный атрибут летописных статей. В Новгороде могилы
Рюрика нет, так что умер он где-то в другом месте. Карамзину пришлось порыться в малоизвестных списках (XVII в.), чтобы дознаться, что Рюрик умер и был похоронен в г. Корела (ныне Приозерск). Предполагалось, что Рюрик воевал в Кореле и умер от полученной раны. Почему эти сведения отсутствуют в легенде о «призвании»? Я вижу два варианта. Первый: сочинитель (или редактор) этой вставки не имел такой информации, как и его информаторы. Это обесценивает достоверность легенды, и, на мой взгляд, маловероятно. Второй: истинные обстоятельства смерти Рюрика не удовлетворяли редактора (или его заказчиков) по политическим соображениям и были опущены. Воевать в Кореле Рюрику было не с кем, карелы не имели регулярной армии. Для собирания дани с «убогих чухонцев» престарелый князь послал бы тиуна с небольшим отрядом. То есть., ему там нечего было делать. Присутствие Рюрика в Кореле (или ином глухом уголке Руси) не было добровольным. Вероятно, он полностью рассорился с новгородцами, и они решили,
что, призвав князя, они могут и прогнать его и показали ему «путь из Новгорода». В этот раз «вечники» добились своего. Потому и замалчивают летописцы обстоятельства смерти Рюрика — не дай Бог, нынешние горожане вспомнят обычай прогонять князей, тем более, что прецедент уже был!..
Княжил Рюрик недолго — всего 17 лет... Эти данные позволяют заподозрить, что Рюрик умер не своей смертью. Не случайно в Новгороде не сохранилась ни его могила, ни добрая память о нём...
Итак, княжение Рюрика не ознаменовано какими-то заметными успехами и закончилось бесславно. Никаких оснований делать из Рюрика фигуру значительную, эпохальную, в сущности, нет.
Тень Рюрика накрывает Киевскую Русь
«Вставка Сильвестра» была не единственной попыткой преувеличить роль Рюрика. Следующий шаг был сделан в статье об Олеге, которая в Лаврентьевском списке изъята, а в Ипатьевском переписана заново позднее...
Мономаху и его братьям Всеволодовичам надо было закрепить своё главенствующее положение на Руси, застраховаться от претензий конкурентов. И была пущена в ход легенда о Рюрике...
Примечательно совпадение по времени нескольких событий. В 1113 г. умер Святополк Изяславич, и Мономах стал Великим князем. В 1114 г. скончался Нестор. В 1115 г. умирает Олег Святославич. А в 1116 г. Сильвестр оставляет свою подпись на исправленном списке Повести временных лет. Обстоятельства благоприятствовали фальсификации. Со сцены ушли главный политический конкурент Мономаха и главный духовно-исторический оппонент Сильвестра. Многочисленные потомки Всеволода поддерживали Мономаха, Изяславичи не возражали. А если Ольговичи не признавали своего происхождения от Рюрика, тем хуже для них. Теперь авторитет летописи утверждал монопольное право «Рюриковичей» именоваться князьями и править Русской землёй. Все прочие генеалогические ветви, изводящие себя от Олега (или иных предков), оказывались незаконными, и оставались на своих княжениях, лишь, пока их терпели «Рюриковичи»...
А летописцы…
Увы, далеко не все они были отстранёнными от жизни, беспристрастными правдолюбами. И бессеребрениками были далеко не все. И сами они, и их монастыри зависели от княжеских милостей…
Так тень Рюрика наползла на Киевскую Русь.
Тень всея Руси
«XIII — XIV века были наиболее трагическими в истории Руси. На них выпадает и нашествие Батыя, и самое тяжкое время ордынского ига, и междоусобные войны сыновей Александра Невского и многолетняя распря Москвы с Тверью, и борьба на западных рубежах с немцами и Литвою. Но, быть может, наибольшие людские потери понесла Русь от ужасных эпидемий, при которых вымирали целые города. Особенно большие
потери понесло городское население, в т. ч., его образованная часть. Огромный ущерб понесла русская словесность и русская история, сильно пострадал рукописный фонд, резко сократилось число грамотных людей. Удивительно и заслуживает восхищения, что, несмотря на все эти потери, Русь нашла силы выйти на Куликово поле и одержать победу. Более того, воинский подвиг сопровождался взлётом культуры, настоящим Русским Возрождением. Дмитрий Донской возводит Кремль из белого камня. Начинается деятельность Феофана Грека, Андрея Рублева, Даниила Черного. Возникли известные литературные произведения Куликовского цикла: «Задонщина», «Повесть о Куликовской битве», «Сказание о Мамаевом побоище», «Слово о жизни и смерти великого князя Дмитрия Ивановича, русского царя». Заново создаётся Московский летописный свод 1408 г. («Троицкая летопись»), замысел коего, возможно, принадлежит митрополиту Киприану. Высокообразованный Киприан (болгарин, близкий сотрудник патриарха, затем митрополит
Киевский и Всея Руси) был усердным переписчиком, искусным переводчиком, редактором, писателем и реформатором литературного языка. Он уделял большое внимание «исправлениям книжным».
В конце XIV в. Московское княжество вдруг стало немалым, по европейским понятиям, фактически независимым государством, охватившем большую часть бывшей Владимирской Руси.
Дмитрий Донской был, пока ещё в трудах летописцев, назван «царём». Чтобы оценить это титулование, напомним, что в эпоху Киевской Руси царём именовали византийского императора. Затем этим титулом называли ханов Золотой орды, которые тем ставились выше русских князей. Теперь такое титулование Московского князя провозглашало его первенство среди других русских князей (впрочем не все они и не сразу смирились с этим). Но политический акт — принятие титула — надо было подкрепить идеологическим обоснованием. Для этого и пригодилась легенда о Рюрике.
Летописцам и их «надзирателям» была поставлена задача: объявить Рюриковичей (Московских!) законными и безальтернативными владыками «Всея Руси». Имелось в виду безусловное подчинение Новгорода, присоединение осколков Черниговского княжества по Оке и Десне, и наиболее крупного из этих осколков (после Батыева погрома) — Рязанского княжества. Участие в Куликовской битве Полоцкого и Брянского кня-
зей (Ольгердовичей) использовалось, как заявка на Русские земли в составе Литвы. С этим была связана деятельность Киприана, претендовавшего на объединение митрополии Киевской, Московской и Литовской, отчего происходили распри его с Дмитрием Донским. В наследство московским князьям и митрополитам достались летописи XIV в., две из них наиболее известны: Лаврентьевская и Ипатьевская. Последняя немного
позднее была переписана и получила название Радзивилловской. Поучительна история этих сводов... Мы видим все признаки тенденциозной, целенаправленной цензуры. Фальсификация начала нашей истории совершенно очевидна, и странно, что о ней до сих пор говорят шепотком, в научных кулуарах. А широкому читателю продолжают вешать на уши лапшу про Рюриковичей... Тень Рюрика охватила всю
Московскую Русь.
Тень Рюрика распространяется на Запад
«Московские великие князья стремились напрочь исключить появление на Руси какой-либо конкурирующей династии. Для этого изымались и переписывались листы летописей, все князья, не ведущие свою родословную «от самого Рюрика» фактически объявлялись незаконными, прецеденты приглашения князей выводились из призвания Рюрика и превращались в наследственное право «Рюриковичей» на всю Русскую землю. А прецеденты их изгнания старательно удалялись из летописей и замалчивались. В крайнем случае, допускалась замена одного «Рюриковича» на другого. Такая «история» проповедовалась в эпоху абсолютизма Ивана III и Василия III...
К началу ХVI в., вследствие нарушения непрерывной культурной традиции Киевской Руси в силу исторических обстоятельств, летописцы уже не понимали многого, ясного Нестору и Сильвестру...
Льстивые измышления летописцев были одобрены и поддержаны на высшем уровне. Иван IV, в беседе с иностранными послами, заявил, что происходит «из немцев» (правда, он не стал официально возводить свою родословную к императору Августу). А дискутировать с Иваном Грозным было накладно...
Но апофеоз «Рюриковичей» совпал с упадком их династии. Начиная от женитьбы Ивана III на Софье Палеолог, идёт постоянное и систематическое «прореживание» династии, в том числе, ветвей, близких к трону. Было
устранено от престолонаследия потомство Ивана III от первой жены в пользу сына Софьи Палеолог. Василий III оставил трон также потомству второй жены, Елены Глинской. Его наследник Иван Грозный не только «зачистил» ближайшего родственника Владимира Старицкого, но и произвёл неслыханное опустошение в рядах «Рюриковичей», сравнимое с Батыевым погромом. Воздаянием за это стало восшествие на престол единственного уцелевшего законного наследника, никак не пригодного к царской должности, Фёдора Иоанновича, умершего бездетным. По смерти его на царство был избран Борис Годунов, его сверг
самозванец Лжедимитрий, «Рюриковичи» ненадолго вернулись к власти с Василием Шуйским и с ним же вскоре окончательно сошли с трона. Наступило Смутное время. Дело дошло до того, что правившие страной бояре приняли решение не избирать на Русский престол никого из русских претендентов!
Правление династии «Рюриковичей» кончилось, но тень Рюрика продолжала довлеть над Русью.
Тень Рюрика и Романовы
В 1613 г. на русский трон вступила династия Романовых, строго говоря, никакого отношения к «Рюриковичам» не имеющая. Пресс цензуры несколько смягчился. В XVII веке в Никоновский свод вошли обрывки какой-то летописи времён Аскольда, была извлечена из-под спуда и переписана (с приличествующим редактированием) летопись Якима, получило распространение «Сказание о Словене и Русе» (с наспех приделанной, видимо,
ещё при последних Рюриковичах, верноподданнической концовкой). Начали свои исследования Татищев и Ломоносов. Иностранные авторы — Преторий, Герберштейн, Штраленберг, Клод Дюре — справедливо усомнились в призвании Рюрика из Швеции. Сами шведы были весьма удивлены, когда московские послы сообщили им, что русские цари имели шведское происхождение. Елизавета Петровна поддержала Ломоносова в дискуссии с Байером. Но династия Романовых пресеклась на ней по Петровской линии, а по женской линии дочерей Ивана V — с неудачливым Петром III, который не признал своим сына Екатерины (за что и поплатился). Строго говоря, с этого момента официально мы уже имеем юридически не Романовых, а Гольштейн-Готторпскую династию, а учитывая сомнительное происхождение Павла I, вообще, неизвестно какую...
После широко разошедшихся трудов Карамзина легенда о Рюрике стала уже обязательным элементом исторической культуры.
Бой с тенью
«Начало официозного издания «Полного собрания русских летописей» (1846 г.) стало новым этапом в отечественной историографии. Многим стало очевидно, что имеющиеся исторические документы не дают достаточного основания для далеко идущих построений Шлецера и Карамзина. Одновременно выяснилось, что такого основания не даёт и филология, которую пытались привлечь сторонники норманнской гипотезы. Отечественные историки разделились на два лагеря. Во главе одного (норманнского) лагеря оказались авторы
многотомных трудов, заполнявших книготорговую сеть и полки библиотек (Карамзин, Соловьёв, Ключевский). Второй лагерь (антинорманисты) был представлен Эверсом, Гедеоновым, Иловайским, Забелиным, Костомаровым, Загоскиным и другими авторами, которые ссылались на Герберштейна, Ломоносова, Татищева.
Я не буду вдаваться в тонкости их полемики, лишь подытожу её.
Под давлением критики норманисты вынуждены были отказаться от значительной части так называемых «косвенных доказательств» норманнской гипотезы, Соловьёв признавал, что «русь на берегах Черного моря была известна прежде половины IX века, прежде прибытия Рюрика с братьями». Но норманисты всеми силами
цеплялись за легенду о Рюрике (собственно, самое слабое место их построений). Они не опровергли доводы критиков и не нашли никаких новых аргументов в пользу своей точки зрения. Им несколько повезло в том, что их оппоненты не выдвинули единой альтернативной теории. Гедеонов и Забелин считал варягов вы ходцами из славянского поморья, Иловайский развивал старую теорию о происхождении Руси от причерноморского народа роксолан. Были и предложения вывести Русь из Литвы. Но норманисты «задавили тиражами» оппонентов. Государственную цензуру заменила ещё более нетерпимая к инакомыслию научная цензура. Гедеонов в 1876 г. писал: «Неумолимое норманнское вето тяготеет над разъяснением какого бы то ни было остатка нашей родной старины». Ему вторит Загоскин (1899 г.): «Это был какойто научный террор, с которым было очень трудно бороться». Норманизм стал свидетельством политической благонадёжности историка. Критик норманизма Иловайский обязан был на лекциях студентам излагать легенду о Рюрике со всеми измышлениями норманистов, хотя в своих научных трудах опровергал их. Норманисты присудили себе победу в дискуссии, но это была победа, как говорят шахматисты, за пределами шахматной доски (наподобие героя песни Высоцкого)...
...вся хронология норманистов оказалась несостоятельной. Русское государство существовало, и было способно на дальние морские экспедиции большими силами независимо от шведских пришельцев. Название Русь, зафиксированное византийцами, было исконным названием славянского племени и не происходит ни
из шведского, ни из финского языка».
Тень уходит в тень
После крушения монархии и Октябрьской революции в 1917 г. проблема Рюрика вдруг стала неактуальной. О нём, как и о других князьях и царях, стали говорить мало и хулительно.
Норманисты ушли в тень, ожидая своего часа.
В наше время
«В 90-е годы произошла «реанимация» тени Рюрика, которая выросла до гипертрофических размеров...
Наше историческое сознание отодвигалось к началу XIX века (если не ко временам Ивана IV)».
Резюме
Подведём итоги нашего исследования. Рюрик, видимо, действительно существовал и княжил в Ладоге и Новгороде в конце IX века. Наиболее вероятно его происхождение от рода Гостомысла по женской линии. Необходимо отклонить всякие версии о его пришествии из Скандинавии. Мы предлагаем гипотезу о его происхождении от варяжского князя из области Гнёздова (Смоленска). Достаточно уверенно мы можем приписать ему строительство крепостей в Ладоге и на Городище. Здесь сообщения летописцев согласуются с археологическими материалами. О дальнейшей деятельности Рюрика мы имеем скудные сведения. Относительно достоверными можно считать лишь сообщения о подавлении им восстания новгородцев,
убийстве Вадима Храброго и перемещении из Ладоги в Новгород (Городище). Нет оснований приписывать ему какие-то важные походы или иные деяния. Его княжество, скорее всего, ограничивалось землями Приволховья и Приильменья, возможно с выступом на Верхний Днепр (Гнёздово). Имеются сильные подозрения, что конец княжения Рюрика был далеко не триумфальным. Вероятно, новгородцы изгнали его. Никакой «империи» Рюрика не существовало. Он не основал общерусское государство и не был родоначальником династии, правившей на Руси до 1610 г.
Мы судим исторических деятелей по результатам их деятельности. Эти результаты образуются как объективными историческими обстоятельствами, так и субъективными качествами самого деятеля. Но, как писал Дюма, паровоз кажется больше благодаря окутывающим его облакам пара и дыма. Мы попробовали развеять эти облака и приблизиться к реальной оценке размеров «паровоза».
Глава 7. Кто же был первым русским летописцем?
«В истоке любого общественного явления всегда стоит некий человек... попробуем отыскать самого первого автора той нашей Начальной летописи, которую мы читаем в многочисленных списках основной версии (Лаврентьевском, Ипатьевском и др.).
О чём пишут и о чём не пишут в книгах
Нестор и считался первым русским летописцем, каковым и доселе почитается в широких кругах... Но исследование более древних истоков летописания по неясной причине завязло... утверждается, что русская литература возникла не ранее XI в. и явилась производной от литературы переводной. А до того, как бы, не было ни русской письменности, ни русских писателей...
Не будем погружаться в безбрежную проблему возникновения русской письменности. Но необходимо отметить и положить в основание непреложный факт — существование договоров Олега 907 и 912 годов, достоверность и датировка которых никем не подвергается сомнению...
Вывод очевиден: с самого начала X века (по крайней мере) письменность на Руси была хорошо известна и даже имела государственное значение. Были люди, ею владевшие, и это были не считанные единицы. И они, конечно, применяли свои знания. Почему же авторы книг, люди компетентные и эрудированные, не хотят исходить из этого важнейшего положения? Загадка»!
Археология истории
«Итак, нет сомнений в существовании русской литературы и достаточного числа грамотных людей в Х веке. Нет никаких запретов на поиск более древнего начала нашего летописания и автора его. В этом поиске мы прибегнем к методу, который условно назовём «археологическим»...
Начнём с выявления «слоёв» летописания, двигаясь «сверху вниз». За исходный текст примем упомянутый свод 1037 г., условно включая в него всё предшествующее содержание «Повести временных лет». Этот свод не есть цельная однородная летопись. Будучи именно сводом, он состоит из разных частей. Простейшее формальное «расслоение» его произведём по княжениям. Но далее увидим, что настоящая структура его сложнее: статья об одном князе может содержать разные слои, а статьи о нескольких князьях образуют один слой. Вот эти «формальные» слои.
1) Начало княжения Ярослава (1020 — 1037).
2) Короткое княжение Святополка и его борьба с Ярославом
(1015 — 1019).
3) Княжение Владимира (980 — 1015).
4) Княжение Ярополка и его свержение Владимиром (973 — 980).
5) Княжение Святослава (после его совершеннолетия — до 972).
6) Правление Ольги (с 946 до совершеннолетия Святослава).
7) Княжение Игоря (до 945).
8) Княжение Олега.
9) Вставка о Рюрике.
10) «Аннотация», помещённая в 852 г., связывающая начало
русской истории с византийской хронологией и предварительно
перечисляющая далее упоминаемых князей.».
11) Сводка сведений о восточных славянах с некоторыми историческими фактами.
12) Вступление к мировой истории и к истории славян «от сотворения мира» — по Библии».
Приметы времени
«Теперь укажем очевидные признаки позднейших напластований и вмешательства в текст.
1) Прямое или косвенное указание летописца.
2) Явные анахронизмы, ошибки в фактах и хронологии.
3) Позднейшие комментарии к ранее происшедшим событиям и поступкам действующих лиц.
4) Восхваление (или осуждение) усопших князей (после их смерти).
5) Внедрение в язык церковно-славянских элементов и грецизмов (после 988 г.).
6) Внедрение христианской терминологии и морали, рассказов о мучениках, чудесах и знамениях.
7) Ссылки на византийские, болгарские, библейские источники, заимствования из них и параллели к ним (с эпохи Ярослава или даже Владимира).
Для выявления первичного ядра свода следует изъять из него фрагменты с данными признаками».
Продолжатель
«Мы временно отступили от «археологического» принципа, чтоб сразу исключить заведомо поздние включения в свод 1037 г. Теперь вернёмся к этому принципу и обратимся к слою 1...
Важно ещё раз подчеркнуть, что эта хроника была первоначально написана светским автором, и лишь потом перешла в руки представителей духовного сословия. Это означает, что русское летописание существовало до того, как им занялись церковные деятели и монахи, и первоначально возникло в боярско-дружинной среде. А это, в свою очередь, допускает существование летописания и до крещения Руси. Заметим, кстати, что появившиеся на Руси после 988 г. священники и монахи были греками или болгарами, которые русской историей не интересовались и к «языческим» письменным источникам относились резко отрицательно, требуя уничтожения таковых. Счастливым исключением был новгородский епископ Иоаким, сохранивший для потомков древние новгородские предания. Но первичный источник «Повести временных лет» надо искать в Киеве»
Что пишут о «Владимире стольно-киевском»
Автор подробно анализирует все летописное наследие о Владимире е его сыновьях, перечни (списки) сыновей и записи об их княжении... «запись 980 г., осуждающая Владимира за блуд и за жертвы языческим «кумирам», скорее всего, сделана после его смерти, возможно при Святополке, который люто ненавидел Владимира — убийцу отца и насильника матери, и перенёс эту ненависть на его детей. Впрочем, Ярослав тоже не имел любви
к Владимиру, как и его братья «Рогнедичи», из-за унижения Владимиром их матери — Рогнеды. Восхваление Владимира, как крестителя Руси, началось позднее, исходя из церковных кругов, в частности, от Иллариона. Т. к., 2-й список идёт после 1-го, то и оный составлен после 1015 г. Но 1-й список, вкупе с предыдущим контекстом, следует сразу за подробным и реалистическим рассказом современника о борьбе Владимира
с Ярополком, кончающимся убийством последнего и водворением Владимира в Киеве. Отсюда следует, что в течение всего правления Владимира непрерывного продолжения предыдущего летописания не было. Статья о Владимире написана уже после его смерти.
Важный вывод: летописание эпохи Ярослава началось не с нуля, а стало продолжением более древней летописи, доведённой до 980 года. После чего в данной линии летописания был перерыв, по крайней мере, до 1015 г. В это время первичная рукопись хранилась втайне человеком, бывшим в оппозиции к Владимиру, которого условно назовём «хранителем» рукописи. Только после смерти Владимира рукопись достали из-под спуда, дополнили, и с ней ознакомились другие люди.»
Далее автор детально разбирает содержание древних летописей.
«Теперь рассмотрим весь «слой 3» подробно и изымем из него явно позднейшие напластования.
В тексте отчётливо выделяется «Сказание о крещении Руси», которое считают отдельным сочинением, вставленным в свод. Эта повесть о событиях 986 — 988 г., занимает свыше 2/3 всей статьи. В ней столь же чётко выделена «речь философа», в сущности, конспект Святого писания, занимающая большую часть Сказания. Конечно, никакой «философ» не мог прочесть по памяти столь объёмистую лекцию со множеством событий, чужеязычных имён и названий, чисел и дат. Столь же невозможно, что князь терпеливо выслушал её. И уж конечно, в Х в. не было стенографов, которые бы её записали. «Речь философа» — просто литературный приём. Это, безусловно, письменное произведение, умело составленный экстракт из Библии и Нового завета. Сочи-
нение его было необходимо как «пособие» для русских священников и их паствы, пока не было полностью переведено Святое писание. Составление такого экстракта предполагает руководство начитанного книжника-церковника, располагающего достаточной библиотекой, штатом переводчиков и писцов. Сей документ,
видимо, был написан по указанию и при участии одного из первых киевских митрополитов. Судя по расположению, «конспект» вставили в уже имевшееся «Сказание», которое, как видно из его положения, само вставлено в текст летописи после 1036 года. Таким образом, «Сказание» либо написано уже после этой даты,
либо ранее, но как отдельное сочинение, не входившее в рукопись 1036 г. В любом случае, весь пласт «Сказания» не входит в древнейший текст летописи...
Из записей 981 — 985 годов наиболее пространен рассказ о безымянных варягах-мучениках. Сей рассказ, сопровождаемый нравоучительным комментарием и ссылками, принадлежит тоже к позднейшему пласту, созданному трудами писателя из духовного сословия. За вычетом его, в этом интервале остаются краткие сообщения о походах Владимира на вятичей, радимичей, ятвягов, ляхов и болгар...
Итак, вся статья о Владимире — поздняя, скомпонована из разных фрагментов и не зависит от предыдущего текста».
Хранитель
«Явное отличие видно и между статьёй о Владимире и предыдущим рассказом о его борьбе с Ярополком. «Шов» между ними приходится на запись от 980 г. Концовка её — явно позднейший пласт, где блудливый Владимир сравнен с Соломоном, после чего идёт рассуждение о жёнах, сопровождаемое цитатами из Библии.
Эта вставка сделана после неодобрительных замечаний о Владимире. Автор её старался сгладить неприятное впечатление о князе из предыдущего текста, уподобив его Соломону, который (несмотря на ряд неблаговидных деяний) считался положительным библейским персонажем». Апологету Владимира «следует отнести и комментарий к насилию Владимира над беременной женой убитого брата (её имени «апологет» не знает). Сей комментарий проникнут неприязнью к Святополку, и мог быть написан лишь после смерти оного»...
«Апологет» не выбросил предыдущий текст, не заменил его иным, что говорит в его пользу, но комментировал его так, что грехи и преступления Владимира отнесены к его «языческому» прошлому. Крещением же и дальнейшим распространением христианства князь, по мнению «апологета», как бы искупил это прошлое».
Автор упоминает «краткое сообщение о надругательстве Владимира над «грекиней», матерью Святополка. Её
безымянность также говорит о том, что автор её лично не знал и описывает «дела давно минувших дней»...
Величайшая заслуга «хранителя» «в том, что попавшую к нему рукопись он бережно хранил много лет и передал человеку, который оценил её значение и продолжил её...
Итак, мы можем аккуратно изъять из слоёв 3 и 4 пласты «хранителя», «продолжателя» и «апологета», «подсыпанные» после 1015 г., но включённые поздним «хронологом» в более ранний текст».
«Летописец Ярополка»
«Мы пришли к выводу, что древнейшей основой свода являлась рукопись, кончавшаяся изложением событий 980 г. и завершённая вскоре после того, возможно, рассказом о выдворении из Киева возомнивших о себе варягов. Но возможно присоединить к её тексту и следующее за этим краткое сообщение о начале княжения Владимира в Киеве и о посылке Добрыни в Новгород. При этом, судя по объёму событий, приписанных к 980 г.,
они заняли не один год, а сама запись могла быть сделана несколько позднее, так что обозначенный год не есть год совершения записи...
При отсутствии комментариев и морально-этических оценок, столь характерных для последующих редакторов из духовного сословия, само содержание и тон первоначальной статьи выражает вполне явную неприязнь к братоубийце Владимиру и предателю Блуду. Первоавтор статьи, видимо, был сторонником Ярополка».
К какому кругу принадлежал летописец Ярополка?
«Из текста статьи мы можем получить представление об источниках летописца, а тем самым и о нём самом. Для этого разберём основные сообщения статьи и укажем их вероятные источники...
Почти всех перечисленных информаторов летописца в 1020 г. уже не было, а меж их сообщений есть такие, что
вряд ли могли сохраниться в устной передаче с приводимыми подробностями. Это опять свидетельствует о том, что их записывал по горячим следам современник событий. Из приведённого списка видим, что круг источников данного писателя включает князей, членов княжеского рода, воевод, приближённых к князьям бояр, варяжских начальников. Варяжко (упоминаемый только здесь) — не рядовой дружинник, он даёт советы Ярополку, противоборствует с Владимиром. Очевидно, к тому же кругу принадлежал и сам летописец. Он вхож к Ярополку, участвует в княжеских советах и приёмах, в решении текущих государственных дел. Это, езусловно, близкий Ярополку доверенный боярин, ведавший посольскими и административными делами. Надо думать, это был уже пожилой человек, судя по его положению. Прекращение летописания вскоре после 980 г. и передача рукописи в другие руки («хранителю») говорит о глубокой старости или смерти «летописца Ярополка».
Начало
Продолжим далее наши «раскопки». После удаления позднейших напластований остались «непросеянными» формальные слои 5 — 8. Общим для этих слоёв является внедрение в них текстов русско-византийских договоров. Во-первых, надо отметить, что подобное явление не обнаруживается во всём последующем летописании конца X — начала XII века. Во-вторых, договоры, несомненно, являются включениями в основной текст. В третьих, даты этих договоров являются единственно достоверными в русской хронологии до крещения Руси...
Именно «апологет», составлявший свод 1037 г. заново, мог произвести столь обширные и важные вставки...
Отметим, что после Ярослава летописание перешло к монахам Киево-Печерского монастыря, утратило государственное значение, и официальные документы перестали включаться в летопись...
Изъяв тексты договоров из слоёв 5 — 7, мы обнаруживаем, что эти слои образуют, в сущности, единое целое. Явное исключение составляют, однако, вставки и поправки житийного стиля, внесённые в описание правления Ольги и в её образ. Это опять результат вмешательства позднейшего редактора-христианина. Видимо, он же включил ссылку на Ольгу в текст «Сказания о крещении» (запись от 987 г., где Ольга названа «мудрейшей
из всех человек»)...
Итак, слои 5 — 7 и основная часть слоя 4 составляют один начальный пласт нашего летописания и принадлежат одному автору».
Пространство, события, люди
Вряд ли кто-нибудь в средине XI века помнил и других эпизодических персонажей — Асмуда, Курю, Варяжко. И уж совсем не надо было выдумывать им имена, если переписчик хотел «оживить» некий эпизод. Имена эти сохранились только благодаря старым записям. Тут мы опять имеем указание, что данный текст писался ещё в Х веке, и автор был современником названных лиц. Время его деятельности плавно перетекает в эпоху «летописца Ярополка».
Свидетельства очевидцев
«Приведённые подробности не могли сохраниться в устном пересказе четырёх или пяти поколений сказителей. Их не могли и выдумать летописцы конца XI — начала XII в., а главное, им незачем было выдумывать такие детали. Примечательно, что всё это было известно «классикам» нашей истории и отмечено в их трудах. Но, по непонятной причине, как «классики», так и продолжатели их не сделали определённо очевидного вывода.
А вывод таков: первичное летописание наше началось ещё в средине X в., до крещения Руси и задолго до Никона, Нестора и Сильвестра».
Что они говорили
«Теперь послушаем речи русичей Х века, как их записал современник событий.
Первый случай приводимой им прямой речи — это впечатление о «греческом огне», записанное, безусловно, со слов участника похода 941 года: «Яко же молонья, иже на небесех, греки имеют у себя. И се, пуская же, сжигали нас. Сего ради, не одолели их».
Ольга, уже знающая об убийстве мужа, встречает древлянских послов столь же краткими, потрясающими по внутреннему трагизму и скрытой издевке словами: «Добрые гости пришли».
Далее, мы слышим речь Святослава к своему войску перед сражением: «Уже нам здесь пасть! Потягнем мужественно, братья и дружина!». И другую, с известными словами: «Ибо мёртвые срама не имут».
Зачинатель. что же он писал и когда?
«Отметим ещё раз, что по всем рассмотренным показателям (см. выше 4 признака) текст о княжении и убийстве Ярополка вполне совпадает со слоями 5 — 7, включая и язык персонажей повести. Т. о., мы вправе отнести всё это повествование одному автору, закончившему свою работу вскоре после 980 г. Но «повесть о Ярополке» явно добавлена позднее к предыдущему тексту. Она вполне сосредоточена на истории раздора между Святославичами и его трагическом завершении...
Именно при Олеге Киевское княжество — одна из славянских земель — превратилось в Русь, в державу, объединившую племенные и местные подразделения восточных славян. При Олеге состоялось международное признание державы, удостоверенное русско-византийскими договорами...
Можно принять, что основа повести была написана около 973 г., а после 980 г. к этой основе добавлена «хроника Ярополка». Это и есть древнейшая часть нашей летописи, и её автора мы далее по праву именуем «Зачинатель». Он тождественен тому, кого ранее мы назвали «летописец Ярополка». От рукописи,
переданной им «хранителю», и пошло наше летописание».
Очень краткая биография
«Зачинатель» не оставил нам своей подписи и никаких сведений о себе. Этим он отличается от Нестора и Сильвестра. Его преемники, видимо, уже не знали его имени, либо по какой-то причине не назвали или вычеркнули его. Но текст, отнесённый нами «зачинателю», позволяет установить основные вехи его
жизни. Именно, это те фрагменты, где мы вправе предположить непосредственное присутствие повествователя при описываемых событиях или участие в них...
Итак, «зачинатель» был свидетелем и участником событий русской истории не менее 40 лет (и каких лет!). Если в 944 г. он уже допускался в совет, надо думать, он был уже не юношей, а зрелым мужем. Тогда он родился, видимо, не позднее 920 г. В 980 г. ему было уже за 60. Теоретически он мог бы дожить до 1015 г. Тогда он сам был бы гипотетическим «хранителем». Но убедительных данных за это нет. Скорее, «хранитель» — дру гой человек, а «зачинатель» умер ещё в Х в».
Что ещё мы о нём знаем?
Автор подробно и скрупулёзно описывает возможные качества «Зачинателя».
«У нас нет сведений о каких-либо старших современниках его, у которых он мог бы заимствовать знания и взгляды. Знания он, видимо, добывал сам, где мог, сам освоил писательское искусство, сам пришёл к своим убеждениям. Это был человек незаурядный.
Преемники «зачинателя» оценили его труд и отнеслись к нему с уважением. «Продолжатель», описывающий события 1014 — 1036 годов, пишет в том же стиле. Основной текст «зачинателя» сохранён автором свода 1037 г».
Буегаст
Совершенно ясно, что послы не были случайными людьми, попавшими под руку придворными или вояками-рубаками. Для ведения переговоров, заключения письменных договоров, нужны были люди, умевшие читать и писать, по крайней мере, по-русски (Ивановым письмом), а желательно и по-гречески. От них требовалось сравнить тексты, удостовериться, что «льстивые греки» писали, как договорено, и не вписали лишнего. Они должны были прочесть и растолковать текст князю и его советникам, а, при надобности, и переписать его. И уж конечно, они были людьми, достойными доверия. Среди них и будем искать «зачинателя».
Ещё один аргумент в пользу этого круга — большое число упоминаемых «зачинателем» посольств в обе стороны и его вероятное присутствие на переговорах и приёмах послов. Он описывает ход переговоров, церемонии клятв, приводит речи сторон. Это — не случайно, а говорит об определённой «специализации» чиновника. Летописцы-монахи к посольским делам не допускались и были чужды этому...
Вот мы и прочли имя «зачинателя» — Буегаст. Возможны варианты произношения — Буегост или Буегощ. Толкование очевидно: буйный гость. Можно, кстати, припомнить и остров Буян, и «буй тур Всеволод» из Слова о полку Игореве.
Рукописи не горят
Осталось сказать немного. О Буегасте мы знаем довольно, пожалуй, более, чем о других русских деятелях Х века, кроме князей, но неизвестны его предки и потомки. Впрочем, в XIX веке существовала необычная и непонятная дворянская фамилия — Бухвостов. Не есть ли это искажённое временем «Буегостов»? Такие формы зафиксированы уже в тех же списках по слов.
Проследим далее судьбу его рукописи. Видимо, после смерти Ярополка удалившийся от двора Буегаст забрал с собой княжеский архив, в котором, помимо его рукописи была «папка» с договорами и другие документы.
В конце Х в. сей архив перешёл к «хранителю» — по наследству или по доверению. Оный сберег его в тайне до 1015 г., после чего очень своевременно переписал рукопись, сделав небольшие добавления. От него она
досталась «продолжателю», который, поняв её важность, продолжил её и довёл до 1036 г. «Продолжатель» вёл своё летописание в частном порядке, не оглядываясь на светские или духовные власти. После него ру-
копись, вместе с оригиналами договоров, попала к автору свода 1037 г.
Этот автор занимал, видимо, высокое положение и принадлежал к духовному сословию. Возможно, это был киевский митрополит. У него оказались также: русский конспект Св. Писания; сказание о крещении Руси, составленное по рассказам Настаса Корсунянина и других современников этого события; возможно, записки об Ольге по рассказам о. Григория. С согласия Ярослава и был составлен свод, которому, по замыслу, придавалось государственное значение. Мы не знаем, участвовал ли Илларион в составлении этого свода, но, во всяком случае, он получил его в руки, когда стал митрополитом. Видимо, именно он, судя по «Слову о законе и благодати», и был «апологет Владимира и Ярослава». Ярослав ему доверял. Вероятно, в 1051 — 1054 г. Илларион заново переписал и отредактировал сводную летопись и довёл её до смерти Ярослава.
Далее важное значение приобретает передача летописания в Киево-Печерский монастырь с прекращением его при княжеском или митрополичьем дворе. Это мог сделать только человек, который был не просто переписчиком, но полным владельцем рукописи. Распорядиться рукописью мог лишь сам Илларион, который и ранее был дружен с монастырской братией (он же первым выкопал пещерку на месте будущего монастыря). Исчезновение Иллариона из летописи после 1055 г. (без указаний на его смерть) и назначение нового митрополита-византийца вызвало гипотезу об уходе Иллариона в монастырь и тождестве его с мо-
нахом Никоном, которому приписывают свод 1073 года. Здесь подозревают интриги византийцев и разногласия Иллариона с Ярославичами. Летопись при Ярославичах опять утратила государственное значение и стала частным делом монахов. Так, через Нестора и Сильвестра текст Буегаста вошёл в Повесть временных лет. Повесть же эта разошлась во множестве по городам удельной Руси и, в конце концов, достигла и нас.
Многие поколения известных и безымянных летописцев передавали друг другу светоч нашей истории. Но наибольшая наша благодарность тому, кто зажёг этот светоч столь ярким и сильным огнём, что затушить его стало невозможно. Буегаст долго и верно служил русскому государству, он был и первым нашим историком, и первым нашим писателем, великим деятелем нашего просвещения.
Глава 8. ЧТо осталось от рукописи Буегаста
В сущности, «Повесть временных лет», как уже общепризнано, представляет многократно переписанный и отредактированный свод. Есть основания считать, что в основе этого свода лежит рукопись Х века.
Это побуждает к попытке реконструкции исходной «хроники Буегаста». Для этой реконструкции использованы списки Основной версии (Лаврентьевский и Ипатьевский), и, в некоторых случаях, Никоновская летопись. К сожалению, изъятый материал утрачен безвозвратно. Лишь в немногих случаях удаётся догадаться о его содержании или восстановить краткие фрагменты по сумме источников. Проще с добавлениями и вставками.
В ряде случаев очевидна рука (и мировоззрение) летописца-монаха.
Реконструкция
Далее автор приводит результаты реконструкции летописи «зачинателя».
Уже преамбула «Повести временных лет» составлена несколькими авторами. Некоторые из них участвовали и в редактировании последующего текста. Многие вставки принадлежит монахам, что легко определяется по их лексике, морали и склонности к библейским цитатам и нравоучениям. Видимо, таких редакторов было несколько. Один из них особо заботился о выведении Игоря от Рюрика. Другой, вводивший ежегодную хронологию, вставлял византийские сообщения в «пустые годы». Третьему, видимо, принадлежат вставки об Ольге в «житийном стиле»...
Оставшийся текст по всем признакам принадлежит одному автору. Впервые его присутствие усматривается в совещании Игоря с дружиной «на устье Дуная». Его участие в делах, видимо, заканчивается со смертью Ярополка. О себе он не говорит.
Этот автор происходит из боярско-дружинного сословия. Он общается с князьями и вхож в княжескую семью. Его информаторы — воеводы, бояре и послы. Это русский человек, образованный, знающий греческий язык. Но он не подражает греческим хронографам. Он сохранил для нас тексты русско-византийских договоров. Он не замечает знамений, чудес и божественного вмешательства в события. В его сообщениях нет ничего невероятного и заведомо лживого. Благодаря ему, мы можем продлить нашу летописную традицию на Х век. Других летописцев того времени мы не знаем. Он — Зачинатель».
Глава 9. Основатель
«Из хрестоматийного изложения летописей Вещий Олег предстаёт в образе величественном, но неясном и загадочном. Величие его не провозглашается летописцами, но чувствуется читателем, следуя из описания его деяний, а более того из сравнения состояния Руси до Олега и к концу его княжения.
Русь IX века отнюдь не была диким краем, обиталищем тёмных язычников, которые сами не могли устроить государство, как это наивно представляет вставка о призвании Рюрика и как это усердно проповедовали немцы-норманисты и их послушные русские ученики.
На самом деле, из совокупности исторических источников, по завершению эпохи Великого переселения народов, мы видим картину постоянного возникновения государственных образований славян на территории Восточной и Центральной Европы...
Картина эта напоминает остывающий, но ещё бурлящий, расплав, в котором образуются временные центры кристаллизации. И вот, в какой-то момент, один из этих центров вдруг охватывает большую часть объёма. Расплав превращается в слиток.
Для такого превращения нужно благоприятное совпадение объективных причин и субъективно действующих факторов. Главным из этих субъективных факторов следует признать осознание народом необходимости государственного объединения и желание народа действовать в этом направлении. Однажды это желание, усвоенное правителями земли, неизбежно должно было превратиться в деяние — в создание единого русского государства. Деяние это могло быть совершено только однажды.
Этот труд и выполнил князь Олег».
Что же здесь неясного?
«Неясностей, делающих образ Олега расплывчатым, довольно много. Особенно это заметно в основной летописной версии, которую мы знаем по рукописи Лаврентия и сходным с ней. Эти
неясности, естественно, остаются в трудах историков и в книгах популяризаторов, которые не выходят в своих основаниях за пределы названной версии, да и её сведения используют далеко не полно, пренебрегая вдобавок, очевидной логикой...
Итак, неясностей предостаточно, и они проистекают из свойств самой летописной статьи. Более того, складывается впечатление, что сама эта статья составлена так, чтобы затемнить ряд важнейших обстоятельств. Это, естественно, побуждает как к подробному анализу оной статьи, так и к привлечению дополнительных сведений.
Откуда мы можем что-то выяснить?
Вначале обратимся к источникам иностранным.
Увы, западноевропейские источники IX — X в.в. (германские и латинописьменные) Олега не знают...
Итак, иностранные источники могут и должны быть использованы, но лишь как дополнение к основному материалу, который мы получаем из источников отечественных.
Олег в трёх лицах
Из отечественных источников главнейшее значение имеют входящие в летописи основной версии тексты русско-византийских договоров 907 и 912 г. г.
В настоящее время все квалифицированные историки признают их подлинность. Эти документы, имевшие важное международное значение, бережно хранились и тщательно переписывались. Редактировать их переписчики не покушались, так что здесь мы имеем первичную, неискажённую информацию. Из этих текстов мы узнаём, что Олег титулует себя «Наша светлость» и «Великий князь русский», имеющий «под рукою его светлых и великих князей и его великих бояр». Мы узнаём, что он княжил в Киеве, и что в его державу входили Чернигов, Переяславль, Полоцк, Ростов, Любеч и другие русские города, причём «по тем городам сидят великие князья, под Олегом сущие» (примечательно, что Новгород в договорах не упоминается!). Мы узнаём, что он полагал себя равным византийским императорам, вёл с ними переговоры и заключал письменные договоры, получал от греков дань, но был сторонником развития с ними дружественных и торговых отношений. Мы узнаём, что первые 15 лет Х века были годами бурной военной и дипломатической
деятельности Олега, так что в эти годы он был далёк от дряхлости...
Наконец, здесь мы находим наиболее древнюю письменную форму имени князя: ;лгъ (вероятное чтение Волго), откуда видно, что ударение в этом имени, как бы его ни писали позднее, стоит на первом слоге.
Тот князь, от имени которого были заключены указанные договоры, и есть Олег Исторический...
Из сказанного следует явный вывод: летописная статья основной версии об Олеге переписана позже, когда в летописание внедрялась легенда о Рюриковичах...
Весьма важно, что в древнейшем списке «Повести временных лет» (Лаврентия)
этих вставок нет! Потому что вся статья об Олеге из этого списка изъята. Она вставлена в его издания цитатой из более позднего (но одобренного цензурой) Ипатьевского списка, который подозревается в сильном искажении предыдущей версии «Повести временных лт» и позднейшей переписке его начальной части. А что было в сей версии, можно только гадать».
Многочисленный Одд
Выше я намеренно умолчал о скандинавских источниках, известных под названием саги. Теперь самое время вспомнить о них. Саги эти были, большей частью, записаны или переписаны в Исландии в XI — XIII в. в. Они чётко делятся на две группы.
Более поздние саги (с XI в.) складывались уже в письменную эпоху и вскоре записывались, что обеспечивало сохранность и устойчивость исходного текста. По содержанию эти саги обычно являются местной или родовой хроникой, причём основные герои и события были известны читателям, хотя бы понаслышке. Ввиду этого искажать или сочинять факты было почти невозможно, так что содержание этих саг достаточно достоверно...
Более ранние саги складывались в весьма древние времена среди бесписьменного населения и в течение многих столетий передавались устно от одного поколения сказителей другому. При этом у сказителей не было задачи неизменно передавать исходный текст. Они стремились возбудить любопытство слушателя, подействовать на его чувства, произвести впечатление...
Теперь обратимся к содержанию саг. Это содержание «закольцовано» с помощью известного литературного приёма. Вначале отрок Одд, живущий в Южной Норвегии, получает предсказание от бродячей колдуньи о смерти от своего коня. Побив колдунью за это предсказание, Одд, однако, убивает, на всякий случай, коня и пускается в странствия. После множества приключений, на склоне лет, он возвращается на родину
и случайно наталкивается в лесу на конский череп, где его терпеливо поджидает роковая змея, твёрдо намеренная выполнить предсказание. Именно этот момент произвёл большое впечатление на некоторых наших писателей, знакомых со стихами Пушкина, и подвигнул их на попытки отождествить Одда с Олегом.
Попытки обнаружить восточно-европейскую Русь в скандинавских источниках IX в. и ранее исходят из недоразумений и ошибок комментаторов...
Пропагандисты Олега-скандинава усердно стараются отыскать здесь намёки на Русь, но все их построения состоят из домыслов и плохо обоснованных сопоставлений с некоторыми эпизодами русской истории».
Как вещий Олег не приходил из Норвегии
«Необходимо отметить несколько общих важных моментов.
Из всех скандинавских стран Норвегия была менее всего связана с Русью. Норвегия заселялась позже Дании и Швеции, население её в IX в. было малочисленно, а интересы его были обращены на запад, в Атлантику. Вдобавок, норвежцы всегда были моряками, избегавшими жить в глубинах материка...
Все герои саг носят скандинавско-германские имена; славянских имён мы среди них не находим.
Все названия стран и населённых пунктов в сагах также скандинавско-германские...
Выводы однозначны: содержание саг не относится к русской истории; их многочисленный герой
Одд-Хрольв-Хельги не идентичен князю Олегу Историческому. Все построения на этом материале подобны рассуждениям одного из героев Гоголя: «А вот, если бы слоны из яиц вылупливались…»...
Никакой «норвежский конунг Одд» не приходил на Русь и не был основателем русского государства.
Даже если об этом пишут в энциклопедиях».
Свидетельство или басня?
А как же история с конём и змеёй? — воскликнет читатель, и я вместе с ним. Поскольку эта запоминающаяся история обычно и является поводом для попыток произвести Олега Исторического от героя саг, она заслуживает отдельного рассмотрения...
Скорее всего, здесь мы имеем два независимых сочинения на заданную тему. Скандинавская и славянская версии рассказа о предсказании, коне и змее не происходят одна из другой, но, возможно, восходят к одному общему источнику, сохранившемуся в кратком виде, и по-разному развёрнутому и разукрашенному сочинителями...
Итак, совокупность других документов и преданий не подтверждает рассказ основной версии о смерти Олега, что делает его весьма сомнительным, как бы ни живописен он был.
Расследование: как змея не кусала князя Олега
Любопытно, однако, рассмотреть сию историю по существу. Насколько она вероятна и реальна?..
Подведём итоги нашего расследования. Сочинитель-обвинитель явно «шьёт дело» обвиняемой, чтобы «пристегнуть» её к легенде о предсказании. Изложенная им версия обвинения не согласуется с приводимыми и подразумеваемыми фактами, не подтверждается и мнением экспертов. Юристы в таких случаях закрывают дело, либо за отсутствием состава преступления, либо за недоказанностью обвинения. В связи с этим заметим,
что ни Яким, ни «новгородец», ни былины или сказки версию обвинения не поддерживают, что было бы весьма странно, если бы данный незаурядный факт случился в действительности.
Эта версия имеет позднее и чисто литературное происхождение. На самом деле мы не знаем обстоятельств смерти Олега. Но, учитывая умолчание о них в других источниках, можно допустить, что ничего необычного в ней не было.
А замечательные стихи Пушкина, оставаясь драгоценностью русской поэзии, не претендуют на звание исторического документа.
Имя
Выше изложена «разрушительная» часть нашего исследования. Наверное, многим читателям жаль отказываться от некоторых версий и материалов при общей скудости имеющихся источников. Жалко отказаться от драматического описания смерти Олега. Однако, приходится это сделать. Надо очистить стройплощадку от груды не относящихся к делу вещей, от карточных домиков, прилежно возведённых норманистами и рассыпающихся при лёгком дуновении критики. Взамен привлечём другие источники, соображения исторической реальности и простую логику. Попробуем, благословясь, перейти к созиданию.
Первый необходимый вопрос: как же звали нашего героя?
Все привыкли произносить Олег, с ударением на втором слоге...
Как произносили это имя историки и прозаики IX века, сейчас установить трудно. Но к тому времени уже были первые типографские публикации русских летописей, и в них мы находим, наряду с полной формой сокращённые варианты записи: Олгъ, Ольгъ (особенно, в косвенных падежах). Это показывает, что летописцы делали ударение на первом слоге, произносили Олег.
Отсюда — встречаемое в летописях отчество Ольгович и родовое название Ольговичи...
Если же мы обратимся к рукописным древним текстам, то увидим, что, как правило, имя князя пишется через начальную греческую букву омега: ;лгъ, ;льгъ, ;легъ. В типографиях, вследствие реформы письменности, этой буквы было мало, использовалась она редко, и, по практическим соображениям, первые издатели летописей заменили её русским О. Так осталось и далее»...
Происхождение
Следующий вопрос, который нам предстоит решить, это происхождение Олега Исторического. Как мы показали, ни Олег-воевода, ни Олег-скандинав к делу не относятся...
Вот что сообщает [летописец] Яким: «Имел Рюрик несколько жен, но паче всех любил Ефанду, дочерь князя урманского. И когда та родила сына Ингоря, дал ей обещанный при море град с Ижорою в вено». И далее: «Рюрик был вельми болен и начал изнемогать; видев же сына Ингоря вельми юным, передал княжение и сына
своего шурину своему Ольгу, варягу сущему, князю урманскому»... Яким был епископом в Новгороде в конце Х в. и хронологически (да и географически) много ближе к описываемым событиям, чем другие писатели...
Вокруг сообщения Якима имеются и некие странности.
Странно, что опекунство было передано в род жены (даже не самой матери Игоря). Странно, что Рюрик прямо не передал княжение Игорю, а тем более — его старшим братьям, которые мог-
ли быть, учитывая многожёнство Рюрика. Странно, что старшие братья были обделены наследством. И вообще неясно, куда они делись. Но это уже — отдельный разговор».
Как звали сестру Олега?
Пропагандисты Олега-скандинава объявляют, что Ефанда — норвежское имя, не объясняя, однако, почему они так решили. Мне не удалось найти в русских переводах скандинавской литературы такого имени...
Ванду Яким не называет, но нет сомнения, что при длительном и близком соседстве с родственными по языку поляками, это имя было известно в северо-западной Руси. Имя это — княжеское, оно вполне пристало княжне и княгине. Итак, мы знаем имя сестры Олега. Важно, что имя это — славянское и не даёт никаких поводов к поискам в Норвегии. Олег происходил из славянской княжеской семьи».
Где страна Урмания?
Теперь нам предстоит разрушить ещё один карточный домик. У Якима Олег, как и его отец, назван «князь Урманский», причём ни урмане, ни Урмания более не упоминаются...
Вывод: Урмания не Норвегия, а Норвегия не Урмания.
Некоторые авторы, справедливо усомнившись в связи урманов с Норвегией, предполагают читать «мурмане» и даже выводят их (а заодно и Олега) с Мурмана. Но Мурман был открыт викингами только после 871 г., а назван ещё позже. На Руси это название появилось уже в позднем Средневековье. В IX веке никаких скандинавов, тем более князей, на Мурмане не было. Нет и никаких оснований отождествлять неуместно введённый Мурман с Норвегией — такого не делают ни русские, ни норвежские средневековые авторы...
Итак, урмане есть славянское население южного побережья Рижского залива и низовьев Западной Двины, возможно включавшее ещё не обособившихся балтов. Где-то здесь и княжил отец Олега. Наш филологический вывод вполне согласен с вышеприведённым географическим соображением. Из этого также следует, что отец Олега неминуемо был славянином, т. к. у балтов в IX в. не было ещё ни феодализма, ни князей...
Итак, производя Олега с низовьев Двины, мы удовлетворяем летописному обозначению его варягом и князем урманским. И никакой Норвегии»!
Отчество
«Отчеству на Руси всегда придавали особое значение...
Возвращаясь же к нашей теме, повторим: основатель Киевской Руси и династии Великих князей русских, — Олег Всеславьевич».
Древний город Полоцк
«Обратимся опять к генеалогии, на этот раз — полоцких князей..
И если Олег Исторический имел отчество Всеславьевич, то он мог быть только сыном Всеслава Полоцкого, предка Рогнеды...
Вот каким происхождением гордилась Рогнеда».
Сведём концы с концами
А где стоит Полоцк? На Двине, в низовьях. Но это же и есть найденная нами Урмания! Или, по крайней мере, соседняя земля. Известно, что пределы Полоцкого княжества практически доходили до моря. Круг замкнулся. В эти края выдавал своих дочерей Гостомысл. Всеслав, варяжский князь, был князем урманским и правил в Полоцке, либо он был Полоцким князем, которому была подвластна Урмания, что одно и то же.
Его сын Олег был самодержавным правителем в своей земле, не уступая в положении Рюрику, а по смерти последнего стал ведущим князем в Северо-западной Руси. Женитьба Рюрика на Ванде Урманской была выражением взаимовыгодного союза двух соседних княжеств — Новгородского и Полоцкого. Это куда выгоднее для князей и куда вероятнее для нас, исследователей, чем политически ненужный брак с далёкой скандинавской невестой.
Пройдём ещё раз по цепи наших умозаключений, заметив, что мы использовали разные и независимые друг от друга источники, не подгоняя наши построения к предвзятому тезису. Исходя из летописных текстов, мы установили, что Олег Исторический происходил из русско-варяжского рода князей урманских. Из данных языка, топонимики и географических соображений мы определили Урманию на южном побережье
Рижского залива и в низовьях Двины. Опираясь на былины, мы восстановили отчество Олега — Всеславьевич. Из родословий черниговских и полоцких князей мы заключаем, что, во-первых, Олег был отцом Игоря Киевского и родоначальником последующей киевской династии, и, во-вторых, что его отец Всеслав был также родоначальником линии князей Полоцких (и предком Рогнеды). Последнее, очевидно, согласуется с нача-
лом наших рассуждений ввиду географической близости (или даже совпадения) Полоцкой земли с Урманией.
Все звенья этой цепочки связаны с соседними и не противоречат друг другу. Получить такую замкнутую последовательность, не задаваясь заранее неким тезисом, случайно или из ошибочных представлений, невозможно. Наши выводы не противоречат ни имеющимся документам, ни историческим реалиям эпохи, ни географическим соображениям. Так что, будем считать их верными, коль скоро нет убедительных фактов,
их опровергающих Восклицания типа «Этого не может быть!» и ссылки на «авторитетов» за ргументированные возражения не принимаются.
Эта концепция не только разумно объясняет и согласует имеющиеся данные, но и свободна от тех неясностей и несуразностей, которые неизменно присущи бытующим ошибочным гипотезам».
Потомки
«Так продолжает проясняться реставрируемая нами картина. Чётче стал образ отца — Всеслава. На заднем плане возникли на берегу Двины бревенчатые стены Полоцка. В стороне выявилась многострадальная, но непокорная Рогнеда, отомстившая Владимиру через своих детей. А возле самого Олега — его сын,
Игорь Олегович, которого ясно отличаем от племянника, Игоря Рюриковича»...
И вот наша картина почти вся прояснилась. Рядом с князем — основателем династии мы видим пятерых сыновей: Олег, Улеб, Безымянный, Игорь, Володислав. Здесь же их жёны: Ванда, Ольга, Передслава. А вот и внуки: Игорь Улебович, Святослав Игоревич, Акун… Жёны самого Олега Всеславьевича, матери его сыновей, не видны, но угадываются. На картине — четыре поколения: Всеслав, Олег, братья Ольговичи, их дети. Перед нами род, типичная большая патриархальная семья. Таковые семьи сохранялись ещё и в эпоху раннего феодализма. Вот что старательно замазывали редакторы-фальсификаторы летописи».
Что же мы выяснили?
«Нет надобности повторять вышеизложенное. Но стоит подчеркнуть главное.
Прежде всего, ещё раз укажем, что устранение Олега из родословия Великих русских князей есть недобросовестная фальсификация. Именно из-за этого возникают в тексте основной летописной версии тёмные места, анахронизмы, противоречия и явные несуразности. Всё это происходит только оттого, что
некоторые историки и популяризаторы цепляются за мифических «Рюриковичей» и за Олег-норвежца. Отказавшись от этого цеплянья, мы получаем разумную и непротиворечивую версию начала истории Русского государства...
Странно, что в последнее время так возросло число реаниматоров давно почившей в бозе «норманнской
теории». Или была спущена очередная установка «сверху»?
А ведь ещё Ломоносов, ссылаясь на иностранного автора Претория, писал о варяжских пришельцах: «Конечно, они не из Дании или Швеции были… затем, что языка, обычаев и обрядов различие, и места расстояние сему не дозволяет верить, но призваны из соседей».
Глава 10. Деяния основателя
«Древняя Россия славится не одним героем:
никто из них не мог сравняться с Олегом
в завоеваниях, которые утвердили ее бытие
могущественное». Н. Карамзин
Книга, Которая никогда не будет написана
«Образование Русского государства». Какое величественное и влекущее название! Но мы никогда не прочтём эту книгу. Хорошо было в XVIII в. Шлецеру! Отыскал в летописи басню о призвании Рюрика. Вот уселся оный на столе в Новгороде — отсюда всё и пошло. А до того ничего и не было в Восточной Европе: бродили дремучие славяне, копошились убогие чухонцы, скитались невнятные сарматы. Но вот явились норманнские князья и чудом всё переменилось…
Нам нынче хуже. Мы понимаем, что для написания такой книги нужны знания не только истории, но и археологии, этнографии, филологии, социологии, географии, экономики… Ясно, что одного автора, обладающего всеми этими знаниями мы не найдём. А если собрать кучу авторов-специалистов, как усадить их за один стол, за один труд? А если и сядут они, то ни за что не договорятся с чего начинать. Что считать началом Образования Русского государства? Как определить, что государство уже образовалось?
Но не будем унывать. Крохотные мураши, по хвоинке, воз-
водят огромные муравейники. Не покушаясь воздвигнуть таковой целиком и сразу, притащим свою хвоинку».
О названии
Наша хвоинка будет называться — деяния князя Олега. Когда мы называем его без эпитетов и уточнений, всем ясно, о ком речь. Увы, подробности княжения Олега нам плохо известны. Летописная статья о нём весьма разнородна, составлена позднейшим редактором из отдельных фрагментов и, видимо подверглась сильной цензуре в период внедрения в летопись легенды о Рюриковичах...
Здесь мы намереваемся рассмотреть, сколь возможно в кратком очерке, его деяния и его историческую роль...
...отметим важнейший и непреложный факт: именно после Олега возникает Русь, как обширное государство, широко переплеснувшее пределы племенных и городовых княжеств, как ведущая политическая сила Восточной Европы. И каковы бы ни были тому объективные причины, это явилось итогом именно
княжения Олега.
По этому итогу Олег стоит в том же ряду, что Иван III, возродивший Русь после эпохи раздробленности и упадка, Пётр I, сделавший Российскую империю великой европейской державой, Александр I, выведший её в державы мирового масштаба, Сталин, утвердивший Советский Союз, как мировую сверхдержаву.
Что пишут летописцы
В летописях основной версии мы имеем предшествующую хронологическому изложению русской истории «аннотацию», которую, обычно, приписывают Нестору.
Итак, первое и главное: в начальном тексте Нестора заявлено начало истории Киевской Руси от Олега, рассказ о котором должен был следовать за рассказом о царствовании византийского императора Михаила III по византийским хронографам. Рюрик, рассказ о призвании варягов, Аскольд и Дир в «аннотации» отсутствуют. Сие означает, что во времена Нестора основание Русского государства определённо приписывалось Олегу...
И возможен следующий, предварительный вывод: княжение Олега приходится на более поздний период, чем
указанный Нестором, но, конечно, включающий упомянутый промежуток».
Когда же это было?
Почти все, пишущие об Олеге, «по умолчанию» признают все летописные даты, к нему относящиеся, по основной версии «Повести временных лет», вплоть до его смерти в 912 году...
Против самих сроков княжения Олега аргументированных возражений нет. Тогда следует принять начало княжения Олега к самому концу IX в., а именно к 898 — 899 г., а его прибытие в Киев — к 901 или 902 г.
С 899 г. мы и начнём дальнейшее повествование, так как о предшествующей биографии Олега никаких
положительных данных нет.
Как Олега убирали из истории
Прежде, чем говорить о деяниях Олега, надо, однако, критически рассмотреть летописные сведения о нём. Состояние же источников вызывает сожаление и внушает сомнения и подозрения в их достоверности как раз в интересующем нас периоде...
Таким образом, мы выявляем систему, заключающуюся в переписывании начала русской истории в угоду «Рюриковичам», сложившуюся XV — XVI в.в.
Эта система включает:
1) отождествление Игоря Киевского с Игорем Рюриковичем;
2) изъятие Олега из династии киевских князей;
3) принижение его статуса до воеводы при Игоре Рюриковиче;
4) умаление и замалчивание его роли в образовании Русского государства, вплоть до полного устранения из русской истории.
Средствами к утверждению этой системы были: переписывание летописей, изъятие из них листов и тетрадей, уничтожение версий, несогласных с этой системой. Первоначальная ошибка плохо осведомлённого летописца XII в., отождествившего двух Игорей, превратилась в санкционированный властями подлог. Но «переписчики истории», оставили улики, позволяющие нам установить «состав преступления». Для восстановления истины необходимо использовать другие источники. Но, помимо «Повести временных лет», мы имеем немного независимых источников».
Русь на исходе IX века
Здесь мы не будем касаться происхождения народа русь и его названия, это отдельная проблема. Мы сделаем лишь очерк государственных образований на территории будущей Руси в IX веке...
По сведениям Никоновской летописи Аскольд воевал с полочанами, в то время, когда Рюрик сидел в Новгороде. Отсюда можно заключить о существовании на Руси в то время трёх городов: Новгорода, Киева и Полоцка. Видимо, около этого времени возникли Изборск и Туров. Существование в конце IX в. городов на месте нынешних Смоленска (Гнездово) и Ростова (Сарское городище) подтверждается археологически. К моменту похода Олега на Киев они уже были. Такова была сцена, на которой предстояло действовать
Олегу».
Сведения об Уграх
Следует отклонить участие в создании Киевского княжества угров (венгров), которые в IX в. обитали восточнее Днепра и, как свидетельствует летописец, прошли мимо уже давно утвердившегося Киева только в 898 г. (6406 г. от Сотворения мира)...
Есть сведения, что угры выдвинулись к Днепру несколько раньше, но одинокое сообщения венгерского источника о том, что киевляне платили им дань, недостоверно. Его не подтверждают ни византийские, ни восточные авторы. Оно несовместимо ни со сведениями о «русском каганате», ни с походом 860 года.
Начало биографии
В статье «Основатель» указано, что Олег происходил из рода Урманских (Полоцких?) князей и был братом жены Рюрика (Ванды). Здесь мы, в частности, опираемся на выписки Татищева из летописи Иоакима (Якима), первого новгородского епископа. Мы не считаем её выдумкой Татищева или неизвестного летописца XVIII в. Факты, сообщаемые Якимом (и только им), в частности, о пожаре в Новгороде при крещении новгородцев, подтверждены археологами. Хотя нельзя исключить некоторого подновления стиля и редактирования этой летописи при позднейшей переписке...
Следовательно, это был уже зрелый муж (Олег), имеющий княжеское достоинство и свою дружину. Тогда ему должно было быть, по меньшей мере, 25 — 30 лет. Рюрик умер в 899 г., учитывая исправление хронологии
на 20 лет. Следовательно, Олег родился около 870 г. и прожил около 60 лет. Такое определение даты рождения Олега избавляет нас от необходимости отправлять в поход на Царьград ветхого старца.
Как Олег оказался в Новгороде, и что он там делал?
Итак, Рюрик передал своего малолетнего сына (вероятно, и его мать) на попечение Олега.
В связи с этим возникает ряд вопросов.
Первый: почему он, будучи, по Карамзину, самодержцем, прямо не провозгласил Игоря князем?
Второй вопрос: почему обойдены старшие сыновья, каковые, несомненно, у Рюрика были, учитывая, что он пожил достаточно, княжил 17 лет и имел несколько жён?
Третий: почему оные сыновья не заявили о своих правах и не претендовали на княжение ни сразу, ни
позднее?
Четвёртый вопрос: почему обойдённым сыновьям не были выделены хотя бы уделы, как это практиковалось в то время?
И пятый: почему попечительство над Игорем было поручено не старшему брату, а дяде, происходящему из рода матери?
Ответы на эти вопросы могут быть получены, исходя из других обстоятельств княжения и смерти Рюрика...
Поэтому позволительно предположить, что свободолюбивые новгородцы показали Рюрику «путь из Новгорода», чем и объясняется его кончина в далёкой Кореле (возможно от ранения). Кстати Корела недалека от Ижоры, которую Рюрик дал Ванде «в вено» по случаю рождения Игоря. Эти земли не принадлежали Новгороду, а являлись личным владением Рюрика (и Ванды).
Этим, быть может, объясняется отсутствие в дальнейшей истории старших сыновей Рюрика. Они или погибли при возмущении новгородцев, или были изгнаны, либо удалились в земли дедов и матерей. Во всяком случае, никто из них не претендовал на Новгородское княжение. Это, между прочим, означает, что княжение в Новгороде не передавалось по наследству, и сын князя не обязательно становился князем.
Возникают вопросы: почему Рюрик поручил Игоря Олегу, и как это могло быть реализовано?
Начнём со второго вопроса. Если Игорь и его мать находились при Рюрике, а Олег — в Полоцке, то для обеспечения передачи надлежало мать с младенцем отправить в дальнюю Урманию, за несколько сот вёрст, либо вызывать Олега из Полоцка.
Как говориться, оба варианта хуже. При тогдашнем состоянии путей сухопутной дороги из Корелы в Полоцк не было. Не был удобным и речной путь. Да и при конфликте с новгородцами эти пути были ненадёжны. Морской путь через Балтику и Рижский залив был опасен из-за норманнских пиратов. В обоих случаях
следовало бы устраивать сильную экспедицию. Но если бы Рюрик имел достаточные средства для такой экспедиции, ему бы не было надобности отправлять семью за тридевять земель.
Призвать Олега на помощь было бы не проще, у того было своё княжение, которое он не мог оставить. Да это потребовало бы много времени, ибо послам надо было добраться до Полоцка,
а потом Олегу надо было проделать обратный путь. А Рюрик был болен или ранен, он мог и не дождаться прибытия Олега. Реально Рюрик мог поручить Игоря и Ванду Олегу, если тот был где-то неподалёку.
Теперь первый вопрос. Вначале напомним, что наследственность княжения не была в Новгороде традицией, ни в те времена, ни позднее. Тем менее Рюрик мог передать княжение Олегу, который не был ему прямым наследником и вообще принадлежал к другому роду. И тем менее могли новгородцы считаться
с завещанием Рюрика, если они рассварились с ним. Так приходим к выводу, что Олег к данному моменту уже был князем в Новгороде и, вероятнее всего, по приглашению новгородцев. Мы не знаем в подробностях, как это произошло, но эта версия событий представляется наиболее естественной. Такое решение устраивало всех: Олег получал княжение, новгородцы получали устраивающего их князя, Рюрик обеспечивал надёжного опеку-
на Игорю. Вряд ли Олег интриговал против Рюрика, иначе бы Рюрик поостерёгся бы доверять ему свою семью. Отсюда заключаем, что в 899 г. Олег был призван новгородцами на княжение и перенял власть Рюрика.
Археологи относят древнейшие находки и следы построек в нынешнем Новгороде к началу Х века. Тогда следует предположить, что Олег княжил в предшественнике Новгорода — Славенске, который по летописи Якима назывался Великий град. Отсюда последующее название — Великий Новгород, понимаемое
как Новый град Великий, с сохранением преемственности,
На роль предшественника Новгорода археологи предлагают более древнее Городище (условно названное Рюриковым археологами XIX в.). Впрочем, можно допустить, что наиболее древние постройки Новгорода, располагавшиеся на берегу Волхова, обрушились в воду вследствие размывания берега.
Почему Олег отправился из Новгорода В Киев?
Мы отклоняем версию, что Олег пришёл в Киев откуда-то с юга (из Тмутаракани?). Его поход с войском за 1000 км через Дикое поле, где кочевали угры и печенеги, совершенно невероятен.
Летописи согласно говорят, что Олег княжил в Новгороде 2 года, после чего направился в Киев. В основной версии летописания ничего не сообщается о причинах этого. Всё получается как-то внезапно без объяснения причин: собрал многоплемённое войско (варягов, чудь, словен, мерю, весь, кривичей) и отправился за тысячу вёрст.
У Якима находим: «Олег был муж мудрый и воин храбрый. (Он) слышал от киевлян жалобы на Оскольда и, позавидовав области его, взял Игоря, и пошёл с войсками ко Киеву»...
Жалобы киевлян на Аскольда, видимо, имели основания. Велесова книга называет его «злым». Удача не сопутствовала Аскольду в походе на Византию, который привёл к большим потерям в войске. Крещение Аскольда могло вызвать неприятие киевлян, не готовых к восприятию христианства. Многие киевляне бежали от Аскольда в Новгород.
Почему они обратились к Олегу? Никоновская летопись сообщает, что Аскольд воевал полочан «и много зла сотворил». Но Полоцк был вотчиной Олега! Мы не знаем, участвовал ли Олег в отражении Аскольдова набега, или он в то время был в Новгороде — хронология этих событий в Никоновской летописи сомнительна. Но отношение его к Аскольду должно было быть враждебным, и киевляне об этом знали. Вот почему он
охотно отозвался на их зов.
Помимо этой политической причины существовала и экономическая. Через Русь проходили важные торговые пути. Видимо, древнейший из них — каспийско-балтийский, проходивший по Волге и Двине, отмеченный кладами арабских монет и упоминаемый восточными авторами. Важнейшими пунктами на этом пути были Булгар, Ростов и Полоцк. Второй путь — днепровско-черноморский, обозначенный послами Бертинской
хроники. Этот путь проходил через Киев и в районе Смоленска примыкал к предыдущему. Продолжение его шло через Ильмень и Волхов, о чём косвенно свидетельствует «Сказание о Словене и Русе». На этом пути возникли Ладога и Новгород.
В IX веке эти пути сформировались и приобрели большое значение. Это значение оценил воинственный Аскольд. Поэтому, контролируя днепровский путь, он попытался захватить и выход в Балтику через Полоцк, но видимо, не преуспел в этом. Значение этих торговых путей Олег понимал (так же, как Святослав понимал значение Дунайского пути) и решил совершить то, что не удалось Аскольду. В этом его, безусловно, поддержи-
вали новгородцы, которые оказывались несколько в стороне от основных торговых потоков. Так экономический интерес соединился с политическим и, вкупе, они подвигнули Олега на захват Киева.
Начало похода
Киев в то время был богаче Новгорода. Климат там был мягче, почвы — плодородные. Но, чтобы захватить его, недостаточно было одной «зависти», о которой говорит Яким. В Киеве сидел воинственный князь, у него была опытная дружина, город был укреплён. Нужны были достаточные силы для этого предприятия...
Варяжская дружина Олега вербовалась среди тех же славянских племён Северной Европы, отличаясь от племенных ополчений сословной солидарностью, стиравшей племенные границы, и службой своему князю.
Первым значительным городом на Днепре был Смоленск. Смоленск, видимо, возник ещё в IX в., став преемником т. н. Гнёздовского поселения, где археологами обнаружено свыше 2500 захоронений, в значительной части воинских (варяжских). Показательно, что явно скандинавских из них около 50,
что говорит о незначительной доле скандинавов среди варягов.
Здешние захоронения, включая и «воинские», определённо принадлежат славянам-кривичам. Смоленск был местным центром кривичей, варяжской заставой в начале днепровского торгового пути...
Так как и в дружине Олега, и в городе были те же кривичи, установление власти Олега в Смоленске прошло мирно. Далее летописец сообщает: «Оттуда поиде (Олег) вниз и взял Любеч, и также посадил своих мужей». От Смоленска до Любеча крупных городов на Днепре не было. Надо думать, что Любеч был также занят мирно.
Как Олег не убивал Аскольда-и-Дира
Тут неизбежно привести цитату (по списку Лаврентия; в других списках имеются разночтения или этот текст вообще опушен)...
Вся эта цитата есть позднее вставленная басня, не выдерживающая сопоставления с исторической реальностью...
Посему, в дальнейшем мы игнорируем летописный рассказ об убийстве Аскольда-и-Дира.
Как Олег захватил Киев
Киев был занят без боя.
Ясно, что Олег застал Аскольда врасплох. Надо полагать, что он, спускаясь по течению с паводком, двигался быстро, сокращая остановки до минимума...
в Киеве была сильная оппозиция Аскольду. Это её представители приходили с жалобами в Новгород к Олегу. А это меняло дело. Олег поддерживал связь с этой оппозицией и, с места последней стоянки, предуведомил о своём приближении.
Яким не обвиняет Олега в убийстве Аскольда, но пишет так:
«Блаженный же Оскольд предан киевлянами и убит был, и погребен на горе, где же стояла церковь святого Николая». Бодрствующего и вооружённого князя, охраняемого дружиной, убить не просто. Наиболее вероятно, что заговорщики его застали в постели, убив или припугнув сонных слуг и сторожей. Одновременно они открыли городские ворота, чтобы воины Олега могли зайти в город. Дружине же Аскольда сообщили, что князь
убит. Следовательно, от присяги дружинники стали свободны. Бороться с Олегом по каким-то принципиальным соображениям они не стали, тогда это и в голову никому не могло придти. К тому же, Олег, скорее всего, пригласил их служить себе на тех же основаниях. Таким образом, они ничего не теряли, а Олег приобретал
опытных воинов, знавших окрестные земли и участвовавших в походе на Царьград.
Киевские бояре, участвовавшие в заговоре против Аскольда, стали приближёнными Олега.
Как Олег начал княжить в Киеве
«Первое, что нужно отметить — летописец ничего не говорит об ограблении Киева, о репрессиях против сторонников Аскольда, о гонении на христиан. Видимо, переход власти совершился безболезненно, пострадал один Аскольд. Но Олег оказался в новой обстановке. Он был окружён киевскими боярами, призвавшими его на княжение. Они желали поднять значение Киева и этого ожидали от князя. Олег оправдал их ожидания и объявил Киев столицей, матерью городов русских, возвысил его над окрестными городами.
Приведённой цитате сопутствует в летописи сообщение, что Олег «начал города ставить». Города эти не названы. Но в 1974 г. в Ладоге были открыты руины крепости, относящейся к концу IX — началу X в., т. е. как раз к эпохе Олега. Постройка эта оказывается самым древним каменным сооружением русской истории. Эта крепость, видимо, предназначалась против набегов норманнов. Надо полагать, это был не единственный город, «поставленный» Олегом.
Теперь Олег перестал быть варяжским предводителем, племенным князем кривичей или словен, его подданными стали поляне. Они же пополнили его дружину, входили в число ближних бояр. Но отдав им преимущество, Олег отшатнул бы от себя прежних соратников. Нужно было общее название, объединяющее и дружину, и всех подданных Олега. Таким названием стало — Русь. На Днепре это название было известно уже во времена послов Бертинской хроники. Было известно оно и на севере — именно к русским варягам обращались Новгородцы. То, что это название весьма древнее и уже в то время широко распространённое, нам известно из существования Приазовской Руси, Русской епархии в Крыму и на Тамани,
недавно выявленной Дунайской Руси, прикарпатских русинов. Русский язык есть ветвь славянских языков, и все попытки найти русь в Швеции — от лукавого. Это древнее название было понятно и приемлемо для всех славянских подданных новой державы, и оно сплотило их, преодолев племенные различия. Вначале оно, возможно, распространялось только на дружину, но уже в конце X — начале XI века все поляне называли себя
русью, а к концу XI века это название приняли почти все восточнославянские племена, возникли Белая Русь, Червонная Русь и др. Но все они причисляли себя к Руси».
Собирание Русских земель
В Никоновской летописи к приведенной выше цитате добавлено: «И многие иные страны притяжал (Олег) к Русской земле и дани возложил на них»...
Так сложилось ядро державы Олега. Из славянских племён летопись здесь умалчивает только о дреговичах, которые жили в лесисто-болотистой местности на краю восточнославянского ареала. Но упоминается не славянская меря...
Отметим, что все города и большая часть славянских племён подчинились Олегу мирно...
Получаемая с этих земель дань шла, в основном, на содержание княжеской дружины, обеспечивавшей внешнюю безопасность страны. Дань эту Олег постарался сделать не тяжёлой, только такой политикой
можно было мирно удержать в союзе и в едином управлении обширную страну с неразвитыми путями сообщения и местными племенными традициями.
Не было завоевания страны ни чуждым народом, ни чужеземной династией...
Итак, к 904 г. в общих чертах сложилась держава Олега, ставшая ядром той Руси, которая сохранилась при всех исторических перипетиях и в которой мы ныне живём. Эта держава — от Балтики до Понта — охватывала бассейн Днепра, Двины, Верхней Волги и, возможно, Приднестровье. Эта держава имела в основе однородный — славянский — этнический состав, объединённый общим — русским — языком. Она объединялась эко-
номически двумя торговыми путями, о которых мы говорили: Волжско-Двинским и Днепровско-Волховским. Политически это была федерация княжеств, признававших главенство Великого князя Киевского. Такая организация государства была единственно возможной в то время при его обширных размерах, недостатке путей сообщения и сохраняющихся ещё племенных подразделениях. И Олег, видимо, понимал это.
С этой державой Олег вошёл в историю.
Русь подступает к Царьграду
Летописцы не объясняют причин Олегова похода. Ясно, что Олег не собирался сокрушить Империю и взять Константинополь. Для этого у него не хватало сил. Да это ему и ненужно было. Торговля с Византией была весьма выгодна для Руси, а с разорением Царьграда она неминуемо пришла бы в упадок.
Но свержение Аскольда и отказ от христианства повлекли уход из Киева христианских миссионеров, которые, возвратясь в Византию, способствовали раздуванию враждебности к новой киевской власти. Это повлекло недоброжелательное отношение к русским купцам, лишение их привилегий, сокращение торговли. Исправить это положение, и вознамерился Олег...
Примечательно сообщение о замыкании греками Суда (константинопольской гавани), которое осуществлялось с помощью цепи. Этот факт был известен участникам похода, но не монаху XII в»...
Переговоры и договор
Под стенами Царьграда был заключён русско-византийский договор, первый сохранившийся международный документ, засвидетельствовавший образование Русского государства. Этим
опровергается версия о «придуманности» похода Олега...
Свою задачу — восстановление торговли с Византией и привилегий русских купцов — Олег выполнил. Да ещё и дань получил.
Необходимые комментарии
Для того, чтобы убедиться в достоверности сведений о походе Олега достаточно внимательно и непредвзято изучить летописный текст, не увлекаясь тенденциозными косвенными соображениями...
Договор «вмурован» в контекст настолько прочно, что некоторые периоды дословно повторяются. Последующие редакторы не решились раздробить или изъять этот весьма важный фрагмент «Повести временных лет»...
И греческие и русские источники согласно подтверждают применение византийцами греческого огня против флота Игоря в 941 г. Вот соответствующий текст «Повести временных лет»: «Феофан же встретил их в ладьях с огнем и стал трубами пускать огонь на ладьи русских. И было видно страшное чудо. Русские же, увидев пламень, бросались в воду морскую, стремясь спастись. И так остаток их возвратился домой. И, придя в землю свою, поведали — каждый своим — о происшедшем и о ладейном огне. „Будто молнию небесную, — говорили они, — имеют у себя греки, и, пуская ее, пожгли нас; оттого и не одолели их“». Здесь летописец явно передаёт слова, услышанные непосредственно от участников событий и записанные им вскоре. Это ещё раз подтверждает принадлежность рассказа современнику событий. Ни Нестор, ни Сильвестр не могли написать такого. Мы видим, что ни первый летописец, ни его продолжатели отнюдь не избегали рассказывать об этом эпизоде. Нет оснований подозревать, что подобный эпизод был утаён ими в статье об Олеге. Этот рассказ был широко известен и повлиял на последующие действия русских князей. Тот же Игорь, во время 2-го похо-
да (в 944 г.) совещался со своими воеводами «на устьях Дуная», и они порешили не рисковать и принять отступную дань. Святослав, воюя с греками, предпочитал действовать на суше. Владимир осаждал Корсунь, также не прибегая к морским операциям.»
Ещё одна попытка «задвинуть» Олега
Мы должны отклонить попытки убрать из событий князя Олега и заменить его неким «божественно озарённым вождём», выдуманным ... на этот случай. Обсуждаемый договор греки заключали не с безымянными вождями «вольницы», а с «русским князем», под эгидой которого находились Киев, Чернигов, Переяславль, Полоцк и прочие города, «ибо по этим городам сидят великие князья, подвластные Олегу».
Чем занимался Олег по возвращении от Царьграда?
В летописях годы после возвращения Олега из Царьграда — пустые вплоть до 912 г. Единственная запись в эти годы относится к явлению кометы. Это — проявление всё той же летописной тенденции «задвинуть» Олега.
Но, к счастью, сохранились византийские свидетельства активности Руси в эти годы. Из них мы узнаём, что в 910 г. наёмное русское войско было направлено в помощь грекам для освобождения от арабов Кипра и много
содействовало успеху операции, которая, однако, в итоге потерпела неудачу вследствие бездарности византийского флотоводца Имерия. Примечательно, что 700 русских воинов получали такое же жалованье, что и 3500 греков, что говорит об их высокой боеспособности. Конечно, участие русской дружины в греческой экспедиции происходило с дозволения Олега. То, что Русь и Византия так скоро перешли от вражды к союзу, подтверждает наш тезис, сформулированный выше: повод к русско-византийской войне 904 г. был не принципиальный, жертвы сторон были невелики, взаимного озлобления не возникло, заключение договора положило конец распре...
Судя по всему, Олег твёрдо взял курс на дружбу с Византией и придерживался его до конца своего княжения.
Примечательно, что ни о каких внутренних конфликтах за это время, как и за всё остальное княжение Олега, летописцы не пишут. Не было ни восстаний против его власти, ни жестокого подавления оных, ни разбойного грабежа земель, вошедших в состав Киевской Руси. Учитывая всё вышесказанное, видим, что навешиваемый некоторыми авторами на Киев эпохи Олега ярлык «норманнского разбойничьего гнезда» продиктован только субъективными и тенденциозными настроениями упомянутых авторов».
Второй договор
Именно в княжение Олега русская письменность получила такое развитие, что стало возможным составление на ней пространных международных документов.
Русь, Хазария и походы на Каспий
«Хазария возникла после распада Тюркского каганата в треугольнике, южным основанием которого был Кавказ, а боковыми сторонами — Волга и Дон, сближавшиеся на севере...
Сведения об этих походах и о богатствах прикаспийских областей должны были достичь Киева. Княжичи искали славы, дружина — добычи. С греками был мир. Сведения пришлись кстати...
Соображая новый поход, Олег решил использовать свой флот для доставки войск в Саркел ((на Волгодонском перешейке), а ростовчанам дал задание построить суда для плаванья по Каспию. Этот Волжский флот был
построен. Лес для него рубили в конце зимы (когда древесина самая сухая), лодки делали весной, после ледохода выводили их из озёр, и сплавлялись с паводком»...
Повод к отмщению и закрытие Хазарии
«...поход имел широкий размах, и русские корабли достигли южного побережья Каспия. Поход продолжался несколько месяцев. Была захвачена богатая добыча. Русский флот вернулся к Итилю (15 км севернее
Астрахани). Согласно уговору, кагану была отправлена половина добычи. Но каган решил, что имеет удобный случай захватить всё. Правящая верхушка Итиля спровоцировала хазарских мусульман, которые возмутились набегом на их единоверцев (однако, они не возражали, когда русский флот отправлялся в этот набег). Мусульмане, ударной силой которых, было наёмное войско из Хорезма, решили напасть на русов. Каган сообщил русам о намерении мусульман и сделал вид, что он тут не при чём. Столкновение, видимо, произошло не в Итиле, а на Волгодонском перешейке, там, где русское войско сошло на берег, чтобы вернуться на Дон. Конное войско мусульман численностью в 15000 человек преградило им путь и напало на них...
Мы не знаем, отомстил ли Олег «вероломным хазарам»...
Возмездие наступило в 965 году. Святослав разгромил войско кагана, взял Саркел (Белую Вежу), прошёл по Предкавказью и разорил там хазарские города...
За отсутствием иных вариантов, следует предположить, что поход Святослава был согласован с действиями спустившегося по Волге русского флота. Пока хазарское войско шло к Саркелу, русский флот подошёл к Итилю, высадил десант и взял оставленный без защиты город. Так пала Хазария, чтобы уже не возродиться»...
Комментарии к походу на Каспий
«...Поход такой сложности и размаха, с координацией движения двух флотов, мог быть устроен только общерусским правительством, т. е. Олегом. Сам Олег не участвовал в нём. Ему уже было около 50 лет. Скорее всего, возглавил поход старший сын Олега. Его происхождение создавало ему авторитет в войске.
В то время было в обычае посылать княжичей в походы для приобретения опыта и славы. Олег готовил его себе в наследники»...
Корсунская страна
«Вряд ли какая из земель, вошедших в состав Руси, имеет более древнюю историю, чем Крым...
В IX в. Восточный Крым попадает под господство Хазарии. Таврида становится театром борьбы за влияние между Византией, Хазарией и славянами... У нас нет данных о деятельности Руси в Крыму в эпоху Олега...
Влияние Руси в Приазовье может быть связано с древним водным путём из бассейна Днепра через реки Миус и Кальмиус... Греки были, по-видимому, заинтересованы в присутствии Руси в Крыму, как противовеса не только чёрным болгарам, но и хазарам. Этим объясняется их готовность оказывать военную помощь русскому князю. Итак, присутствие Руси в Крыму установлено для эпохи Олега»...
Женитьба Игоря
«Согласно основной версии «Повести временных лет», невесту Игорю выбрал Олег, переименовав её по своему имени, которое он, видимо, считал счастливым. Мы отклоняем версию Новгородской летописи,
изобилующей анахронизмами, по которой Игорь сам выбрал Ольгу, потому что тогда непонятно, откуда взялось её имя. Мы также не принимаем, содержащееся в одной версии предание, что Ольга была дочерью перевозчика, и Игорь познакомился с ней, когда она перевозила его через реку. Князья брали жён
из своего класса, и нам неизвестно ни одного случая женитьбы князя на крестьянке.
В одном источнике упоминается, что Ольга принадлежала к роду Гостомысла. Это вполне вероятно и объясняет политические причины этого брака. Во-первых, этим Псков сближался с Киевской Русью и фактически вошёл в её состав. Во-вторых, повышался династический статус потомков Игоря и Ольги. Возможно, это стало одной из причин, благодаря которым за Ольгой была сохранена княжеская власть.
Вероятно, Олег дожил до свадьбы сына, но не успел поглядеть на внука — Святослава».
Ещё одна неправдоподобная басня
«Женитьба Игоря и присоединение Пскова к Руси было последним деянием Олега. Вхождение Псковской земли в состав Русской державы, вероятно, было закреплено при объезде Ольгой границ Руси в 947 г. (согласно основной версии «Повести временных лет»). В память об этом псковичи долго сохраняли сани Ольги...
Судя по рукописи Якима и Новгородской версии, смерть Олега произошла от естественных причин, и ничего необычайного в ней не было...
Летописец-редактор, переписавший статью об Олеге, опустил не только все события его княжения после 913 г., но заменил и описание его кончины (возможно, потому, что Игорь II там был объявлен сыном-наследником Олега). Вставка о волхвах (Апполоний и др.), не имеющая никакого отношения к истории Руси и скомпилированная из греческих источников, занимает вдвое больше места в рукописи. Кажется, её единственным назначением было — заполнить объём, образовавшийся после удаления первичного текста летописной статьи. От этого первичного текста, по-видимому, уцелел только заключительный фрагмент: «Оплакивали его все люди плачем великим, и понесли его, и похоронили на горе, называемой Щеко-
вица. Есть же могила его и доныне, слывет могилой Олеговой.
И было всех лет княжения его тридцать и три».
Итог вкратце
«Заметим, что летописцы не пишут о народном плаче по поводу смерти Рюрика, Аскольда, Игоря, Святослава, Ярополка. Из всех князей IX — X в. в. народ скорбел только по Олегу (да ещё по Ольге). Видимо, в народе Олега чтили и любили. Такое настроение киевлян сложилось, главным образом, вследствие того, что при Олеге они жили безбедно. Расходы на содержание дружины для киевлян были необременительны, так как покрывались за счёт дани с других славянских племён и византийского выкупа. Но, вероятно, ещё большее значение имели
доходы, получаемые киевлянами от Балто-Понтийской торговли. Самолюбию киевлян льстило объявление их города «матерью русских городов», центром Руси. Им было политически выгодно иметь у себя общерусского князя. Олег, заинтересованный в их поддержке, способствовал процветанию Киева.
Прочие русские земли также не жаловались на правление Олега. За это время Русь не подвергалась внешним нападениям. Нет никаких данных об угнетении Олегом других русских земель, о восстаниях против Олега, о проявлениях сепаратизма, о конфликтах между областями и городами. Русь овладела обоими важнейшими водными путями Восточной Европы: БалтоПонтийским и Волжско-Двинским. Торговля по этим путям
не только обогащала и развивала прилегающие к ним земли, но и способствовала усвоению идеи о единстве Руси. Выгоды от этой торговли и от возможности решать споры в пределах одного государства, видимо, перевешивали ту умеренную дань, которая выплачивалась областными князьями, и те пошлины, которые платили их купцы.
Отсюда видно, что называть Киев «норманнским разбойничьим гнездом» (как это, походя, делает один известный историк) — это заменять реальность необоснованным субъективным видением.
В летописи сказано: «И жил Олег, княжа в Киеве, мир имея со всеми странами»...
Объединяющей политической силой Руси была дружина, поднявшаяся выше племенных интересов...
Главной личной заслугой Олега было осознание настроений народа и следование им. Он понял и принял к руководству те условия, на которых разрозненные племена согласились поступиться частью своей независимости за возможность жить в едином мощном государстве. Работу по созданию такого государства можно было выполнить только один раз в истории. И её выполнил Олег и его сподвижники.
Сыновья
От Олега остались дети и внуки. Более подробно этот вопрос изложен в статье «Основатель», здесь ограничимся кратким повторением сделанных выводов...
Анализ списка послов в договоре Игоря с греками показывает наличие у Игоря не менее двух братьев, вероятно старших, которые к 944 г. успели умереть, но оставили упомянутых в списке племянников Игоря...
В Древней Руси имена сыновьям крайне редко давали по отцу. Но именно Олег мог сделать это. Он, видимо, считал своё имя счастливым, поэтому переименовал в Ольгу невесту Игоря (Прекрасу). По той же причине он мог наименовать так и одного из сыновей. Другие сыновья Олега не оставили следов в истории, кроме упоминания их потомков в договоре Игоря»...
Продолжение
Корабль прошёл, но волны ещё долго плещут, отражаясь от берегов. Такие волны оставляют после себя исторические деятели, сойдя со сцены.
Что же осталось после Олега?
Прежде всего, осталась Русь — историческое ядро её в бассейне Днепра, Дона, Волги, Волхова и Западной Двины. Предыдущие «версии» Руси не идут в сравнение с державой Олега — ни по масштабу, ни по «времени жизни».
Осталось название Руси (впоследствии искажённое в Россию). Олег не придумал его, но выбрал из имевшихся вариантов и, надо сказать, удачно.
Осталось объединение варягов с русью, включение их в состав Руси.
Вплоть до окончания княжения Ярослава Мудрого (почти полтораста лет) сохраняло силу установление Олега о выплатах от Новгорода варягам.
Осталась русская письменность, получившая государственное значение.
Осталась ориентация на Византию, впоследствии приведшая к православному крещению Руси.
Осталось значение Киева, как политического центра Руси, а после утраты этого значения, как памяти о древнем единстве Руси.
Остались его потомки, которые с переменным успехом сохраняли и укрепляли державу, пока развитие феодализма не привело её в раздробленное состояние.
Какие-то из этих волн плещут и доныне.
Глава 11. как звали князя Игоря?
Князь Игорь и Ольга на холме сидят,
Дружина пирует у брега…
Как же его звали?
Мы пишем и говорим — Игорь. Так он, большей частью именуется в Летописях основной версии (Ипатьевская, Лаврентьевская и сходные с ними)...
Историки конца XVIII — начала XIX века даже не занимались русским словопроизводством имени Игорь, так как
они выискивали имена русских князей в скандинавских языках. И даже кое-что нашли. Но, увы, ингвистические исследования показали, что, ни одна из их находок по законам языка не может перейти в русское «Игорь». Норманистов это не остановило, они стали придумывать шведские имена, которые могли бы послужить их тезису, но ни одно из них не найдено в письменных памятниках...
Ввиду сказанного, мы отказываемся от заведомо бесплодных поисков Игоря в шведском языке.
Игори — первый и второй
Если читать Повесть Временных лет подряд, например, по Лаврентьевской летописи, то имя Игорь впервые встречается в конце статьи о Рюрике, где так назван малолетний сын Рюрика, оставленный им на попечение Олега. Олег был братом жены Рюрика, следовательно, родным дядей этого Игоря (по списку Татищева с летописи Якима). Сего Игоря мы будем называть первым.
Но сам текст статьи о Рюрике и призвании князей есть поздняя вставка, принадлежащая, видимо, Сильвестру, тенденциозно редактировавшему рукопись Нестора, и принадлежит уже началу XII в. Таким образом, первое по порядку чтения появление Игоря оказывается последним по времени его внесения в летопись...
До внедрения в «Повесть временных лет» ежегодного летописания (1063 г.) статьи о князьях, как правило, писались после их кончины. И сообщения о деяниях Игоря II были, видимо, записаны после 945 г. Тогда древнейшим достоверно датированным упоминанием об Игоре II в отечественных источниках является его титулование в тексте договора 944 г., хотя нельзя исключить изменение его имени при переписке этого текста.
Есть ещё в «Повести временных лет» упоминание о начале княжения Игоря II по смерти Олега, но оно в версии Сильвестра неправильно датировано, а первоначально было записано между 945 и 980 г.г. Чуть раньше мы находим Игоря у византийцев и в исходящих от них западноевропейских источниках. Это записи о 1-м
походе Игоря на Царьград в 941 г.
Недолгое княжение Игоря ii
«Все известия наших летописей (может быть, кроме самого первого) относятся к Игорю II. Их так мало, что возможно привести все...
Сразу вызывает подозрение 20-летний промежуток от 920 до 941 г, когда на Руси, якобы, ничего не происходит,
а Игорь совершенно бездействует. Явно не ко времени стоит запись от 903 г., причём первая половина записи — вставка, преследующая цель утвердить тождество двух Игорей. Я отношу женитьбу Игоря к 933 г. (см. выше). Такой же вставкой является добавление об оставлении Игоря в Киеве во время похода Олега на Царьград. На вопрос к летописцу, почему поход возглавил престарелый Олег, а не молодой (но уже женатый) Игорь, ответа нет. Записи, датированные 913 и 914 г.г. (кроме вставки о Константине) должны стоять на 20 лет позже и реально относятся к 933 и 934 г. г. В то время данничество на Руси понималось как личное обязательство одного князя другому, и по смерти одного из них прекращалось. Видимо, древляне вздумали освободиться от дани по смерти Олега, и Игорю пришлось заново укрощать их. Две записи о печенегах должны стоять под 935 и 940 г.г. (исключая вставку о воцарении Романа, дата которой взята из греческого хронографа). Тогда они
естественно увязываются с участием печенегов в походе 944 г. в качестве союзников Игоря.
При таком расположении все эти события достаточно плотно укладываются в 13-летний отрезок 933 — 945 г. г. Статья об Игоре не была изъята, но «подправлена» вставками, утверждающими его происхождение от Рюрика, и события его княжения были растянуты на 33-летний срок. Заметим, что версия о недолгом княжении Игоря II предлагалась ... некоторыми другими авторами».
История имени
Неизвестно, а любопытно — почему получил своё имя Игорь I? Дальше, обычно, начинается традиция — именование княжичей в честь славных предков. Но традиция эта возникает при одном условии — предок должен быть действительно славным и достойным памяти и почтения. Но Игорь I (Рюрикович) абсолютно ничем себя не проявил. Однако, Олег дал это имя своему сыну — Игорю II. Но этот невезучий и алчный князь, пренебрегавший обычаями и легко поддававшийся влиянию дружины, не оставил по себе доброй памяти, и в следующий раз это имя является в киевской княжеской семье только спустя столетие...
...В Московской Руси «языческие» имена у князей и царей полностью пропадают, они уже считаются неприличными для христиан.
Но тут обнаруживается новое явление в русской ономастике. Среди крестьян, горожан, а затем и у дворян отмечается имя Егор... Наверное, это имя бытовало и раньше в народе, но летописцы пренебрегали именами представителей «низших сословий»... Имя Егор в форме Егорий через подражание греческому «Георгий» было отождествлено с оным и тем самым узаконено, как христианское...
Из сделанного обзора извлекаем 3 загадки:
1) почему получили своё имя Игорь I и Игорь II?
2) почему это имя настойчиво повторяется в княжеской династии, хотя первые носители этого
имени никакой славы и никакого особого почтения не снискали?
3) почему имя Игорь вдруг пропадает, и случайно ли одновременно с этим всплывает близкое имя Егор непонятного происхождения»?
Поездка в Ижору
Запомним, на чём мы выше остановились и сделаем экскурсию в сторону, а именно, обратимся к форме Ингорь. Сия форма имеет географическую привязку. Древнейшее упоминание этой формы и этой привязки находим у Якима (начало XI в.): «Имел Рюрик несколько жён, но паче всех любил Ефанду, дочерь князя
урманского, и когда та родила сына Ингоря, дал ей обещанный при море град с Ижорою в вено». Вено — это свадебный подарок жене. Впрочем, Рюрик расщедрился только после рождения сына. Жест, однако, широкий — не больше, не меньше — город с прилегающей областью! Более того, сама Ижора названа
в честь Игоря (первого!). Ижора — это область, прилегающая к Неве с юга. Поскольку никаких сведений о её завоевании нет, надо признать, что она издревле входила в состав Новгородской земли (по крайней мере с конца IX в.) и тогда же получила своё русское название...
В период ослабления Руси устье Невы было потеряно и вернулось в Россию при Петре. Но вернулось под шведским названием Ингерманландии... Ингерман — житель страны Ингеры (Ингрия, Ингора, Ингория). В этих формах исходное ж заменено на нг... Здесь (и не только здесь) мы обнаруживаем следы ранне-кириллической, а возможно, и докириллической азбуки... Этот период и соответствующая подстановка ж-нг и отразились в форме Ингор... Итак, по крайней мере, до 944 г. русские писцы букву ж не употребляли, но соответствующий звук, конечно, знали, иначе бы и не возникла потребность в букве для него.
Одним из путей решения проблемпроблемы была указанная выше подстановка ж-нг, более распространённая, видимо, на севере... Итак, пишется Игорь, читается — Ижегор. Так же следует читать и северное Ингор, иначе неоткуда взяться Ижоре. Только отсюда могли произойти оба названия: Ижора и Ингерманландия.
Сочетание Инг использовали те писцы, которые не были знакомы с южным сокращением И=Иже...
И ещё одно примечание. Замена ж=нг не принадлежит специально данному имени, а была широко распространена. Славянское название р. Уж, входящее в название г. Ужгород, в старых венгерских документах читалось Унг.
ИЖЕГОР, СВЯТОГОР, ЗЛАТОГОР
«Теперь, обогащённые дополнительным знанием, мы можем вернуться к вышеупомянутым загадкам. Но прежде утвердим некоторые тезисы, следующие из предыдущего.
1) Восстановленное нами имя, безусловно, славянское, что позволяет вполне устранить из рассмотрения спекуляции по поводу его шведского происхождения.
2) Это имя естественно толкуется из данных русского языка. Толкование это связано с древним славянским союзом иже, который доныне знаком всем, хотя бы, по словам молитвы: «Отче наш, иже еси на небеси…». Любой русский человек, даже и не изучавший церковно-славянский язык, без затруднения пе-
реведёт: иже = тот, который. Вспомнив, что в наших древних рукописях и употреблялось вместо нынешнего местоимения он, находим более точный перевод: иже = он же...
3) Имя Ижегор — безусловно, княжеское. Оно принадлежит к разряду «красивых», значительных имён, даваемых подросшему княжичу по совету мудрецов и старших родственников...
4) Как сказано выше, Игорь I никакими славными деяниями себя не проявил. Вряд ли в его честь назвали Игоря II. Тогда надо сделать вывод, что обоих Игорей назвали в честь более древнего князя или героя (Ижегора), память о котором в начале Х века ещё хранилась и почиталась в народе»»...
Святой из легенды
Мы уже писали о неожиданном появлении имени Егор в средневековой Руси. С этим именем связан значительный фольклорный пласт, главным героем которого является Святой Егорий (называемый также Егорий храбрый), незаметно перешедший в Святого Георгия...
Так что Егор явился не из Георгия, а из Игоря, а уже потом был «окрещён» и связан с православным святым...
Заметим, что обычно широко использовался эпитет Святорусская. Вышеприведённый эпитет близок к зачину неизвестного поэта, начинавшего повествование об Александре Невском зачином: «О, светло светлая и прекрасно украшенная земля Русская!» Не исключено, что названный поэт участвовал и в составлении
легенды о Егории...
Среди подвигов Егория — и обязательная победа над Змеем, но она является не просто богатырским деянием, а символизирует одержание Божества над Хаосом. Перед нами явно космогонический герой, достойный вечной памяти и почитания... Окружение Егория, безусловно, есть былинная Русь...
...будет закономерно искать славянский корень его имени, не ссылаясь на сходство его с греческим Святым Георгием. Убрав из имени греческое окончание, получим как раз имя Егор. Точнее — Святой Егор. Да это же Святогор! Только первая часть имени перешла в эпитет. Святогор — Свят Егор — Святой Егорий»...
РАЗДЕЛЕНИЕ ГЕРОЯ
«Святогор, как общепризнано исследователями, — особый и древнейший герой нашего эпоса. Из былин о нём нам известно очень мало. Некоторые из них записаны единожды...
Вернувшись к Святому Егорию, видим, что именно в его деяниях сохранились героические подвиги Святогора, пропавшие из былин. Это подтверждает неслучайность сходства имён. Один первичный эпический герой в ходе эволюции фольклора расщепился на два. Отчего так получилось? Причина — крещение Руси. Вместе с проповедью Христа на Русь пришёл и библейский миф о сотворении мира. Народная космогоническая легенда стала неуместной — она противоречила библии. Неуместен стал и Святогор, как творец и устроитель мира. Часть эпоса, относящаяся к этой его деятельности, была изъята из обращения. В былинах остался лишь эпизод с тягой земной в назидательно-осуждающей аранжировке, да много позднее пристёгнутая история с Ильёй Муромцем. А космогоническая деятельность Святогора была приписана Святому Егорию, что и позволило ему избежать забвения или изгнания, как «языческому» герою».
Имена и времена
«Выясним, в каком отношении находится Святогор с предложенным выше Ижегором. Для этого пройдёмся по истории русских и славянских княжеских имён вспять...
Мы видим, что традиция славянского именословия прослеживается по историческим документам с IV в., когда, по мнению некоторых, славяне ещё прозябали в Припятских болотах. И традиция эта принадлежит многочисленным и широко распространённым народам. И всё это — имена незаурядных персонажей — богов, героев, князей, царей».
Когда богов ещё не было
«Возникает вопрос: являются ли эти имена вполне славянскими или встречаются и в других языковых группах? Сразу скажу, что я отказываюсь обращаться к тюркским и финским языкам, к которым некоторые исследователи пытались причислить гуннов и болгар. Ни археологи, ни антропологи не дают основания для такого причисления. Естественно обратиться к давним соседям славян — к германцам. Ещё во времена Тацита граница между славянами и германцами была довольно расплывчатой».
Долгая судьба мифа
«Мы пришли к Ижемиру, спускаясь от более новых времён к более древним по лестнице имён. Теперь будем восходить обратно, но уже накладывая наши филологические и мифологические рассуждения на историческую канву. Могу утешить тех, кто утомился в лабиринтах исследования. Дальше всё проясняется, и нам будет легче. Читатель, вероятно, догадался, что германский Имир есть славянский Ижемир, который, как видно из самого имени, олицетворял в своей особе Первичный мир...
Общая мифология праславянского этноса могла исходить только из немногих общих древних элементов. Одним из них был Ижемир. Превращение его в деятельного бога, подобного Одину, произошло с переименованием в Ижегора. Нельзя не указать в связи с этим моментом известное из летописи новгородское имя Творимир — точное обозначение бога-творца. Об этом образе и об этой стадии мифотворчества мы можем догадаться из легенды о Святом Егории (см. выше)... Возможно, на этом этапе произошло внедрение в праславянскую мифологию образа змея-дракона принесённого с юга потомками скифов и сарматов...
Но слова «дракон» славяне не знали. Они знали Змея Горыныча».
Миф превращается в эпос
«Века с III по V были переломными в истории Европы. Пала Западная империя. Быстро распространялось христианство. Возникали, воевали и погибали «варварские королевства». Произошло Великое переселение народов. Жалея читателя, мы не будем его описывать. Но выпишем важный итог его: ко всей границе
пост-Римского мира широким фронтом вышли славяне...
В этом периоде, видимо, и возник образ древнейшего богатыря — Святогора. Имя его легко и естественно производится из имён Витогора и Святояра. Оно могло явиться модификацией одного из этих имён, либо образоваться как их соединение. Святогор унаследовал черты своего мифологического предшественника — Ижегора, присоединив к ним черты и подвиги Витогора, Святояра и других славянских героев этого буйного времени».
Возвращение на круги
«Итак, мы вернулись на знакомую дорогу. Дальнейшая эволюция образа Святогора привела к его преображению в Святого Егория, при сохранении под прежним названием в уцелевших былинах. Ижегор, передав своим преемникам часть атрибутов и деяний, отошёл в глубину, сохранив образ мифологического
героя-устроителя. В этом облике он сохранялся, по крайней мере, до Х в. и под сокращённым на письме именем Игоря дал повод к наименованию Игоря I и Игоря II — в честь легендарного полубога...
Так мы отгадали три загадки, связанные с именем Игорь. Отметим, что при норманнском происхождении этого имени указанные нами загадки не отгадываются и не объясняются. Имя Игорь не может быть аргументом в пользу норманнской гипотезы...
Конечно, предпринятые изыскания могут показаться чрезмерными ради столь малого повода. Однако, добытое знание никогда не лишнее. Собиратель, идущий в лес по рыжики, не будет пренебрегать попутно найденными белыми. Так и в нашей корзине кроме ожидаемой добычи явились грибы нечаянные, но отнюдь не бросовые.
Попутные грибы
«Первый наш «гриб» мы уже углядели, рассмотрим его подробнее. Мы видим, что практически непрерывная традиция именословия богов, героев и князей прослеживается в Восточной и Центральной Европе, по меньшей мере, с начала 1-го тысячелетия до н. э. Отсюда следует, что в течении последующих полутора тысяч лет на всей этой обширной территории первоначально обитал один народ, хотя бы и делившийся на родственные племена. Восточная часть этого народа (или группа народов) впоследствии вошла в славянскую языковую
группу, которая ниоткуда не «выныривала» внезапно и никуда не уходила. И мы не находим здесь признаков присутствия других языковых семей — угро-финской, тюркской, монгольской, иранской.
Вторая находка: появление в первых столетиях н. э. у праславян имён Витогор, Ижегор, Святогор, Святояр и им подобных при отсутствии сходных княжеско-богатырских имён у прагерманцев. Это свидетельство начавшегося разделения германской и славянской языковых групп. Конечно, одно это обстоятельство не является достаточным основанием для подобного вывода, но оно согласуется с указанным выше развитием исторической обстановки в Европе и с данными археологии...
Третья находка. Имя Игорь, как мы выяснили, есть сокращённая запись пространной формы Ижегор. Это означает, что задолго до его первого появления в документах славяне уже пользовались проникшим к ним греческим алфавитом...
...следует, однако, отказаться от необоснованного, но усиленно внедряемого мнения о безграмотности
Руси вплоть до конца Х в. Мы знаем, что часть «Повести временнных лет», включающая княжения Олега, Игоря II, Святослава и Ярополка была написана современником событий (Буегастом) до 981 г., а не составлялась Нестором в XII в. по устным преданиям»...
Подземные свидетели
«В основном, наши разыскания окончены. С именем князя Игоря мы разобрались. Но, коль скоро по ходу дела нам пришлось зарыться в мифологические времена, пороемся там вместе с археологами (только для любознательных!). Раскопки конца ХХ в. обнаружили в Причерноморье и в Приазовье обширные культурные пласты, уходящие к IV тысячелетию до н. э. и глубже. По собранным данным, юго-восточная Европа в доскифское время входила в ареал обитания и формирования индоевропейской семьи языков. На этой территории находим свидетельства родства культуры обитавших здесь народов с культурами индоиран-
ского ареала. В частности, обнаружены в захоронениях следы культа Пуруши — первочеловека, из которого произошёл весь мир. Как тут не сравнить этот образ индоиранской мифологии с упомянутым выше Имиром-Ижемиром! И второе, относящееся к нашей теме — следы героя-змееборца, который в Индии носил
имя Индры, а заодно и побитого им змея. Вот из каких истоков происходит наша древнейшая мифология! И это ещё аргумент в пользу того, что праславяне, унаследовавшие эту мифологию, не были пришельцами, а издавна обитали там, где обнаруживает их история. И мифология их была не менее древней, чем греческая и не менее её развита».
Бесследно сгинувший Игорь
После того, как мы отделили Игоря Олеговича (Киевского) от Игоря Рюриковича (Ижорского), судьба последнего оказывается неизвестной. Увы, в исторических текстах встречаются и не такие провалы. Можно было бы смириться с этим, но грех не использовать хоть какую-то возможность для восстановления
картины. Такую возможность даёт нам исландская сага о Стурлауге трудолюбивом — был такой легендарный конунг, время которого точно не определяется. Его современник, викинг Франмар вступил в распрю с конунгом Ингваром (якобы, из-за женщины), вначале потерпел поражение и обратился за помощью к Стурлаугу. С этой помощью он одержал победу, убил Ингвара и покорил его землю. Вполне вероятно, что речь идёт здесь об Игоре Рюриковиче. Вырисовывается такая картина. Малолетнего Игоря Олег, видимо, поначалу взял в Киев и воспитывал при своём дворе. Из другой саги мы узнаём (хотите, верьте, хотите, нет) что вдова Рюрика отдала подаренную ей мужем Ижору в лен (в держание) некоему скандинавскому искателю. Допустимо предположить, что при поддержке Олега, по совершеннолетию Игоря Рюриковича Ижора была передана ему по праву наследства. Затем, после его недолгого, видимо, правления, произошло нападение Франмара и Стурлауга. Игорь лишился Ижоры и жизни. Его (и Рюрикова) династическая линия пресеклась. Угасла и па-
мять о нём. Имя Игоря могло бы совсем пропасть из княжеского именословия. Но (тут мы вступаем в область психологических фантазий) Олег дал это имя своему младшему сыну (это, конечно, лишь версия). Тем, он как бы вернул в живых павшего князя, и тем же почтил память легендарного Ижегора-Святогора. После
бесславной гибели Игоря II его имя было сочтено несчастливым, и почти 100 лет не употреблялось в киевском княжеском роде. Смерть не на поле боя, не с мечом в руке, считалась бесславной. Если Игорь II действительно был назван в честь Игоря I, можно думать, что последний погиб «правильно», в сражении. Честь ему»!
Глава 12. Договоры и дипломаты
«Самыми древними, дошедшими до нас, памятниками русской письменности являются... тексты русско-византийских договоров, включённых в «Повесть временных лет», но имеющие независимое происхождение и собственное значение... Исследователи рукописей давно заметили, что кириллица происходит не из греческой скорописи VIII — IX в.в., а из более старого византийского унициала не позднее VI — VII в. в. Сами договоры были записаны в Х, а не в ХII веке»...
Что мы имеем?
«Реально мы имеем 4 текста договоров, включённые в состав Основной версии «Повести временных лет» Лаврентьевская, Ипатьевская, Радзивилловская рукописи и родственные им)»...
И чего не имеем…
«Весьма важный вопрос: почему от дипломатического архива Древней Руси в «Повесть временных лет» вошли только четыре, причём древнейших, договора? Неужели русские князья, на заре развития государства регулярно и старательно заключавшие письменные договоры, после Святослава отказались от этой практики и свели свою дипломатию к устным договорённостям? Немыслимо! Между тем, из летописей видно, что дипломатические отношения Руси с Византией продолжались и развивались...
После смерти Ярослава и ухода Илариона с поста митрополита, летопись потеряла государственное значение,
которое оные ей придавали, и рукопись её попала в Киево-Печерскую лавру. Летописцы-монахи не были вхожи к князьям, дипломатией не занимались и текстов договоров не имели. Летописание стало их частным делом, келейным занятием. Дипломатическая история не входила в круг их интересов. Так образовалось то, что мы имеем».
А был ли договор?
«Выяснение правильной даты 1-го договора Олега требует дополнительного расследования. В предыдущих трудах историков, мы находим большое разнообразие мнений по поводу и договора Олега, и его похода»...
А была ли война?
«Чтобы убедиться в достоверности сведений о походе Олега достаточно внимательно и непредвзято изучить летописный текст, не увлекаясь тенденциозными косвенными соображениями. Однако и скептикам пришлось признать русско-византийскую войну, хотя не в 907, а в 904 г. после вовлечения в дискуссию дополнительного источника. Этот источник условно назван «Хроника Псевдо-Симеона» и принадлежит Х веку. Дискуссия
шла между сторонниками достоверности летописного рассказа и критиками-отрицателями».
А был ли Олег?
«Итак, мы отклоняем попытки заменить русско-византийскую войну и завершивший её договор набегом некоей «вольницы», который «блистательно отразил» византийский флотоводец. Исправление же 907 года на 904 может быть принято как для похода, так и для договора. Наш летописец-хронолог, проставляя даты спустя 200 лет, ошибся всего на 3 года, что вполне простительно на таком отдалении во времени.
Мы должны отклонить и попытки убрать из событий князя Олега и заменить его безымянным «божественно озарённым вождём», выдуманным ... на этот случай. Обсуждаемый договор греки заключали не с безымянными вождями «вольницы», а с «русским князем», под эгидой которого находились Киев, Чернигов, Переяславль, Полоцк и прочие города, «ибо по этим городам сидят великие князья, подвластные Олегу».
И если поход был устроен некоей «вольницей», то необъяснимо заключение византийцами договора с Киевской Русью и уплата дани Олегу, который не имел отношения к этому походу»...
Как и где подписывались договоры
«Мы несколько отклонились от темы, чтобы освободиться от груза ложных представлений и гипотез. Вернёмся к вопросу о подписании договоров, затронутому выше...
Русские князья понимали назначение письменных договоров, придавали им большое значение и торжественно обставляли их заключение и ратификацию. В ряде случаев именно русские князья выступали инициаторами заключения договоров. Первичные грамоты с текстами договоров тщательно хранились, на них ссылались, и они, видимо, дожили до начала XI века, когда были переписаны и вошли в древнейшую версию «Повести временных лет» — свод 1037 г».
Немного о греках
Для дальнейшего разговора необходимо сказать о некоторых привычках греков, обусловленных их образом жизни и предшествующей историей. Одной из таких неистребимых привычек являлась приверженность греков к морю, к приморскому образу жизни...
О внутренних областях Восточной Европы византийцы знали не больше, чем во времена Геродота. О Днепровских порогах они узнали только от послов, ездивших к Игорю в 945 г., а об исоках Днепра, Дона, Волги, о течении Оки, Двины и Волхова не имели представления... Регулярных дипломатических отношений между греками и русью до 904 г. не было... в Царьграде начала X в. найти переводчиков, знающих русский язык, а тем более письменность, было не просто. Они там были без надобности»...
Немного о послах
К послам во все времена предъявлялись особые требования. Они представляли свою страну, а в эпоху феодализма — особу монарха. Это были доверенные и проверенные люди, понимавшие и умевшие отстаивать интересы государства, что на практике почти совпадало с интересами пославшего их государя
(о том, что государь не вечен, а интересы государства выходят за пределы правления оного, в ту пору как-то не задумывались)...
Учитывая сказанное выше, следует признать, что русские послы были более подготовлены к переговорам, нежели греческие. Константинопольские греки русского языка не знали. Греки могли, конечно, использовать крещеных болгар, но и те не знали русского языка, который, хотя и принадлежит к той же семье
славянских языков, всё же отличается от болгарского. Да и письменность, используемая Русью до Крещения, отличалась от церковно-славянской кириллицы, первоначально сочинённой для моравского языка...
Итак, представление о том, что тексты договоров диктовались и писались греками ошибочно. Особенно это касается 1-го договора Олега, который не содержит обязательного для византийской канцелярии титулования, даты и других атрибутов. Краткость и лапидарность его говорят о том, что обе стороны испытывали трудности в достижении взаимопонятных и взаимоприемлемых формулировок».
На каком языке писались договорЫ?
Все сохранившиеся тексты договоров написаны на русском языке. Но, конечно, речь идёт о том русском языке, на каком говорили в Х веке. Это удостоверяется в самих договорах.
Во 2-м договоре Олега сказано: «В удостоверение и неизменность, которая должна быть между вами, христианами, и русскими, мирный договор этот сотворили мы Ивановым написанием (некоторым вариантом русского письма) на двух хартиях — царя вашего и своею рукою,»...
Письменность верительных грамот
«Все договоры начинаются списками послов. Это — не просто списки. Это — то, что в дипломатии называется верительными грамотами...
... письменность «Верительных грамот» — «Иваново написание» — есть пракириллица с уменьшенным набором букв и с дополнительными условностями их произношения. Возможно, также сопоставить её с Корсунскими письменами, послужившими Кириллу для «устроения» русского письма. И прежде, чем
обсуждать принадлежность того или иного имени, надлежит его правильно прочесть и услышать. Ряд трудностей чтения Верительных грамот Игоревых послов, видимо, связан с участием в их переписывании писца-грека (или гречески образованного болгарина) который затруднялся в восприятии на слух трудных
русских звуков, а в ряде случаев, в подыскании им эквивалентных греческих букв».
Какие бывают имена?
«Мы должны помнить, что не всякое слово годится для обозначения имени. Можно условно выделить основные типы имён того времени. Например:
1) Имена красивые или грозные, многозначительные, судьбоносные — преимущественно в княжеских и боярских семьях.
2) Имена в честь легендарных героев и почитаемых предков.
3) Имена-отчества (типа нынешних Михалыч, Петрович)...
Надо иметь в виду, что русь Х в. состояла из нескольких племён со своими особенностями произношения и отличиями в словаре. Их представители вполне могли оказаться в числе послов,так же, как выходцы из соседних славянских народов: чехи, моравы, болгары. Могли среди послов оказаться и скандинавы,
и балты, и угро-финны. И мы должны быть готовы к появлению в списках имён, не принадлежащих русскому языку».
Задача и принципы её решения
Суммируя вышесказанное, уясним задачу и договоримся о методике её решения.
Условие задачи: русские имена записаны на древнерусском языке, но в иной системе письма, вследствие чего неясно их чтение и смысл.
Задача: записать эти имена в современной системе письма для уяснения их чтения и смысла.
Принцип: в первую очередь следует искать объяснение имён в том языке, который заявлен для указанного в договоре народа, и на котором написан текст, а это русский язык.
Следует учесть: возможность ошибок при переписывании текстов договоров в XI в., вследствие порчи протографа или неправильного его чтения переписчиком, не понявшим начертания или звукового значения знаков Иванова письма. Кириллический переписчик этого письма уже не знал.
Оговорка: если чтение и осмысление имени по-русски вызы-
вает трудности, требует больших натяжек, следует искать это
имя в языках других народов, представители которых могли
присутствовать при данном событии.
Критерий: из нескольких версий чтения следует выбирать ту, которая наиболее близка к древнейшей летописной форме и требует минимального числа натяжек; при прочих равных условиях предпочтительна русская форма.
Закон: Вытеснение древних слов, не вошедших в современный основной словарь, в местные говоры и разговорную речь неграмотного простонародья (включая жаргоны), где их и следует искать.
Признаки отнесения имён к данному языку:
— Формообразование по законам этого языка.
— Наличие осмысленных корней, принадлежащих
этому языку.
— Удобство произношения.
— Отнесение к одному из типов имён, свойственных этому языку.
— Наличие установленных в этом языке имён, родственных по форме или корням, а также сходных топонимов.
— Существование в языке фамилий, происшедших от этих имён, родственных или аналогов».
Списки послов
«Теперь перейдём непосредственно к Верительным грамотам...
Чтобы верно прочесть и услышать данное имя, надо выбрать наиболее вероятный вариант, отклоняя неуместные по смыслу, грамматическим и фонетическим соображениям, и внести поправки на недостатки Иванова написания. Этим мы и займёмся...
Выявленное Гедеоновым западно-славянское происхождение некоторых имён имеет значение для выяснения племенного состава варягов-руси, но не влияет на отношение славянского и норманнского элемента в составе послов».
Княжеские имена
«...Точных скандинавских имён Олег, Игорь и Ольа ни в одном источнике нет... К сожалению, летописцы не ставили ударений, поэтому не будем упрекать Пушкина, который ввёл в литературу Вещего Олега... В Новгородской области есть озеро Игорь. Имя упомянуто дважды — два разных лица. великий князь и его пле-
мянник. Ольга была переименована Олегом при замужестве (вероятно, он считал своё имя счастливым). Девичье имя Ольги — Прекраса — славянское, в Скандинавии её знали под княжеским именем и называли Аллогия, а не Хельга. Показательно, что княгиня имеет отдельного посла.
Святослав — сын Игоря, но уже и сам имеет особого посла. Имя славянское...
Итак, из 10 лиц, принадлежащих к княжескому роду, 8 явно славянских и 2 скорее славянских. С этим Несовместимо представление о «правящей норманнской династии».
Исправление окончаний
«Теперь собственно о послах. Начнём с исправления ы в конце имён, как предложено выше (у норманнов звука и буквы ы нет)...
Итак, рассмотрели 10 имён, учитывая правильное чтение окончаний. В большинстве случаев этого достаточно для установления русского происхождения имени и понимания его смысла. В трёх случаях потребовались дополнительные гипотезы о замене одной буквы по причине записи «на слух» и несовершенства Иванова письма. Одно имя принадлежит князю или боярину. Всё это — имена-прозвища».
Славянские имена, не требующие коррекции
«Здесь мы перечислим имена, понятные без перевода и без каких-либо натяжек, отдавая в этом случае приоритет славянскому происхождению оных. Некоторые из этих слов устарели и вышли из употребления, другие допускают неоднозначную интерпретацию, но все они есть в словарях...
Всего 12 имён, но 13 лиц (Турод — дважды). 5 из них — лица, от имен которых выступают послы, следовательно, речь идёт о местных князьях или боярах. Наличие очевидного славянского происхождения их, делает ненужным иноязычные изыски без веских оснований».
Славянские имена при минимальной коррекции записи
«Теперь рассмотрим имена, читаемые по-русски (или на других восточнославянских языках) после минимальной коррекции записи, сводящейся к очевидной замене 1 — 2 букв...
Итак, имеем 17 имён (18 персон), которые обнаруживают славянское происхождение, включая русские, белорусские, западнославянские. Для установления их принадлежности достаточно исправить 1 — 2 буквы в записи, что вызвано порчей текста в некоторых списках, несовершенством использованной азбуки, или просто корректно прочесть имя. По меньшей мере, 5 имён принадлежат князьям или боярам».
Имена, скорее русские, чем иностранные
«Здесь мы рассмотрим имена, допускающие разные версии чтения и осмысления. Мы будем считать их скорее русскими, если для приведения их к славянской форме требуется меньше натяжек, если есть близкие формы в иных славянских языках, если есть (при прочих равных условиях) косвенные аргументы в пользу их славянского происхождения...
Имеем 17 имён, но 19 лиц (учитывая трёх Прастенов, но игнорируя повторы (описки) которые с большим основанием производятся из славянских корней, при незначительной правке, вызванной несовершенством использованной азбуки и индивидуальными особенностями первого писца. В ряде случаев очевидна порча текста протографа позднейшими переписчиками по разным причи-нам. По меньшей мере, 2 из них принадле-
жат предводителям, имеющим своих послов».
Имена спорные или неясного происхождения
... Итого 5 имён, возможно, некоторые из них, возможно, балтского, угро-финского или иранского происхождения. По меньшей мере, 2 из них принадлежат предводителям, имеющим своих послов».
Норманнские имена
«Мы не будем говорить о «варяжских именах», т. к. ни народа варягов, ни варяжского языка не существовало
Было военно-торговое сословие варягов, в которое наёмники-норманны входили в небольшом числе. Их имена присутствуют в списках.
Вначале мы перечислим те, которые не требуют исправления летописной записи, имеют близкие аналоги в скандинавских языках, звучат не по-славянски и не имеют убедительных славянских вариантов...
Итого 6 имён, в том числе 1 — княжеское или боярское.
Теперь мы обсудим имена, которые при небольшом исправлении могут быть причислены к норманнским, или, наряду со скандинавскими признаками, допускают славянские варианты...
Имеем дополнительно 3 имени для которых скандинавское происхождение более вероятно.
Нет ни одной скандинавской фамилии с характерным окончанием -сон (-сен)».
Немного статистики
Подведём итоги. Мы рассмотрели 80 имён в списках послов, предлагая в первую очередь искать их происхождение в славянских языках, прежде чем обратиться к германским и скандинавским корням. Для 49 имён в списках послов их славянско-русское происхождение очевидно, или легко устанавливается. В 17 случаях при минимальной коррекции записи и чтения славянское происхождение представляется более вероятным, чем чужестранное. 5 имён являются неясными или спорными. Норманнскими именами являются 6, и 3 — скорее норманнскими, чем русскими. А. Васильев считает скандинавскими 7 — 8 имён Расхожее мнение о подавляющем числе норманнов среди послов происходит вследствие целевой установки филологов-норманистов на поиск аналогов этих имён исключительно в скандинавских источниках и пренебрежения
данными славянских языков, доходящего до их полного незнания...
Вывод один: норманны в числе послов присутствовали, но в небольшом числе и не на главных ролях.
Участие норманнов в посольствах затрудняется ещё тем, что им надо было овладеть, помимо родного, ещё двумя языками — русским и греческим, и освоить кириллическую и греческую азбуки, далёкие от западноевропейской латиницы.
Анализ обряда захоронений показывает крайне малое число захоронений типично скандинавского типа на территории Руси и полное отсутствие характерных для Скандинавии надгробий с руническими письменами.
Сколь значительно число послов, происходящих из западнославянских земель выявить труднее, ибо их имена имеют те же корни. Это — прибалтийские варяги, венеды, руяне и поморяне».
Мысли вслух
«Наивный вопрос: кого считать русскими?
По антропологическим признакам невозможно отделить русских от других народов североевропейской расы. Археологические останки тоже не дают для этого убедительных оснований.
Делаемые ныне попытки генетического определения по ископаемым останкам, в сущности, дают тот же вывод: восточноевропейские славяне принадлежат к тем же, или весьма близким, генетическим линиям, что их балтийские, центральноевропейские, балканские, северогерманские и скандинавские соседи. Мы попытались, исходя из языковых данных, отделить славянские имена от норманнских, но уже отделить русские имена от имён соседних славянских народов затруднительно.
Греки называли наших предков русь и не разделяли по этническому составу.
Так же поступил и князь Олег, назвав свою дружину русью, невзирая на племенные различия.
Русскими считали себя князья Ольгердовичи, сражавшиеся на Куликовом поле. Русским стал татарский царевич Касим. Рускими полководцами стали шотландец Брюс, грузин Багратион, поляк Рокоссовский. В народе понимали так: если ты мало-мальски говоришь по-русски и служишь России, ты — наш, русский.
Русский — это не раса, не гены, даже не язык. Это должность. Кто исполняет эту должность на пользу государства, тот — русский»...
Приложение. Ступени истории. От факта к мифу
"Когда мы копаем историю достаточно глубоко, мы встречаемся с документами неустановленной датировки или записанными значительно позднее событий. О таких обычно говорят: легенда, предание. От этого часто зависит оценка его достоверности. Поэтому желательно придерживаться определённой терминологии.
Наиболее достоверные записи, сделанные «по горячим следам» будем называть свидетельствами участника или очевидца...
Мы будем называть сказанием свидетельство, записанное со слов очевидца или лица, лично с ним знакомого, другим человеком, его современником, хотя бы и в другом месте...
Преданием будем называть документ, записанный позднее, но не позже «поколения внуков» участников событий, которое ещё помнило этих участников, причём более ранних письменных версий рассказа не было...
С окончанием «поколения внуков» исчезают лица, которые могли бы удостоверять и поправлять рассказ ссылками на предков. Если рассказ не был записан ранее, писатель приобретает
большую свободу в его изложении. Продолжается искажение и утрата подробностей, имён и названий. Их утрату писатель восполняет заимствованием из других устных и письменных источников и собственным сочинительством. Предание превращается в легенду. Для легенды характерно появление знамений, предсказаний, чудес, преувеличение способностей героев и масштаба событий...
"Если дописьменный период существования легенды затягивается, она превращается в миф"...
О книге Ранняя Русь Александра Волога
© Copyright: Игорь Щербаков 3, 2026
Свидетельство о публикации №226021001121
Свидетельство о публикации №226021001121
Рецензии