Не было бы счастья, да стали мы миллионерами
В 90-е годы, как и все её односельчане, ставшие моментально миллионерами, благодаря свалившейся на них, самым чудесным образом, недвижимости, Анюта этот дом приватизировала. За приватизацию она заплатила 92 тысячи рублей, при её зарплате 110 т.р. Даром - можно сказать, поскольку балансовая стоимость её дома оказалась 1,5 миллиона, а рыночная ещё больше. Правда, новоиспечённые миллионеры наоборот спешили уехать из сёл и деревень, особенно молодёжь, и продавали жильё за бесценок.
К тому времени расчёт зарплаты шёл в тысячах, ну и цены в магазинах, естественно, тоже. Правда, в магазинах товаров и продуктов было шаром покати, а зарплату задерживали на несколько месяцев, потом на полгода, потом на год и так до бесконечности.
После того как колхоз бы объявлен банкротом, на его базе организовывались разные, так называемые Ассоциации крестьянских хозяйств, неоднократно менялись названия и хозяева. В итоге, когда всё было распродано, и не осталось ни земли, ни скота, ни техники, и последнее из всех предприятий приказало долго жить, многим бывшим колхозникам задолженность по зарплате так и не была выплачена.
Мало того - все, кто не ушёл на пенсию до 1998 года, и всю жизнь проработал только в этом колхозе, стал в последствии пенсионером с минимальной пенсией.
В декабре того года в административном здании, то бишь в колхозной конторе, ночью случился пожар. Больше всего пострадала бухгалтерия. Пожарники сделали заключение, что причина в слабой электропроводке, хотя очевидцы утверждали, что пожар начался с пола и, что дня за два до пожара, в бухгалтерии появился запах мазута и гари, который всё нарастал.
Досужие односельчане поговаривали, что, кто-то бросил в отдушину в фундаменте здания подожженную мазутную ветошь. Ночью все электроприборы в здании выключены, компьютеров ещё и в помине не было, отопление водяное - от котельной, на расстоянии полукилометра, но разбираться никто не стал. Архив с лицевыми счетами и трудовые книжки колхозников, которые хранились в железном сейфе в отделе кадров, уцелели, но изрядно закоптились.
Главбух, чтобы охладить пыл, контролирующих бухгалтерский и налоговый учёт, органов и не пачкаться в саже, предоставила в городской Архив соответствующую справку о том, что колхозный Архив сгорел. Поэтому, когда люди по возрасту оформлялись на пенсию после пожара, справки о начисленной зарплате в ПФР не принимали и расчёт пенсии делали исходя из МРОТ.
Все предоставленные уцелевшие документы уже ничего не значили. Ранее предоставленная Справка о пожаре решила судьбы большинства колхозников.
Анюте повезло, она уволилась из колхоза за 2 года до этого события.
Прошло лет 15, когда местная сельская администрация объявила односельчанам о необходимости приватизации земли, в противном случае её может купить любой желающий гражданин, и тогда собственники домов с постройками вынуждены будут или продать их новому землевладельцу, или убрать постройки с, не своих уже, участков. К тому времени Анюта жила в другом городе, а в её доме жила семья сына.
Чтобы оформить документы на приватизацию земельного участка, Анюте приходилось брать на своей новой работе отпуска без сохранения зарплаты, приезжать в свой прежний город, ходить по разным инстанциям, организованным к тому времени, помимо БТИ, и выстаивать в очереди по 5-6 часов, чтобы написать заявление, например, или заплатить очередную госпошлину.
Через год документы были готовы, осталось зарегистрировать земельный участок в районной администрации, и получить все необходимые Свидетельства с кадастровыми номерами. Но в администрации вдруг обнаружили, что всё было оформлено на квартиру, а на самом деле это дом.
Анюта сразу обратила внимание на такую неточность, когда в колхозе получала документы на дом, что в них было написано «квартира». Но молодая дипломированная экономистка, которой было поручено заниматься этими делами, убедительно заверила, что нет никакой разницы.
Экономистку эту 5 лет в ВУЗе учил колхоз и потом принял на работу, хотя вакансии не было, но она была внучкой уважаемого ветерана войны, поэтому для неё было сделано исключение. Колхоз, как известно, дело добровольное и вправе решать, кого принимать, кого увольнять.
Ещё один год ушёл на исправление ошибки в названии через Областные инстанции. И за эти работы, по исправлению чужой ошибки, Анюта тоже заплатила достаточную сумму.
Спустя время, она вернулась на своё прежнее местожительство. Сделана к дому пристройку, внутреннюю отделку в ней, где разместилась кухня, столовая и сан.узел. Утеплила весь дом и обшила его профилированным листом. Ранее на этом же участке были построены два гаража. Поэтому Анюта решила внести корректировку в своих документах на недвижимость.
И тут вновь обнаружилось нечто непонятное. Согласно кадастровым номерам на недвижимость и землю, в КУМИ ей сообщили, что на её земельном участке расположилась ещё и ветлечебница.
Территория, которая принадлежала ей ещё по первой приватизации 90-х годов, и в тех.плане границы её были чётко обозначены, и более 30 лет не менялись, теперь оказалось разделена на два хозяина.
Территория, где стоит Анютин дом, два гаража и баня, вдруг стала принадлежать Ветлечебнице, и у неё совершенно другой адрес, а огород – это территория Анюты с прежним адресом.
Анюта была в шоке: Участок с Ветлечебницей находится вообще на другом конце улицы, между ним и её территорией расположились семь землевладельцев со своими домами и хоз.постройками, как такое может быть?
Она задала этот вопрос геодезисту, который приехал из соседнего города, чтобы в третий раз замерить площадь участка Анюты со всеми постройками, он не задумываясь ответил: «Просто рамочку после аэросъёмки неправильно наложили»
Как потом выяснилось, у всей улицы произошло неправильное наложение этих самых "рамочек". И по всему селу сплошь и рядом фактические данные об участках не соответствуют документальным.
На внесение ошибки в гос.реестр в областном центре ушло 8 месяцев. Потом начались работы по исправлению этой ошибки. За всё Анюта заплатила 12 тысяч рублей и госпошлину 1 тысячу.
Когда кадастровик вручал ей готовые документы на участок, она высказала свою претензию: «Почему за чью-то ошибку теперь должна расплачиваться я?» На что ей был дан очень оптимистичный ответ: «Радуйтесь, что хозяин ветлечебницы согласился на исправление ошибки, иначе вам бы пришлось эту землю выкупать, а потом проделывать то же самое. Представьте, во сколько бы тогда вам это обошлось? Кроме того, все документы, которые были вами получены ранее, всё равно не действительны, теперь все владельцы участков будут их переделывать по новому закону»
Какая прелесть! Анюта радостная поехала домой. Теперь осталось получить новые документы на дом с пристроем, за которые она также заплатила 12 тысяч рублей и 1 тысячу госпошлины, и можно будет всю свою недвижимость дарить, продавать, передавать по наследству, да всё, что угодно.
А, если бы не был сделан пристрой к дому, она бы так и жила-поживала в нём до самой смерти, ничего не зная и ничего не ведая, и потом никто из её наследников даже уличный туалет не смог бы унаследовать. Что Бог даёт, всё к лучшему!
Главное, что государственная казна никогда не опустеет, если на все злачные бюджетные места назначать некомпетентных специалистов, которые то названия перепутают, то рамочку не так наложат: «Будь плохонький, да свой». А потом можно периодически объявлять давно совершившиеся акты или действия неправильными и недействительными, всё переделывать по новым правилам, и тянуть с пенсионеров последние рубли.
По народному поверью, чтобы вызвать дождь в засуху, крестьяне в старину лили воду через решето, и потом действительно лил дождь.
Если постоянно «переливать из пустого в порожнее», лить людям на головы новые законы, правила, предписания, постановления и т.д., при этом ничего нового не создавая и не делая, то можно легко вызвать золотой дождь, который прольётся и наполнит государеву казну, и так «у нас уж исстари ведётся...»
Картинка взята из свободного доступа всемирной сети ИНТЕРНЕТ. Спасибо автору. (Если будут возражения - удалю)
Свидетельство о публикации №226021001131