Воздухоплавание в Англо-Бурской войне 1899-1902

Возвращаюсь к полузабытой теме второй Англо-Бурской войны с переводом статьи воздухоплавателя-любителя и литератора Брайана Кулросса (Brian Culross) The Anglo-Boer War Seen from the Sky. Part I., опубликованной в южноафриканском военно-историческом журнале Military History Journal. Vol 20, No 2 - June 2024.

Англо-Бурская война, вид сверху. Часть 1.
Введение.
Военный потенциал аэростатов был предсказан задолго до того, как в Монгольфье в 1783 году состоялся первый пробный взлет подобного "летательного аппарата легче воздуха" с экипажем на борту. Это стало лишь предисловием повести о военном воздухоплавании; в 1794 году революционная Франция написала ее первую главу в сражении при Флёрюсе. Французы поместили наблюдателя в плетеную корзину, подвешенную под привязным водородным аэростатом, его задачей было наблюдение за расположением австрийских войск. Другие европейские страны обратили на это внимание, и вскоре в нескольких армиях были созданы, хотя и довольно осторожно, небольшие военные аэростатные подразделения. Их относительно широкое для того времени использование в Гражданской войне в США 1861-1865 годов дало дальнейший толчок развитию этой концепции и знаменовало собой момент, когда за океаном британская армия начала задумываться о воздушной разведке.
Постепенно деятельность энтузиастов из числа Корпуса Королевских инженеров (Corps of Royal Engineers), военных моряков и частных лиц, занимавшихся воздухоплаванием в свободное время, формализовалась, и к началу 1880-х годов было создано небольшое, но профессиональное аэростатное подразделение Королевских инженеров. Оболочки воздушных шаров изготавливались из дорогостоящей, но почти газонепроницаемой кожи (производство было трудоемким, использовалась преимущественно бычья слепая кишка) и наполнялись водородом, который теперь можно было производить на базовом предприятии и транспортировать в баллонах, заполненных под высоким давлением. Шары имели сферическую форму, покачивались и крутились вокруг своей оси даже при малейшем ветре, что часто затрудняло детальное наблюдение за землей. Для примера представьте себе наполненный гелием воздушный шарик на веревке, буксируемый за бегущим ребенком, или того же ребенка с шариком, стоящего неподвижно в ветреный день.
А хитровыделанные немцы уже разрабатывали гораздо более устойчивую конструкцию в форме колбасы (что еще могло придти в квадратные мозги этих "колбасников"?), которую консервативные и тугодумные британцы приняли на вооружение лишь около 1915 года. Британские воздушные шары впервые поступили на вооружение действующих войск в Бечуаналенде (ныне Ботсвана) в 1884 году, а в следующем году были взяты в карательную экспедицию на Суакин (Судан) во время восстания махдистов. Следующий пример боевого применения британских аэростатов имел место в Южной Африке в 1899 году в начале войны против свободолюбивых Бурских республик.
После контрнаступления британских сил и оккупации Претории и Йоханнесбурга к середине 1900 года война перестала быть «регулярной» и трансформировалась в партизанскую. Аэростаты сыграли полезную роль на первом этапе, но оказались непригодными для второго и вскоре после его начала покинули театр военных действий.
Хотя британское аэростатное подразделение было уже прочно сформировано к началу Англо-Бурской войны (11 октября 1899 г.), оно оставалось слишком малочисленным: всего четыре офицера, сорок рядовых и ни одной лошади. Поэтому последовало его быстрое развертывание, и практически все военнослужащие, кто имел предыдущий опыт службы в нем, были переведены обратно. Существующее подразделение было разделено на два отряда, 1-й и 2-й, а их кадры пополнялись по мере поступления людей и материалов. Немного позже, когда стало доступно дополнительное оборудование, был создан и 3-й отряд. Кроме того, были созданы два действующих аэростатных депо (в Кейптауне и Дурбане), каждое со своей установкой по производству и сжатию водорода. Чтобы справиться с внезапным ростом потребностей в воздухоплавательных аппаратах, производство воздушных шаров в Англии постепенно увеличилось с примерно одного в месяц до двух, и в конечном итоге в Южную Африку было отправлено в общей сложности 30 единиц.
История подразделений, обслуживавших военные аэростаты в Южной Африке, очень напоминает лоскутное одеяло из отрывков, собранных из разных источников, поскольку официального отчета, по-видимому, не было составлено, или, если он и был, то утерян или уничтожен вместе со многими другими британскими армейскими документами, которые пострадали от катастрофического воздействия фактора времени или чрезмерно усердных расчисток архивного пространства. Кто другой, как британское высшее командование, умеет прятать документальные концы в воду, вместо работы над ошибками, как только что-то на очередной войне в очередной раз пошло не так?! Более того, в монументальной «Официальной истории» (Official History of the War in South Africa 1899–1902) воздушные шары упоминаются лишь вскользь (их участие в действиях при Магерсфонтейне и Паардеберге) — это говорит о том, что многие в высших эшелонах армии считали их незначительным элементом в общей картине боевых действий. В другом крупном источнике, «Истории The Times» (The Times History of the War in South Africa, 1899-1902) под редакцией Леопольда Эмери, упоминаний о применении аэростатов гораздо больше, но все они носят скорее эпизодический характер.

1-й аэростатный отряд (Balloon Section 1).
К счастью, сохранился дневник операций 1-го аэростатного отряда (полный дневник с вступительным комментарием, датированный до августа 1900 года, когда деятельность этого подразделения окончательно прекратилась; к сожалению, он в основном посвящен оперативным аспектам и мало говорит о полученных результатах), который, вероятно, был написан его командиром, капитаном Х.Б. Джонсом. Отряд прибыл в Кейптаун на борту транспортного корабля RMS «Килдонан Касл» 22 ноября 1899 года в составе 3 офицеров, 34 унтер-офицеров и рядовых (еще двое дезертировали по пути в Лиссабоне - многие английские парни не горели желанием умирать за "старую вдову", как в армии называли королеву Викторию), трех повозок (еще три прибыли вскоре после этого), одиннадцати аэростатов и комплекта оборудования для производства, хранения и сжатия водорода. Хотя электролитический метод генерации водорода уже вовсю использовался на предприятии в Олдершоте, он не подходил для применения в полевых условиях, и — как всегда и планировалось — газ получался в Южной Африке методом реакции цинка/кислоты. Военные воздухоплаватели были приписаны к основной колонне британских сил (направление: Кейптаун — Блумфонтейн — Претория), и пока базовая группа развернула работу по созданию склада в Кейптауне, а еще 5 человек в первый же день по прибытию оказались под арестом за драку с распоясавшейся военной полицией, оставшийся отряд продвигался вперед по железной дороге.
Так началось, вероятно, самое масштабное и наполненное событиями боевое применение среди всех аэростатных отрядов (2-й отряд вскоре оказался в ловушке в осажденном бурами Ледисмите, а 3-й прибыл только после того, как «регулярная» война наполовину закончилась). 9 декабря воздухоплаватели наконец соединились с войсками лорда Метьюэна, когда тот готовил свою первую попытку сбить бурских ополченцев генерала Кронье с хребта Спайтфонтейн и его высшей точки на холме Магерсфонтейн. Это была последняя значительная позиция перед Кимберли, расположенным примерно в 23 милях (38 км) севернее.
Жаль, что воздухоплаватели не прибыли двумя неделями раньше, поскольку в предшествующем сражении при Моддер-Ривер войска лорда Метьюэна потерпели сокрушительное поражение, попав под ураганный огонь с незамеченных позиций буров, а поднятие воздушного шара могло бы это прояснить. Не меньше сожаления вызывает, что они не прибыли к позициям Магерсфонтейна даже на день или два раньше, поскольку к тому времени, как они наполнили свой первый воздушный шар, «Титанию» (аэростаты с первой буквой названия: «Т» обычно имели объем 10 000 куб.футов/285 куб.м; аэростаты с названиями «Герцог» или «Герцогиня», а также, по крайней мере, некоторые аэростаты класса «Э» имели вместимость 8000 куб.фут/225 куб.м.; вместимость аэростатов класса «Б» неизвестна, но, возможно, меньше, чем у аэростатов класса «Герцог/Герцогиня») объемом 10 000 куб. футов (285 куб.м), было уже слишком поздно, чтобы какие-либо наблюдения могли повлиять на катастрофический исход атаки Метьюэна. Бурские ополченцы окопались у подножия холма, а не на его вершине, как предполагало британское командование, в очередной раз продемонстрировавшее примитивное шаблонное мышление. Хотя вчерашние бурские фермеры, мастера кирки и лопаты, успешно замаскировали свои окопы от обнаружения с фронта, взгляд с воздуха, вероятно, хотя бы намекнул бы на истинное положение вещей. В итоге, когда "Титания" совершила серию утренних взлетов с позиции возле штаба Метьюэна на небольшом холме (ныне известном как Штабной холм), это мало что добавила к тому, что уже было известно после провала атаки.
Однако послеобеденный взлет принес волнующее известие: буры оставили огромную брешь — почти 1500 ярдов (2 км) — слева от своей линии обороны — и наступление там обойдет их позиции с фланга! Но почти сразу после того, как сообщение было передано по полевому телефону, последовало другое: слишком поздно — буры заметили аэростат, логично предположили, что он обнаружил брешь, и их всадники закрывают ее. Вскоре послеобеденный ветер заставил аэростат спуститься, и британские войска отступили.
Любопытное заключение по поводу применения аэростата в Магерсфонтейне вынес майор Баден Баден-Пауэлл (его более известный брат, Роберт, в это время находился в осаде в Мафекинге.) — любопытное, потому что он сам был воздухоплавателем и большим сторонником использования воздушных аппаратов в качестве наблюдательных платформ. Оно иллюстрирует недостаток понимания значения воздушного наблюдения у среднестатистического британского офицера: "В сражении при Магерсфонтейне моя рота расположилась растянутым строем… мы находились, возможно, в двух милях от бурских окопов… Вскоре, оглядевшись, я увидел наш воздушный шар, находившийся позади нас примерно в двух милях… Что можно было увидеть с такого расстояния? Когда большое количество наших войск находилось в пределах 800 ярдов (менее 750 метров) от окопов неприятеля, а еще больше — в разных точках позади них, какую полезную информацию можно было получить с помощью воздушного шара, находящегося в четырех милях от боя?»
В тексте, из которого взят приведенный выше отрывок, Баден-Пауэлл демонстрирует дальнейшие примеры заблуждений, которые, несомненно, были широко распространены среди пехотных офицеров и солдат.
Ответ на приведенное выше мнение, конечно же, заключается в том, что наблюдатели с воздушных шаров располагали мощными полевыми биноклями и смотрели на позиции буров сверху вниз (хотя и под небольшим углом), их обзор не был заслонен (как обзор залегшей пехоты) кустарником и прочей растительностью, в том числе высаженной бурами для маскировки перед окопами. Тем не менее, утверждение Баден-Пауэлла о том, что воздушный шар находился слишком далеко, не лишено оснований с точки зрения остро нуждавшейся в любой поддержке пехоты.
Аэростат снова поднялся в воздух 13 декабря и доложил, что, несмотря на некоторые незначительные перемещения переднего края, буры держатся стойко — новость, которую лорд Метьюэн не хотел слышать. 15 декабря на рассвете обреченные войска снова двинулись на убой вперед к хребту и попытались оседлать его под прикрытием утренних сумерек. В этот момент они снова остались без воздушного наблюдения. Поднялся ветер, и «Титания» начала сильно терять газ. Экипажем были предприняты срочные работы по заделке трещин в оболочке, но их было приказано свернуть; когда аэростат начали спускать, порыв ветра подхватил «Титанию» и разорвал ее, что привело к катастрофическим последствиям. Выпав из гондолы, тяжелые травмы получил младший капрал М. Бучеркоу, сержант Дж.П. Найт пострадал легче, но обоим храбрым воздухоплавателям потребовалась госпитализация.
Хотя воздушные наблюдатели не смогли внести существенный вклад в боевые действия, в своем последующем донесении лорд Метьюэн великодушно (а что ему еще оставалось, облажавшись?) выразил удовлетворение тем немногим, что они сделали:
"…Отряд воздушных шаров… предоставлял мне ценную информацию в течение дня. Из этого источника около 12 часов дня я узнал, что противник получает крупные подкрепления из Абутсдама и Спайтфонтейна".
В то время он дал 1-му аэростатному отряду полную свободу действий для осуществления будущих взлетов по собственной инициативе, как они сочтут нужным, — а возможностей представилось много, поскольку буры продолжали удерживать позиции до середины февраля.
17 декабря воздухоплаватели наполнили аэростат «Герцог Кембриджский» (объемом 8000 куб.футов/226 куб.м), использовав оставшиеся баллоны с газом, и отправили его на разведку в "свободный полет" с экипажем в составе добровольцев - лейтенанта Говард-Нэттона и рядового МакЛотта. Удивительно не то, что с влекомым по воле воздушных потоков в малознакомом небе тяжело управляемым аппаратом было принято такое рискованное решение, а то, что он благополучно вернулся к вечеру, хоть и без особых результатов. Рано утром на следующий день воздушный шар передвинули вперед на пару миль. Поднялся ветер, аэростат спустили и начали отводить в тыл, но затем — как и в случае с «Титанией» — шквал сбил «Герцога» на землю и непоправимо повредил его. На этот раз обошлось без потерь в личном составе. «Герцог» был не в лучшем состоянии и когда его впервые наполнили, и становилось очевидно, что суровые условия (очень сухой воздух, жаркие дни в сочетании с холодными ночами) не идут на пользу коже оболочки. Она, по словам автора дневника действий отряда, стала «очень жесткой и хрупкой в ;;очень короткие сроки». Проблему в значительной степени удалось решить после поступления с базы глицерина и копытного масла. Тем не менее, потеря двух аэростатов и выход из строя двух специалистов-наблюдателей так скоро после начала операции вызвали некоторое замешательство в штабе Корпуса Королевских инженеров, и отряду было приказано сдувать аэростаты в плохую погоду и не так сильно беспокоиться о потере газа (хотя, похоже, водородный завод в Кейптауне не был полностью введен в эксплуатацию примерно через неделю после начала операции). 26 декабря воздухоплаватели привели в готовность очередной аэростат - «Эклипс», но когда на следующий день поднялся шквал, они сбросили весь газ в соответствии с инструкцией штаба. В дополнение к своей директиве, командование также отправило с базы два запасных аэростата, но оба оказались «очень плохо упакованы и прибыли в безнадежном состоянии»!
С началом нового 1900-го года, 6 января, "Эклипс" был снова наполнен и поднят в воздух, чтобы по разрывам снарядов скорректировать огонь военно-морского 12-фунтового орудия по бурскому лагерю возле Браунс-Дрифта, за левым флангом неприятельских позиций, но расстояние оказалось слишком большим. На следующий день разразилась песчаная буря, и воздухоплавателям пришлось снова опорожнить «Эклипс»; несмотря на эту предосторожность, он получил повреждения. Артиллерийский офицер Рэйли (но не в журнале боевых действий) также упоминает без указания даты боевой эпизод, когда с аэростата удалось направить огонь британских гаубиц по оврагу, где кони, оставленные бурским ополченцам, как им казалось, в безопасности, иначе были бы скрыты от глаз; в результате обстрела несчастные животные разбежались, а воздушные наблюдатели насчитали более двухсот убитых лошадей(взможно, это произошло в день самого сражения, 11 декабря, когда зафиксирован обстрел гаубицами «позиции лошадей»).
В дневнике 1-го аэростатного отряда имеются две записи (10 и 12 января), в которых упоминается аэростат «370». Это наименование также упоминается в руководстве Уорда по аэронавтике, наряду с аэростатами «120». Обычно их использовали для снятия веса с троса привязанного аэростата, чтобы тот мог подняться выше. Для этого два или три малых аэростата прикреплялись к тросу через определенные интервалы. Однако в данном случае аэростат «370» был отправлен на помощь подразделению беспроводного телеграфа — почти наверняка для подъема антенны, хотя это не указано (хорошо известно об использовании небольших воздушных шаров для запуска антенн примитивных радиостанций Маркони, испытывавшихся во время кампании). Его наполнили газом утром на телеграфном посту. Но около полудня он сорвался с троса и был разорван песчаной бурей.
В течение оставшейся части января отряд эксплуатировал только «Тритон» и совершил несколько рутинных, но, по-видимому, не особенно результативных подъемов. Сильные ветры и песчаные бури продолжали прерывать работу, и «Тритон» приходилось сдувать как минимум один раз, чтобы избежать повреждений. Наконец, 4 февраля он попал в аварию, и его карьера бесславно закончилась.
В середине февраля британским войскам наконец удалось обойти позиции ополченцев генерала Кронье с фланга, и бурский военачальник был вынужден покинуть свою позицию. На помощь британцам прибыли крупные подкрепления (плюс появился новый главнокомандующий, лорд Робертс), которые сконцентрировались примерно в 20 милях к югу от линии обороны на реке Моддер. К ним присоединились войска, выведенные с этой линии, на позициях осталась лишь группа прикрытия, чтобы убедить Кронье в отсутствии каких-либо угроз. Собрав достаточное количество повозок, чтобы на несколько недель освободиться от необходимости использовать железнодорожные линии, Робертсу удалось ввести Кронье в заблуждение, предпринимая отвлекающие маневры в сторону Магерсфонтейна и к западу от него, в то время как сам он направил свой «паровой каток» на восток, к Блумфонтейну, столице Оранжевого Свободного государства и базе снабжения Кронье. Когда Робертс посчитал, что преодолел аванпосты левого фланга Кронье, он отправил 5000-тысячный кавалерийский отряд на север через реки Риет и Моддер с приказом затем энергично обойти позиции буров с тыла, чтобы снять осаду Кимберли.
Было важно, чтобы эти маневры хотя бы начались прежде, чем Кронье узнал бы о происходящем. С этой целью 12 февраля отряду аэростатов было поручено наблюдать за расположением Кронье и немедленно сообщать о любых значительных передвижениях бурских войск. Поэтому был наполнен аэростат «Элси», и в течение следующих нескольких дней он периодически поднимался в воздух всякий раз, когда позволял ветер. 14-го числа наблюдатели с аэростата сообщили о перестрелке далеко на востоке, когда Робертс задел левый фланг буров (он не совсем его преодолел); 15-го числа они смогли заметить пыльное облако от движения кавалерии генерала Френча, входящей в Кимберли (защитники Кимберли с нетерпением ждали подкрепления; в течение нескольких недель, предшествовавших этому, их поддерживал не только грохот артиллерии Метьюэна, но и вид воздушного шара капитана Джонса, парящего вдалеке над полем битвы при Магерсфонтейне), а 16-го — о том, что буры наконец-то покинули город Магерсфонтейн (они спешили обратно на запад, чтобы защитить Блумфонтейн). Позже в тот же день «Элси» был сильно поврежден; его упаковали и отправили обратно в Кейптаун на ремонт.
Поздно вечером 19 февраля аэростатный отряд в походном порядке двинулся на соединение к основным силам Робертса, продвигавшимся на восток. Выдвижение осуществлялось под командованием лейтенанта Грабба, поскольку капитан Джонс за несколько дней до этого сообщил о болезни. В ходе марша произошла перестрелка с остаточной группой бурских ополченцев, в которой военные воздухоплаватели продемонстрировали хладнокровие под огнем и по крайней мере лучший, чем у пехотинцев, глазомер: под их метким огнем буры были прижаты к земле и в итоге сдались, что было нечастым исходом подобных стычек в ту войну. Свои потери составили троих легкораненых, оставшихся в строю. Худшей проблемой оказались пулевые пробоины в оболочках сложенных аэростатов, которые обнаруживались потом еще долго, угрожая безопасности экипажей при взлетах (записи в дневнике отряда: 27 февраля «заделал одну дыру»; 28 февраля «нашел и заделал еще одну пулевую дыру»; в более поздней статье в «Аэронавигационном журнале» в октябре 1902 г. капитан Джонс упоминает ненайденные ранее пулевые пробоины, которые привели к сдуванию «Герцогини»). Рано утром 20 февраля воздухоплаватели настигли основные силы британцев на южном берегу Моддера у малоизвестного брода под названием Паардеберг (23). Здесь им предстояло совершить одни из самых эффективных взлетов, поскольку британцы догнали и блокировали отступающего Кронье. Марш бурской армии был слишком обременен медленно движущимся обозом, ускользнуть от захватчиков ей на сей раз не удалось, и поэтому бурский генерал был вынужден вступить в бой, окопавшись на берегах Моддера в укрепленном лагере.
Существует несколько причин, по которым расположение позиций при Паардеберге позволило воздушным шарам внести существенный вклад. Во-первых, это было позиционное сражение, а не маневренное, поэтому довольно медленная скорость передвижения аэростатов и их неповоротливость не представляли проблемы. Во-вторых, ландшафт был открытым, с небольшим количеством укрытий (за исключением самих берегов реки). Наконец, командующий британский генерал (Келли-Кенни), поняв, что лобовые атаки на окопавшихся буров, вооруженных винтовками Маузера, — верный способ навлечь на себя кровавое поражение, решил по возможности оставить основную задачу артиллерии — а корректировка артиллерии была одной из сильных сторон воздухоплавателей. Китченер, недавно прибывший в Южную Африку в качестве начальника штаба лорда Роберта и имевший опыт смелых атак на туземцев, вооруженных в основном лишь копьями, еще не усвоил этот урок и приказал Келли-Кенни начать пехотные атаки, которые провалились с большими потерями - но с комфортом устроившиеся на безопасном расстоянии офицеры и джентльмены редко жалели бедолагу-"томми". После этого артиллерии было разрешено взять выполнение боевой задачи по разгрому окруженных буров на себя.
В 6 часов утра 24-го числа воздухоплаватели начали наполнять аэростат «Герцогиня Коннотская»; но ветер до полудня был слишком сильным для подъемов, и лишь когда он стих, был выполнен пробный полет и сделаны наброски расположения позиций буров (в то время и вплоть до Первой мировой войны офицеров обучали зарисовке ландшафтов таким образом, чтобы можно было определять расстояния и азимуты; затем, конечно, этот навык уступил место аэрофотосъемке). Рано утром следующего дня, в хорошую погоду для полетов, был сделан более точный чертеж. Это позволило артиллеристам выбрать цели, и во второй половине дня аэростат взаимодействовал с гаубичной батареей, корректируя огонь «с немалым успехом», как утверждается в дневнике. Подъемы 25-го числа не потребовались, но 26-го на рассвете они начались снова, при чем были сделаны дополнительные чертежи и несколько фотографий, а затем с помощью сигнальных флагов корректировался огонь трех полевых батарей.
Лейтенант Грабб, который руководил подъемами аэростата в сражении на Паардеберге, считал, что вместо того, чтобы передавать артиллеристам сигналы флагами на расстоянии 2,5–3 миль (4–5 км) через лагерь, приказы следовало бы выкрикивать их связистам на земле, а затем передавать батареям по полевому телефону (дневник отряда, 26 февраля, примечание). Официальная история подтверждает это, сопровождая комментарием: «...обмен сообщениями между гондолой аэростата и батареями оставлял желать лучшего. Сигнальщики на воздушном шаре неоднократно не могли привлечь внимание тех, кто находился с орудиями…». Невысказанный вывод из этой дискуссии заключается в том, что если в тросе привязного аэростата и был встроенный телефонный провод, то он оказался оборван. Скорее всего, такого провода вообще не было; отсутствие каких-либо упоминания в дневнике о телефонном оборудовании в гондоле предполагает, что этой новейшей дорогостоящей техникой воздухоплавателей вовсе не обеспечили.
Буры, которые всегда ненавидели воздушный шары (понимая их эффективность и сожалея, что сами не располагают подобными, несмотря на предвоенные опыты генерал-комманданта "Пьета" Жубера), неустанно стреляли по «Герцогине», и хотя в дневнике отряда сообщается лишь о незначительных повреждениях, она плохо держала газ (возможно, как из-за износа, так и из-за пуль буров).
Поскольку спасения явно не предвиделось, а его повозки и животные были уничтожены британской артиллерией, 27-го февраля генерал Кронье сдался. Ирония заключалась в том, что эта первая крупная капитуляция бурских войск перед британцами произошла в годовщину Маджубы, где в 1881 году их отцы разгромили другую британскую армию, посланную, чтобы подавить их мечты о независимости. И более того: в Натале Буллер отпраздновал "день Маджубы" окончательно прорвав бурское кольцо вокруг Ледисмита в битве при Питерс-Хилле.
7 марта наступление на Блумфонтейн возобновилось в полную силу, и в рамках подготовки к предстоящей работе аэростатного отряда газ из теперь уже изрешеченной пулями и ослабевшей «Герцогини» был перекачан в (предположительно?) меньший по размеру аэростат «Бристоль». Продвигаясь в порядках британских войск в течение дня, когда бурские разъезды отступали перед ними, воздушный шар несколько раз поднимался в воздух, рассчитывая оказать помощь своим частям во время атаки на следующую оборонительную позицию буров на реке у Поплар-Гроув. Однако атаки не последовало: бурские ополченцы в основном утратили боевой дух после Паардеберга и рассеялись при виде кавалерии, обходящей их с южного фланга. Они оставили и Блумфонтейне, который был занят без боя 13 марта.
В тот момент у подразделения военных воздухоплавателей не было никаких задач, кроме самообеспечения и походно-хозяйственной деятельности. 9-го числа аэростат «Бристоль» сдули и спаковали по-походному (газовые баллоны снова были наготове на случай, если потребуется следующее наполнение). В течение остальной части месяца воздухоплаватели выполняли, по сути, случайные работы тут и там — довольно часто рубили дрова, стреляли дичь (они имели репутацию метких стрелков) или забивали и разделывали скот для солдатских котлов. Добровольцы, включая младших офицеров, ходили в патрули с пехотой или кавалерией и участвовали в мимолетных стычках. В начале апреля оборудование было проверено и отрегулировано таким образом, чтобы подразделение могло при необходимости запускать два аэростата одновременно. Из Кейптауна поступали припасы: еще баллоны с газом и два дополнительных аэростата (оба «в хорошем состоянии, но очень старые»).
1 мая 1900 года отряд в составе британских колонн начал наступление на север от Блумфонтейна, конечной целью которого была Претория. Произошли незначительные стычки с арьергардными группами буров, а 5 мая имело место более значительное столкновение, когда буры недолго обороняли переправу через реку Вет. Однако аэростат "Бристоль" был вызван только рано утром следующего дня, заполнен воздухом и вскоре готов к подъему, чтобы проверить, по-прежнему ли удерживают буры позиции. Но прежде чем этот подъем состоялся, разведчики сообщили, что неприятель отступил с рассредоточением. Однако, поскольку погода была спокойной, вместо того чтобы сдуть аэростат, его буксировали в колонне, и он покачивался в нескольких футах над повозкой («подобно огненному столпу, который вел войска Израиля», — так живописно описал это Уинстон Черчилль). 9-го числа, недалеко от реки Занд, командованием была запрошена еще одна воздушная разведка предполагаемых позиций буров, и вскоре наблюдатели с аэростата смогли сообщить, что буры отступают.
Продвижение продолжалось через Кронстад и Вредефорт до Гермистона на окраине Йоханнесбурга, которого британцы достигли 29 мая. За два дня до этого аэростат «Белфаст», который буксировался в воздухе около 22 дней, и за это время его заправили лишь несколькими баллонами газа, был спущен, определен как находящийся в хорошем состоянии, и упакован. За день до этого (25-го числа), в холодное раннее утро, в утробе "Бристоля" было отмечено вялое булькание - признак сдутия (водород расширяется при нагревании, но сжимается при охлаждении; поэтому в холодную погоду он не «надувает» воздушный шар так сильно, как при повышении температуры). Воздухоплаватели довольно туго обвязали аэростат веревкой примерно в четырех футах (одном метре) от основания. Это остроумное приспособление временно уменьшило его объем и, следовательно, снова натянуло оболочку.
Этот эпизод фактически знаменовал конец активной деятельности 1-го аэростатного отряда. Его походная колонна выдвинулась в район Претории, а затем (19 июля) начала движение на восток вслед за наступающими войсками Робертса, рассчитывая принять участие в любых возможных боевых действиях. Но война начинала вступать в партизанскую фазу: еще сохранившие волю к сопротивлению буры планировали стать кочевыми хозяевами родного вельда, как ранее были его землевладельцами и скотоводами. Последним крупным полевым сражением войны стало боестолкновение на востоке, у Бергендаля, 26 августа, в котором аэростаты не участвовали.
Не имея возможности далее исполнять свои обязанности на поле боя и достигнув Витбанка, воздухоплавательное подразделение было развернуто и отправлено обратно в Преторию, при этом большинство солдат были переведены в подразделения инженерно-строительного корпуса. Некоторые из них впоследствии погибли. Младшие офицеры добровольно вступили в конную пехоту, что было, несомненно, благородным проявлением солидарности со своими товарищами на земле, но бездумной тратой ценных армейских специалистов. До конца войны оба лейтенанта 1-го аэростатного отряда, Грабб и Говард-Нэттон, заработали "в поле" ранения и тяжелые африканские заболевания, от которых оправлялись несколько лет, временно оставив службу.
29 ноября 1900 года 1-й аэростатный отряд официально прекратил свое существование.

2-й аэростатный отряд.
2-й отряд (Balloon Section 2) под командованием майора Дж. М. Хита (впоследствии он стал генерал-майором) был отправлен в Дурбан из Великобритании в преддверии войны 30 сентября 1899 года. Он высадился на берег 26 октября, и, пока тыловое подразделение разворачивало газовое оборудование в Дурбане, передовая группа с несколькими аэростатами была немедленно отправлена в Ледисмит по железной дороге. Она прибыла туда на следующий день (27 октября) как раз вовремя, чтобы принять участие в последней операции, предпринятой генералом Уайтом (командовавшим войсками в Ледисмите), прежде чем буры завершили окружение города.
Это сражение вошло в историю как сражение при Ледисмите, или при Ломбард-Коп, и во время нее британцы допустили ряд ошибок, приведших к катастрофическим последствиям. В понедельник, 30 октября, генерал Уайт начал наступление на север и северо-восток, намереваясь помешать концентрировавшимся там бурским войскам атаковать город. Воздухоплаватели поспешно наполнили газом и подняли в воздух свой аэростат для содействия наземным силам в этом сражении (согласно некоторым свидетельствам, аэростат был впервые поднят ими в воздух в этот день, 30-го числа, но, скорее всего, по крайней мере еще один полет был совершен за день и, скорее всего, еще один - за два дня до этого). Главной задачей было наблюдение за передвижениями буров. Военный корреспондент Стотт рассказывает, что именно сообщение с аэростата предупредило генерала Уайта об опасном положении его левого фланга у Николсонс-Нек. Знаменитый писатель и исследователь той войны Конан Дойл сообщает, что сухопутные подразделения у Николсонс-Нек пытались (как им казалось, тщетно) подать сигнал аэростату с помощью флага и зеркала для гелиографа, сделанного из полированной консервной банки. По свидетельству очевидца (сержанта Стрелковой бригады Хейворда), по крайней мере один из аэростатов — предположительно №30 — был «прикреплен к бронепоезду» и передавал сообщения, корректировавшие огонь полевой артиллерии. Других упоминаний о наличии «бронепоезда» в Ледисмите встречать не приходилось, так что, вероятно, очевидец приукрасил действительность, назвав таким грозным именем локомотив и пару блиндированных платформ для перевозки угля. Еще один историк, Тейлор, утверждает, что это был один из двух известных случаев в Бурской войне, когда применение воздушного шара дало «наилучшие результаты». С другой стороны, один из участников сражения (аноним) называет ошибкой использование воздушного шара во время атаки на правом фланге. Это направлением удара должно было стать основным (войска там находились под командованием генерала Гримвуда). «Аноним» утверждает, что за два дня до сражения экипаж аэростата доложил, что холмы, которые должны были обойти с фланга наступающие войска, свободны от буров, но перед атакой не было проведено дополнительной разведки. Разумеется, за это время буры заняли возвышенность, и колонна Гримвуда попала под перекрестный огонь, что привело к печальным последствиям.
На следующий день после боя в воздух один за другим поднялись два аэростата, и оба вскоре пришлось спускать для ремонта, так как буры сумели поразить их. Шансы на то, что аэростаты взорвутся, были очень малы (как позже выяснят во время Первой мировой войны летчики, обстреливавшие "аппараты легче воздуха" из пулеметов обычными патронами и разочарованные результатами), но пробоины означали потерю газа, а в осажденном городе у воздухоплавателей были с собой только газовые баллоны и не было возможности пополнить запасы.
Автор не смог найти убедительных доказательств того, что в Ледисмите был газовый завод. Напротив, почти наверняка его там не было — это был довольно маленький город. Стотт пишет, что аэростат был «заряжен на газовом заводе», но, скорее всего, это предположение журналиста, а не достоверный факт. И в любом случае городской газ, годный только для фонарей и горелок, не обладал достаточным качеством, чтобы поднять в воздух даже относительно небольшие водородные аэростаты, которые использовали британцы.
Большинство попаданий в аэростат произошли, когда он находился низко, на высоте около 60 ярдов (55 м) от земли. В этом случае бурским наводчикам и стрелкам было легко определить расстояние до цели визуально по окружающим объектам. С увеличением высоты определить расстояние до цели становилось все сложнее (в небе нет особых ориентиров). Данные о количестве попаданий, достигнутых бурами, сильно разнятся. Анонимный автор, упомянутый ранее, пишет, что их было «три», и, судя по всему, речь идет о мелкокалиберных снарядах столь любимых бурами скорострелок системы Максима-Норденфельта, или в просторечии "Пом-Пом", а не о ружейном огне.
Выступая перед лондонской публикой в 1901 году, полковник Темплер утверждал, что «несколько аэростатов были полностью уничтожены артиллерийским огнем», что, по всей видимости, было преувеличением, поскольку он также заявлял, что аэростат(ы) якобы сами навлекли на себя весь огонь буров, что явно не соответствовало действительности.
Во время осады Ледисмита бурскими войсками аэростат поднимался почти каждый день, в том числе для поддержания морального духа его защитников, пока не закончился газ (это произошло на 27-й день). Более того, в первые несколько дней поднимали два аэростата, но вскоре — несомненно из-за необходимости расходовать газ как можно экономнее — стали использовать только один. Согласно большинству свидетельств, аэростаты позволяли передавать полезную информацию о передвижениях буров и расположении их орудий, а также выдавать целеуказания британской артиллерии. Кроме того, воздухоплаватели составили карту местности между Ледисмитом и Коленсо на юге, чтобы лучше координировать свои действия с деблокирующими силами генерала Буллера, когда они прибудут на помощь. В ясную погоду над холмами Наталя экипажи аэростатов могли вести обозрение на расстояние в два раза дальше, чем в Англии — до 10–12 миль (16–20 км). Подъем аэростата нужно было осуществлять с особой осторожностью, поскольку Ледисмит лежал на природной высоте около 3500 футов (1065 м) над уровнем моря. Чтобы воздушные шары поднялись на нужную высоту, их нужно было максимально заполнить газом и облегчить нагрузку. Таким образом, они могли подниматься на высоту до 1500 футов (450 м). Те же соображения применимы ко всем остальным театрам военных действий в Южной Африке.
Генерал Уайт в своем отчете о боевых действиях от 23 марта 1900 года был столь же щедр на похвалы храбрым воздухоплавателям, как и Метуэн. Он описывал майора Хита как «смелого и предприимчивого воздухоплавателя, который оказал неоценимую помощь, постоянно следя за передвижениями противника и тем самым вызывая у буров беспокойство». Генерал добавил: «За свою боевую работу майор Хит был впоследствии награжден орденом «За выдающиеся заслуги (Distinguished Service Order, DSO)».
Когда из-за нехватки газа воздушные шары больше не могли подняться в воздух, часть воздухоплавателей взяли винтовки и присоединились к защитникам города на позициях, других привлекли к работе на городских укреплениях, особенно на южном фланге. В Ледисмите также зафиксирован единственный случай перехода британского воздухоплавателя на сторону противника, один из немногих таковых в британских силах за время войны. 19-летний рядовой Айзак Айзакс, уроженец Капской колонии и бур по матери, у которого на бурских позициях оказались двоюродные братья и друзья детства, стал встречаться с ними на нейтральной полосе, а впоследствии ушел к ним с личным оружием. Он был убит в последний год войны, сражаясь в бурском партизанском отряде.
Уинстон Черчилль в своих мемуарах делает любопытное замечание о том, что 28 февраля из Ледисмита на воздушном шаре поднялся «капитан Тилни», чтобы наблюдать за окончательным отступлением буров перед лицом успешного наступления британских войск генерала Буллера на их позиции в Тугеле. Трудно представить, как такое могло произойти в отсутствие какого бы то ни было газа (разве что это был самодельный воздушный шар, наполненный горячим воздухом, или какой-то подобный аппарат). Достоверность этой истории история вызывает сильные сомнения.
После снятия осады 2-й аэростатный отряд не был расформирован. Он был преобразован в 3-й полевой эскадрон (3rd Field Troop) и придан кавалерии. Причина заключалась в том, что основная фаза предполагаемого наступления Буллера из Ледисмита вглубь бурских территорий должна была проходить вдоль Драконовых гор и обширной системы предгорий — местности, которая особенно не подходила для полетов на аэростатах. Словом, из воздухоплавателей в итоге получились кавалеристы, не очень умелые, подобно большинству импровизированных британских конных формирований, вызванных к жизни насущной необходимостью Бурской войны.

Импровизированный воздухоплавательный отряд.
Тем временем, пока главные силы 2-го воздухоплавательного отряда были заперты в осажденном Ледисмите, возникла необходимость в воздушной разведке для непосредственной поддержки боевых действий войск генерала Буллера по деблокаде города. Для этого был создан импровизированный отряд аэростатов, сформированный благодаря усилиям капитана Дж.Э. Филлипса из запасного оборудования и личного состава 2-го отряда, находившихся на базе в Дурбане, а также из прикомандированных из других подразделений по мере необходимости.
Несмотря на все усилия, у них не хватало ни опыта, ни снаряжения. Тем не менее, это импровизированное подразделение двинулось на север и в середине января соединилось с войсками Буллера в Коленсо. Коленсо находится примерно в 12 милях (20 км) к югу от Ледисмита, на правом берегу реки Тугела, которая течет с запада на восток и имеет весьма извилистое русло. Северный берег ее очень холмист, и с него бурам было хорошо видно каждое движение Буллера на более равнинном южном берегу, но в то же время многие их замыслы и передвижения оставались скрытыми даже от наблюдателей с воздушного шара. Кроме того, высокие холмы и узкие долины — не самое подходящее место для полетов аэростатов, поскольку ветер там дует в неожиданных направлениях, создавая неудобства для воздухоплавания. Даже сегодня полеты на воздушных шарах в горной местности считаются чем-то вроде «экстремального спорта».
Британцы прекрасно понимали: прорваться, чтобы вызволить Ледисмит из осады, будет нелегко. На самом деле для этого Буллеру потребовалось четыре попытки: первая была предпринята чуть левее Коленсо 15 декабря 1899 года, следующим стал "дальний левый хук" у Спионс-Копа (24 января), затем "ближний левый хук" у Вааль-Кранца (5 февраля) и, наконец, вторая и успешная серия ударов у Коленсо (с 22 по 28 февраля, когда его кавалерия наконец-то вошла в Ледисмит). Первые три попытки оказались неудачными или малоэффективными, последняя — более методичной и последовательной, она возымела успех.
В опубликованных источниках мало упоминаний о конкретной работе подразделения воздухоплавателей капитана Филлипса. Большинство авторов ограничиваются фразой «была проделана хорошая работа» или ее эквивалентом. Там, где различными авторами монографий о Бурской войне приводятся подробности, они, как это часто бывает, противоречат друг другу.
Уокер утверждает, что отряд Филлипса участвовал в первой попытке Буллера прорваться через Колленсо 15 декабря. Мид, напротив, категорически заявляет, что этого не было, а Уилсон предполагает, что отряд прибыл в действующую армию уже после того, как операция в Колленсо была завершена. Если аэростат и применялся в этом несчастном для британцев сражении, то от него было мало толку, поскольку атаки проводились без учета расположения буров и на основе недостоверных карт. Если бы аэростат работал эффективно, оба этих недостатка можно было бы устранить. В итоге этот день обернулся катастрофой для плохо информированных британцев.
18 января 1900 года аэростат был поднят в воздух для наблюдения за ложной атакой на Потгитерс-Дрифт, на полпути между Спионс-Копом и Вааль-Кранцем. Из Ледисмита он выглядел «едва ли больше стервятника на фоне бледно-голубых обрывов Драконовых гор». Этот отвлекающий манёвр был призван отвлечь буров от того, что генерал Уоррен с двумя третями армии Буллера двинулся на запад широким обходным манёвром, который исполнялся медленно, хотя по плану должен был быть стремительным. Воздушный шар, как и всегда, подвергся яростному, но по большей части безрезультатному обстрелу со стороны буров. Однако на этот раз одному из стрелков удалось, пусть и не опасно, ранить самого командира воздухоплавательного подразделения капитана Филлипса. Храбрый офицер получил ранение челюсти (пуля вышла через щеку), которое не заставило его покинуть строй, но сильно повлияло на дикцию. Это незамедлительно стало предметом несколько жестокой иронии неунывающих воздухоплавателей, в своем кругу передразнивавших невнятную речь командира при отдании приказов. Хотя, несомненно, все в подразделении любили и уважали Филлипса; вообще, в аэростатных отрядах чувство корпоративного братства между офицерами и подчиненными часто бывало выше субординации, эту традицию впоследствии унаследовали военно-воздушные силы.
23 января аэростат все еще находился в воздухе напротив Потгитерс-Дрифт (как и почти во все дни, он наблюдал за позициями буров от Спионс-Коп на левом фланге до Коленсо но правом). Это был день перед атакой на Спионс-Коп, и когда с аэростата сообщили, что буры движутся через холмы в сторону Коленсо, у британского командования возникло опасение, что противник планирует собственную фланговую атаку, в то время как основные силы Буллера были сосредоточены на другом участке фронта. Как выяснилось, это был довольно малочисленный отряд, который должен был отреагировать на ложную атаку британцев на Коленсо, о которой не были предупреждены ни воздухоплаватели, ни сухопутные части в Литтлтоне, главном, но не самом сильном опорном пункте правого фланга Буллера. Это был классический пример того, как воздушный наблюдатель может неверно истолковать ситуацию, если не видит общей тактической картины.
Вклад аэростатов в битву при Спионс-Копе сложно оценить из-за противоречивых свидетельств. По некоторым данным, воздушные наблюдатели заранее заявили, что холм неприступен (предположительно, только из-за его формы: на нем тогда почти не было буров), но это явно не повлияло на окончательное решение Уоррена попытаться взять вершину. В Times History говорится, что Уоррен попросил, чтобы аэростат был выдвинут на запад от района Потгитерс-Дрифт, чтобы он мог лучше рассмотреть предполагаемое место сражения, но не успел подать заявку до того, как обстоятельства на поле боя изменились, и стало слишком поздно. В своей речи перед Аэронавтическим обществом в Великобритании в 1901 году полковник Темплер сказал, что аэростат «проделал великолепную работу в Спионс-Копе», и это утверждение или нечто подобное приводится в нескольких других источниках. По мнению позднейших комментаторов, это заявление могло быть просто оговоркой, поскольку ни в одном из описаний боев на Спионс-Копе не упоминается о помощи воздушного шара, да и в любом случае трудно представить, как он мог бы «блестяще» помочь, учитывая, что наступление велось ночью. При этом считается, что на Вааль-Кранце аэростат оказал британским наземным силам существенную поддержку. Однако мы должны допустить, что с позиции у Потгитерс-Дрифта он мог заметить по крайней мере часть буров, действовавших на левом фланге, и что эта информация могла быть передана Уоррену в период дефицита сведений о противнике перед атакой на Коп.
Судя по всему, во время операции на Спионс-Копе один из аэростатов подразделения был поврежден осколками снарядов, а затем разорван о камни, предположительно из-за неудачной «посадки».
25 февраля 1900 года в Вааль-Кранце аэростат усердно работал, наводя стрельбу артиллерии на позиции буров, и буры сполна отплатили ему за это прицельным огнем. Настолько, что аэростат пришлось быстро спускать, чтобы его не подбили. Стоит отметить, что на передовых позициях аэростат не всегда поднимали с помощью лебедки (на пересеченной местности зачастую неудобно было использовать повозку с лебедочной установкой). Вместо этого трос поднимали вручную с помощью системы блоков, надежно закрепив его «хвост». Когда требовалось быстро опустить аэростат (как в данном случае), к тросу прикрепляли блок с веревкой или длинным шестом, и его быстро тянули мускульными усилиями команды сильных солдат (или даже лошадей, как следует из рисунка художника в книге Уилсона).
Таким образом, закрепленный трос воздушного шара — а вместе с ним и сам шар — постепенно опускался на землю. Вполне вероятно, что именно в такой момент аэростат был поврежден ударом о камни у Спионс-Копа (как описано выше). Бурская война показала, что лебедки, которые использовались в те времена, были недостаточно мощными, чтобы быстро спустить аэростат в чрезвычайных обстоятельствах, преодолевая его подъемную силу, и они применялись только для контроля скорости подъема. По словам некоторых очевидцев, для спуска всегда использовался метод с натяжным блоком, описанный выше.
Разочарование, вызванное неудачными попытками наступления войск Буллера на левом фланге, в конце концов привело его обратно в Коленсо, где он сумел осуществить долгожданный прорыв бурского фронта. Есть сведения, что при этом аэростат корректировал огонь по Грин-Хиллу во время предварительных маневров (18 февраля); с воздуха также велось наблюдение за боем у Питерс-Хилл, который стал фактически последним крупным боестолкновением перед освобождением Ледисмита из осады.
Благоразумный читатель не упустит возможности поставить множество вопросительных знаков в конце этой истории о деятельности «импровизированного аэростатного отряда», поскольку, как уже было сказано, никаких официальных армейских отчетов о его боевой работе не сохранилось. Историки и писатели, по горячим следам Бурской войны пытавшиеся создать для британской публики ее лакированную картину, не вдавались в подробности, которые могли выглядеть далеко не триумфальными, и это мало чем поможет современному исследователю. Однако можно с уверенностью сказать, что после окончания Ледисмитской временное воздухоплавательное подразделение расформировали, а его командира "капитана с развороченной челюстью" Филлипса перевели командовать подразделением туземных разведчиков, где он блестяще себя показал. Остальные люди были возвращены в прежние подразделения или воссоединились со своими товарищами из 2-го аэростатного отряда; в последнем случае, как и они, влились в состав 3-го полевого эскадрона.

(Окончание следует. Полный список источников будет приведен в конце третьей части.)