Здравствуй, Оружие!

Москва. Лето 1997- го.

- Алексей Александрович, Вы опять последний! – услышал я голос за спиной, когда спускался по лестнице в оружейку, после инструктажа у начальника штаба. - Пойдемте, зарплату получите. Антонина Ивановна – грузная женщина лет сорока, добродушная и спокойная на фоне других сотрудников. Наш бухгалтер.
Я познакомился с ней через неделю, как вышел на службу в далеком 96-ом.

Я был в своем обшарпанном кабинете старого отдела милиции и решал с Виталием Коротеевым, бородатым участковым еврейской наружности, какие фотографии разыскиваемых преступников делать для опорных пунктов.
- Алексей Александрович, Вы почему за зарплатой не приходите?! - В дверях стояла Антонина Ивановна и укоризненно смотрела на меня. – Все уже получили. Мне ведомости сдавать надо.
- Он думал, что пистолет дали и крутись как хочешь! – Виталий всегда был балагуром и смотрел все популярные фильмы, что появлялись на видеокассетах.

Прошло полтора года, но мне не удавалось отслеживать даты выдачи денег. Рассчитывать прожить на эти суммы не получалось, поэтому по ночам приходилось работать на дискотеке в местном кинотеатре или охранять склад в большом хозяйственном торговом центре.
- Следственно - оперативная группа на выезд! – услышал я по громкой связи отдела голос дежурного, едва расписался в ведомости за зарплату. Забежав в кабинет, прихватил свой чемодан эксперта с фототехникой, инструментами и реактивами и спустился к ожидавшему внизу старому «Москвичу». Опер уже на месте. Лёха Зверев с незамысловатым прозвищем «Зверь». Перешёл в уголовный розыск из патрульно-постовой службы вместе со своим братом-близнецом. Прошло года два, прежде чем я научился их различать: коротко стриженные, с круглыми лицами без каких-либо различий, близко посаженные глаза. Служба в розыске давалась им непросто.
- Куда едем? – спросил я у водителя.
- Квартирный разбой, - обыденно ответил тот. – Там ещё никого не было. Может не подтвердится.

Вот и следователь. Поехали. Лена Третьякова – молодая, обаятельная девушка с длинными каштановыми волосами. Пришла на службу почти одновременно со мной.
- Там были гэнээрщики? – спросила Лена, скорее, чтобы настроиться на рабочий лад с утра, чем из интереса.
- Нет, - ответил водитель. – Все заняты. Я вас отвезу и к своим сразу на адрес.
Мы подъехали к старой панельной многоэтажке и «Москвич», развернувшись, уехал.

Подъезд с домофоном, код от которого дежурный не сообщил. Я набрал номер квартиры, но устройство безнадежно пискнуло и замолчало. Зверь попытался рывком на себя открыть магнитный замок подъездной двери, но тот не поддался. Времени ждать, что кто-то из жильцов выйдет или зайдет, не было, а звонить в другие квартиры наугад, представляясь сотрудниками милиции, было бесполезной затеей. Моя врожденная наблюдательность и прежний опыт подсказывали, что часто код от домофона написан мелким шрифтом справа или слева от двери. Магнитный ключ в девяностые был не у каждого, а дети и старики не запоминают набор чисел, поэтому делают шпаргалки прямо на стенах. И точно, справа, на уровне глаз первоклассника, было нацарапано 102К4846. Я набрал код и дверь открылась с веселой мелодией. Мы подошли к лифту, и через секунду уже поднимались в кабине наверх.


Резкий холодок пробежал по моей спине! Это не предвещало ничего хорошего. Так было со мной раньше, если в ближайшую минуту должно было произойти что-то опасное. Интуиция? Я пока не разобрался.
- Зверь, ты взял табельное? – спросил я, а во рту всё пересохло.
- Нет.

Я взглянул на Лену. Мы, все трое, были без оружия и раций. Пока я получал зарплату, то не успел вооружиться. И вот мы на адресе, где ещё не было «гонорейщиков» и поднимаемся на лифте в неизвестность, где, по сообщению оперативного дежурного, совершено разбойное нападение на квартиру.

Полгода назад, в подмосковных Люберцах, муж моей двоюродной сестры, служивший патрульным в звании прапорщика, возвращался с коллегой из суда и давал показания по какому-то мелкому административному проступку. Они были одеты по форме, но на службу собирались выйти только после поездки в суд. Александр был крепким, суровым на вид, мужчиной, с лицом, слегка покрытым оспинами, но это его совершенно не портило, а придавало брутальности. Немногословный, но надежный – такое сложилось у меня о нем впечатление за несколько редких встреч. И прекрасно готовил шашлык.

По пути в отдел, он с водителем решил проверить документы у чеченца, который оказался вооружен. Случилось это накануне Пасхи. Сначала преступник, оказавшийся террористом, вывез их в безлюдное место, а затем застрелил.

Лифт остановился. Двери открылись. Я первым вышел на площадку, ища глазами нужный номер квартиры. Увидел нужную дверь, которая была приоткрыта. Неожиданно, в проёме возник мужской силуэт и в тот же момент появилась рука с направленным мне в лицо пистолетом!
- Оружие! – неожиданно закричал я. Время остановилось. Так снимают в кино, так происходит каждый раз и в моей голове.
В секунду понимаю, что делать: левой рукой бросаю экспертный чемодан под дверь, правой - хватаю следователя в охапку и толкаю назад, себе за спину, к стене. Долетевший чемодан ударяется в дверь квартиры, но рука с пистолетом успевает спрятаться и дверь с грохотом захлопывается!
- Где Зверь?! – Я не узнаю свой голос.
- Я здесь, - раздаётся с лестницы нижнего этажа голос опера.
- Это милиция! – снова кричу я, вжимаясь со следователем в стену, сбоку от двери.
- Вы не могли так быстро приехать! – человека с пистолетом было едва слышно; он спрятался глубоко в квартире. – Вы – бандиты! Вернулись, чтобы ограбить!
Не выстрелил - уже хорошо. Диалог продолжился.
- Мы из милиции! Вы же сами нас вызывали! Иначе, откуда бы мы знали об этом?! – подумав, прокричал я.
Возникла пауза.
- Я покажу удостоверение, приоткройте дверь! – хотя бы ксиву научился всегда носить с собой.

Через несколько секунд дверь приоткрылась. Я достал документ, раскрыл и показал в проём двери, представившись. Было понятно, что внутри хозяин квартиры. Поэтому меня, к тому моменту, больше беспокоила судьба фототехники в брошенном чемодане.
Зверь поднялся на этаж и выглядывал на площадку с лестницы.
- Эх, Алексей, - выдохнул я с досадой, то ли себе, то ли моему тёзке-МУРовцу.
Дверь квартиры распахнулась. На пороге стоял кучерявый мужчина лет тридцати. Всё оказалось прозаично: вернувшись домой квартирант застал двоих воров, роющихся в его комнате. Преступники, понимая, что кража превращается в грабёж, с перепугу оттолкнули потерпевшего и убежали. Перепуганный Николай вызвал по телефону нас, а до приезда нервничал, и не придумал ничего лучше, как вооружиться своим пневматическим пистолетом, толковой копией пистолета ТТ.

Следующие семь лет службы не было ни одного дежурства, когда бы я выходил на службу без Макарова.

Домой я возвращался поздно вечером. Проходя мимо ресторана азиатской кухни с глупым названием «Барсук», в котором люди за столиками весело проводили время, вспомнил старую японскую поговорку: «Даже если меч понадобится один раз в жизни, носить его нужно всегда».