Часть 20. Сила настоящего

Часть 20. Сила настоящего

Глава 1. Мудрость наставников

Когда появилась Тина, Михаил ожил. Так явно видно, как он любит мою подружку.
— Виктория, ты текст той песни не забыла?
— Забыла, но не выбросила. А он тебе зачем?
— Для истории!

Все рассмеялись после слов Вероники.
— Вероника, тише нельзя было?
— Надеюсь, ты оставишь нам его. Мой французский не настолько совершенен.
— Надо было школу оканчивать, а не бежать в фармацевтический колледж.
— Это ты мне говоришь? Твои документы вернула тебе Анна Ефимовна, а меня не удержала.

Влад, появившийся сегодня в Сен-Тропе, присоединился к нашему разговору.
— Вероника, Анна Ефимовна была мудрой. Она давала возможность своей любимице избежать твоего давления.

Вересов с умилением наблюдает, как Диана слушает наш диалог. Но я замечаю рядом с ней знакомого солиста из оркестра Вили. Значит, ждали меня.

Глава 2. В бессилии от отсутствия времени

Вот и выходит: чтобы сохранить душу, нужно в большом государстве создавать своё — маленькое, честное. Не кормить паразитов-чиновников, жить достойно самому и помогать тем, кто работает рядом. Так было в советское время в ВПК. Но пришли бездарности. И уже третье десятилетие разваливают то, что строилось поколениями. Эти ничтожества ещё не накушались, но уже пытаются уничтожать друг друга. Жаль беззащитных — детей и стариков, которые жили в здоровой стране благодаря настоящим профессионалам. А сейчас — публичные и сумасшедшие государства в одном флаконе с неадекватными правителями. Глупость или безумие? Вероятно, и то, и другое. Умный безумным не станет. Если, конечно, его до этого не доведут глупцы.

— Вика, удали это из интернета и из головы!
— Влад! Я думала, ты уехал со всеми в Сен-Тропе.
— Ты была с Николаем на заводе?
— Да. У тебя проблемы?
— Какие проблемы могут быть рядом с нашими дедами и Вересовыми? Анна Ефимовна просит, чтобы мы с тобой включились в школьную программу.
— А я что делаю?!
— Ты специально выставляешь в интернет эти языковые опыты?
— Да. У меня нет времени.
— И ты насильно заставляешь себя таким образом.
— Скорее, дружок, я в бессилии от отсутствия времени.
— А без музыки и концертов уже не можешь?
— Они и дают силы. Ты это сам понимаешь.
— Эдик и Вили понимают тебя лучше всех. Вили жалеет, говорит, что ты не даёшь себе покоя. А Эдик чувствует, что без музыки в тебе не будет цельности.
— Но и вы уже без моих импровизаций не можете.
— Вчера тебе никто перед концертом не мешал.
— Когда я сидела одна за роялем. Вот и сейчас хотела заняться этим, пока Николай на заводе.
— Шопен, Вивальди, Бах, Шуберт…
— И не только. Давно я для тебя одного, Влад, не играла.
— С удовольствием! А потом подумаем о школьной программе.
— Думай во время игры. А я потом подкорректирую.

Глава 3. Настоящие мужчины — основа для мира

— Вика, зачем такие эксперименты в интернете?
— Бабуль, а где же ещё?
— Вспоминаю тебя в детстве. Если нужно было выкрутиться, всегда улыбкой отделывалась.
— Ну да! А потом бежала в ваши библиотеки.
— Но ты умела ими пользоваться.
— Столько справочников и энциклопедий! Я сейчас интернету мало верю — и картинки там удручающие. Бабуль, ответь: почему на Земле столько нравственного уродства?
— Ты и сама знаешь. Распущенность, ограниченность. Среда не всегда делает людей, даже если благоприятная.
— Но это должно закладываться нами. Женщина должна быть хотя бы богиней для своих детей. А некоторые лепечут: «Надо жить как все».
— А это невозможно!
— Потому что Я — это Я! Добрый день, Ксения Евгеньевна!

При появлении Вересова и Головина бабуля засияла. Не потому, что один любит её внучку, а потому, что оба — настоящие мужчины, с большой буквы. Она понимает: эту любовь я не завоёвывала. Вот и Эдик с Владом вошли с улыбками. Я догадываюсь о причине. В этом и есть счастье — когда даришь друг другу гармонию и сохраняешь её в себе.

Глава 4. Сила интернета

«Друг — это тот, кто тебя никогда не предаст, даже в мыслях. Но это удел сильных и красивых натур!»
— Валёк, кто тебе позволил входить в рабочий кабинет на странице?
— Вика, но ты же сама, улетая в Сан-Франциско, сказала, что через кабинет будешь контролировать.
— И как, Игорёк, преуспели?
— Ты же следила за нами.
— Молодцы! А вот восстанавливать на странице то, что я удалила в кабинет, не стоит.
— Но ты сама, родная, заводишься, когда видишь, что они выставляют, начинаешь фантазировать и вносишь это в новые главы.
— Скажи, Николенька, какая сила у интернета!
— Конечно, если мозги на месте.
— Спасибо! — дети засмеялись, понимая, что он имел в виду.
— А что будешь делать с рецензиями? Они написаны на твои же тексты.
— И что? Это мои верные друзья. Я же бабуле не зря сказала, что сама не пишу. Ты сам о плагиате напоминал.
— Прости! Это сказал старший Головин, но он имел в виду другое.
— Как я могу использовать чужие мысли? Но моей вины здесь нет. Я родилась среди интеллектуалов. Поэтому умные люди меня и используют, зная, что я подыграю. И я иногда так же поступаю. А как иначе?
— Тогда какой смысл в диалоге?
— Браво, Игорёк! Зачем время зря тратить.
— Ну и детки!
— А ты был другим?
— Бабушка говорит, что мы сегодня умнее, чем были они с дедушкой.
— Валёк, сейчас времена другие!
— Верно, Игорёк!
— Твоя школа!
— Скорее, Воронцова! Я обожаю, когда Миша пресекает в Игорьке его самомнение.
— Вика, тебя ни в чём не ограничивали. А папа меня всегда…
— Да ладно плакаться! Ты уже третий экран разбил.

После слов Валька мы с Николенькой рассмеялись. Тина говорила, что за это пришлось выложить несколько тысяч. И Валёк слышал. Но радует, что Игорёк, удивлённый, рассмеялся с нами. Мы с Николенькой с восторгом смотрим на детей.

Глава 5. Наша школа!

— Николенька, это уже слишком! Я поменяю пароль!
— Но я выставлял не твои мысли, а тех мужчин, которые с тобой беседуют.
— Понятно!
— А что особенного в том, что ты написала правду? Зачем её прячешь? Боишься?
— Николай Петрович, а Вика маме говорила, что не любит своих эмоций.

Все засмеялись после слов Игорька. Мы с Тиной переглянулись. Наша школа! Дети вовремя вставляют реплики, но и себя не забывают. Хотя им ещё рано рисоваться. Миша, хотя и улыбнулся, но тут же осадил Игорька.

— Всё же удалила? А напрасно!
— Николенька, я заглянула в интернет и забыла, что искала. На нашего президента вся нечисть ополчилась.
— Как ты разбрасываешься словами. Но тебя можно понять. Зная через ВПК, кто наживался в девяностые, выжимая из предприятий всё, других слов не найдёшь. Если бы твой прадед был жив…
— Который? Тот, которого весь завод хоронил, когда он уже в министерстве работал? Бабуля вспоминает, что с завода каждый принёс от себя живой венок! Его никто не забыл!
— Потому что боролся, внученька, с нечестными людьми.

Бабуля незаметно вошла и присоединилась к разговору с Вересовым, Ромашовыми, Головиными. В воскресенье все будем в Москве. Надо думать, как помочь нашему президенту, иначе эта воровская шайка под видом бизнесменов уничтожит и будущее детей, и трудовое прошлое наших дедов. Какое счастье, что прадед не увидел это копошащееся ничтожество у власти. Бороться с нравственными уродами сложно! Сколько тупости и ненависти. Легче воровать, чем учиться. Легче жить в отхожей яме, из которой не выбраться, даже если живёшь во дворцах, похожих на воровские притоны. Из грязи в князи захотелось. Но князем надо родиться, а не становиться через воровство.

Глава 6. Признательность

Удивительно наблюдать сейчас за всеми в гостиной. Я редко нахожусь здесь вне рояля. А сейчас все обратили внимание на детей, хотя те постоянно ускользают, выбегая на улицу. С утра было пасмурно, а сейчас потеплело. Я уже доверяю Игорьку присмотр за младшими, хотя поглядываю в окно — боюсь, убегут к речке.

Молодец Николенька, что купил это имение. Бывший хозяин двадцать лет скупал здесь земли под Сен-Тропе. И винодельня замечательная! Многие рестораны Парижа обеспечиваем, как и натуральной продукцией Сергея Ивановича Ромашова. С некачественными российскими продуктами сегодня трудно представить жизнь без хозяйства Ромашовых. Начинали с Урала — там ещё наши прадеды подружились.

Поэтому Зоя Николаевна Ромашова и пыталась когда-то свести меня с Владом. Красивая женщина. И мой дружок на неё похож. Хотя и отца, Константина Сергеевича, не обидел. Сколько помню, в школе он был строг со мной и Владом. Но когда мы с бабулей приезжали в Подмосковье, забывали, что он наш директор, а Зоя Николаевна — учитель географии и библиотекарь.

Я с детства запомнила, как она требовала пересказа прочитанных книг. Мы с Владом ей благодарны. Она, пожалуй, не меньше повлияла на наше становление. Повезло мне с ними. Неизвестно, как бы она ко мне относилась, если бы у неё была дочь. А может, и не захотела рожать, как Ирина Владиславовна. Вот и Вероника всегда сердилась, что вся любовь доставалась мне. Но свою уникальность я почувствовала рано, хотя всегда восторгалась талантами других. Сама же себя ставила ниже старших. Может, потому что мы с Владом были самыми младшими в этой интеллектуальной среде?

Как бы я ни выделяла окружающих, сама никогда не замечала в себе самоуверенности. Любопытно. Вероятно, мой максимализм не позволял чувствовать себя полноценной. Но при этом у меня никогда не было ощущения, что я в чём-то слабее. При всей любви взрослых я не испытывала превосходства над другими. Вот и получается: когда любимы, веришь в себя подсознательно, понимая, что всему своё время. Хотя такие мысли меня раньше не посещали. Всё это приходит только сейчас. В этом и есть гармония — она не позволяет подняться над кем-то и не даёт опуститься ниже. Но опуститься ниже своей природы нельзя, как и той среды, где родился. Подняться можно, если делаешь себя сам.

Глава 7. Прелюдия Шопена

— Мама, сыграй «Прелюдию» Шопена!
— Игорёк, не хитри!
— Я поняла твоего гения, Миша.

А я сегодня уставшая. Слишком активно провела день. Даже дети заметили.
— Тина, может, ты сыграешь для сына?
— Сестричка, не рисуйся! Когда ты рядом, мы отдыхаем.
— Вероника, не говори за Тину.
— С Вероникой согласна! Даже пианист из оркестра Вили признал, что ты играешь по-особому.
— Когда обстоятельства вынуждают…
— Сама виновата! Зачем в интернет лезешь? Наберёшься негатива, а потом всех в транс вводишь.
— Хорошо, Вероника! Эдик уже готов через Шопена вернуть меня в чувство.
— Вот и исправляй ошибки через его музыку. Тебе удаётся в таком состоянии абсолютно передать его произведения.

Вероника права! Всё зависит от состояния души. И Шопена я играю, когда нужно вернуть душевные силы. Нет ничего страшнее, когда их теряешь. Со мной это редко, но как же приятно возвращаться через музыку.

Эдик старается со скрипкой, как никогда. Он чувствует меня в моменты бессилия перед человеческой низостью и знает, что только музыка восстановит гармонию.
— Викуль, а сейчас перейди к этюдам! Трудно понять, как ты умудряешься импровизировать. Еле угадываешь тему, потом взлёт, падение, снова взлёт. Сколько я пыталась повторить — не получалось.
— Вероничка, ты сама не раз говорила об уникальности её души.
— Сейчас, Ксения Евгеньевна, душа Вашей внучки будет зашкаливать.

Вероника довольна, видя, что я начинаю улыбаться. Бабуля, как и мужчины, с симпатией смотрит на неё. Влад, обычно безучастный к её колкостям, сегодня, как и Николенька, благодарен ей. Молодец, сестричка, завела.

Глава 8. Когда радуга сверкает

Удивительно: когда на душе сверкает радуга, сколько можно сделать за два часа! Позанималась с детьми. Первым изъявил желание Игорёк — сел за рояль, порадовал родителей.

Но и мы тянулись друг за другом: я — за Надеждой, Вероника с Тиной — за мной. Никуда не деться от среды. Чем она дышит, тем и ты невольно дышишь.

Эдик сидит за роялем, пытаясь увлечь меня импровизациями. Но я так устала за инструментом в последнее время, что сейчас просто хочу наслаждаться его игрой и приятным обществом, которое редко собирается в таком составе.

Вили с бабулей иногда обмениваются восхищёнными взглядами, отмечая игру Эдика.

Макс с ребятами уехали в Сен-Тропе отдыхать, как и оркестранты Вили решили отвлечься от искусства. Иногда музыканту это полезно.

Недолго музыка играла! Эдик уже идёт в наш круг, понимая, что за рояль я с ним не сяду. А может, Николенька жестом его пригласил — что-то задумал?
— Да, Эдуард Петрович, что-то ты её сегодня к музыке не склонил.

После улыбки Влада сестричка ожила. Никто не знает причины, но все ждут нашей словесной дуэли. Вероника умеет завести кого угодно, но когда я рядом, она идёт по проторённой дорожке — зная, что нет лучшего соперника.
— Что молчишь? Обдумываешь новый роман или очередную главу? Меня потрясает твой первый редактор. Ада говорила, что он обычно при первой встрече, увидев автора, клал рукопись на окно. Мол, возможно, посмотрит при наличии времени.
— Это вопрос, сестричка?
— Вопрос! Тина рассказывала, как ты ему принесла свой первый вариант, а он сразу взял его и забыл о тебе.

Да, не забыла тот момент. Я тогда мысленно назвала его наркоманом от настоящей литературы. Он привык к мэтрам, которые десятилетиями приходили в его кабинет как проверенные друзья, а здесь влетает его внучка по возрасту и предлагает напечатать роман.
— Напрасно, Вероника, улыбаешься! Вика тогда впервые переживала, как оценят её труд.
— А ты откуда, Николай, знаешь?
— Вероника, успокойся! Он о ней знает больше нас. Только Николаю она доверила дневники.

Альбина Николаевна с удивлением посмотрела на бабулю после слов Влада.
— Да, Альбина, я никогда не знала, что в дневниках моей внучки. Она мне их не предлагала.
— А её дядюшка?
— Вероника, дяде Андрею и без дневников дел хватало — как адвокат, он подолгу жил в Европе.
— А кто тогда на нас санкции накладывает, если все его подзащитные были из России?!
— Вероника, отклонилась! Они и накладывают, а европейские бизнесмены страдают.
— Николай, объясни!
— Это тебе Виктория как экономист объяснит.
— Поняла! Николай готов что угодно о своей красавице слушать, лишь бы о ней говорили бесконечно. Можно подумать, в этой гостиной нет других женщин, достойных внимания.
— Вероника, первая затеяла этот разговор.
— Спасибо, Влад! Вот так и в детстве он её защищал. А эта пантера кого угодно прихлопнет, если встанут на пути.
— Сама же говорила, насколько Вика мудра, обходя любые рифы.

Все смеются. Вероника набирает обороты, видя всеобщее внимание.
— Что замолчала, сестричка? Ждёшь поединка? Не будет!
— Да! Если даже Эдик не смог тебя склонить к музыке, значит, что-то происходит.
— Я, как и все, просто расслабилась и с наслаждением жду твоих стрел.
— О! Молодец! Всегда вывернешься. Так же и с читателями: если свою героиню не поставишь к стенке, глава не получилась.
— Потому что скучно!
— Вот и объяснила свою сущность. Как тебя вчера все жалели, даже в интернете. А кто тебя заставлял в этот клоповник лезть? Искала что-то, потом побежала к друзьям за защитой. А зачем ты выставила фото Ксении Евгеньевны?
— Это моё произведение искусства! Я бабулю сделала в цвете. Фото очень понравилось. Если бы я не мелькала на сцене, могла бы и своё выставить.
— Нет, Вика! Своё бы ты не выставила — слишком в известной среде живёшь.
— Из которой, Влад, в советское время выходили руководители государства.
— Не отвлекай! Я другое хотел сказать. Ксения Евгеньевна, как она пишет под Ваш образ! Её тексты с этим фото невозможно разделить.
— Вероника, хватит! Сама удивлялась её артистизму в школьном театре.
— Тиночка, я не видел ваших спектаклей, но когда увидел Вику на площади в Сан-Франциско, был потрясён, как и американцы.
— Но и ты, Сергей, сыграл полицейского отлично!
— Мария Михайловна, рядом с ней иначе нельзя. Я впервые испытал счастье видеть её в роли актрисы.
— И пожалел, что она при своей красоте, голосе и игре отвлекается с вами на экономику.
— Нет, Вероника, Серёжа сказал, что это лучшая моя роль. А в замкнутом пространстве мне скучно.
— Да и узко для тебя!

Последние слова Вероники навели грусть, но её уже не остановить.

Глава 9. Маленькие хитрости

— Валёк, а где Игорёк?
— В гостиной гаммы повторяет.
— Замечательно! Ты уже поел?
— И посуду убрал!
— Молодец! Идём!

Решили с Тиной взяться за детей в свободное время. Она сейчас с малышом за городом, а Игорь не спешит туда — ему нравится приходить к нам после школы. Надо позаниматься, пока ребята из оркестра не позвонили. Есть часа два на детей, потом заберу их на репетицию.
— Вы готовы? Сейчас будем писать диктант, Игорёк. Если хочешь, Валёк, присоединяйся. Я буду говорить чётко, вы слушайте внимательно. В диктанте 187 слов.

Детей не проведёшь — они улыбаются, понимая, что я убиваю двух зайцев: даю полезную информацию через текст. Мамины приёмы! Так она занималась со мной и Вероникой, когда не было времени. А я потом бежала в библиотеку пополнять знания из диктантов.

Ребята заинтересовались текстом. Радует, что Валёк старается рядом с Игорем — не хочет отставать.
— Начинаем:

Иван Петрович Кулибин, живший в XVIII веке, был выдающимся механиком-самоучкой. Не получив систематического образования, он самостоятельно овладел механикой, физикой, химией.
Некому было помочь ему, не с кем посоветоваться: в его родном городе никто не занимался наукой. Но Кулибин сам выучился делать часы, изготавливать оптические приборы. Кто-то походатайствовал за него, и он был принят механиком при Академии наук. Не кто иной, как Кулибин, создал первый проект арочного моста длиной 300 метров. Но ни в ком изобретатель не встретил поддержки, и модель моста осталась украшением сада Потёмкина.
Кулибин сделал массу полезных изобретений: фонарь-прожектор, самокатку по принципу велосипеда, лифт, оптический телеграф — проект которого даже не рассмотрели. Какому-то офицеру он сделал механическую ногу — протез, которым тот пользовался всю жизнь.
Вернувшись в Нижний Новгород, Кулибин изобрёл водоходное судно, потом придумал сеялку. Не встретив ниоткуда помощи, он умер в горькой бедности. Некому было оценить его талант.
Ничто так не гасило народные таланты, как самодержавие и крепостничество. Так и Иван Петрович Кулибин не получил при жизни должного признания.

Игорёк в свои десять лет уже всё понимает. Вот и хорошо! Сяду на несколько минут за рояль — дети после занятий всегда просят поиграть. Сейчас Игорёк задумался. Надо поднять ему настроение. Молодец — написал без ошибок. С Валька пока рано требовать, но он слушал внимательно.

Глава 10. Непобедимая сила

Тина загадочно смотрит на меня. Что-то серьёзное.
— Вика, вчера ты с моим ребёнком писала диктант.
— И он понял, для чего я дала ему этот текст?
— Да.
— Я же говорила, что он гениальный.
— А ты, глядя на его реакцию, сделала открытие.
— Не сразу. Надо было отвлечься, и только случайные обстоятельства привели меня к мысли.
— Что ты при всём знании обо всём — непробиваемая.
— От меня Диана Гросс требовала объяснить, что происходит в мире.
— Она творческий человек, решила, что ты в экспериментах зашла далеко и должна что-то открыть.
— Но ответила сейчас ты. Да, Тина, я до конца не поняла всей глупости человечества, а ты её уже знаешь и объясняешь.
— Вика, человек, живущий по законам доброты и красоты, — самый наивный. В этом и есть его непробиваемость.
— И в этом его сила?
— Безусловно! Он не может завидовать, ненавидеть, злорадствовать. А основная масса людей именно этими качествами и обладает. Они согласны жить на низком уровне.
— Даже не догадываясь об этом!
— Вот видишь, мы с тобой — уже непобедимая сила!
— И можем защитить друг друга.
— А представь, Вика, если бы ты не предотвратила тогда катастрофу и не вызволила меня из того ада, в который я могла попасть.
— Это ты о чём, Тина?
— Только не ставь вопрос, подружка!
— Как искренне прозвучало.
— Я пыталась узнать у Миши, кто его тогда предупредил, когда я ехала навстречу другой судьбе, а ты всё предотвратила.
— По подсказке твоей бабушки. Они обе понимали, но не признавались, что ты со своей красотой и чистотой всегда в опасности. И никто не позволит тебе быть счастливой.
— В верном направлении идёшь, Викуля!

— Вы посмотрите, кумушки, сколько времени?
— Ой, Мишенька, всё! Отпускаю твою красавицу, идём спать! Где мой Вересов?
— Укладывает Сашеньку.
— В честь нашего ангелочка назвали?
— Нет, Виктория. Хотя твой ребёнок смышлёный, но у Тины среди предков, погибших на фронте, был Александр. В честь него.
— Молодцы! — у меня даже слёзы на глазах.
— Возможно, завтра создашь очередной шедевр.
— Ой, Мишуля, их кто-то свыше пишет, а я только подчиняюсь.

Миша довольный уводит Тину. Сегодня засиделись в кабинете — Воронцовы даже не смогли уехать. Но Игорёк доволен, что остался в нашем доме.