Из гнева да в любовь

   Горняки народ весёлый и жизнелюбивый, в любой ситуации умеют выйти сухими из воды, да ещё и со спасательным кругом в руках.
   Эту историю мне поведал работник шахты «Кушеяковская».
   В тот год лето удалось знойным и богатым на различные катаклизмы: то водку начали давать по талонам, то запретили купаться на карьерах, то горячую, и холодную воду отключили на весь садово-дачный период.
   Вот в такое неудачное время Валентин Котиков и вздумал перекрывать крышу на баньке. Чтобы не растягивать удовольствие на весь тёплый сезон, он пригласил в помощь ребят из бригады. Был длинный выходной, и баня на даче, это вам не дом, а потому работнички, в предвкушении предстоящего отдыха управились с делом за полдня.
   - Шабаш, - сказал Валентин. - Баню топить не будем. Нас Катерина дома уже ждёт, стол накрыла. Сейчас грузимся, на карьерах искупнёмся, помоемся.
   Но на карьерах их ждал сюрприз. Строгие женщины необъемных размеров, вёрткие студенты в сопровождении милиционеров указали шахтёрам на развешанные плакаты «Купаться запрещено!». Никакие уговоры не возымели действие.
   Мужики попылили к Котикову домой, с явным желанием поскорее умыться и переодеться.
   Рано они радовались, когда завиднелся Котиковский дом… Два часа назад отключили воду во всём районе на неопределенное время.
   Расстроенные работнички сели кушать, как водится, угостились, а там и разговор потёк, как водичка. Сытому человеку, да ещё после общения с друзьями, всегда комфорта хочется, например, принять освежающий душ.
   - Парни, - вдруг предложил Николай Георгиев, - поехали на шахту, там и помоемся, хоть на людей будем похожи.
   - Мы же выпили, как за руль садиться?
   - На автобусе поедем, шахта рядом.
   - Чистота - залог здоровья, - решили мужики и отправились по дороге к чистоте.
   Автобус встретил их запыленных и чуть «под шафе» настороженно. Сидячие пассажиры отворачивались, кривили лица, но помалкивали, помятуя о «наступивших днях демократии». Стоячие быстро переместились вперёд, подальше от задней площадки.
   Горняки, не обращая внимания на телодвижения спутников одномоментного существования, весело обсуждали своё приключение.
   На следующей остановке во вторую дверь автобуса ввалилась молодуха в розовой кофте и с увесистыми авоськами. Имея достаточно фигуристое тело кило под сто, эта блондинистая брюнетка толканула одного, шуганула другого, дородным локоточком поддела под ребро Валентина. Тот хотел увернуться от очередного движения локтя, но к несчастью наступил бабоньке на ногу.
   - Ну, гад, - рявкнула обиженная и оскорблённая, так, что у неё затряслись тугие, словно яблоки, щёки, - ну скажи спасибо, что у меня руки занятые, я бы тебе так наступила, что без головы бы остался, и не на что было бы тебе гаду свой фейс надевать.
   Валентин благоразумно отдалился от агрессивной соседки. Но той не молчалось. И не оттого, что была в гневе, или боль адскую перенесла, нет. Просто в избытке адреналин накопился от бегания по магазинам, просто хотелось женщине присесть, но вариантов не было. Около каждого сидящего была пара как минимум стоящих, жаждущих быстренько занять место. Так что приходилось бабоньке созерцать наших горняков.
   - Ишь, - продолжала она свой ор, в отместку за то, что ей не удается пристроить себя и свою ношу, - стоят тут. С утра нализалися…
   - Мадам, - ответил ей невысокий, светловолосый любимец всей женщин, Георгиев, - вечер на дворе.
   - Ах, ты мне ещё угрожашь? Вот я тебе сейчас дам. Ишь, мадам…
   Автобус резко тормознул перед остановкой, и бабёнка примолкла, стараясь сохранить равновесие, потом вдруг ломанулась через весь салон, только розовая кофточка успевала мелькать меж пассажирами. Это впереди освободилось местечко. Ловко пройдя дистанцию с барьерами, крикуша животом пхнула старушку и плюхнулась на дерматиновое сиденье. С такой же вежливостью она умостила груз, выдохнула счастливо.
   - Мужик, - рыкнула она на деда напротив, - ну-ка уступи место пожилому человеку. Вишь стоит. И вообще непонятно, что вы всё старьё куда-то ездиете? Что вам всё дома не сидится?
   Бабонька расправила чёрную в жёлтые цветы-лопухи юбку и заскучала. Никто с ней не спорил, никто не перечил…
   Она подняла глаза и увидела на задней площадке горняков.
   - А, гады, - заголосила она вновь, но уже без прежнего энтузиазма, - вы ещё тута! Далеко стоите, а то бы я вас толканула, так толканула…
   – Такая приятная гражданочка, - сказал вдруг Николай, - такая красивая, розовая кофточка на ней, так бы и влюбился…
   - Зубы мне не заговаривай, - чуть потишала гражданочка.
   - О хо-хо-хо! – вздохнул Николай. – А юбка то у неё какая пушистая, как парашют, чёрная, как уголь. А цветочки то по ней, как маки жёлтые.
   - И чё, - растерялась бабенка.
   - Да вот думаю, что когда мы с тобой поженимся, - серьёзно разглагольствовал горняк, - я тебе такую же ещё куплю, чтобы на сменку было.
   В это время автобус обогнал свадьбу: жених нёс на руках невесту-тростиночку, а за ними следовала кавалькада машин, украшенных лентами и цветами.
   - Слушай, - задумчиво произнес Николай, - когда мы после загса выйдем, я тебя до самого дома на руках нести буду. Ты на меня кричать то не будешь?
   - Да я и не кричала, - на лице у женщины появилась улыбка, - это я так только для знакомства.
   - А-а-а, ну если для знакомства, - тогда ладно, - разрешил Георгиев.
   - Ой, погоди, я дедушку посажу, - заторопилась собеседница, - и к тебе приду.
   - Выхожу я, милая, - сказал Николай, - но ты меня жди, я скоро.
   Вылетели мужики на остановке пулей. До АБК ещё три остановки. Пешком далековато. Но на счастье тут же подошёл следующий автобус и с удовольствием принял новых пассажиров.
   - Твоя, Нина Григорьевна узнает про новую невестёшку, - смеются мужики, - мало не покажется.
- Район большой, - беспечно махнул рукой Николай.
   Вот и конечная, а там с авоськами в руках дама в розовой кофточке. Она так оживленно рассказывала что-то своей приятельнице, что не заметила, как её «счастье» тихо проскользнуло мимо.