Неспящие. Глава 16 Чёрт, Леший и Водяной

Небо на востоке ещё только начинало светлеть, когда по окну звонко забарабанили. Так во время грозы, бьются о стёкла мелкие градины или в мятель, когда ветер с дождём несёт параллельно земле снеговую крупу, а та плачет и просится в дом, и не найдя для себя любви, мстиво сечёт осколками слёз лицо соблазнённого Марой путника.

Стучали до тех пор, пока Лука не проснулся и, со словами: «Да иду я, иду», — не подошёл и не открыл гостю окно.

— Ну, давай что принёс, — проворчал библиотекарь.

Видимо, тон его речи был слишком грубым для гостя, и тот это молча выразил, так как Лука сделал то, что обычно не делал, по крайней мере, с людьми. Он извинился:

— Ладно, прости дурака... На вот, попей с дороги водички. Не хочешь? Экий ты обидчивый парень. Я правда рад тебя видеть... Ну, давай, иди ко мне... Я тоже тебя люблю.

 

***

 

Сон смерти брат. Нагло нарушив границу, сон крепко держал его разум в сомнительной власти и только поэтому Микс не врезал между рогов душившему его – так ему показалось спросонья, огромному чёрту. Когда же с дыханием яви на бывшем родном языке в ухо скользнуло: «Не бойся. Я с миром», — он вспомнил реальность, а вспомнив, вздохнул с облегчением. Человек, кем бы он ни был, завсегда лучше нечисти.

— Это я, Дэвид.

Микс бы вскрикнул от удивления не зажми ему чистильщик рот.

— Не бойся. Я не убивать тебя пришёл, а поговорить. Я уберу руку, а ты не кричи. Ладно?

Микс мотнул головой. Если Дэвид пришёл убить его, не стал бы будить и тем более разговаривать. Довод показался ему убедительным.

— Только давай подальше отсюда.

Дэвид не без опасения ждал реакции парня (он пока не решил кем был сейчас для него Алекс: другом, врагом или... русом) и то, что реакции не последовало говорило о многом. Судя по буграм мышц прожитый у варваров год не прошёл для Алекса даром; хоть сейчас бери в чистильщики.

— Следуй за мной. Только тихо.

Недоумевая, какой леший привёл к нему бывшего друга, Микс поспешил за капралом хорошо понимая, что очередная «дурость» – как сказал бы Семён, может дорого ему обойтись. Самое правильное было поднять тревогу, но...

«Увидим, сказал слепой, услышим, поправил глухой, а покойник, лёжа на столе, прибавил: до всего доживём».

Микс поймал себя на том, что старается идти как можно тише. К счастью (или несчастью) для них, Кирилл храпел так, что с сосен сыпалась старая хвоя. Возле тлеющего костра сидя спал стражник. Микс не разобрал кто.

«Если и Семён спит...» — юноша покачал головой.

Будто живая ночь зябко ложилась на плечи. О чём-то бормочущая, кого-то явно жующая, чавкающая так, что от страха плющило сердце, ночь дышала в затылок, заставляла, хотя и без пользы, всё время оглядываться. Тьма стояла вселенская и дальше вытянутой руки ничего не было видно.

Дэвид вёл слишком уверенно для не знающего болото спящего, так что Микс разумно предположил, что ведут того не чутьё и удача, а обычные для спецназа очки ночного видения. Ему оставалось только не отставать.

Лишь отойдя от лагеря на приличное расстояние, Дэвид остановился, снял очки и, развернувшись к Миксу, сказал будто выдохнул из себя боль:

— Прости меня. Я...

Он не успел договорить, так как Микс ему врезал.

— Это за то, что предал меня.

Не ожидавший столь скорой расплаты Дэвид упал больше удивлённый силе удара, нежели очень понятной ему и оправданной реакции друга.

— А это, — Микс помог подняться и так же стремительно как ударил обнял обалдевшего чистильщика, — за то, что сбросил в Лютое. Если бы не этот твой недружественный (на этом слове Микс хмыкнул) поступок, — добавил он, отстраняясь от парня, — я так бы и думал, что нет жизни кроме, как только под Зверем.

— Вообще-то я исполнял приказ, — утирая кровь с разбитой губы, буркнул капрал.

— Я думал об этом. Почему Филин приказал меня убить?

— Филин? Клиффорд погиб, спасая тебя. Убить приказал другой. Не спрашивай кто. Я и сам не знаю. Скажу только, что за твою смерть мне обещали мантию.

Микс хотя и удивился виду не подал, лишь спросил:

— Ну и что, получил?

— Сполна. Слушай, Алекс, я знаю, что поступил как гад, и ты имеешь полное право поквитаться со мной...

— Дурак. Думаешь, я всё ещё злюсь на тебя?

— Судя по удару, да.

Никто кроме стоявшего за сосной лешего не увидел, как Микс покачал головой.

— Я даже не в полную силу бил.

— Неужели в варварском фитнес-клубе железо тягал?

— Ага. В огороде лопатой махал... Я давно простил тебя, а что ударил... Я теперь не один и, если ты ещё раз... Ну, ты меня понял.

Капрал снял солдатское кепи и чисто машинально провёл рукой по брызнувшим во все стороны седым волосам.

— Не поверишь, но у меня будто камень с души упал, — произнёс он серьёзно.

Микс не слышал. Он не сводил глаз с серебристого «нимба» над головой Дэвида. Отбросив версию святости, юноша сделал единственно правильный вывод:

— Ты же был лысым.

— А ещё чёрным.

— Покрасился?

Дэвид не стал проливать свет на причину седых волос, и поспешил надеть кепку. Возможно, потом, когда ощущение дружбы снова вернётся, и не только к нему, он расскажет в подробностях уже другу о пережитом им ужасе.

— Не одному же тебе щеголять в бороде, — отговорился он шуткой. — Я когда увидел, как ты споришь с козлом, решил, что наткнулся на руса. Только когда ты сказал: «Лет сорок, не больше...»

— Ты что, меня понял?

— А что тут такого? Ты произнёс это на общем.

— Серьёзно?

— И даже без акцента.

— Почему не окликнул?

— Не было времени. Нужно было возвращаться к своим...

«К своим?» — приступ лёгкой паники прошёлся по телу ознобом.

— Сколько вас здесь? — спросил Микс поспешно.

— Трое: я, Фра и Лешек. Я сразу понял, что вертолёт ты не бросишь. С утра тебя ждал. Не думал, правда, что вас столько прискачет.

Микс нахмурился; чёртовы волосы не давали парню покоя. А что как однажды предавший просто дурит его? Что как в болоте сидят не двое, а целая армия варравских головорезов? ЧТО КАК ДЭВИД И ВПРАВДУ СТАЛ МАГОМ?!

От этих мыслей юноше поплохело.

— Зачем вы припёрлись сюда? Отвечай, — рявкнул он угрожающе.

Реакция нового Алекса была... непривычной для Дэвида привыкшего видеть в белом айтишнике где-то наивного, в чём-то упёртого, но, всегда добродушного лопушка (зачёркнуто) Y-ка.

— А ты изменился, — произнёс он с укором.

— Это проблема?

— Нет. Просто странно видеть тебя таким...

— Каким?

— Не знаю. Другим.

— Я и есть другой.

— Я это понял. Может присядем?

Хрустнула ветка, где-то в лесу заухал филин, кто-то тяжко вздохнул. Микс поёжился. Тать ли, леший притаились впотьмах – поди разбери; было бы болото – черти всегда найдутся.

Дэвид уселся первым, где стоял, по-восточному подвернув ноги. Прежде чем сесть, Микс наощупь подгрёб под себя веток предпочтя колючий насест только с виду сухой болотистой почве.

— Мир рухнул в тот день, — начал капрал, — когда я решил, что достоин быть кем-то большим, чем просто чистильщиком. В тот день я предал себя.

Одетый в чёрную униформу без опознавательных знаков, Дэвид снова рассказывал, но без надрыва и битья себя в грудь. Года хватило, чтобы он пережил и обдумал всё с ним случившееся и, дав себе шанс всё исправить, нашёл в себе силы подняться.

— Я подыхал, когда в меня вошёл Свет.

— Что ты почувствовал?

— Сначала тепло. Потом я понял, что улыбаюсь. Я перестал испытывать жажду, будто и не было страшных дней без воды и еды. Я вообще не чувствовал тело, а потом накатило такое... Словами это не передать. Можно только прожить.

— Повезло... Как ты выбрался?

— Меня спас твой отец.

Если бы возле них упал вертолёт, или с неба спустились ангелы, то и тогда это не произвело бы такого эффекта. Хотя нет, если спустились бы ангелы, Микс не то, чтобы удивился – наверняка наложил бы в штаны.

— Ерунда.

Дэвид вытащил из кармана рубашки золотой медальон и протянул его парню.

— Нужно было сразу тебе отдать, но тогда ты вряд ли стал меня слушать, а для меня было важно ну..., всё тебе рассказать.

— Что это?

— Доказательство того, что я не вру. Держи. Я достану фонарик.

При свете фонарика медальон-книжка оказался изящно выполненной копией старинной книги. На крышке оклада была выгравирована надпись: «Сильна как смерть, любовь». Микс не смог скрыть волнения, отжимая ногтем скрепляющую створки застёжку. Вместо страниц внутри были вклеены две фотографии. На розовощёкого младенца справа он лишь взглянул, взглядом и всем естеством потянувшись к женщине слева. С фотографии ему улыбалась молодая Елена. Поразили глаза; густые как летняя ночь они просто светились от счастья. И волосы; чёрные и волнистые как у него, они доставали до плеч. На нижнем поле «страницы» мелким шрифтом было подписано имя: Елена Фарлей.

— Алекс Диего Фарлей, — прочёл он под фотографией справа. — Фарлей... Где я мог слышать эту фамилию? У тебя есть его фото?

Микс сложил медальон и держал его перед собой зажав в кулаке.

— Нет, — Дэвид предусмотрительно выключил свет и спрятал фонарик в карман. — Послушай, Алекс, твой отец и так достаточно рисковал, отдавая мне медальон. Если бы нас поймали...

— Каков он?

— В смысле?

— Что он за человек?

— Красивый, богатый, из высших. Шикарный дом в Гондоне, замок в местечке на Влтаве... Это то, что я видел. Нормальный мужик. Волнуется о тебе, ; добавил он после паузы.

— Говоришь, волнуется? Тогда почему я здесь, а не с ним?

— Твоя мать...

— Только не говори, что это она сдала меня в этот чёртов приют, — огрызнулся Микс, не желая думать о матери плохо.

— Сэр Фергус...

— Фергус?

— Да. Твой отец сказал, что у неё была весомая причина так поступить.

— И какая же?

— Ты не поверишь... Я и сам до конца не верю, но Фергус не тот, кто станет с таким шутить. В общем... — Дэвид набрал в лёгкие воздуха и выдохнул из себя одним предложением: — ты избранный или что-то вроде того за тобой охотится пришелец потому что ты тот кто должен его убить всё это бред но это так.

Микс замер с раскрытым ртом не зная, что думать. Одно дело узнать о родителях. Чудеса в их мире хотя и редко, но всё же случались. Джун, например, нравилась сказка о фиолетовой Золушке совершенно случайно узнавшей, что она дочь мага, после череды приключений, обретшей семью и счастливо вышедшей замуж за свою двоюродную сестру ведьму. Но услышать такое...

Первой реакцией стало: «Такого не может быть, потому что не может быть никогда», — затем, в голове что-то щёлкнула и строчка из книги Луки: «Дракон не сможет родиться, так как будет убит в яйце равным...» — бегущей строкой понеслась пред внутренним взором.

— Я хочу доказательств.

— Я тоже, — раздался в темноте знакомый голос.

Дэвид вскочил так резво, будто его за причинное место цапнула гадюка; наученный, он быстро выхватил нож, встал в защитную стойку и только потом напялил очки.

Микс, с криком: «Это свои!», — тоже вскочил и, развернувшись на голос, встал по примеру известной всем русам избушки к Дэвиду задом, к Добрыни передом.

— Добрыня, чёрт, у меня чуть инфаркт не случился, — бросил он в темноту. — Нельзя же так подкрадываться.

— У меня тоже чуть не случился, когда услышал, как ты тут балакаешь не по-нашему.

Больше из упрямства – ведь ничего плохого пока не случилось – Микс не стал оправдываться, а пошёл в наступление:

— А как мне прикажешь балакать если Дэвид по-руски не понимает?

— Значит, Дэвид. Угу, — ночь ничуть не мешала Добрыни сверлить Микса взглядом. — А не тот ли это Дэвид, что сбросил тебя с вертолёта?

— Судя по тому, что он не прирезал меня спящим, уже не тот.

— Ну-ну... Тогда скажи ему, чтобы ножик отдал, а то неровен час ещё порежется. И ещё эту штуку, что светится без огня. Хочу разглядеть вас как следует, — и хотя говорил воевода спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась такая сила, что не послушайся его Микс...

— This is Dobrynya. He is our commander. Give him your knife and flashlight.[1]

Дэвид не шелохнулся.

— I advise you to listen to him if you really come in peace,[2] — добавил Микс уже строго.

— You think correctly,[3] — похвалил его богатырь.

Микс ахнул.

— Ты знаешь язык.

— Отец Василий, Лука, Алёнка, Кирилл – все знают, а я что, по-твоему, рыжий?

— Но как?

— Лука маленько подмог. Язык-то так себе, с нашим уж точно не сравнить, — по голосу было понятно, что Добрыня «шуткой» доволен.

— Сколько ты слышал?

— Достаточно, чтобы арестовать вас обоих.

Микс сжался как пойманный у сметаны кот.

— Я всего лишь хотел узнать, зачем он так рисковал, разыскивая меня, — буркнул юноша и не найдя что добавить, по-детски глупо спросил: — Ты с быками по воздуху что ли летел?

— Мож и по воздуху. О каком таком отце он тут вякал?

— О моём, — повернувшись к чистильщику, он хмуро почти приказал: — Do as you are told. If Dobrynya wants to kill you, this piece of iron won’t help you.[4]

Не известно, что подействовало на Дэвида больше: то, что варвар, пусть и с жутким акцентом, говорил на его языке, замечание Алекса о возможностях руса или тот ужас, что видели его глаза. К тому же, он действительно пришёл с миром. Он отдал другу просимое и даже не испугался, когда Добрыня, как дитя наигравшись с фонариком, без предупреждения направил на него свет.

— Седой арап странен на вид, — задумчиво произнёс богатырь и переведя луч на Микса, добавил: — Ты что-то хотел показать.

— Вот, — Микс открыл медальон и со словами: — На второй фотографии я, — отдал его воеводе.

Одного взгляда хватило, чтобы Добрыня всё понял. Хорошо понимая, что деликатная тема не для разговора в кустах, он хмуро сказал:

— С матерью не ссорься.

В доспехах и при оружии Добрыня выглядел грозно. Микс вдруг почувствовал, что его переполняет гордость за командира, тем более что Дэвид просто поедал глазами богатыря. Вернув медальон, Добрыня выключил свет и убрал фонарик в карман.

— Садись. Будешь переводить. Мне нужно понимать о чём он будет глаголить.

Сам он устроился на месте Микса, предварительно выдернув из-под зада особо ежистую ветку.

Начало светать; негодуя на зорьку, тмы тём духов лесных и болотных уползали во тьму на покой. Микс занял место между Добрыней и Дэвидом, чувствуя себя попавшим между молотом и наковальней болваном, причём дураку было понятно, кто из них двоих «молот», а кто просто рядом присел. Чистильщик проигрывал русу не только в росте, стати и физической силе, но прежде, в силе духовной, что на языке магов звалась энергетикой. Раз увидев меч, он не сводил с него глаз не столько страшась, сколько восхищаясь метровым клинком.

Перед тем, как дать Дэвиду слово, раздираемый любопытством Микс всё же спросил воеводу:

— Как ты нашёл нас и почему ты здесь? Ты же должен был утром с быками прийти.

— Чуйка мне подсказала, что нельзя вас олухов одних оставлять. До деревни-то я быстро добрался. По пути зарубок наделал чтоб без меня на пораньи дорогу нашли. Отдал распоряжения и тотчас сюда, но не по прямой, а окружно. Место я понял где. Мы здесь редко бываем. Болото кругом. В лагерь заходить не стал. Блукал[5] потихоньку, поглядывал. Присел отдохнуть да чуть не уснул, но шёпот услышал. Твой-то я голос сразу узнал. А как свет засветили... Ох и разозлился я, увидев тебя со спящим, хорошо, язык понимаю, усёк, что не всё так просто как показалось по злобе. О каком-таком пришельце он талдычил?

Весь рассказ, начиная с падения на землю якобы астероида и кончая рассказом Фарлея о Господине, занял у Дэвида не больше десяти минут.

— Как только Господин обретёт тело, мир никогда уже не будет прежним. И первые за кого он возьмётся, станете вы.

— Ну это мы ещё посмотрим, — ответил Добрыня после того, как Микс перевёл ему последнее предложение.

Наступила неловкая тишина. Каждый задумался о своём и в сером сумраке прохладного утра было видно, как сосредоточены и напряжены люди.

— А ведь Лука знал. Слышишь, Добрыня?

— О чём?

— О драконе, то есть о пришельце. Дэвид сказал, что пришелец явился в виде каменного яйца. У Луки тоже было яйцо, вернее, два.

И Микс пересказал удивлённому воеводе всё то, о чём успел прочесть в книжке; затем повторил на английском для Дэвида.

— С Лукой я потом разберусь. Что от Михайлы-то нужно? — вопрос был задан капралу.

— Убить Господина.

— Да чушь это всё! — вспыхнул Микс. — Скажи хоть ты, Добрыня! Какой из меня герой? Ты же видел меня на ученьях! И на лошади я сижу чурбан чурбаном.

— Чурбан, говоришь…, — Добрыня почёсывал бороду – верный признак, что мысль его зацепила. — И каким же образом наш Михайло сможет сразить эту гадину?

— А вот этим, — Дэвид ткнул пальцем указывая на меч.

— Добрыниным мечом? — удивился Микс.

— Просто мечом.

— Ты издеваешься?

— Давай я вначале перескажу, что сказал твой отец, а дальше сами решайте, издеваюсь я или нет.

Добрыня видимо понял, так как требовать перевода не стал.

— По первоначальному плану, я должен был тайно отправится за тобой ещё в прошлом году, чтобы без шума, по-тихому вывезти в Гондон – кстати, теперь я умею водить машину, – но перед самым моим отбытием отец твой неожиданно всё переиграл. По новому плану мне следовало вначале найти ещё двух бойцов, которые без лишних вопросов пошли со мной хотя бы и в ад. Чего мне стоило уговорить Лешека и Фра, — случайно или нет Дэвид прикоснулся к небритой скуле, к тому её месту на которое пришёлся кулак Микса, — расскажу в другой раз. И уже втроём мы должны были найти и забрать тебя у... — он скосился на воеводу и вместо «варваров» произнёс толерантное: — русов. Теперь, о мече. В общем история такова: в бывшем графстве Корнуолл, есть скалистый остров. Две тысячи лет назад на этой скале местному рыбаку явился Архангел Михаил и повелел построить на острове монастырь. Когда монастырь построили, Святой Михаил вновь явился теперь уже монахам и сказал, что скоро наступят тёмные времена, явится зверь и единственное оружие против него – его меч. Как я понял, меч спрятан на острове...

— Дэвид, ты это вот серьёзно сейчас? — перебил его Микс. — Какой меч? Это же просто... сказка.

— Ну, не знаю. Твой отец в это верит.

— Да насрать во что он верит! — взорвался парень. — Я его не знаю! — он хотел добавить: «И знать не хочу», — но удержался, решив не делать выводов до разговора с Еленой.

Но тут встрянул Добрыня:

— Ты, это, помолчи Михайло, а он, — он кивнул в сторону чистильщика, — пусть говорит. Что за меч я понял. Как забрать и что делать дальше?

Микс перевёл.

— Забрать просто. Нужно только добраться до острова. А дальше... дальше прямиком на Южный полюс, в ихний Храм Разума. Пришелец там. Это вкратце.

Микса так и подмывало пройтись по умственным способностям Фергуса и, если бы не сидящий рядом Добрыня, он так и сделал бы. Юноша хмуро перевёл то, что сказал ему Дэвид. Думал Добрыня не долго.

— История интересная. Насколько в ней правды – узнаем, а пока, — воевода поднялся, — он со своими дружками, посидит под замком, и чтобы без дураков.

Микс перевёл, добавив от себя, чтобы Дэвид не упрямился, что ничего плохого с ним и ребятами не случится.

— И ремень пусть отдаст.

— А ремень-то зачем? — буркнул Микс, удивлённый суровостью воеводы.

— Хороший воин и ремнём сможет бед натворить. А он – хороший воин. Это по глазам видно.

Дэвид спорить не стал. Окажись он на месте Добрыни, заставил бы отдать и шнурки.

— А теперь айда в лагерь.

В зачинающемся утре лагерь был похож на потревоженный бером[6] улей. На фоне разбуженного хаоса одна фигура выделялась своей неподвижностью. Возле пылавшего костра, не обращая внимание на сумятицу, как потом оказалось, им же самим и устроенную, сидел помятый Семён. Рядом с ним лежал в ножнах меч.

— Здорово Добрыня, — не поворачивая головы поздоровался богатырь. — Как прогулялся?

— Нормально.

— Эт хорошо. Я тут тоже нормально сходил.

В сказанном не приходилось сомневаться. О том, что прогулка вышла содержательной, говорили фингал под глазом и разбитая до крови скула.

— Что с лицом?

— А что с ним?

— Ну, если только ты сам себя по дурости не побил...

— Не побил, — говорил Семён как-то нехотя. Толи устал, толи одним фингалом не отделался. — Решил я давеча прогуляться, да лешего по дороге встретил. С ним водяной был. Ну..., маленько друг друга не поняли.

От этих слов у Микса кишки завязались в узел. Потому как крякнул Добрыня, юноша понял, что и он не в восторге от сказанного.

— И что ты с нечистью сделал?

— А ничего. Вона, под берёзкой лежат.

Микс взгляну куда указал Семён, и ахнул, увидев связанных по рукам и ногам Лешека и Фра. Обернулся и Дэвид; увидев своих, он без лишних слов поспешил им на помощь.

Семён было дёрнулся, но охнул и остался сидеть, где сидел. Добрыня покачал головой, протянул Миксу нож и со словами: «На Семёновых узлах только ногти ломать, поди помоги», — направился к другу.

— А ты, смотрю, с чёртом только что не в обнимку ходишь, — Семён попытался улыбнуться.

— Дело серьёзное.

— Да уж понял, коль спящие к нам сами пожаловали.

— Где нашёл?

— Не доходя старой дороги на Менеск, в овражке прятались. Днём бы и не заметил. Дурни костёр разожгли.

— Ты что же, тащил их на себе?

— Да что я дурак? Который с серёжками я его сразу того, эфесом по башке тюкнул, второго, когда тот понял, что сопротивляться – себе дороже, заставил нести дружка. Так и шли: они впереди, я позади, а чтоб тот, кто нёс не вздумал шалить, я его время от времени сзади мечиком подгонял. А ты где сваво словил?

— Возле лагеря. С нашим Михаем шушукался.

— Вон оно как, — Семён почему-то не удивился. — Леший, водяной и чёрт в приятелях у пацана, — он хотел было присвистнуть, но вышло криво и Коваль сплюнул кровью.

— Пусть Мишка тебя осмотрит, — хмуро бросил Добрыня.

— Ты же знаешь, на мне как на собаке всё заживает. Ты ведь захватил лекарство?

— Утром прибудет.

Семён довольно кивнул. Дедова медовуха считалась лучшей в Родинии.

— Что с этими делать?

— Погостят у тебя в сарае.

Коваль вздёрнул брови.

— А почему сразу не в доме?

— А потому что не враги они нам…

— Приятели. Угу.

— Не друзья, — Добрыня начал сердиться. — Но и не враги… пока.

— Пока, что?

— Пока всё не проверю.

— А есть что проверять?

— Есть.

— Ну…, ты у нас голова.

Помаленьку всё успокоилось. Будто свечи на торте в лучах восходящего солнца запылали верхушки сосен, заголосили окрестные птахи, заквакали лягушки. Природа, всё зримое, подлежащее пяти чувствам тянулось к солнцу. На костёр поставили чан и запах от гречневой каши с мясом быстро наполнил место вкусным теплом.

Микс осмотрел парней. На лбу Фра, ближе к виску имелась рваная рана. Сбегав за походной аптечкой, он обработал поруб Елениной мазью и туго перевязал голову самодельным бинтом. У Лешека кровоточила губа, был сломан нос и вывихнуто левое плечо.

— Он напал на нас неожиданно, — жаловался чистильщик на слишком живучего варвара. — Я уже побеждал, когда он руку мне вывернул.

— Скажи спасибо что он меч из ножен не вынул, — утешил Лешека парень, — не то собирал бы свои кишки по всему лесу. Сейчас будет больно.

Уверенным движением Микс вправил сустав и, затем, как смог успокоил парней, добавив, что могло быть и хуже, нарвись они на патруль или что было бы злее для них – кочевников. Пообещав вернуться с руской едой, он поспешил к Семёну.

И без профессионального взгляда врача было понятно, что борьба с нечистью не прошла для лошадника даром. Кроме подбитых скулы и глаза, на правой руке имелся порез и судя по тому, как он на вдохе морщась кряхтел, возможно, было сломано ребро.

— Пусть он осмотрит тебя, — не сказал, приказал Добрыня. — Затем отправишься отдыхать. Мы сами тут всё доделаем, — и стрельнув глазами в сторону Дэвида, ухмыльнувшись, добавил: — А ведь и вправду на чёрта похож.

Неожиданно и шумно вылетел из кустов Кирилл.

— Где ты был?! Я тебя по всему лесу искал! — набросился он на Микса.

— Тебе не доложились, — Добрыня осадил парня.

— Я просто волновался за него, — проворчал Кирилл, искренне не понимая за что его так. — Как дядька Семён всех поднял, я к Мишке, а его будто корова языком со шкуры слизала. Я и подумал, мож что случилось...

— Ну, коль ты такой заботливый, поди приведи Буяна. Он где-то здесь неподалёку бродит. Да не смотри ты сычом. Дело у нас было. Чертей в болоте ловили.

 

***

 

Было ещё темно, когда отец Василий, стоя на коленях перед иконой Спасителя заканчивал утреннее правило.

— Спаси, Господи, и помилуй Святейшего Отца нашего Никона, благочестивого и богохранимого царя Бориса, сродников моих Луку, Елену со сродниками, Михаила со сродниками... — после каждого имени священник кланялся великим земным поклоном, вымаливая у Бога спасение и прощение за невольные грехи крестных чад и всех православных христиан. — Подай им Твоя земныя и небесныя блага, и не лиши их милостей Твоих, посети их, укрепи, и силою Твоею даруй им здравие и спасение души: ибо Ты Благ и Человеколюбив. Аминь.

Так же не торопясь, он помолился за умерших родителей Василия и Василису, жену Параскеву, невинно убиенных младенцев и многих тех, кого сам отпевал и провожал в знаемо лучшую жизнь.

Закончив правила Иисусовой молитвой, старец поднялся и морщась от боли в ногах направился к печке, где на тёплом шестке ближе к горнилу ждал его чайник с горячей водой. Пора было завтракать.



Продолжение следует...



Сноски:

1. Это Добрыня. Он наш воевода. Отдай ему свой нож и фонарик.

2. Если ты пришёл с миром, советую его послушаться.

3. Правильно мыслишь.

4. Делай что велят. Если Добрыня захочет тебя убить, эта железка тебе не поможет.

5. Блуждать, бродить, шататься. (словарь Даля)

6. Медведем (старославян.)