В первый раз

Вероника познакомилась с ним в книжном магазине. Ей было восемнадцать, она только закончила школу и поступила в университет. Он стоял у полки с классикой, листал Хемингуэя, и когда она потянулась за книгой на верхней полке, он молча достал её и протянул с улыбкой.

— Спасибо, — прошептала она, чувствуя, как краснеют щёки.

— Хороший выбор, — сказал он. — Я Андрей.

Ему было двадцать восемь. Он работал архитектором, жил один в квартире с большими окнами и книжными полками до потолка. Они начали встречаться — сначала в кофейнях, потом на прогулках, потом он приглашал её к себе смотреть фильмы. Вероника была застенчивой, неуверенной, привыкшей прятаться за книгами и тихими улыбками. А он был спокойным, уверенным, с той лёгкой смелостью, которая приходит с опытом.

Когда он впервые поцеловал её, она замерла, не зная, что делать. Он мягко взял её ладони и положил себе на плечи.

— Расслабься, — прошептал он. — Всё хорошо.

Тот вечер начался как обычно. Вероника пришла к нему после пар, они ужинали, разговаривали, сидели на диване... Но что-то было иначе — напряжение в воздухе, его взгляд, который задерживался на её губах дольше обычного, её сердце, которое билось быстрее с каждой минутой.

Он поцеловал её. Долго, глубоко, и его руки скользнули по её спине, притягивая ближе. Вероника почувствовала, как внутри всё сжалось от волнения и страха.

— Я... я никогда, — прошептала она, отстраняясь.

— Я знаю, — он провёл большим пальцем по её щеке. — Мы можем остановиться в любой момент. Ты главная здесь, понимаешь?

Она кивнула. Сердце колотилось так, что, казалось, он должен был его слышать.

Он взял её за руку и повёл в спальню. Комната была залита мягким светом торшера. Он сел на край кровати и притянул её к себе, обнимая за талию.

— Не торопись, — сказал он тихо. — У нас всё время мира.

Вероника стояла между его коленей, чувствуя, как дрожат руки. Он начал расстёгивать пуговицы на её блузке — медленно, по одной, целуя каждый новый участок открывшейся кожи. Она закрыла глаза, пытаясь дышать ровно.

Когда они оказались на кровати, он продолжал двигаться медленно, осторожно, словно боялся её спугнуть. Его губы были повсюду — на шее, на плечах, на груди. Вероника чувствовала, как страх постепенно отступает, уступая место чему-то другому — тёплому, пульсирующему, непривычному.

— Ты такая красивая, — прошептал он, глядя на неё так, что она поверила.

Когда он раздвинул её ноги и устроился между ними, Вероника напряглась.

— Смотри на меня, — сказал он мягко. — Только на меня.

Она встретилась с ним взглядом. Его глаза были тёплыми, спокойными, и в них не было ничего пугающего.

Он вошёл медленно, так медленно, что она почувствовала каждое мгновение. Боль пришла — резкая, жгучая, словно что-то внутри рвалось. Вероника вскрикнула тихо и зажмурилась, вцепившись в простыню. Слёзы выступили на глазах.

— Дыши, — его голос был рядом, тихий и успокаивающий. — Просто дыши. Я здесь.

Он замер полностью, давая ей привыкнуть. Боль пульсировала, острая и непривычная. Вероника почувствовала влажность между ног — тёплую кровь, стекающую по внутренней стороне бедра. Он тоже почувствовал и осторожно вытер её салфеткой, которую взял с тумбочки.

— Всё нормально, — прошептал он, целуя её лоб, щёки, губы. — Это нормально. Ты такая смелая.

Его рука нашла её руку, переплела пальцы.

— Больно? — спросил он, хотя ответ был очевиден.

— Да, — призналась она, и слеза скатилась по щеке.

Он поцеловал эту слезу.

— Хочешь, чтобы я остановился?

Она покачала головой. Не хотела останавливаться. Хотела пройти через это, хотела быть с ним до конца.

Он начал двигаться — очень осторожно, совсем чуть-чуть, наблюдая за её лицом. Боль оставалась, жгла изнутри, но постепенно её острота начала притупляться. Тело медленно привыкало к его присутствию внутри. К боли примешивалось что-то ещё — странная близость, ощущение его, тепло его тела над ней. Вероника расслабилась понемногу, позволяя телу принять его.

Он не торопился. Каждое движение было размеренным, нежным. Его рука скользнула между их телами, пальцы нашли то место, от прикосновения к которому Вероника вздрогнула.

— Вот так, — прошептал он. — Чувствуешь?

Она чувствовала. Боль отступала, а на её месте разливалось удовольствие — не яркое, не взрывное, но тёплое, медленное, как мёд. Она застонала тихо, и он улыбнулся, продолжая ласкать её.

Когда он кончил, его тело напряглось, и он замер, уткнувшись лицом ей в шею. Вероника почувствовала, как что-то тёплое разлилось внутри неё — его сперма, горячая и влажная. Это ощущение было странным, интимным, почти шокирующим. Она поняла, что он был внутри неё полностью, без барьеров, и это осознание вызвало волну смущения и одновременно какой-то первобытной близости.

Он лежал на ней ещё несколько мгновений, тяжело дыша, потом осторожно вышел. Вероника сразу почувствовала, как из неё потекло — смесь его спермы и её крови, тёплая и липкая, стекающая по бедру на простыню. Она инстинктивно сжала ноги, смутившись, но он мягко развёл их обратно.

— Не стесняйся, — прошептал он, беря салфетки и нежно вытирая её. — Это естественно. Ты прекрасна.

Его прикосновения были такими заботливыми, что Вероника расслабилась. Она лежала, чувствуя, как её тело всё ещё пульсирует от пережитого, как внутри остаётся влажность и лёгкая боль — напоминание о том, что только что произошло.

Они лежали потом тихо, и он не отпускал её, целуя в висок, в плечо, шепча что-то нежное и тёплое.

— Ты невероятная, — сказал он.

Вероника улыбнулась, прижавшись к нему. Впервые в жизни она не чувствовала себя застенчивой девочкой. Она чувствовала себя женщиной.

И это было прекрасно.