Курочка Ряба

В глуши, в смиренном уголке,
У деда с бабой на руке
Жила-была когда-то Ряба.
Кормила деда, теша бабу,
И вот, под кровлею простой,
Снесла яичко... да не то.
Не белизной оно сияло —
Из недр земных, из тьмы подвала,
Литого золота полна,
Явилась мертвая луна.

Старик затылок чешет в горе,
В нем видит он не жизнь, а море
Иных миров и грозных сил;
Он бил его — и не разбил.
И баба билась — всё напрасно,
Яйцо сияло безучастно,
Как знак того, что мир теней
Для смертных крепче и страшней.

Но вдруг из щели, под порогом,
Гонима сумеречным роком,
Махнув затейливым хвостом,
Бежит Мышь-вечер. И притом —
Яйцо на пол, и вмиг осколки!
И тут пошли такие толки:
Затрясся дом, завыл народ,
Поп храм пожег, пустив в расход
Писанья, свечи и святыни —
Конец времен пришел отныне!
Мир зашатался, в бездну пал,
Узрев разбитый идеал.

Но Ряба квохчет:
«Полно, будет!
Пусть небо нас сурово судит.
Утрите слезы, старики,
Печали ваши нелегки,
Верну вам радость бытия!
Снесу иное завтра я:
Не злато мертвое из бездны —
Тот символ хладный, бесполезный,
А дам простое, без затей,
Чтоб напитать своих детей».

Умолкнул дед, и баба рада.
Живое — выше злата-града!
И вновь пошел веселый пир
На весь честной, спасенный мир.